Под контролем

Аггу сидел на краю своей узкой кровати в крошечной квартире. Тусклый свет лампы отбрасывал тени на облупившиеся стены, и от этого комната казалась ещё теснее. На столе разложены ноутбук, телевизор (тот самый, с камерой) и несколько тетрадей с записями о Йосте. Он открыл последнюю страницу и внимательно прочитал заметки, которые собрал за последние недели: комментарии Йоста под постами, лайки, подписки, упоминания друзей. Всё это — кусочки пазла, который он собирал с одержимой тщательностью. «Он даже не осознаёт, насколько мы с ним близки… насколько я близок к нему», — мысленно повторял он, от чего сердце его наполнялось жгучей смесью радости и тревоги. В углу комнаты, на старом потрёпанном кресле с облупившейся кожаной накидкой, сидела Икки, время от времени искажая лицо в некую беспомощность и держа кружку с горячим чаем, вкус которого был около того, что напоминал цветочно-ягодный, в то время как Аггу не ел днями, и только редкие глотки холодного молока напоминали, что он ещё живой. Она наблюдала за Августом, за его напряжённым взглядом, за тем, как пальцы скользят по экрану, словно по струнам арфы, и дрожат от нетерпения и предвкушения. — Итак, кто сегодня твоя цель? — спросила девушка, слегка поддразнивая чужой интерес. — Он всегда моя цель, — ответил Аггу без взгляда на неё. — Он. Всегда. И ты знаешь это. Икки вздохнула, слегка раздражённая, но одновременно завороженная. Она знала, что этот человек способен на всё ради Йоста, и часть её боялась, а часть — восхищалась, не в праве мешать чужому гиперфиксу. Аггу включил телевизор тяжёлым нажатием на одну из кнопок винтажного телевизионного приёмника, после сразу настроив на показ камер, установленных на улице возле университета, где учился Йост. Он следил за всем: когда тот выходит из дома, с кем разговаривает, куда идёт. Каждое движение фиксировалось, анализировалось. — Смотри, — сказал он, показывая на экран, — он идёт к кафе. Как думаешь, кто с ним там? — его губы изогнулись в холодной улыбке, будто представляя на чужом месте себя. Икки присела рядом, заглянув через плечо и положив свои руки на чужое место назначения, под именем «талия». — Томми, конечно. — Она вздохнула. — Он всегда рядом, и ты это видишь. — Томми — не проблема, — быстро прервал Аггу, сжав пальцы в кулак до побеления. — Проблема — сам Йост. Он не знает, что я всё вижу. Не знает, что я здесь. Он медленно поднялся, обойдя стол, взял тетрадь с картами маршрутов Йоста. Каждая улица, каждый поворот, каждое кафе — теперь было как шахматная доска, на которой он планировал свои ходы. — Я должен быть первым, — прошептал он себе. — Первым, кто будет рядом, кто решает. Время близилось к позднему вечеру. Весь день Август потратил на свои мысли, на зависание в стену и на бесконечный просмотр камер и карт, изредка перечитывая дневник. Он долго планировал первый шаг к доверию Кляйна, и их прошлое помогло ему с этим. В тот момент он написал то самое долгожданное сообщение: «Привет, Йост. Как ты? Помнишь меня? Мы учились в одном классе. Не хочешь встретиться?» Каждое слово проверялось, редактировалось, выверялось так, чтобы звучало естественно. Он менял слова местами, переписывал пару раз с «как дела?» на «как ты?», удалял и снова вставлял в конце предложения смайлик, думая, что очень вызывающе. В последнем варианте, конечно, решил обойтись и без него. Он знал, что это должно быть безупречно, чтобы Йост не заподозрил ничего странного. Сообщение ушло. Аггу наблюдал за телефоном, как охотник за движением добычи, сердце билось с сумасшедшей частотой, а руки, казалось, забились в конвульсиях тремора. — Икки, — сказал он тихо, будто боясь спугнуть те самые слова «в сети», — скоро всё будет по плану, как я хочу. Икки кивнула, не понимая, насколько мрачный этот план. Она знала только, что её возлюбленный находится на грани безумия, между концом и светом. Всю ночь псих не спал. Он ждал ответа, и Йост ответил. 9:22. Аггу сидел, сжав руки и начав судорожно наблюдать за экраном. — Он согласился, — прошептал он, почти не веря. В этот момент в его глазах промелькнула искра, что заставило сердце невольно свести. — Всё началось… Он записал время, место встречи, детали маршрута. Всё должно быть идеально. Всё должно идти по плану. Никаких отступлений. Каждое действие Йоста теперь будет под контролем, каждый вздох. — Я буду рядом с ним, — сказал он Икки, одновременно с этим поправляя галстук на безупречно выглаженном костюме со смокингом. — Ближе, чем кто-либо. Сегодня. В шесть… в том самом кафе… помнишь? Икки, сжав кружку, посмотрела на него, понимая, что Аггу не остановится. Но она молчала. Ей двигала слепая любовь, из-за чего она и закрывала глаза на все его проступки. Как бы ни хотелось, но на вопрос о кафе она молчаливо кивнула. ••• Прошёл месяц. Аггу уже более активно появлялся рядом с Йостом: иногда якобы «случайно» встречался у университета, плавно потягивая сигаретки, хотя вовсе и не курил с детства; иногда писал дружеские сообщения «доброе утро» / «спокойной ночи»; иногда появлялся в кафе, где Йост с друзьями, ради своих же исследований. Он был «старым знакомым», дружелюбным, ненавязчивым. Никто не подозревал его истинной одержимости. Со стороны, конечно, можно было бы подметить, что крашенный ведёт себя «немного» странно: все эти посиделки в кустах; намеренно сидеть в тёмном капюшоне в практически пустом кафе, уже десятый час потягивая свой остывший кофе (который, к слову, Август особенно никогда не пил — его не притягивал этот сладковато-горький вкус); или, например, чувак просто идёт и чуть ли не впритык со своей тетрадью, то ли нюхая её, то ли очередной раз перечитывая, да так, что время от времени настолько уверенный в себе молодой человек так глупо врезался в столб или дорожный знак. Очередной вечер у себя в квартире, когда, сидя за столом, он снова перечитывал записи, Август подметил: — Кажется, Томми отошёл на второй план, — сделав глоток ледяного молочного напитка, уточнил немец, — и это правильно. Икки вздохнула, уткнувшись взглядом в потускневший свет настольной лампы: — Ты всё видишь, всё анализируешь. Не устал? — Я никогда не устану. — Ответ прозвучал холодно, почти механически. — От этого не устают. Это даёт силы. Внутри него росла смесь восторга и страха, что что-то пойдёт не так. Но страх лишь добавлял остроты. Август едва уловимо улыбнулся уголком губ, словно наслаждаясь самим ощущением надвигающейся неизвестности. Он чувствовал: чем больше риск, тем ближе момент истины. — Всё должно быть идеально, — думал он, проводя пальцами по строчкам в тетради. — Идеально, чтобы он не догадался. Догадался, что я хочу всего его. Хочу им завладеть. Слова звучали внутри, как ритм, навязчивый и упрямый. Мысль о полной власти грела его, как огонь в пустынной ночи. Сомнения исчезали так же быстро, как и появлялись, оставляя после себя лишь отчётливое желание. Икки посмотрела на него внимательнее, будто старалась поймать трещину в его холодной маске: — Ты не боишься, что однажды это тебя поглотит? Август поднял глаза, в которых отражался свет лампы, словно сталь: — Это и есть цель. Поглощение. Я должен быть тем, кто останется последним. Тишина повисла в комнате, наполняя воздух напряжением. За окном медленно оседал вечерний туман, а внутри квартиры каждый звук — капля из крана, шелест страниц — казался нарочито громким. Всё сходилось к одной точке, к одному имени, которое он продолжал держать в голове. Он закрыл тетрадь, постучав по обложке костяшками пальцев: — Скоро, — произнёс он почти шёпотом. — Очень скоро. И так продолжалось каждый день: наблюдения, записи, планы. Каждая встреча, каждый взгляд Йоста — кусочек головоломки, которую он собирал. Но даже в этом контроле была напряжённость: Аггу понимал, что любое неверное движение может разрушить всё. И этот страх только подогревал его одержимость. — Скоро, — шептал он, глядя на экран с камерой, — скоро он будет только мой. ••• Университет, учёба, друзья. Ничего не было так прекрасно, как дело, которым Йост дышал. Он знал, что каждое пребывание в месте, где его профессионально учат любимому делу, — восторг. Каждая встреча с Томасом — восторг. Каждый день — восторг. Он открывался всему, что дарил ему мир. Новые эмоции, новые мечты. Каждый день проживался как последний. Он ни в чём себе не отказывал. Не отказывал в излишней эмоциональности и сентиментальности, не испытывал стыда за себя, ведь считал, что просто нет того, что сломит его настрой, но он даже не догадывался о происходящем за его спиной. В один из простых дней, после занятий, Кляйн в очередной раз встретился с Томом. Вот белобрысый уже идёт к любимому кафе, где предстояла встреча с тем, с кем стоило перетереть прошедшую неделю. Он знал, что Томас умеет слушать и поддерживать, что придавало силы. В свою очередь Том заботился о Кляйне — и неспроста. Будем честны: отношения между ними можно было назвать явно не дружескими. Забота, походы по ресторанам, вечные прогулки, лёгкие «игривые» поцелуи в макушку, щёки и шею. Для Йоста — дружба, для Томаса — признаки симпатии. Он ждал того самого дня, когда придёт время признаться в своих чувствах, разрушить стену между ними. Но он боялся. Боялся отказа, вдруг вовсе прекратят общение из-за этого, оттого и сидел в своей землянке скрытой симпатии. Дверь кафе с оглушающим ярким звоном открылась. В заведение вошёл радостный блондин, улыбаясь всему: начиная с погоды, заканчивая настроением. Заметив сразу своего друга, сидящего почти в самом углу кофейни, блондин подошёл. — Угадай, кто? — подойдя сзади и прикрыв чужие глаза своими руками, раздался голос голландца. — Может быть Йост? — отозвался шатен. — Ну, ты угадал, — после этих слов игра прекратилась, и певец был вынужден сесть напротив одноклассника. — У меня есть много чего рассказать. Как ты сам? Что новенького? — Всё потихоньку, ты знаешь. Ничего нового не произошло. А ты? — Замечательно, как обычно. У меня есть одна захватывающая история, которая произошла со мной. Так вот, выхожу я, значит, из универа... Не будем вдаваться в подробности, что же такого обсуждали между собой парни, потягивая своё эспрессо и макиато. Разговор шёл около трёх часов в общей сложности: они буквально болтали ни о чём и одновременно обо всём на свете, будто не существует времени, не существует никого, кроме них. Истории кончались, как и темы для обсуждений. Им хватало исключительно компании друг друга, на чём и последняя история подошла к концу. — Да я тебе клянусь, Том! — Йост опёрся локтями на стол, наклоняясь чуть ближе. — Этот ублюдок-самокат шёл на полной скорости, а тормоз — пфф, пустота! Я в моменте реально подумал: «Всё, конец моей музыкальной карьере, позорно умру под туристическим автобусом!». Веришь? — Верю, — сразу отозвался тёплый голос шатена. Они ещё немного посидели, потом вышли из кафе и разошлись по домам. Но сердце Томаса оставалось переполненным. Он всё сильнее осознавал: то, что для Йоста — дружба, для него — уже больше. Всё было просто. Томас, как обычно, возвращался домой, изредка поглядывая по сторонам и о чём-то размышляя. Всё было тихо, пока на горизонте он не приметил знакомую макушку: та самая с тёмными отросшими корнями, небрежно расчёсанная (как показалось шатену; может, он и не расчёсывался последнюю неделю точно). А рядом шла девушка: тёмные волосы чуть ниже лопаток, а сама на голову почти ниже парня. Он сразу вспомнил старого одноклассника — Аггу. Всё бы ничего, Томми даже подошёл бы к нему, да вот только остановился, когда услышал слова: «Йост; под моим контролем; только мой» — в одном предложении. А после сказанной фразы в конце всё внутри него похолодело: — ...Я опущу его ниже плинтуса, если понадобится. Пусть знает своё место... мерзкий мудак... Он сразу понял: пахнет жареным, и это может перерасти в тюремный срок. Но… он не мог просто так начать действовать. Может, он ошибся? Может, речь идёт совершенно о другом Йосте, не о его друге? Оттого вся ситуация становилась рискованной. ••• Хочется вернуться в тот роковой день встречи. Шесть. Суббота. Никаких занятий или планов, помимо встречи с Йостом. Аггу выглажен до ниточки, одет с иголочки, причёсан, принял душ. В общем и целом полностью подготовился к встрече, сделав вид, что последнюю неделю активно и нормально питался (что было бесчеловечной ложью, зная лишь то, что из своего кабинета он не выходил и раз в день, и лишь по средам и понедельникам съедал один бутерброд — и то под приказом Икки). Август пришёл в кафе за час до встречи. Нужно быть готовым ко всему, заранее проработать первую фразу, как они будут разговаривать и о чём. Всё было важным. Вот, наконец, в дверях очередной раз появился блондин. Не с первого раза, но он заметил крашенного, после чего подошёл и сразу сел напротив. — Арчи! Как давно не виделись! — Йост радостно пожал ему руку. — Сколько лет, сколько зим. Как ты? — Аггу, — тихо поправил его Август. — Моё имя Аггу. — Ой, прости... да-да, Аггу, — смутился Йост. — Как ты? — Всё хорошо. А ты, Йост? Говорят, поступил в музыкальный на бюджет? — спросил он, с трудом удерживая улыбку. — Да! В музыкальный. Как и мечтал. А ты откуда знаешь? — Да так, где-то слышал... — ответил Август, и в его глазах мелькнул мрачный блеск. Йост ничего не заметил. Для него это была простая встреча с бывшим одноклассником. Но для Аггу — начало игры, которую он готовил месяцами. Он хотел всего. Хотел его целиком. Тело мужчины держалось, чтобы прямо сейчас не залить перцовкой чужие глаза. Желание нанести вред, чем пользу, было удушающе привлекательным, но Аггу держался. Он не мог прямо сейчас так быстро насолить младшему, ведь им предстояло ещё долго находить общий контакт. — Сколько лет мы не виделись... Ты изменился. Но единственное неизменно: ты всегда такой же серьёзный, но немного странный. — А странность делает жизнь интереснее, — мягко улыбнулся Аггу, не показывая, насколько он рад, что Йост открылся, стараясь сдерживать тон, чтобы не выдать слишком много эмоций. — А у тебя всё так же: музыка, концерты, друзья? — Конечно, — Йост развёл руками. — Новые песни, репетиции, постоянные встречи с Томасом... Он, кстати, снова помогает мне с песнями, считай, мой продюсер, — пошутил Йост. «Не смешно», — пронеслось в голове Аггу. — Томас, говоришь... — глаза немца на мгновение сжались, но он улыбнулся. — Здорово, что есть поддержка. — Да, — Йост кивнул. — Он умеет слушать. Мы часто просто сидим и обсуждаем всё на свете: от нового альбома до мелочей вроде того, какой кофе лучше пить. Аггу слушал, отмечал каждое слово, каждый жест. Словно собирал пазл, где Йост — центр. — А ты сам, Йост? — продолжал он, меняя тему, чтобы разговор оставался лёгким. — Какие у тебя планы на лето: учёба, выступления? — Лето... хочу больше времени посвятить репетициям, попробовать что-то новое. И, возможно, поездки с Томасом — просто куда-нибудь, чтобы сменить обстановку, — Йост улыбнулся мечтательно. — Звучит здорово, — сказал Аггу, стараясь не выдать внутреннего напряжения. — А из близких кто? Кто с тобой чаще всего сейчас? — Ну, ты знаешь, кто рядом всегда, — Йост махнул рукой в сторону Томаса. — Остальные приходят и уходят, но Томас... он будто всегда рядом, он стал частью моей семьи. Разговор шёл легко, казалось, что между ними восстанавливается прежняя дружба. Но Аггу внимательно ловил каждое слово, каждую эмоцию. Августа тошнило от одного упоминания о Томасе, а тут блондин не умолкал. — Удивительно, как всё меняется, — тихо сказал он, когда чашки опустели. — А иногда кажется, что ничего не меняется. «Но поверь: всё ой как поменяется в твоей жизни», — очередной раз пронеслось в голове Аггу, от чего он даже слегка поперхнулся. Йост кивнул, улыбка на лице была искренней. — Верно. Но приятно видеть, что старые друзья помнят друг друга. Вечер подошёл к концу. Они обменялись прощальными фразами и вышли из кафе, каждый по своим делам. Для Йоста это была обычная встреча с приятным воспоминанием. Для Аггу — маленькая победа, новый шаг к тому, чтобы быть рядом, контролировать и наблюдать.