Голод: тактильный, эмоциональный и физический

      Разумеется, после вылета Ази’даль всё стало еще хуже.       Теперь на сеансах массажа, которые дракошка, естественно, не прекратила, сдерживать себя хоть сколько-нибудь объективными доводами не получалось.       Мантра, которую он раньше повторял себе раз за разом — «Я не должен, у нее не вылетел дракон» — потеряла всякий смысл, а жалкие «Я её опекун» и «Она чужая невеста» едва ли помогали удерживаться на грани дозволенного.       Опекунство должно было кончиться совсем скоро — до совершеннолетия Тим осталось всего полгода, а помолвка с Аскани…       Что-то не ладилось у Тим с Аскани в последнее время.       Не то чтобы Шон лез в их отношения, вовсе нет, но после вылета Ази у молодых людей состоялся какой-то очень важный приватный разговор, после которого с пальца Тим пропало кольцо. Помолвку они, вроде как, не разорвали — и он, и она продолжали говорить настойчивым ухажерам, что уже обещали себя кому-то другому, но…       Что-то было не так, и Шон никак не мог понять, что именно.       Совсем не помогало и то, что Тим, обретя крылья, подняла уровень всех ментальных щитов на невероятную высоту, и теперь подсмотреть, о чём она думает, было не то что сложно — нереально, так что приходилось только сжимать зубы и считать, считать, считать…       Заклинание охлаждения стало его лучшим другом, а холодный душ — обязательным ритуалом перед сеансами массажа. Тим даже удивлялась — где это он носится перед процедурой, что приходит каждый раз с кожей, холодной, как у лягушки.       Шон неловко потирал затылок, смеялся и отмазывался, раз за разом сочиняя что-то про острова викингов, горы и всё такое прочее. Врал, глядя в любимые глаза, и с каждым днём понимал всё яснее и яснее: он не выдержит.       Напряжение, копившееся долгое-долгое время, стало прорываться уже сейчас: всё чаще он ловил себя на том, что встаёт к девушке слишком близко, лишний раз ищет касаний и всё дольше смотрит на неё, не отводя взгляд. Еще чуть-чуть — и сорвётся, честное слово! Будто не маг, не взрослый мужчина, а какой-то…       Нет, так нельзя. Нужно расслабиться, сбросить наваждение и отвлечься.       Способ есть, и он давно проверен: пара бутылок вина, интимная атмосфера и компания старой студенческой подруги, совершенно не заинтересованной ни в браке, ни в политических играх.       Алэри — отличная девушка. Умная, интересная и свободная во всех отношениях драконица, после встречи с которой Шон всегда уходил с хорошим настроением и без всяческих последующих проблем. Ей не нужен был титул, не нужна была семья и вовсе не нужен был сам Шон — только его активное участие в приносящем удовольствие процессе.       Её нельзя было назвать шлюхой в общепринятом смысле слова — она никогда не брала денег за ночи с собой, хотя и с благосклонностью относилась к подаркам. Алэри была из рода тех женщин, которым доставляют удовольствие частая смена партнеров и насыщенная сексуальная жизнь. Да и спала она не со всеми, а только со строго отобранным кругом лиц, в который Шон попал совершенно случайно — пошутил как-то о том, что предварительные ласки удобнее всего проводить навесу, используя левитацию, чем и заинтересовал любящую разнообразие драконицу.       За последние пять лет он был у неё только два раза — после Кубка Судьбы и после представления Тим ко двору. Не то чтобы связь между «визитами» и Тим была прямой, но…       Ой, да кого он обманывает?!       Но суть не в этом. Суть в том, что Шону срочно нужно было посетить подругу снова и как можно скорее!       Выбор дня пал на субботу — как раз перед массажем в воскресенье, да и с обязанностями придворного мага можно будет закончить побыстрее. К тому же Алэри, с которой он связался, оказалась как раз свободна и в Ларране на этой неделе — на следующей она планировала улететь к семье на юг Империи.       К встрече Шон подготовился как следует — побрился, надел чистые носки и в комплект к вину купил корзинку с фруктами и мясными деликатесами — Алэри, если он правильно помнил, уважала и сладкое, и пряное.       Девушка встретила его на закате, на крыльце собственного дома в восточной части столицы. Она была очень красива — высокая статная блондинка со жгучими черными глазами, полной грудью и узкой талией, одетая в облегающее, но не откровенное винного цвета платье с разрезом по бедру, Алэри была похожа на статую богини любви в храме всех богов. Живое воплощение страсти и желания.       — Шон, — мягко улыбнулась она, когда он поднялся по ступеням к ней и вручил аккуратно запакованные подарки, — я рада тебя видеть. Мы давно не виделись — я даже успела соскучиться.       Шон несколько неловко ей улыбнулся — он ведь не скучал по ней вовсе, его привела суровая необходимость — но кивнул и ответил дежурным комплиментом.       — Ты с каждым разом всё хорошеешь и хорошеешь, Ал.       Девушка засмеялась, повела плечиком и открыла дверь дома.       — Заходи, — позвала она. — Проходи на кухню, поедим, поболтаем… Наверняка у тебя есть для меня пара занимательных слухов, а, господин придворный маг?       Шон сначала напрягся — он не страдал болтливостью в постели, но тайн в его голове хранилось будь здоров, и рассказывать их, подруге или нет, было нельзя. А потом, взглянув в насмешливые глаза девушки, усмехнулся и кивнул.       Алэри не нужны были государственные секреты — её скорее интересовали пикантные подробности жизни придворных, в которых он не то чтобы сильно разбирался, но которые, ради создания подходящей атмосферы, он мог и придумать.       Дом Алэри был небольшим, но уютным: кухня-гостиная на первом этаже, с широкими, сейчас прикрытыми занавесками окнами, там же, внизу, ванная комната с санузлом и шикарным купальным бассейном и большая спальня на втором, с гигантской кроватью и зеркалом во всю стену.       Жила Ал в основном за счёт магической практики — девушка была неплохим медиумом и менталистом, так что принимала у себя не только отчаявшихся магов, которым нужна была разрядка и утешение, но ещё и семейные пары, нуждающиеся в консультации по различным поводам. Ввиду своего характера и склада ума Ал была замечательным психологом, а благодаря отточенным ментальным навыкам умело отделяла правду от лжи в чужих головах и была широко известна в узких кругах.       Шон прошел на кухню и присел на удобный бордовый диванчик около окна, откинувшись на мягкую плюшевую спинку. Алэри медленно проплыла вслед за ним и буквально через минуту оказалась рядом с уже открытой бутылкой вина и бокалами в руках.       — Разливай, Шон, — игриво улыбнулась она ему и присела рядом, близко-близко, потеревшись бедром о его бедро. Шелковистая ткань платья задралась, обрисовав изящную ножку, лишённую всякого намёка на волосы. — Разливай и рассказывай. Какая нужда привела тебя ко мне сегодня?       Шон тяжело вздохнул, но натянул на лицо улыбку и послушно разлил вино.       — Спасибо, что пригласила, — сказал он, передавая вино девушке. — Рассказывать, в общем-то, нечего. Все как всегда — бегаю, решаю очень важные дела. Всем нужен придворный маг, сама понимаешь. Мотаюсь по Империи, как блоха по собаке, устаю, как та же собака. Вот и…       Девушка таинственно улыбнулась и свела их бокалы. Чистый стеклянный звон разнёсся по пустому дому, показавшись магу набатом.       — Тогда за хороший отдых, — сказала она. — Он тебе явно очень нужен.       Шон дёрнул щекой и залпом выпил вино. Да, ему очень, очень нужен отдых и расслабление.       Очень.       Мраки внутри зло зарычали — их подобные методы крайне не устраивали, но Шон не собирался спрашивать у них разрешения. Поигрались и хватит. Нельзя так долго стоять на грани.       Алэри отпила совсем немного и наклонила голову, задумчиво рассматривая его. Взгляд у неё был спокойным, но брови чуть нахмуренными.       — Ты изменился, — тихо сказала она. — В последний раз ты не был таким… м-м-м… Отчаянным. Что-то случилось?       Шон мотнул головой, мол, нет, ничего, всё хорошо, и быстренько перевёл разговор на темы, далёкие от его ментального состояния. Ал на его маневр только чуть приподняла бровь, но акцентировать внимание не стала и молча принялась слушать о курьёзных случаях при дворе.       За мирным разговором они уговорили и вино, и мясо, и фрукты.       Шон наконец-то смог чуть-чуть расслабиться и теперь уже не прилагал усилий к тому, чтобы смеяться и улыбаться, а Алэри мило покраснела и закинула ему ногу на бедро. Кожа, на которую он тут же положил руку, была мягкой, упругой и пахла ванилью.       Шон облизнул пересохшие губы, а драконица кокетливо прикусила свои — пухлые и розовые, и, приподнявшись, совсем пересела ему на колени. Упругие ягодицы прижались к паху, принося острое, почти забытое удовольствие.       — Знаешь, что мне в тебе всегда нравилось, Шон, — спросила она, интимно наклонившись к его уху. — То, что ты — настоящий. Такой же простой и честный, как и я. Мы в этом с тобой похожи, однако… — горячий язык скользнул по раковине. — Не сейчас. Ты мне врешь, милый, а я этого очень не люблю.       Шон, успевший разомлеть под уверенными касаниями, напрягся и дёрнулся, но руки драконицы, успевшие лечь ему на плечи, держали крепко.       — Алэри… — предупреждающе начал он, но девушка только прижалась теснее и жарко зашептала в его ухо:       — Не надо. Не рассказывай мне имён, не говори о сложностях. Они мне не нужны, ты же знаешь. Просто скажи честно, чтобы я могла понимать. Тебя отвергли, и ты пришёл развеять горе?       Шон сглотнул.       Он не мог. Просто не мог. Слишком много тайн было связано с его отношениями с Тим, слишком много секретов скрывалось за безобидным определением «учитель - ученик», слишком...       Хотя? Хм.             Не называть имён, не обрисовывать подробности? А почему бы и нет? Поделиться своей проблемой с той, кто поймёт и у кого нет никакого интереса в том, чтобы его сватать? Ал — не Мать. Не Бель, не Тиану, не Арден. Она — просто давняя подруга, частью профессии которой было разбираться в чужих любовных проблемах. Так почему бы…       — Не отвергли, — прохрипел он, — просто… Просто эта девушка — не для меня. Она… Я был… Мы были близки задолго до того, как я…       Горло сжало спазмом, а Ал хихикнула и прикусила мочку его уха. Шон вздрогнул и застонал от неожиданности. Бедра сами собой дернулись вверх, к чужой мягкости и жару.       — Влюбился, — сказала девушка и, чуть отстранившись, стянула с плеч тонкие лямки платья, оставив ткань держаться только на груди. — Вы были с ней близки до того как ты в неё влюбился, да? Так почему же она не для тебя?       Её пальцы ловко развязали шнуровку у горла его мантии и потянули края в стороны.       Шон сморщил нос и, приподняв бровь, магией убрал вещь с себя вовсе. Снимать обычным методом — долго и муторно, а действовать нужно уже сейчас, пока играет в крови алкоголь и не накатила опять тоска.       — Потому что она — чужая невеста.       Алэри отстранилась от него и насмешливо глянула в глаза. Её руки ласково погладили его подбородок, а потом спустились ниже и легли на грудь.       — И всё? В этом — вся проблема?       Шон обнял девушку за талию и притиснул сильнее, зло мотнув головой.       — А ещё я старше её почти в три раза. И помогал её растить. И это просто неправильно. И…       Алэри волнообразно двинула бедрами, проезжаясь своим — мягким и горячим — по его — твёрдому и напряжённому. У Шона сбилось дыхание и в висках застучали маленькие, но бойкие молоточки.       — Это пустое, Шон, — сказала Ал ему прямо в губы, — пустое. Ты не сказал, что она тебя не любит — значит, всё остальное — бред.       Шон не стал ей отвечать. Просто прижался к её губам своими и вложил в поцелуй всё своё отчаянье, всю свою боль и всю надежду на то, что эта безумно красивая, страстная и сексуальная женщина ему поможет. Ал ответила ему с неменьшим пылом — дёрнула вниз платье, задрала его тунику и прижалась грудью к груди.       Её поцелуи были горячими, обжигающими даже, полными уверенности и огня. Её кожа была гладкой, волосы шелковистыми, фигура идеальной, но…       Но всё было не тем.       Губы слишком пухлыми, без сухих, от постоянного облизывания, корочек. Руки слишком мягкими, не знавшими тяжелой работы. Запах слишком сладким — ваниль и вишня, а не мелисса лимонная. Грудь слишком большой, ноги слишком длинными, волосы слишком светлыми…       — Расслабься, Шон, — мурлыкнула она, опуская руку к шнуровке его штанов, и фраза эта — знакомая, но сказанная неправильным голосом, резанула по ушам и сердцу. — Расслабься и позволь мне помочь тебе.       Шон застонал, но уже не от удовольствия, а от разочарования, и Ал, в это время прижавшаяся губами куда-то к стыку между шеей и плечом, отстранилась. Она была прекрасна — нагая, изящная, опасная, безумно возбуждающая и…       И не та.       Он стиснул зубы, встретился с девушкой взглядом, зажмурился и, покачав головой, отстранил чужие руки от себя. Возбуждение все еще застилало разум, но сердце, глупое, предательски-верное сердце отказывалось принимать необходимость происходящего.       — Прости, — сказал Шон и сжал кулаки. — Прости, я… Я… Не могу.       Он хотел — правда хотел! До дрожи, до судорог, до белизны перед глазами хотел!..       Но не её.       Он мог пересилить себя, мог представить перед глазами ту, другую, с правильными губами, правильным телом, правильным голосом, но… Это было бы нечестно по отношению и к подруге, и к Тим.       Алэри обняла его щёки своими ладонями, подождала, пока он откроет глаза, и, мягко ему улыбнувшись, прижалась губами к его губам в целомудренном поцелуе.       — Вот и хорошо, — тихо сказала она, — вот и правильно. Я рада, что ты ко мне зашёл, Шон. И рада, что ты меня остановил и сам остановился. Ты всё сделал правильно — тебе не нужна я. Тебе никто не нужен, кроме той, о которой ты думаешь.       Он горько усмехнулся.       — Да, — кивнул он. — Да только я ей… Прости, Ал. Я пойду. Извини, что так вышло, но я… Я правда не могу.       Он бережно снял с себя девушку, наскоро завязал шнуровку на бриджах и, щёлкнув пальцами, вернул балахон на плечи. Поднялся на ноги и, сгорая от стыда и унижения, сделал шаг к двери.       Алэри тут же поднялась следом и схватила его за руку, останавливая.       — Шон, — позвала она, и в голосе её, к его изумлению, не было и тени недовольства или уязвлённости, — Шон, постой.       Он остановился и замер, не смея поднять взгляд от пола. Никогда в жизни ему не было так ужасно неловко, как сегодня. Даже после Кубка Судьбы, когда он показал Тим все «прелести» своего положения, а это о многом говорило.       — Шон, — Алэри обняла его со спины и положила ладошку на часто бьющееся сердце, — Шон. Скажи ей. Скажи. Не прячься, не бегай, не ищи лёгкие способы. Их не будет, понимаешь? Их никогда не бывает. Скажи ей, что любишь её. Я ведь правильно поняла — ты, как всегда, молчишь? Не нужно, Шон. Это неправильно. Ты не найдёшь ей замену, не увидишь никого другого, пока не скажешь.       Он напряг шею и коротко мотнул головой.       — Ей это не нужно, — дёрнул он подбородком. — Она любит другого, а я…       — А ты всё равно скажи. Для себя. Даже если она откажет — у тебя хотя бы будет полная уверенность в том, что происходит.       — Я... — его голос охрип. — Я не хочу её потерять. Не хочу, чтобы она от меня бегала или стеснялась. У неё было очень тяжелое прошлое. Я не хочу предавать нашу дружбу.       Алэри поцеловала его в прикрытое тканью плечо.       — Тогда скажи ей обо всём честно. Она же женщина — она не может не чувствовать, что с тобой что-то не так. И недосказанность портит отношения гораздо больше, чем правда. Девушка, в которую ты влюбился, просто не может быть дурой, уж поверь мне, я хорошо тебя знаю. Ты не выберешь себе идиотку. Она поймёт. И, даже если не ответит взаимностью, не прекратит быть рядом. Хотя, — Ал хихикнула, — что-то мне подсказывает, что она тебе не откажет. Нельзя просто так отказать твоему очарованию.       Шон тяжело вздохнул. Ал просто не понимала специфики его отношений с Тим. Не понимала всей глубины той лужи, в которую он умудрился сесть.       Но в чём-то она была права — Тим действительно наверняка не могла не чувствовать, не видеть его странного поведения. И что она там себе думала — оставалось загадкой за семью печатями и тремя слоями ментального щита.       Шон шумно выдохнул, сжал и разжал кулаки, а потом, решившись, кивнул.       — Хорошо, — сказал он. — Я расскажу ей. Но…       — Без «но», — тёплые руки погладили ткань балахона и исчезли, оставив после себя ощущение легкого покалывания. — В любви не бывает никаких «но», Шон. Скажи ей, и на этом всё. Дальше будет то, что будет дальше. Ты разберёшься.       Он кивнул и подошёл к двери. Взялся за ручку и обернулся к подруге. Та так и стояла, обнажённая, женственная, невероятно притягательная и красивая.       Не вызывающая внутри ничего, кроме дружеской симпатии и стыда.       — Спасибо, — сказал он, а потом, моргнув, достал из кармана мантии забытую там подвеску с традиционным чёрным алмазом, в комплект к серёжкам и браслету, которые он дарил ей в прошлые разы. — Спасибо, Ал. И извини ещё раз.       Та подошла ближе, забрала подвеску и, не рассматривая её, отложила на стоящий у двери комод. Провела пальцами по его скуле, спустилась на челюсть и погладила подбородок.       — Ты — хороший человек, Шон, — сказала она, — и правильный. Так что, когда будешь жениться — не забудь позвать меня на торжество, хорошо?       Шон нахмурился — о какой свадьбе речь? — но Алэри только звонко рассмеялась и, одним движением распахнув дверь, вытолкнула его за порог.