Dark Signs

Хен Мин и его компания друзей-парней присоединились к трио на танцполе, и Эмма не могла не улыбнуться тому, как весело было ее друзьям. Е Чжин была увлечена разговором с парнем с короткой стрижкой, и Нора тоже не оставалась без внимания, ее улыбка будто искрилась в пульсирующем свете софитов. У Эммы тоже был свой энергичный партнер по танцам. Энергия Хен Мина была заразительной, но она прилагала особые усилия, чтобы сохранять дистанцию между ними, когда они двигались в такт. Знакомая мелодия очередного хита, который она знала наизусть, заряжала воздух, что творила свое волшебство. Мир за пределами танцпола растаял, ее тело и разум подчинились ритму, а алкоголь развеял все оставшиеся тревоги. — Ладно, я пойду попудрю носик, — перекрикивая музыку, проговорила Эмма, воспользовавшись идеальным предлогом, как раз в тот момент, когда Хен Мин подошел слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно на танцполе. Ее пульс учащенно бился, и, хотя она не возражала против его энтузиазма, мысль о том, что он притянет ее к себе, казалась ей прыжком, к которому она не была готова — по крайней мере, трезвой. Она мысленно отметила, что по дороге захватит стакан воды. Алкогольный туман рассеивался, проясняя мысли. Это был то самое чувство, из-за которого безрассудные решения казались мучительно разумными. Она не доверяла себе и не позволила рукам Хен Мира коснуться ее талии, или, что еще хуже, не позволила себе прижаться к нему. Это было слишком смело, слишком сильно. Пробираясь к туалету, Эмма инстинктивно бросила взгляд на зал. Ей не хотелось туда смотреть, но она все равно это сделала. Там, в тусклом малиновом свете, сидел Ин Хо. Его фигуру было невозможно не заметить, широкие плечи занимали все пространство, как будто сама комната изгибалась, чтобы подстроиться под его. Он сидел, развалившись на красном плюшевом диване, положив одну руку на спинку, а другой сжимая стакан с виски, в котором отражался тусклый свет. Его взгляд был устремлен на нее, острый и непоколебимый. Их взгляды встретились, и на мгновение показалось, что весь клуб погрузился в тишину, а толпа вокруг них двигалась как в замедленной съемке. К тому времени, как она добралась до туалета, ее разум превратился в поле битвы. Храбрость, подпитываемая остатками алкоголя, грозила взять верх. Действительно ли это была такая плохая идея - принять бесплатную выпивку? Позволить себе мимолетный флирт с Ин Хо? Она даже не была уверена, что это был флирт. В его поведении не было ничего выдающего — ни теплоты, ни даже намека на интерес. Нет, его присутствие было чем-то совершенно иным — расчетливым, холодным и властным. От этого у нее по спине пробежали мурашки, и все же она почувствовала влечение, которое не могла объяснить. Трепет, заставивший ее задуматься, каково это — быть ближе к нему. Эмма вздохнула, ее пальцы инстинктивно взъерошили волосы, когда она попыталась отогнать эту мысль. Она порылась в сумочке и достала блеск для губ, нанося его тонким слоем с нарочитой осторожностью. Мягкий блеск на ее губах заиграл на свету, и она быстро оглядела себя в зеркале. Всего один стаканчик, — подумала она. Кокетливый наклон головы перед зеркалом, легкая улыбка — и вот она готова. Собравшись с духом, Эмма повернулась и вышла из туалета, ее сердце бешено колотилось, когда она направилась обратно. Она снова окунулась в пульсирующий хаос клуба. Басы отдавались в ее груди, но этого было недостаточно, чтобы заглушить бешеный стук сердца. С каждым шагом туда ее решимость затихала, но любопытство толкало вперед. Она должна была знать — что же такого было в Ин-Хо, что заставляло ее чувствовать себя такой одновременно вовлеченной и напряженной. Она замешкалась у входа в зал, слегка коснувшись пальцами дверной рамы, отделявшей тускло освещенное помещение от остальной части клуба. Внутри атмосфера была другой — более тихой, интимной, тихие голоса были едва слышны из-за приглушенного ритма музыки. Вот и он. Ин Хо по-прежнему находился в своей командирской позе на красном диване, его строгий костюм был безупречен, стакан с виски легко покоился в его пальцах. Когда он поднял глаза и встретился с ней взглядом, Эмма почувствовала тот же прилив энергии, что и раньше. Дело было не просто в том, что он смотрел на нее; дело было в том, как он смотрел сквозь нее, как будто уже знал каждый секрет, который она пыталась скрыть. — Передумала? — Спросил он спокойным, будничным голосом. Эмма вошла в комнату. — Возможно, — ответила она, пытаясь сохранить такое же самообладание, как и он, но чувствуя легкую дрожь в голосе. Вокруг нее были и другие мужчины в костюмах, но они увлечены разговором. Некоторые взглянули на Эмму, но быстро вернулись к своим рассуждениям. В то же время Ин Хо не сводил с нее пристального взгляда. — Виски? — Предложил он, слегка приподнимая свой бокал. — Не думаю, что это не мое, — ответила Эмма, выдавив из себя легкую улыбку. — Нет? — Он наклонил голову, словно изучая ее. — Что ты пьешь, Эмма? От того, как он произнес ее имя, у нее по спине пробежали мурашки. — Может быть, что-нибудь полегче, — сказала она, на мгновение отведя взгляд, но все еще чувствуя на себе его. Ин Хо слегка наклонился вперед, его движения были неторопливыми. — У тебя всегда есть привычка сомневаться в себе? — Эмма моргнула, застигнутая врасплох этим вопросом. — Я…, нет. Не совсем, — пробормотала она. Ин Хо снова откинулся на спинку стула. — Я попрошу, чтобы что-нибудь принесли, — просто сказал он, подавая знак одному из официантов в холле. Официант слегка поклонился и отошел, чтобы принести заказ Ин Хо. — Садись, — сказал Ин Хо, слегка приподнимая свой стакан с виски. Эмма поколебалась, но все же присела на диван рядом с ним. Е Чжин и Нора, вероятно, даже не заметили бы ее отсутствия, слишком занятые своей новой компанией. Девушке было неловко. Она постоянно ерзала на месте. — Так, значит, здесь вы проводите большую часть своего времени? — спросила она, пытаясь перевести разговор в безопасное русло. Ин Хо тихо, но как будто зловеще усмехнулся. — Не большую часть. Я скоро уезжаю в командировку, так что неплохо бы немного отдохнуть перед этим. — А чем вы занимаетесь на работе?— Спросила Эмма с искренним любопытством. — Все достаточно скучно — бизнес. Ничего интересного, — ответил он, всматриваясь янтарную жидкость в бокале. — А ты? Что привело тебя сюда сегодня вечером? Эмма растерялась. — Просто провести вечер с друзьями. Возможность развеяться. Губы Ин Хо изогнулись в подобии чего-то, что нельзя было назвать улыбкой. — И все же ты здесь, в моей компании, а не в их. Эмма почувствовала, как вспыхнули ее щеки. — Это не так. Я просто... Мне стало любопытно. — Интересуешься мной? — Спросил он тихим голосом, в котором слышалось что-то, чего она не могла понять. — Может быть, — призналась она, понизив голос почти до шепота. — Ты нашла что-нибудь интересное в художественном музее? — Спросил Ин Хо, имея в виду их предыдущую встречу. — Да. Мне удалось собрать достаточно материала для моего эссе. Я изучаю культурологию и участвую здесь в программе обмена, — объяснила Эмма с ноткой нервозности в голосе. Она чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, сидя на роскошном диване рядом с таким загадочным человеком, как он. — Я так и думал, — ответил он, делая небольшой глоток из своего бокала. Его тон был ровным, лишенным какого-либо искреннего любопытства к ней или ее жизни. В этот момент появился официант с изысканным коктейлем. Эмма тихо поблагодарила его, принимая, внезапно осознав, какой маленькой она себя чувствует в тени Ин Хо. — Я, пожалуй, вернусь к своим друзьям, — пробормотала она, неловко ерзая на стуле. — Как пожелаешь, Эмма, — сказал Ин Хо, пронзительно глядя ей прямо в глаза. — Если тебе захочется еще выпить, тебе нужно только попросить. Эмма почувствовала легкий укол вины, подумав, не поступила ли она грубо, уйдя, но что-то в Ин Хо вызывало у нее беспокойство. Дело было не только в его отчужденности; во всем, что он говорил и делал, чувствовался тонкий расчет, как будто предложение ей выпить было не столько проявлением доброты, сколько игрой, в которую ему нравилось играть. Она слегка кивнула, сжимая в руке свой коктейль, и поднялась с дивана, чувствуя на себе тяжесть его взгляда еще долго после того, как она ушла. — Эмма! Где ты была? — Воскликнула Нора, схватив ее за руку и потянув обратно на танцпол. Эмма просто улыбнулась, подняла свой новый коктейль в шутливом тосте и присоединилась к танцующим. Напиток уже начал действовать на нее, делая ее более легкой и раскрепощенной. Она позволила музыке взять верх, покачиваясь в такт, как будто ее тело и ритм были единым целым. Но время от времени ее охватывало странное ощущение — электрический разряд беспокойства и любопытства — всякий раз, когда ее мысли возвращались туда. Она не могла избавиться от чувства неловкости, вызванного ее внезапным уходом, тем, как она сбежала без особых объяснений. Не была ли она слишком груба? Алкоголь притупил ее опасения, придав ей смелости высказать мысль, которую она не решалась высказать вслух. Возможно, ей стоит вернуться, хотя бы для того, чтобы все уладить. Она не хотела, чтобы Ин Хо подумал, что она пришла сюда только за бесплатным угощением, хотя, честно говоря, она и сама не была уверена, чего еще хочет. — Я буду… сейчас вернусь, — пробормотала что-то невнятное Эмма Норе и Е Чжин, едва объяснив причину, покидая их. Ее пустой бокал намекал на то, что она, возможно, просто направится в бар за другим, что, похоже, удовлетворило ее подруг. Но когда она приблизилась к входу в гостиную, ее сердце учащенно забилось. На этот раз она не колебалась на пороге. Она вошла в тускло освещенное помещение и увидела его. Ин Хо не сдвинулся со своего места на красном диване. Он сидел с тем же спокойным, властным видом, черты его лица были освещены красным светом, заливавшим комнату. Он все еще держал в руке стакан с виски, хотя тот был почти пуст. Он сразу же поднял голову и встретился с ней взглядом, как только она вошла. Внутри у Эммы все перевернулось. Она с трудом сглотнула, не зная, что сказать. Ин Хо ничего не сказал, только слегка согнул пальцы, приглашая Эмму пройти дальше в гостиную. — Я пришла не за тем, чтобы выпить еще, — начала Эмма, ее голос слегка дрожал. — Я просто..... Я хотела извиниться. Наверное, я была немного груба, уйдя вот так. — Я не обиделся, — ответил Ин Хо спокойным и невозмутимым тоном. Затем, почти незаметным движением пальцев, он жестом подозвал ее еще ближе. Эмма заколебалась, ее сердце бешено колотилось, когда она осторожно приблизилась к нему. Она могла сказать себе, что теперь все — она извинилась и может уйти. Но она не хотела этого делать. — Сядь, — будто приказ, не оставляющий места для вопросов. Эмма посмотрела на диван, понимая, что на нем не осталось свободного места. Справа от Ин Хо сидел мужчина, увлеченный разговором с другим. Она оглянулась на Ин Хо, не понимая, что он имеет в виду. Его темные глаза, не дрогнув, встретились с ее взглядом. Он медленно похлопал себя по бедру. У Эммы перехватило дыхание. Конечно, он говорил несерьезно. И все же он пристально смотрел на нее, и в воздухе между ними витал некий вызов. С трудом сглотнув, она подошла ближе. Пульс гулко отдавался в ушах, когда она опустилась к нему на колени, осторожно балансируя всем весом. Ощущение твердости его бедра вызвало волну возбуждения во всем ее теле. Она не могла посмотреть на него, по крайней мере, не сразу, ее щеки горели. — Вот так, — пробормотал он низким, почти собственническим голосом. — Так лучше, не правда ли? Ее руки слегка дрожали, когда она сложила их на коленях, а сердце колотилось быстрее, чем когда-либо. Она не могла заставить себя ответить, но слабая ухмылка, появившаяся на губах Ин Хо, подсказала ей, что он уже знал. Алкоголь, струившийся по венам Эммы, был причиной ее внезапной смелости, но даже с этой позаимствованной смелостью она, казалось, не могла расслабиться. Ин Хо, однако, являл собой само воплощение непринужденности — совершенно невозмутимый, совершенно непримиримый в своей уверенности. — Так значит, студентка по обмену. Интересно, — мягко произнес он, не отрывая взгляда от ее лица. Затем он пробормотал что-то по-корейски мужчине, сидевшему рядом с ним. Абсурдность ситуации поразила Эмму, заставив ее почувствовать странную смесь восторга и беспокойства. Ей показалось, что комната сдвинулась с места, сжалась, пока в ней не остались только они двое. — Д-да, — пробормотала она, встретившись с его взглядом, который, казалось, пронзал ее насквозь. Одним плавным движением Ин Хо поднес стакан с виски к губам и осушил его, в то время как другая его рука легко легла на изгиб поясницы Эммы. Его прикосновение было нежным, но в то же время твердым, едва уловимое проявление контроля, от которого у нее участился пульс. Сердце Эммы бешено колотилось, каждый удар отдавался в ушах. Близость, спокойное доминирование в его поведении — все это было слишком интимно. Что, черт возьми, ты делаешь? Она молча выругала себя. Но прежде чем она успела пошевелиться или заговорить, Ин Хо слегка наклонился, и его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее. Ее щека ощутила его теплое дыхание, несущее слабый аромат виски и чего-то более темного, манящего. — Ты нервничаешь, — тихо сказал он, и на его губах заиграла легкая усмешка. — Я чувствую это. Эмма замерла, ее тело предательски задрожало, когда по спине пробежала дрожь. Она не могла решить, страх это или заинтригованность. — Это на меня не похоже — сидеть на коленях у незнакомца, — ответила Эмма, тихо рассмеявшись, чтобы снять напряжение в голосе. Ин Хов ответ тихо хмыкнул, выражение его лица было непроницаемым. — Вы должно быть постоянно покупаете напитки для женщин, — добавила Эмма дразнящим тоном, хотя нервы выдали ее, когда она отвела взгляд. — Никогда, — ответил Ин Хо, слегка покачав головой. Эмма опустила взгляд на его запястье, где в красном свете поблескивали дорогие на вид часы. Изящный циферблат и замысловатые детали стали для нее спасением, чем-то, на чем можно было бы сосредоточиться, кроме его близости. — И я уверена, что именно это вы говорите каждой женщине, — снова бросила вызов Эмма, ее улыбка стала чуть шире, на этот раз с оттенком дерзости. Ин Хо снова покачал головой, его движения были минимальны, а самообладание - удручающе спокойным. Его сдержанность, его легкий контроль заставляли Эмму хотеть от него большего — чего-то необузданного. Разговор вокруг них сменился, когда Ин Хо плавно присоединился к нему, его голос был низким и мелодичным, когда он говорил по-корейски. Эмма улавливала фрагменты языка, обрывки слов и фраз, которые ничего для нее не значили, но его голос притягивал ее. И тут она почувствовала это — кончики его пальцев, едва касавшиеся ее поясницы. Прикосновение было рассеянным, почти случайным, когда его рука лежала там, но от него по ее телу пробежал тихий импульс. Эмма сглотнула, борясь с внезапным жаром, охватившим ее шею. Комната казалась теперь далекой, смех и голоса сливались в фоновый шум. Все, на чем она могла сосредоточиться — это его рука и невысказанный заряд, повисший между ними. Эмма осмелилась взглянуть на него, но его лицо оставалось бесстрастным, все его внимание было сосредоточено на разговоре, в котором он принимал участие, как будто ее реакция была совершенно незаметна или, возможно, это была игра, в которую он играл. У нее перехватило дыхание, когда его пальцы снова прошлись легкими движениями, поглаживая ее спину, и она подумала, чувствует ли он, как сердцебиение выдает попытки казаться невозмутимой. — Вам понравилась эта страна? — спросил он, не сводя глаз с Эммы. — Да, — ответила Эмма, и улыбка тронула ее губы. — Мне здесь все нравится — пейзажи, еда... . — Она начала с энтузиазмом перечислять, ее голос звучал тепло и искренне. Губы Ин Хо изогнулись в легкой улыбке. Им удалось завязать непринужденную беседу, и с каждым словом неловкое напряжение, которое испытывала Эмма, начало таять. Слишком быстро Ин Хо повернулся, чтобы заговорить с другими мужчинами, и его слова потоком зазвучали на корейском. Эмма ничего не поняла, и чары, которые они создавали, были разрушены. Через мгновение он наклонился к ее уху, его голос был низким и вкрадчивым. — К сожалению, мы должны уйти, Эмма. Такой позор. Тепло его дыхания задержалось на ее коже, когда он выпрямился. Эмма поднялась на ноги, и когда она это сделала, рука Ин Хо коснулась ее плеча - коротко, легко. Этот жест не был ни слишком фамильярным, ни особенно интимным, но в нем была какая-то нежность, от которой у нее по телу пробежала необъяснимая дрожь. — Дай мне свой номер, — просто сказал он, и в его тоне не было ни приказа, ни мольбы, только уверенность. Эмма на мгновение замерла, ее инстинкты подсказывали ей сказать "нет", позволить этому моменту ускользнуть, не давая развивать это дальше. Но что-то внутри нее взбунтовалось, обладав над разумом, и она обнаружила, что диктует свой номер. Сюрреалистичность этого вечера поразила ее внезапно. Это было на нее не похоже — ни на что из этого. Ни наэлектризованное тайное влечение, ни смелость, которой, как она думала, у нее не было, ни абсурдность того, что она дала свой номер мужчине, который все еще был во многих отношениях незнакомцем. И все же она была здесь, застигнутая врасплох ночью.