Песочные стрелки

      Пэнси спускалась по лестнице, когда её цепкий слух уловил слово: «Правда?». Голос, произнесший его, доносился сверху и показался девушке слишком знакомым, и она невольно замерла на месте, а её левая нога повисла в воздухе, так и не опустившись на нижнюю ступень.       «А это уже интересно, что это наш Тео забыл в воскресенье вечером у Грейнджер?» — подумала Паркинсон — она находилась между этажом с квартирой Гермионы и следующим нижним — и почувствовала себя нюхлером, который напал на след золотого запаса.       Любопытство мгновенно вспыхнуло и стало жечь изнутри. Девушка едва не развернулась и не поспешила обратно в квартиру, чтобы подслушать, что же там такое происходит у Грейнджер, но её остановила полная досады мысль:       «Я же проболталась Поттеру про окно! Не сомневаюсь, что он уже наябедничал ей, и она теперь точно всё заблокировала».       Не без сожаления приняв тот факт, что теперь «трансляции» из жизни золотой девочки Магической Британии завершились, Пэнси продолжила свой путь. Впереди её ждала вечерняя смена в «Волчьем изумруде» и там-то ей удастся подслушать что-нибудь интересное. От предвкушения Паркинсон даже замурлыкала себе под нос мотив популярной в этом месяце на магическом радио песни.       «Благой Мерлин, кажется, я конкретно подсела на сплетни, — подумала девушка, поймав себя на том, что шелуха чужих жизней приносит ей такое же удовольствие, как некоторым поход по магазинам и тайно съеденный на диете торт. — Может быть, эта зануда права, и мне пора заняться своей личной жизнью? — внутри у неё всё передернулось от того, что пришлось признать чужую правоту. — Вот только было бы с кем…»       Идя до работы, Пэнси перебирала в памяти знакомых мужчин: одни были женаты, другие в отношениях, третьи разведены — есть дети и крупные алименты, — четвёртые вообще не в её вкусе.       «Может быть, стоит взять отпуск и отправиться на континент», — мысленно подытожила Паркинсон, зайдя в «Волчий изумруд» через служебный вход.       Половина рабочего вечера была ничем не примечательна, обычная рутина, затем Пэнси заметила среди посетителей знакомую рыжую голову, и ей внезапно стало любопытно, как скоро к нему присоединится его лучший друг. Недолго думая, девушка подошла к столику, за которым сидел Рональд, и в грубоватой манере поинтересовалась:       — Где друзей потерял, Уизли?       — Вот всё тебе нужно знать Паркинсон, — буркнул тот в ответ.       — Наверное, им стыдно пить с тобой после твоего вчерашнего концерта? — ехидно предположила она.       — Ничего подобного, — невозмутимо ответил Рон, но его уши густо покраснели. — Сегодня я встречаюсь с…       — …фигуристой блондинкой, — поддев, закончила за него фразу Паркинсон.       — А у тебя есть такая знакомая, чтобы познакомить нас? — не растерявшись, с иронией спросил Уизли.       — Ха, я тебе не какая-нибудь сваха, Уизли, — усмехнулась Пэнси.       — А жаль, — пожал плечами он и, отпив из кружки пива, добавил: — Чтобы ты не строила лишних теорий: у меня встреча со знакомым…       Неожиданно для себя она почувствовала лёгкое разочарование: ей, конечно, не хотелось встречаться с Грейнджер, а вот Поттера — вот он, источник её огорчений — можно было бы и увидеть.       — Больно нужно мне тратить время на теории о том, чем ты тут занимаешься, — не став дослушивать объяснения Уизли, сказала Паркинсон и направилась в сторону барной стойки.       Позже Пэнси подошла к столику Уизли с подносом с заказанными закусками к алкоголю; тот сидел не один, а в компании светловолосого худощавого мужчины. На усталом сером лице знакомого Уизли — Рональд представил его как не то Хартли, не то Харди (обе фамилии не имели никакого веса в магическом мире, значит и привлекательности для Паркинсон) — особо выделялись ярко-голубые глаза. Оказавшись рядом с ними, она почуяла влажный, одновременно пряный и сладкий аромат, который напомнил ей о свежевскопанной клумбе. Весь её интерес к ним испарился, едва Паркинсон отошла от их столика к другому, и за весь вечер она посмотрела в сторону Уизли и его знакомого лишь один раз, когда заметила, что к ним подсела миниатюрная девушка. Она положила голову на плечо Харди-Хартли и смотрела на него такими щенячьими глазами, что Пэнси, глядя на неё, стало одновременно тошно и тоскливо.       «Влюблённая дурочка, — подумала она, — Я, наверное, в своё время точно так же смотрела на Драко», — и погрузилась в работу, чтобы избавиться от застрявших тупыми занозами в голове мыслей о личном опыте неразделённой любви.

***

      Гермиона раздраженно сдула нависшую над бровью прядь и ещё раз посмотрела в нутро совершенно пустого ящика стола, затем перебрала вещи, которые совсем недавно лежали в нём. Факты были налицо, и спорить с ними Грейнджер больше не собиралась. И так на сопротивление простой правде было убито больше часа. Опершись двумя руками о столешницу, она сердито озвучила догадку, которая преследовала её с тех пор, как она обнаружила пропажу:       — Неужели он взял мою записную книжку? И главное, когда успел?       Вчерашний вечер Гермиона потратила на то, чтобы помочь Нотту устроить Снейпа в расположенном в сельской глуши коттедже, который принадлежал семье Теодора ещё со времён королевы Виктории. Профессор лично настоял на её присутствии, несмотря на то, что совсем недавно Грейнджер отправила его в отключку, он испытывал к ней больше доверия, чем к сыну бывшего соратника-Пожирателя Смерти. Вернувшись домой, девушка присела на диван, чтобы перевести дух после насыщенного дня, и отключилась до утра. А новый день ждал её со списком дел и обязательств, в котором жирными красными буквами было написано «РАБОТА». В течение рабочего дня девушку терзали две мысли: «Нужно будет просмотреть все материалы по новому делу Гарри и найти ту самую ниточку, уцепившись за которую мы распутаем его…» и «Интересно, что там сейчас делает профессор?»       К концу рабочего дня желание помочь другу перевесило беспокойство о вытянутом из прошлого Снейпе. Сбросив ужасно неудобные — и столь же дорогие — туфли и обув мягкие, словно сахарная вата, тапочки, Гермиона отправилась в кухню, поставила чайник на плиту и открыла ящик стола, в котором у неё обычно лежал дневник расследований. Не обнаружив его на привычном месте, девушка вскрикнула от неожиданности.       «Наверное, я всё-таки вчера просыпалась и в полусонном состоянии переложила дневник», — успокоила сама себя, припомнив те случаи, когда клала записную книжку в другие места.       Тут же зародившееся в ней подозрение падало голос:       «Или же кто-то помог сделать ему ноги».       И под «кем-то» подразумевался Снейп, потому что она вспомнила, что не убрала дневник к моменту его появления на кухне. Гермиона отмахнулась от размышлений о причастности профессора к пропаже записей, как от надоедливых пикси, и приступила к их поиску. На записной книжке стояла защита от Манящих чар, из-за чего девушке пришлось обыскать сверху донизу всю квартиру. После она вернулась туда, откуда начались поиски, и признала, что изначальные подозрения имели под собой более твёрдую почву, чем ей того хотелось. Признание разбудило в ней злость.       — Да как он посмел?! — гневно произнесла Грейнджер.       Крепко сжав волшебную палочку, колдунья решила немедленно отправиться за своей собственностью и, может быть, заодно наслать пару крупных фурункулов на профессорскую задницу. Она трансгрессировала на заросшую кирпичную дорожку в паре ярдов от крыльца парадного входа. Гермиона стремительной походкой преодолела расстояние до двери и постучала в неё лишь из вежливости, но вложила в каждый удар душу. Не прошло и пары минут, как Снейп открыл ей. Он был одет в бледно-зелёную рубашку и джинсы и выглядел для Гермионы очень непривычно, ведь она всегда видела профессора либо в преподавательской мантии, либо в строгой одежде. Собирая вещи для гостя из прошлого, Пампуль или сам Нотт — колдунья не сомневалась, что Лигфар бы ни за какие сокровища Гринготтса не стал бы заниматься подобными делами — не стали ориентироваться на его вкусы. Спокойный взгляд, с которым Северус встретил Грейнджер, на полградуса охладил её гнев.       — Я ждал вас гораздо раньше, Гермиона, — с притворным разочарованием сказал Северус. Он повернулся к гостье спиной и, уходя вглубь дома, бросил: — Что ж, поставлю чайник в третий раз.       — В третий раз? Чайник? — пораженно повторила она. Затем вспомнила о цели своего визита и воинственно проворчала, шагнув за порог: — Ждал, значит, меня? Да я сейчас его так взгрею, что…       Её прервал вопрос Снейпа, который он выкрикнул:       — Вы сахар с собой взяли, Гермиона?       Второй раз за короткое время он простыми спокойными словами притушивал её гнев и слегка сбивал с толку. Гермиона вошла в залитую ажурным — из-за листвы растущих рядом с окнами деревьев — золотисто-персиковым светом заходящего солнца кухню. Это была просторная комната: в правой половине находилась зона приготовления пищи — три массивные тумбы, столько же навесных шкафов и допотопная, с ручным насосом раковина — и закопчённый изнутри очаг, а в левой — грубо сколоченный тяжеловесный обеденный стол и четыре, под стать ему, стула. Был ещё пятый, но у него была сломана спинка, из-за чего он больше напоминал табурет. Северус в одной руке держал потушенную спичку, а другой ставил чайник на примус.       — Вам нужен сахар? — спросила Грейнджер.       Северус повернулся к ней лицом и сказал:       — Да, вы вчера меня заботливо снабдили крупой, консервами, пакетиками всяких специй — что можно спокойно открывать маленькую забегаловку с восточной кухней — и даже спичками, а вот про сахар забыли. Конечно, если вас устраивает несладкий чай, то проблема сразу отпадает. Что скажете, Гермиона?       Гермиона хотела ответить на заданный вопрос, но тут краем глаза заметила на обеденном столе знакомое пятно терракотового цвета. Оно было слишком похоже на обложку её дневника расследований. Девушка повернула голову в сторону привлёкшего внимание предмета и подтвердила свои предположения, затем стремительным шагом подошла к столу. Схватив свою собственность, Грейнджер повернулась к Снейпу и обвиняющим тоном сказала:       — Если вы испытываете острую нехватку сахара, то вам, Северус, стоило бы прихватить с моей кухни сахарницу, а не мою записную книжку.       — Ну уж нет, Гермиона, я принял очень верное решение, — ответил он. Несмотря на совершенно равнодушное выражение лица, его глаза хитро поблескивали. — Лучше остаться без сладкого, чем умереть от скуки. Так что это была своего рода экстренная мера.       — Вы хотите сказать, что мои записи спасли вас от смерти? — приподняв одну бровь, с доброй долей иронии поинтересовалась она.       — Не совсем, но благодаря им я не полез на стену и не стал выть, как оборотень…       — Разве вы не могли, к примеру… м-м-м… — Гермиона нахмурила брови и припомнила, чем сама занималась, когда у неё было много свободного времени, — заняться уборкой или почитать?       — Сделать уборку в чистом доме — скорее всего, убранном домовым эльфом? Вы серьёзно говорите, Гермиона? А насчёт чтения: здесь, кроме кулинарной книги за тысяча девятьсот седьмой год и журналов по садоводству примерно того же периода, читать и нечего. Какие растения имеются в саду, я уже проверил и даже прополол грядки. Больше мне делать нечего. Вдобавок, у меня даже нет волшебной палочки! Вы и ваш дружок оставили меня здесь умирать от скуки и безделья, — теперь Снейп обвинял её.       — Нотт мне не дружок, — возразила Грейнджер. — Он мой арендатор…       — Однако, хорошие у вас отношения для арендодателя и арендатора, — насмешливо приподняв брови, заметил Северус и повернулся к закипевшему чайнику.       Снейп поднял у него крышку, всыпал в бурлящую воду заварку и потушил пламя. По аромату, который наполнил кухню, можно было угадать, что к чайным листьям добавили орегано и мелиссу.       — Это не ваше дело, — несколько резко ответила она, твердо решив, что пора вернуть разговор в изначальное русло: — Я всё равно не понимаю, зачем вы взяли мою записную книжку. Вы, насколько я знаю, не прорицатель и не могли предугадать, что здесь вам нечем будет занять себя.       — Вы правы, Гермиона, я не прорицатель, — согласился он и подошёл к шкафчику, в котором находилась посуда, и вынул из него две кружки. — Но будущее можно предугадать и даже подстроить. К примеру, нашу встречу.       — Почему вы взяли мою вещь, а не Нотта? — нахмурила брови девушка. — Он ведь всё-таки ваш билет обратно в ваше время…       Северус взял чайник и, разливая чай, со спокойной рассудительностью, будто делился с ней важной житейской мудростью, ответил:       — Мне нужно было увидеть вас, Гермиона, а не вашего арендатора…       — Меня? Но почему?       Снейп протянул Грейнджер кружку. Едва девушка взялась за ручку, он ответил:       — Потому что вы, Гермиона, гораздо интереснее, — и сделал глоток чая, глядя на неё поверх кружки.       От его слов рука Грейнджер, в которой та держала чай, дрогнула, и обжигающе горячий напиток чуть не выплеснулся за края и не ошпарил ей кисть.       — Я?.. — удивлённо выдохнула девушка. Борясь с собственным языком, задала вопрос: — Я для вас гораздо интереснее возвращения обратно домой?       — Ох, не стоит выдумывать лишнего, Гермиона, — сказал Северус, заметив какой эффект на неё произвели его слова. — Мне вы интересны лишь из-за того, что вы подруга Поттера.       — Я вам интересна из-за того, что дружу с Гарри? — лишённым эмоций голосом произнесла Гермиона.       — Именно так, Гермиона, — кивнул он и иронично добавил: — А вы ожидали с моей стороны романтический интерес?       Лицо Грейнджер, под стать голосу, превратилось в холодную, безучастную маску. Повисло молчание. Девушка повернулась к Снейпу спиной, подошла к столу, чтобы поставить кружку и положить записную книжку на него.       «Неужели она испытывает ко мне симпатию, и я только что задел её гордость своими словами?» — подумал Северус.       Он открыл рот, чтобы скормить ей подходящую ложь, но тут настала очередь Гермионы выбивать почву из-под ног у собеседника. Сначала крупной дрожью затряслись плечи, затем спина, тихий сдавленный звук за считанные секунды превратился в раскатистый смех.       — Ты смеёшься?! — озадаченно произнëс Северус.       Гермиона развернулась к нему. В уголках её глаз блестели слёзы от смеха. Грейнджер быстрым движением смахнула их. Увидев его требующее объяснений выражение лица, она сказала:       — Просто раньше, в школьные годы, вы меня недолюбливали из-за Гарри, а теперь я из-за него же стала для вас интересна. Как по мне, это забавно. Даже очень.       Северус, чуть наклонив набок голову, изучающе посмотрел на девушку, затем пожал плечами и рассудительным тоном произнёс:       — Хмм… что ж, вы это прожили, а у меня лишь впереди. Сейчас другое время — хотя, согласитесь, что весьма необычное — следовательно, другие мы, с иными эмоциями друг к другу. То же относится к сыну Лили.       — И всё равно вам с ним не стоит видеться, — угадав его намерения, со вздохом сказала Гермиона.       От её ответа его лицо мгновенно помрачнело, а глаза заискрились, словно грозовые тучи перед тем, как обрушить свою ярость на землю. Гермиона вспомнила, как профессор не раз смотрел так на Невилла, прежде чем обрушиться на него за испорченное зелье. Ей показалось, что он даже прибавил в росте несколько дюймов. На каком-то инстинктивном уровне у неё всё внутри завязалось узлом в ожидании вспышки гнева. Она испытала почти облегчение, когда с губ собеседника слетел простой вопрос:       — Почему?       — Просто ваша с ним встреча вряд ли пойдёт вам обоим на пользу…       — Боишься за ненаступившее прошлое, если я узнаю больше о своём грядущем будущем? — перебив её, спросил Северус.       — Да и…       Гермиона едва не продолжила: «…за психику Гарри», — но вовремя успела оборвать фразу.       «Ещё не хватало объяснять ему про то, что он уже одиннадцать лет является мёртвым», — подумала она.       — «И»? — испытующе глядя на собеседницу, напомнил Снейп. — Что дальше вы хотели сказать, Гермиона?       «Пора завершать этот разговор, а лучше вернуться домой, чтобы случайно не сболтнуть Снейпу ничего лишнего», — рассудила она и вслух сказала:       — И то, что кто-то может узнать о неудавшемся эксперименте, произошедшем в лаборатории Нотта…       — Так всё-таки ты переживаешь за своего парня, — не без ехидства сказал он.       — Повторю ещё раз: мы с ним в деловых отношениях. Нотт — хороший арендатор: платит вовремя, не ущемляет права магических существ, с которыми работает, на хорошем (пока!) счету у Министерства…       — А ночью он светится? — язвительно поинтересовался Снейп.       — Вдобавок, у меня не так много времени, чтобы искать другого, — игнорируя его слова, продолжила Гермиона. — Поэтому в моих же интересах, чтобы Нотт не переехал в камеру Азкабана, — затем взяла со стола записную книжку и продолжила: — Время уже позднее; раз я забрала свою вещь, за которой сюда явилась, то мне пора возвращаться домой.       Из-за заученной вежливости колдунья не трансгрессировала сразу из кухни, а развернулась на каблуках и направилась в сторону выхода. Видя, что Гермиона уходит раньше, чем он добился от неё своего, Северус решил выдать существенную информацию и с ленцой бросил в спину Грейнджер:       — Вам нужна колдунья, пережившая безответную любовь.       Девушка остановилась на месте и, обернувшись к нему, спросила:       — О чем это вы?       «Попалась!» — чуть не воскликнул Снейп, но сдержал ликование под маской невозмутимости, чтобы придать своим словам вес.        С той же неторопливостью, с какой он закинул приманку, пояснил:       — Я говорил о последнем деле из твоего дневника — о серийных смертях коллекционеров. Если судить по имеющимся в дневнике записям, чтобы обнаружить тварь, которая их убивает, вам для начала следует найти колдунью, которая пережила безответную любовь. Её зрение поможет в поиске нынешнего владельца паразита.       — О! Гарри порадует это новость, — оживлённо сказала Гермиона. — Вряд ли будет сложно найти подходящую кандидатуру. Безответная любовь не такая уж редкость, как, скажем, тысячелетняя слеза дракона или что-то в подобном роде.       — Гермиона, вы, наверное, упустили, что ключевым словом в том, что я только что вам сказал, было «любовь». То, что я имел в виду — чувство более глубокое и сильное, чем то, о котором вы подумали. Уверен, вы, как и многие, спутали «любовь» с «влюблённостью». А это всё равно, что спутать тёмной ночью светлячков со звёздами.       Нравоучительность в голосе собеседника разбудила в Грейнджер язвительность, которая нашла выход в едком замечании:       — А колдун, переживший безответную любовь, случайно не подойдёт?       В следующую секунду после того, как прозвучало последнее слово, она пожалела, что дала волю языку. Его лицо и глаза вновь угрожающе помрачнели. Гермионе тут же на память пришла поговорка: «Долго спящего дракона дергать за хвост не получится». И вот дракон проснулся. В считанные мгновения Северус сократил расстояние между ними. Он подошёл так близко; девушка ощущала исходящую от него смесь ароматов лекарственных трав, мыла и чего-то горьковато-пряного.       — Я, наверное, лучше… — взволнованно начала Гермиона и инстинктивно сделала пару шагов назад.       Увеличивая между ними расстояние или спасаясь бегством от собеседника (зависит от угла, под которым смотреть на ситуацию), она наткнулась на сломанный стул и стала терять равновесие. Непредвиденное столкновение едва не закончилось падением, но Снейп быстро схватил её за предплечья, не дав случиться неизбежному.       — Спасибо, что спасли меня от падения, — произнесла Грейнджер. От нервного напряжения её голос стал выше. Нервно облизнув губы, она добавила: — Вы можете отпустить меня.       Несмотря на её просьбу, мужчина продолжал крепко держать Гермиону. От его холодного взгляда ей стало не по себе: по спине пробежали мурашки, а сердце быстро забилось в груди. Девушка попыталась вырваться из его плена, но длинные пальцы не дали ей и шанса, а она от пустых усилий лишь уронила на пол дневник расследований. Посмотрев в чёрные глаза своего мучителя, она сердито сощурила глаза и требовательно произнесла:       — Северус, сейчас же отпустите меня!       — Мне кажется, что вы слишком много знаете обо мне, Гермиона, — игнорируя её требование, сказал тот. — Не считаете ли вы это нечестным?       — А применение физической силы, по-вашему, честный приём? — парировала девушка и сделала ещё одну попытку освободиться.       — Да хватит уже трепыхаться, как воробушек…       «Как же удачно он подобрал сравнение», — подумала девушка, ощущая себя, словно птичка в цепких когтях чёрного кота.       Даже сердце в её груди тревожно трепыхалось, словно оно из всех сил стремилось покинуть свою клетку и упорхнуть прочь.       — …и просто послушайте меня, Гермиона.       — От того, что вы меня так крепко держите, я лучше слушать не стану.       — Зато так вы точно не сбежите от меня, — резонно заметил Северус.       Грейнджер нервно сглотнула и, стараясь, чтобы голос звучал как можно твёрже, произнесла:       — Я вовсе не собиралась убегать.       — А мне показалось, что всё как раз иначе, — скептически изогнув брови, сказал он.       — Просто вы меня слегка…       — Напугал, — прервав её, закончил Снейп.       Прозвучавшая в его голосе мягкость вызвала смятение у Гермионы, и короткое признание само собой вырвалось у неё:       — Да, — и тут же, поняв, что проговорилась, плотно поджала губы, затем, прежде чем Северус заговорил, добавила: — То есть вы меня не то чтобы напугали, а лишь слегка шокировали своей… э-э-э… резкой сменой настроения.       — Просто вам не стоило…       Теперь настала очередь Грейнджер заканчивать чужую фразу:       — Давить на больное.       Губы собеседника дрогнули в горькой улыбке, прежде чем он заговорил:       — Как я уже говорил, вы слишком много обо мне знаете, Гермиона, — его хватка ослабла. — Как же меня удручает тот факт, что ваше прошлое — моё будущее, — выдержав многозначительную паузу, вкрадчиво добавил: — Может быть, Гермиона, вы проявите ко мне немного сочувствия или хвалёного гриффиндорского милосердия? — его пальцы разомкнулись, и девушка получила желанную свободу.       — Пытаетесь применить ко мне слизеринское очарование или умение убеждать? — с доброй долей иронии поинтересовалась Гермиона, растирая те места, где только что находились ладони Снейпа.       — А что лучше сработает?       — Ха! Что лучше сработает? — со смешком повторила Грейнджер его вопрос и наклонилась за записной книгой. Подняв её с пола, она выпрямилась во весь рост и с едва уловимым вызовом в голосе ответила: — Честность точно сработает, Северус.       Северус пристально посмотрел на Гермиону, ничего не сказав в ответ. Прекрасно понимая, что ему нужно время для размышлений, Грейнджер стала ждать, пока его мысли созреют до формы слов. Подобно паутине, их оплело напряженное молчание, на нитях которого скользило слово «честность». Казалось, протяни руку, и его можно было бы поймать и даже потрогать.       — Честная сделка подойдёт? — взвесив про себя каждое слово, заговорил Снейп.       — Что вы имеете в виду под честной сделкой? — задумчиво произнесла Грейнджер.       — В деле об убийстве коллекционеров вам двоим потребуется помощь, которую я готов предоставить…       — И что же вы желаете получить взамен? — поинтересовалась она, не выдержав нарочитой неторопливости, с которой говорил Северус.       — Пока я нахожусь здесь, в вашем времени, хочу участвовать в расследовании.