Monster’s Gone

      "Была ограблена "Лавка Коффина", в прошлом известная своим богатым темно-магическим арсеналом, сейчас же торгующая незатейливыми древностями, служащими скорее элементами декора, нежели средствами, способными проклясть вашего соседа".              Гарри почесал шрам. Он поднял кружку с холодным чаем с газеты. На месте, где располагалась колдография с подворотней Лютного, было пятно в виде ровного обруча от чашки. Кричер положил газету на стол еще несколько минут назад, но у Гарри подгорала яичница, и новостной сводке пришлось подождать, пока Поттер сядет завтракать горелыми яйцами, наспех намазанными бутербродами и остывшим чаем.              — Гарри! — Рон вошел с нескрываемым отвращением к запаху и направился к окну. Открыл форточку и демонстративно помахал у носа.              Гарри подумал, что он явно преувеличивает, и то, что он к запаху привык, пока готовил, не значит, что пахнет действительно отвратительно.              — И тебе доброе утро. Как мило с твоей стороны испортить своим осуждением такое прекрасное утро, — и с наслаждением, явно наигранным, отпил холодного чаю.              — Прекрасное? — Рон скосил глаза в сторону Гарриной тарелки, он выдвинул из-за стола стул и снова ушел в сторону гостиной.              Гарри отправил в рот подгорелый кусок яичницы.              — Я могу идти сама, Рональд! — послышалось из-за стены, а через секунду зашли Рон и Гермиона. Только начался восьмой месяц беременности, она держалась за живот, пока добиралась до стола. Уизли бросил невербальным в сторону заварника и двух чашек на кухонном столе и левитировал их к себе. Наложил согревающее и разлил по чашкам чай, одну оставляя при себе, другую отодвигая жене.              — Что вы думаете, — начала Гермиона, делая глоток чая. — про Коффина?              — А что тут думать, — фыркнул Рон, занимая свое место рядом. Но под осуждающим взглядом мисс-никто-не-заслуживает-пытки-Круциатусом, закатил глаза и добавил: — Обычная сувенирка, возможно содержащая подвал, кишащий темными артефактами. Таких полно и их будут выносить каждый год, пока министр не ужесточит правила в отношении бывших Пожирателей.              — Пожирателей, — кивала Гермиона, игнорируя острые высказывания своего мужа. — Коффин третий, если считать Люциуса Малфоя. Третий бывший Пожиратель за месяц, на которого покусились.              — Напали то не на Коффина, а на лавку его — и не вынесли ничего, если верить отчету Пагсли, — поправил жену Рон, а в ответ на недоуменные взгляды друзей, ответил: — Наведался с утра в отдел.              — Так вот, — продолжала Гермиона. — Малфой три недели назад, Бёрк на прошлой неделе и Коффин сегодня.              — Малфой больше орал о своих пропавших реликвиях. Он даже не дал их описания, я уверен, — продолжал спорить Рон. — что он просто хочет, чтобы министерство вернуло ему его фамильные побрякушки, которые они изъяли после войны.              – Кто-то ведет охоту на Пожирателей.              — По-моему, Гермиона, — решился вставить свои пять сиклей Гарри, до этого тихо евший свой завтрак. — это просто совпадение и не такая уж и отличная актерская игра Люциуса Малфоя.              — Мотив на лицо, — кивала сама себе девушка, игнорируя друга. — Месть. Кто-то хочет им отомстить.              — Мерлин, Гарри...— Рон раскрыл глаза от «удивления». —...Кажется она только что раскрыла это дело.              — Нам повезло спасти ее от тролля одиннадцать лет назад, — кивал Поттер.              Гермиона на это лишь закатила глаза, снова отпивая свой горячий чай.              — Моргана, мне нужно хоть о чем-то думать, теперь, когда Кингсли отправил меня в декрет, — она выглядела действительно расстроенной этим.              — Стоит признать, ты достойно сражалась за свою работу все восемь месяцев, — подбадривал ее Гарри. — Я уже думал, Роза появится на свет в приемной министра.              — И не говори...— Рон устало откинулся на спинку стула. Если внимательнее его рассматривать: тени под глазами, немного бледный оттенок лица, резкие движения и дёрганность. Гарри знал, друг как никто переживал за Гермиону эти восемь месяцев. Больше, чем сама Грейнджер-Уизли.              — Если вы хотите, чтобы я не ходила на работу, то расскажите мне о том, что на самом деле случилось с Бёрком, я уже не могу сидеть дома и выбирать обои для детской.              — Потому что надо было выбрать их еще неделю назад, — Рон пожал плечами. — И вообще-то мы с Гарри дали присягу!              — Пункт пятый главы третьей о неразглашении материалов дел Кодекса Аврора...— начал было Гарри, поднимая вверх указательный палец.              — Да если бы мы скрывали друг от друга подобные вещи — не дожили бы до пятого курса! — Гермиона смахнула волосы с плеча, складывая руки на груди.              Гарри и Рон переглянулись.              — Робардс лично изучил дело Бёрка, — начал Уизли. — Но у Аврората нет ничего. Вообще. Он пропал посреди улицы на глазах у парочки магглов. Ему хотели вписать штраф за применение магии в присутствии магглов, но для этого его нужно было найти, искали, искали и...              — И?              — Ничего. Мы ищем его всем отделом, задействованы лучшие люди. Известно нахождение только его брата: Юстаса. Он целитель в Мунго, но сейчас в отпуске в Португалии. Министерство направило ему сову с просьбой поскорее вернуться. Завтра мы с Гарри будем его допрашивать.              Девушка тяжело выдохнула, подпирая рукой подбородок. Это дело могло занять её на какое-то время.              Когда Гарри спросил, что послужило причиной их сегодняшнего визита, Рон, театрально закатив глаза, указал на свою жену, которая, положив руку на живот, сказала: «Мне нужно было узнать про Коффина». И не то, чтобы ее положение как-то оправдывало ее странное поведение  — Гермиона сегодня была типична для себя, и ворваться на Гриммо утром из-за заголовка в Пророке — нормальное для нее поведение, люди, которые хорошо ее знают, не списали бы это на гормоны — но каждый раз, когда она напоминала о своем положении, все тут же ей всё прощали.              Гарри думал, насколько это всё не в ее характере, и поначалу даже была заметна эта борьба с совестью, когда она пользовалась своим состоянием случайно и потом это замечала — честная Гермиона прибегает к нечестной манипуляции. Но быстро смирилась, ведь даже Гермиона не может отказываться от чего-то настолько могущественного как слабость общества к беременным женщинам. Гарри уже представляет, как ей этого будет не хватать.              Хотя видя тошнотворно нежный взгляд Рона, направленный на то, как Гермиона, не желая подниматься  и выпрямляться для того, чтобы поставить кружку на стол, сначала безрезультатно тянется (ее стул тааак далеко от стола), а потом сдается и смотрит на Рона этими своими нечестными карими глазами, протягивая ему кружку, чтобы он поставил (и он ставит) — Гарри уверен, один, ладно, два раба, потому что он никогда не умел отказывать Гермионе, а с возрастом это только усугубилось, у Грейнджер точно останутся и ей уже будет не так сложно смириться с потерей такого мощного козыря, как беременность.              ***              — Я брата не видел уже...года два, — Юстас Бёрк — темнокожий мужчина лет пятидесяти с тонкими очками на носу и острыми чертами лица — принял Гарри и Рона в своем кабинете в Мунго. — Не представляю, где он может скрываться. Извините, мне сказать нечего. Очень жаль, что отрываю вас от работы, а себя от отпуска.              Бёрк одарил их натянутой вежливой улыбкой, глядя при этом с особым презрением. Ему, наверное, очень нравилось лежать на португальском побережье и очень не нравилось находится в своем кабинете в законный отпуск.              — Мистер Бёрк, это очень важно — жизнь вашего брата под угрозой, — Рон склонился ближе к целителю. — Нам поможет любая информация: люди, к которым он мог бы обратиться за помощью; тайные поместья, где он мог бы спрятаться; были ли у него ресурсы покинуть незаметно страну? Может, он писал вам или...              — Мы не поддерживаем связь уже на протяжении двух лет, мистер Уизли, — повторил Юстас, делая акцент на каждом слове. — Мне жаль, что не могу помочь вам, но я правда...              — Что последнее вы слышали о брате? Кто мог бы знать о его делах лучше вас? Это все, чего мы просим. — продолжал настаивать Рон.              — Вы не отстанете? — с раздражением выдохнул мужчина, откидываясь на стул.              — Пока дело касается безопасности людей — не отстанем, сэр, — сказал уже Гарри. Он вообще не очень любил говорить с людьми. У Рона это получалось гораздо лучше, да и они менялись в его присутствии, что уж говорить о разговоре.              Бёрк смерил его недовольным, но усталым взглядом и снова повернулся к Рону — в его руках был блокнотик.              — С Малфоем. Брат поддерживал с ним связь, когда мы разговаривали последний раз. Не знаю как сейчас.              — Спасибо! — Рон искренне улыбался, вставая с места и пожимая Юстасу руку. — Не смеем более вас задерживать.              Бёрк закатил глаза, аппарируя прямо из кабинета.              ***              Внушительные ворота мэнора отделяли точку аппарации от особняка. Гарри и Рон с минуту стояли, в ожидании пялясь на дом, полный истории. У обоих по спине ползли мурашки от одного только вида. И пусть картинка семилетней давности с ужасно мрачным Мэнором шла в разрез со светлым особняком, на котором лениво плывут тени облаков, который окружают яркие деревья и изысканный сад, — это был все тот же дом.              Мэнор. Лица настолько изуродованные, что даже знакомый не смог бы с уверенностью сказать, кто перед ним. Но не Драко. Он понял сразу, Гарри видел по глазам, лишь по расширившимся не на много зрачкам и легко дернувшейся брови — Малфой прекрасно знал, кто перед ним, он настолько же хорошо знал глаза напротив, как и сам Гарри.              — Это он? Это Поттер?              — Я не уверен.              Калитка отварилась, вырывая Гарри из давних воспоминаний и пропуская на территорию.              Гарри и Рон снова встали, когда дошли до высоких дубовых дверей. Не прошло и двадцати секунд, как одна дверь тяжело открылась и перед аврорами предстал домовой эльф.              — Хозяин ожидает в гостиной.              Малфой был уведомлен о том, что к нему прибудут авроры, но то, что ими будут Гарри и Рон, — не знал. Ранее его допрашивали другие авроры, так как Поттер и Уизли в тот момент были на другом более важном задании, но поскольку Малфой стал связан с делом Бёрка, которое они получили сразу и были ведущими детективами, Малфою придется смириться с их присутствием в своей жизни.              Люциус гордо восседал на своем слизеринском зеленом диване, но как только в комнату вошли Гарри и Рон, не по-аристократически вскинул свои светлые брови. Лицо его исказилось в презрительной гримасе — он не потрудился этого скрыть. Рядом с хозяином дома сидела величественная Нарцисса, которая более умело справилась со своими эмоциями, встав в присутствии гостей.              — Мистер Поттер, мистер Уизли, — кивнула она им, показывая на диван напротив Люциуса. — Флипси, принеси гостям чай. Или кофе?              — Чай, — в один голос сказали Гарри и Рон, присаживаясь.              Эльф, проводивший их до гостиной, испарился.              Гарри задумался: кого Люциус ненавидел больше — мальчика, победившего его владыку и обрекшего его самого на жалкое существование, или чистокровного волшебника-предателя крови, который не должен был стать кем-то большим, чем рядовым сотрудником министерства с зарплатой ниже среднего, однако ставший героем войны, имя которого знает каждый волшебник. Наверное, он ненавидел больше их двоих только Гермиону: магглорожденную волшебницу — без пяти минут старший заместитель министра магии.              — Я был извещен о том, что отделу магического правопорядка необходимо допросить меня из-за дела с исчезновением Карактака Бёрка, но скажу сразу — я не видел его уже лет пять и не вел переписку семь лет, — начал Люциус, справившись с шоком и переборов отвращение. — Так чем я могу помочь вам, господа авроры при таких скудных знаниях о пропавшем?              Гарри наслаждался тем, каких усилий ему стоили эти слова. Да, это было неправильно, их работа — помогать людям, защищать их, но смотреть на то, как Люциус Малфой чуть ли не умирает, обращаясь к ним "господа авроры", — заставляет Гарри искренне улыбаться глубоко в душе. Он все еще профессионал и пошутит об этом с Роном только когда они выдут за пределы дома.              — Пять лет? К нам поступила информация, что вы поддерживали связь с Карактаком Бёрком еще два года назад. Есть свидетель, — выложил Рон. Гарри знал — Рон тоже получал огромное удовольствие от вида недовольного лица Малфоя.              — Ваш свидетель ошибся, — выплянул Люциус. — Как я и сказал, последний раз я общался с Карактаком пять лет назад.              Гарри и Рон переглянулись. Юстас Бёрк соврал им?              — Если я больше ничем не могу вам помочь, — с этими словами он встал, все еще оставаясь аристократом, и даже ненависть к ним не позволяла ему не проводить гостей должным образом. — Вынужден с вами попрощаться. У меня сегодня еще много дел.              — Вы уверены...— не успел Рон ни встать, ни договорить, как его прервали:              — Должно быть, произошла путаница, — послышалось со стороны входа в комнату, и все четверо перевели взгляд.              В гостиную зашел Драко — и теперь пришло время Рону напрячься. А Гарри...Гарри же не верил своим глазам. Прошло семь лет с тех пор, когда он видел Малфоя последний раз.              На протяжении этих семи лет Гарри пристально наблюдал за Малфоем: как тот сначала год просидел под домашним арестом, а потом переехал во Францию (он читал каждый отчет куратора Малфоев). Там он попал в подмастерья к какому-то суперкрутому ликвидатору проклятий – другу семьи, и пять лет путешествовал с ним по миру (все это Гарри узнавал из тех же отчетов). В 2005-ом Малфой вернулся в Англию, стал консультантом в самых разных областях, от древних артефактов, до енохианского языка ведьм. Три раза он безуспешно пытался сдать экзамен на ликвидатора проклятий, но так и остался консультантом, бросив попытки.              А сейчас он стоял в паре метров от него, до невозможности реальный, резко контрастируя с тем, что до этого был лишь объектом расследования и мечтаний. Он снимал на ходу рабочие перчатки, испачканные чем-то черным. Что-то похожее было у него и на лице, но он этого пока не заметил. Хотя даже с этим пятном он был самым прекрасным, что Гарри довелось видеть за последние семь лет.              Сам Драко выглядел иначе, нежели в последнюю их с Гарри встречу. Малфой-младший в двадцать шесть был выше, шире и по-здоровому упитаннее себя восемнадцатилетнего. Тощий, бледный, осунувшийся — тень прежнего себя.              — С кем вы разговаривали? — спросил он, подойдя. Тут появился Флипси и протянул ему стакан воды, а перед Гарри и Роном поставил две чашки на кофейный столик.              — С Юстасом Бёрком, его братом, — ответил Гарри под вопросительным взглядом Рона. Не полагалось им так-то раскрывать имена информаторов, но Гарри ответил прежде, чем успел подумать. Его мысли о деле были слишком далеко, а вот мысль о том, что перед ним Драко Малфой, никак не выходила из головы, и все что он мог, это изучать его лицо, тело, одежду и загадочную грязь на щеке. Если Малфой и заметил его голодный до деталей взгляд, то виду не подал.              — Должно быть он перепутал, — предположил Драко, беря пятую кружку с подноса и делая глоток. — либо не сказал вам, кого из нас с отцом имел ввиду.              — Да, возможно, — кивнул Рон. — Он сказал «с Малфоем», мы предположили, что это вы, Люциус.              — И эти люди называют себя...— как они там себя называют, Гарри не успел услышать, так как Нарцисса заткнула мужа, перебив его:              — Драко, милый, у тебя что-то на щеке, — и потянула свой платок.              Драко принял его, проводя тканью по лицу. Пятнышка тут же не стало.              — Если мы с Люциусом вам больше не нужны, мы пойдем, — сказала Нарцисса, беря под руку мужа. — До свидания, мистер Поттер, мистер Уизли.              И чета Малфоев удалилась под недовольное бурчание Люциуса. Когда дверь с хлопком за ними закрылась, Драко присел на диван, на котором сидели его родители.              — Так вот, Карактак Бёрк, — он положил ногу на ногу, отводя одну руку в сторону на спинку дивана, а вторую оставляя на колене. На запястье поблескивали дорогие часы. — Последние пару лет я консультировал его. Неделю назад он перестал отвечать. Он периодически писал о своих семейных ценностях, если детали будут важны, я схожу за письмами. Вторым моим предположением стало то, что его могли похитить. Это может быть правдой?              — Мы склонны предполагать и так, — отвечал Рон. — Какого рода консультации вы давали мистеру Бёрку?              — В области темно-магических артефактов, ими богат его магазин. Там много интересных вещей на грани законности. Карактаку было интересно, что из этого он может и не может продавать, — он наклонил голову, будто вспоминая, и серые глаза Драко сверкнули под сменой угла освещения. — Но в последнее время он начал интересоваться еще и ритуальной магией.              — Почему он обратился к тебе с этими вопросами? — задал вопрос Гарри.              И тут Малфой первый раз посмотрел именно на него. Пристально — своими серыми глазами, смиряя.              — Я специализируюсь на Темной магии. И прежде, чем вы арестуете меня: я даю консультации только с теоретической точки зрения и не предоставляю ни сами темно-магические артефакты, ни практические знания о темных заклинаниях. У чистокровных и полукровок их больше, чем может казаться, а после ужесточения контроля за темно-магической активностью, все они хотят знать, что с этим делать. Перекупом я так же не занимаюсь, — отрапортовал Малфой.              — А разве ответ на вопрос «что делать» не всегда — сдать в Министерство? — предположил Рон.              — Многие артефакты — ценные или семейные реликвии. Темное проклятие на них можно либо снять, либо запечатать. Не всегда от них необходимо избавляться, часто можно «починить», — ответил тот.              — А что на счет ритуалистики? Ты сказал, Бёрк и ей интересовался, — вспомнил Рон, доставая из-за пазухи блокнот и уже записывая то, что они узнали.              — Спрашивал об одном древнем ритуале. Он как раз перестал отвечать после письма, в котором я рассказал об этом ритуале.              — Ясно, — Рон сделал последнюю запись. — В своих последних письмах он что-нибудь говорил о том, где мог бы находиться?              — В письмах он не делился такими подробностями. На них, кстати, должен быть его адрес, и, возможно, вы сможете что-то найти в них самих — я не против их предоставить при предъявлении ордера.              — Если не затруднит, — кивал Рон, доставая из внутреннего кармана бумажку. Это был ордер, который они с Гарри получили перед тем, как вторгнуться в поместье Малфоев — изъять всё, что может содержать информацию о местонахождении Бёрка или о нем самом.       Малфой взглянул на документ. Кивнул, подтверждая его подлинность.              — Тогда, если это все, я схожу за ними, — с этими словами он поднялся с дивана и вышел из гостиной.              Гарри посмотрел на свою нетронутую кружку чая. Наверное, будет не вежливо не сделать хотя бы пару глотков. Тем более Малфой будет ходить туда-обратно по своему большому поместью целую вечность.              И почему ему, гениальному аврору не пришло в голову то, что Малфой, может навестить родителей? Ему ведь даже мысль такая не пришла в голову, когда они с Роном шли сюда. Так бы он подготовился, морально в том числе. А вообще, надел бы свою лучшую обувь, причесал волосы заклинанием, воспользовался бы тем дорогим парфюмом, который ему подарила Джинни на Рождество.              Они уже стояли в холле, в ожидании Малфоя, когда он появился, спускаясь по лестнице с кипой писем в руках.              — Все его ответы, — сказал он, передавая Рону бумаги.              — Спасибо, Ма...мистер Малфой.              — Если понадобится моя помощь, можете найти меня по этому адресу, — Малфой протянул Гарри визитку. Руки Рона были заняты.              Косая аллея, д. 33, офисное здание «Абракадабра», 3 этаж, комната 308.              Хорошая белая бумага. Дорогая, скорее всего, это же Малфой.              С другой стороны:              

Драко Малфой.

• темная магия • искусство •

ритуальная магия

• древние артефакты • санскрит •

руны • латынь • енохианский язык