Цена вечности

Блуждающий остров. Ранее утро… Ангелина проснулась из-за внезапного холода. Кажется, ветром выбило форточку. Она смотрела в потолок несколько секунд, а затем села на кровати. Несмотря на беспокойную ночь, нефелим чувствовала себя вполне бодрой. Накинув халат поверх пижамы, она направилась к рабочему столу. Сегодняшний день обещал быть спокойным. Но почему-то тревожные предчувствие не покидало Ангелину с вечера. Поведение Ребекки казалось слишком подозрительным несмотря на то, что она вела себя как обычно. Чутьё подсказало девушке, что здесь что не чисто. Нефелим посмотрела на лежащий среди рабочих бумаг флаер из Роткова. Окружённая бессмертными Лэйн смотрела на неё холодно и высокомерно, словно знала, что её ищут, но ей было всё равно. Но желала ли сама криптограф подобной «славы»? Скорей всего нет. «А ведь ты жаждала совсем не этого, Лэйн?» - Ангелина вспомнила свой последний день на базе. Словно он был вчера… *** База «Сибирь». Четыре года назад… Ангелина шла по коридору базы. В руке она сжимала папку с докладом. Её терзало тревожное предчувствие. Ей казалось, что ей в спину дышит сама смерть. А ещё сны какие-то страшные стали снится. «Каждая новость страшнее другой…» Остановившись у кабинета генерала Ллойда, девушка постучала в дверь. Дождавшись разрешения войти, она вошла. В кабинете она застала Лэйн. Так работала над переводом «Книги Апокалипсиса». Работа продвигалась медленно, но криптограф сталась не сдаваться. - А где генерал? - Он скоро будет, - ответила Лэйн. - Как работа с переводом книги продвигается? - Ангелина подошла ближе. - С переменным успехом, - криптограф вздохнула. - То текст поддаётся переводу, то нет. - Я-то думала, что переключатся с одного языка на другой сложно. - Это продвинутый уровень. - С тремя звёздочками, - радистка начала листать книгу и попыталась вчитаться. – И это не похоже на шумерский или латынь. - Тут есть главы на латыни, - Лэйн раскрыла нужный раздел. - Так. Погоди… - Ангелина почесала затылок и села рядом. – Этой книге примерно столько же столько Ветхому Завету. - Откуда ты знаешь, что этой книге столько лет? - Тот, кто написал эту книгу, явно знал, что происходит сейчас, - уклончиво ответила радистка. – Смею предположить, то, что написано в книге очень похоже на «Откровение» Иоанна Богослова. Но это просто моя теория. - Весьма смелое предположение, Лина. Радистка хотела что-то сказать, но яркая вспышка света в окне привлекла её внимание, и она выглянула в окно. За окном небо развезлось, раскрывая золотой крест, больше похожий на метку. То был свет, что озарил мир в день его сотворения. Свет, должный разогнать тьму. Ангелина, сама того не понимая, потянула руку к окну. Этот свет словно пробудил в ней нечто давно забытье и родное. Но что именно? В памяти начало что-то всплывать яркими пятнами. Словно обрывки каких-то воспоминаний. - Лина, всё хорошо? – спросила Лэйн, глядя на крест в небе. - Д-да… Ангелина опустила взгляд на раскрытый фолиант. На одном из разворотов нечто привлекло её внимание. В самом углу была надпись. Она была маленькой и незаметной, словно заметка на полях. Написанная вывившими чернилами надпись гласила: «Из света приходит тьма, а из тьмы… свет!» *** Дымка воспоминаний развеялась с порывом ветра. Ангелина закрыла форточку. Отложив флаер в сторону, девушка начала разбирать бумаги. Нужно было упорядочить мысли. Перекладывая очередной свиток, она не вольно вспомнила Дмитрия. С момента воскрешения, Ангелина вынуждена была забыть о своей земной жизни. В том числе и о возлюбленном. Это было вынужденная мера, так как Чума могла в любой момент заглянуть в сознание. Потом это вошло в привычку. Постепенно она начала забывать о прошлом и чувства к бывшему притупились. Но однажды, когда Танатос сообщил, что нашел Лилим на Земле, старые чувства взяли над нефелим вверх. Она передала через жнеца свою карту допуска. И это очень помогло отряду Дмитрия. Но сейчас… Они выбрали сторону проклятой Донован. «Ты про прежнему следуешь приказам, Дима?» Стук в дверь вывел её из размышлений. Ангелина подошла к двери и открыла. На пороге стоял Донни. Он был нервным и запыхавшимся. Судя по его выражению лица, случилось что-то срочное. Отдышавшись, он выдал то, что подтвердило догадки: - Ангелина, у нас беда! *** Ангелина мчалась к саду, на ходу застёгивая молнию и затягивая ремни. У входа толпилась стража. Десятки демоны и ангелов с остроконечными копьями чего-то ждали. Казалось, они готовились ордой ринутся в бой, а не восстали против одной-единственной женщины. - Что здесь происходит? – Ангелина затормозила возле Люцифера, Кесседи и Винчесто. - Ребекка выколола глаза Торендо, - сообщил Винчесто. - Серьёзно? – засомневалась Ангелина. – Это не может быть правдой. - К сожалению – это да, - ответил с сожалением адмирон. – К ней не пускают. - Мне нужно с ней поговорить, - твёрдо сказала нефелим. – Нужно понять на сколько всё плохо. Впереди стояло несколько стражников. Крупные, широкоплечее, они на голову выше остальных. Стоило Ангелины приблизиться, копья со звоном скрестились, преграждая путь. Нефелим недоумённо вскинула брови. Один из стражей заговорил: - Приказ Эрагона. Никого не пускать. - Я должна с ней переговорить, - возразила Ангелина. - Приказ, - напомнил второй стражник. - Так, бойцы. Пропустили её. Живо! – вмешалась Кесседи. - Вы её слышали! – поддержал Люцифер. - Не могу, господин! – возразил первый страж. - Я сказал, пропусти! – глаза Люцифера сверкнули алым. Ангелы переглянулись. Мгновение и копья дрогнули, опускаясь. Никто не осмеливался перечить сатане. Люцифер кивнул Ангелине «Иди!». Та, поблагодарив его, побежала к Ребекке. По мере приближения, она ощутила сгусток тьмы, исходящий от серафима. Здесь было явно что-то не так. Ребекка сидела у подножия статуи Шепфа. Бог света давно не было на этом свете, но его образ всё ещё заставлял ангелов и демонов верить в надежду, в прощение, в чудо. Это и есть истинное бессмертие. Оставить такой след, что даже после гибели не получалось стереть из истории имя бога. Эрагон приказал воздвигнуть эту статую. Верховный ни разу не говорил, что чувствовал к Шепфа. Любовь ли, сожаление… или просто расчёт - один штрих к образу великого правителя. Трудно было понять, что у него на уме. Это делало его не предсказуемым и опасным. - Посмотри на него. Величественный, всепрощающий… - заговорила Ребекка, не глядя на Ангелину. - Но, если так подумать, он был ничем не лучше Шепфамалума. Такой же жёсткий, такой же лицемер. Это мир не ангелов, а острых углов. Мир, где мы всегда высоконравственны, а наши враги безнравственны. - У тебя случилось прозрение? – притворно удивилась Ангелина. - Все наши поступки продиктованы лишь страхом. И только, - горько усмехнулась серафим и посмотрела на нефелим исподлобья. Её лицо не выражало не единой эмоции. Её руки были покрыты пурпурными пятнами. А глаза были чёрными, словно тьма. «Это точно не Ребекка. Точнее это она, но кто-то в ней сидит. Нужно проверить гипотезу…» - Ты сама-то боишься? – спросила нефелим. - Чего мне боятся? – на лице Ребекки появилась удивление, смешанное с… любопытством. - У серафима Ребекки много недостатков. Но трусости за ней не замечено, - глаза Ангелины загорелись белым светом. – Но ты не Ребекка. Не представишься гоетский демон? - А ты соображаешь лучше, чем Одри! – лицо «Ребекки» в миг озарилось. – Меня зовут Сиире. - Семидесятый дух, могущественный и могучий принц в услужении короля востока Амаймона. - Был в услужении. Лучше бы остался, - поправил её Сиире и тяжело вздохнул. – Ты-то откуда знаешь? Шепфа ведь стёр все упоминания о нас. - Всё да не всё. Слышал о «Малом ключе Соломона»? - Уважаемый человек, - в голосе гоетского демона прозвучало уважение к упомянутому. – Азраэль, по сравнению с ним, жалкий шут. - Сожалеешь, что служишь ему? - Ты очень прозорлива. Мне это нравится! – демон улыбнулся. Через Ребекку он подцепил пояс и протянул Ангелине записку. – Прочитай это чуть позже. После казни Ребекки. Ангелина спрятала в карман записку. На миг глаза Ребекки преобразились. Вид у неё был подавленный и обречённый. Она осознавала, что произошло. Она заговорила шепотом. Голос дрожал от горечи. - Нельзя… Нельзя позволить Шепфамалуму… выпустить всех… В моей спальне… загляни после… - Ребекка… - к ним бесшумно подошел Винчесто. - Теперь моя очередь, да? – Ребекка тепло улыбнулась мужу. – Будь сильным, дорогой. - Нет. Не может быть. Не верю, - на глазах адмирона появились слёзы. - А теперь… убирайтесь! - Сиире вновь завладел разумом Ребекки. В тишине сада возник Эрагон. Он был спокойным и собранным, а во взгляде читалась решительность. На его плече сидел его верный ворон Амикус. Позади верховного серафима шел Даниэль. Последний с любопытством поглядывал на происходящее. - Пора, - Эрагон холодно посмотрел на Ребекку. Ангелина хотела что-то сказать, но верховный поднял руку, приказывая нефелим замолчать. Той ничего не оставалось как подчиниться. Хоть она и была советником, но здесь её полномочия заканчивались. - Нет, - с тяжестью в голосе произнёс Эрагон. - Всё решено! Стража расступилась, пропуская вперёд Астарота с кандалами. Метис подошел к Ребекке. Та без лишнего сопротивления протянула руки, позволяя заковать себя в кандалы и отвести себя на казнь. Она не хотела сбежать или напасть. Она смерилась с неизбежным. *** Спустя время… Весь остаток дня для Ангелины проходит как в тумане. Всё делалось буквально на автопилоте. День, как назло, тянулся бесконечно долго. Казалось, что время замедлилось. Это было пыткой. Мучительной. Болезненной. Идя по улице бессмертная размышляла об происходящем. «Ребекка не способна на предательство. Она была в Ордене с самого его основания. Хотя…» - Ангелина сразу вспомнила слова Ребекки в день отбытия отряда Лилим. – «Неужели она начала сомневаться во всём? С одной стороны её понять можно. Орден не в лучшем состоянии после битвы Судного дня. Но с другой стороны… Но зачем было предавать?» Позади раздался взмах крыльев. Это была жена Кесседи. Ангелина обернулась через плечо. Дочь Азраэля стояла в нескольких шагах от неё. Её аметистовые крылья сложились за спиной. Её аметистовые серьги сверкнули на свету. Поправив своё черное пальто и выбившиеся пряди рыжих волос, она подошла к нефелим. - Ты как? – спросила Кесседи. - Не очень, - призналась Ангелина. – Всё кажется не реальным. - У Ребекки был выбор не делать этого. Но почему-то сделала это… - собеседница отвела взгляд. - Так много вопросов – так мало ответов. Мы потеряем сильного воина. Судя по всему, у Шепфамалума был коварный план: что бы мы перебили друг друга собственными руками. И он успешно выполняется. - Не будь пессимистом, Лина. И на нашей стороне будет праздник. - Ты слишком оптимистична. - Им это воздаться. Вот увидишь! Слова Кесседи немного приободрили Ангелину. Хотелось верить в лучшее. Однако тут вновь всплывало «но». На войне оптимизму нет места. Тут либо всё плохо, либо хуже чем всегда. Одному умершему богу известно, чем всё кончится. Но понятно одно – победителем будет смерть. «Возможно, нам выпадет шанс победить в этой войне…» *** Вечером… На площади уже не оставалось свободного места. Демоны и ангелы теснились у помоста. Одни молчали, потрясённые самим фактом происходящего: глава Ордена Сопротивления, боец, которому когда-то доверяли… теперь она стояла на коленях перед эшафотом. Огонь факелов колебался от ветра и отражался в их расширенных зрачках. Другие не скрывали ярости. Проклятья прорывались сквозь гул, резкие, хлёсткие, полные такой злобы, будто каждая фраза сама по себе могла убить. Демоны вспарывали воздух голосами, требуя расплаты. Ангелы держались чуть сдержаннее, но их вид не был менее враждебным. Ангелина стояла на деревянных подмостках ближе всех. Так близко, что видела, как на виске у Ребекки пульсирует тонкая жилка, как туго связаны крылья, а дыхание то и дело сбивается. Отсюда толпа казалось огромной, живой, как одно существо, которое пришло на запах крови. Пока толпа гудела, Эрагон с Уокер-старшей разговаривали. Нефелим напрягла слух, чтобы уловить отдельные фразы. - Я не могу тебя пощадить. Твоё предательство станет уроком для остальных, - говорил Эрагон. - Неужели ты оправдываешься, Эрагон? – усмехнулась Ребекка. - Мы с тобой прошли долгий путь. - Это верно. - Тебе больше нечего добавить, Ребекка? - Есть. Моя казнь не коснётся Лилим? - Не коснётся. Я обещаю. - Спасибо. Делай, что должен. Эрагону было не просто принять решение. Когда-то он обучал Ребекку, растил из неё преемника несмотря на то, что она была рождена смертной. Она была опорой. Той из немногих соратников, а кого не приходилось переживать, чьи выборы не подвергались сомнению, кого не нужно было направлять. Теперь он собственноручно обрубал эту опору, одну из тех, на которой держался орден. Он медленно двинулся к краю подмостка. Толпа тут же замолчала. В глухой тишине под его сапогами жалобно заскрипели доски. Эрагон взял у солдата протянутый меч и повернулся к Ребекке. Замер рядом, сжимая рукоять обеими руками и проговорил: - Ребекка, ты обвиняешься в предательстве Ордена Сопротивления и проговариваешься к казни. Эрагон занёс оружие… Ребекка опустила голову, будто освобождая шею. Ни страха, ни гнева на её лице не было. Только чистое смирение с тем, что её жизненный путь окончен. Меч опустился. Раздался звон металла. Затем удар. Алые брызги разметались, тело качнулось. Голова подпрыгнула, покатилась по доскам и замерла, повёрнутая ко всем окровавленным затылком. Светлые волосы женщины уже впитали густую жижу. «Прощай, Ребекка. Ты была хорошим примером того, что такие, как я, могут добиться многого в мире бессмертных!» - Ангелина мысленно попрощалась с казнённой. Вдруг бессмертные зашевелились, подняв тревожный гогот. Тело Ребекки дёрнулось. Это была последняя конвульсия. Казалось, сама плоть мгновение воспротивилась смерти, но не нашла сил с ней бороться. А затем из её груди вырвалось нечто. Тёмная расплывчатая фигура, отделившееся от оболочки, словно тень. На это Ангелина среагировала быстро. Она крикнула: - Una omnipotentia divina. Una omnipotentia divina. Ex totus super Orbis terrarum. Diabolus non obedivit. Dominus, eiecit eum foras. Dominus, eiecit eum foras. Ad Nos inferos demisit! Последовала вспышка света откинувшая тёмную дымку в небо, словно футбольной мяч. Послышался громкий визг сущности. Несколько секунд этот силуэт пролетел над островом, прежде чем исчезнуть из виду. Всё погрузилось в гробовую тишину…