Цена вечности

Штаб Ордена. За сутки до венчания… В кабинете Эрагона, казалось, были все. Собрание, переросшее в вакханалию слишком серьёзных и недостаточно серьёзных – закончилось предсказуемо: Эрагон выгнал Мими с Ади, а за одно Мамона с Элизой, ставших на их сторону. Причиной стало письмо Лилим вновь переполошившее верхушку ордена. - Раз свадьба с той святой, вероятно, церемония пройдёт где-то в Роткове, - Эрагон тяжело опустился в кресло, когда двери за нарушителями спокойствия захлопнулись. - Нападать на свадьбе… что за манеры?  - отозвался Голод, который курил у витражного окна. - Это наш последний шанс сразится с Шепфамалумом, - сказал Дино. - Последний? – Всадник недоуменно посмотрел на ангела. - Шепфамалум впервые покажется со смерти Матери Жизни, - ответил тот. - Пока он слаб, отвлечён и окружён фиксированным количеством охраны, - добавил Астарот. Мальбонте слушал, но ничего не говорил. Он сидел в кресле, не отрывая взгляда от Голода, уставившегося в окно. Ангелина тихо барабанила пальцами по столу. Она прокручивала в голове план. На деле план был так себе. Но он, к сожалению, был единственным. - Итак, проговорим ещё раз кто за что отвечает, - Эрагон подытожил. - Мими отвлекает Каина и Авеля. Люцифер, Дино, Кесседи – вы берете на себя приспешников Шепфамалума. Война и Голод – военных, если таковые будут. Астарот, Дагон и Беллона – вы спасаете детей и уводите через лес. Мальбонте, ты ищешь Шепфамалума. Ангелина, если появятся отродья – сжигай их дотла. Вопросы есть? - А как же отряд Лилим? – спросила Кесседи. – Тебе же передали письмо. - Я не уверен, что это написала Лилим, - сказал Эрагон. - Как?! – воскликнул Люцифер и подскачил с места. - Её почерк могли подделать. - Я, по-твоему, не узнаю почерк моей дочери?! - Мы не можем быть уверены… - Дай сюда! – Фенцио забрал листок бумаги у верховного, внимательно рассмотрел написанные строчки и заключил. – Писала точно она. - И ты по-прежнему будешь отрицать, Эрагон? – глаза Люцифера загорелись красным. - Брейк! Оба! – Ангелина подскочила с места, застав обоих умолкнуть. – Мы не можем действовать импульсивно. - Верно, - согласилась с ней Кесседи. – Когда окажемся в Роткове, мы за одно проверить наличие отряда Лилим. Всех всё устраивает? На миг в кабинете повисла тишина. Но затем все по очереди начали соглашаться с предложенным вариантом. На этом собрание закончилось. Все начали расходится по домам. *** Ночь… Ангелина лежала в своей постели и смотрела в потолок. Сон всё никак не шел. Трудно заснуть, когда предстояла сложная миссия. В сравнении с предыдущими разами, здесь ставки были как никогда высоки. Орден рисковал потерять всех своих лучших воинов. В том числе и Мальбонте. «Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так. Это же очевидно!» Нужно было выйти на свежий воздух и проветрить голову. Выйдя на балкон, Ангелина расправила крылья и взлетела. Блуждающий остров, как и всегда, жил своей ночной жизнью. Хоть на улице по-прежнему было вечное лето, но чувствовался холод. Это не было особо заметно, но уже ощущалось. «Что там говорила Мисселина о дисбалансе в начале времен? История повторяется…» Приземлившись, Ангелина села на краю крыши и свесила ноги. Сам город Ордена, освящённые светом луны, раскрылся перед ней как на ладони. На улицах ни души. Вокруг было на столько тихо, что было бы слышно, как упадёт булавка. Эта тишина была с одной стороны успокаивающий, но другой стороны опасной. Враги могут воспользоваться этим и напасть, перед этим прислав в дар Троянского коня, как знак якобы «капитуляции». - О, кто-то уже успел прийти сюда раньше меня? - Ангелина услышала голос позади себя. Когда обернулась, то увидела Арвен, на которой был одет тёплый халат. - Нет, я уже ухожу. - Не стоит, не хочешь составить мне компанию? - Арвен села рядом и продемонстрировала ей чашечку для саке. А потому, высоко приподняв чашечку для саке обеими руками, Ангелина наблюдала за тем, как в неё наливается саке. Попробовав его, она обнаружила, что саке было сладким, но не очень крепким. Арвен налила себе в чашу напиток из тыквы-горлянки и сделала глоток. - Не думала, что ты любишь саке. Обычно бессмертные заливаются глифтом… - заметила Ангелина. - Он слишком переоценен. - Я тоже так думаю, - согласно кивнула собеседница. - Эрагон не слишком допекает? - Мне порой кажется, что он с годами превращается в мою покойную свекровь.  - Мать Эрагона была на столько невыносимой? - Скажем так… она меня не особо любила. - Серьёзно? - Да. Свекровь видела рядом с Эрагоном другую ангелицу. Покладистую. Из хорошей семьи. Не чужачку из Чистилища. - Свекрови, они и на Небесах свекрови. - В точку, - Арвен перевела тему. - Всё ещё переживаешь из-за миссии? - Да. У меня такое впечатление, что всё, как всегда, поймёт по одному месту.  - То, чего мы боимся - то может сбыться, - херувим посмотрела вдаль. - Я рада, что с той стороны нашёлся здравомыслящий бессмертный. - Как думаешь, нам удастся одержать победу над Шепфамалумом? - Тут сложно сказать… - пожала плечами собеседница и сделала глоток. - Не верю, что Шепфа так просто дал себя убить. Даже Чума говорила, что он слишком «легко» сдался. Может этот дурдом часть его замысла? - Всё может быть, - Арвен встала. - Мне пора идти. Тебе тоже рано вставать. Доброй ночи! - Доброй ночи, Арвен. *** Поместье Романовых. Раннее утро. День венчания… Сидя в пустой холодной комнате, Лэйн смотрелась в зеркала старого туалетного столика. В каждом отражалось усталое лицо – ей так и не удалось поспать. Пребывая в странном – слишком спокойном для ситуации – состоянии, даже не обращала внимание на наготу. Подвенечное платье весело на вешалке у зеркала. Белоснежное, кружевное с корсетом. Сшитое по фигуре. Облачится в него – означало отринуть привычный ей мир. Лэйн невольно вспомнила турецкий сериал, где османскую принцессу выдавали замуж против её воли. Она сравнивала свое свадебное платье погребальным саваном, а брачную церемонию с похоронами. «Наши судьбы похожи. Но разница в том, что она дочь султана, а я простая девушка из Северной Каролины, которой повезло стать избранницей самого бога тьмы» - отметила про себя Лэйн. Девушка посмотрела на потемневший участок кожи над грудью. Эта плешь появилась после того, как Одри забрала немного грехов. Для тела это не прошло бесследно… Оно словно… изнашивалось. И плешь не заживала. Голоса в голове всё не замолкали. Перебивали друг друга. К счастью, они перестали быть такими громкими, словно кто-то взял пульт и уменьшил звук. Это дало Лэйн возможность услышать хотя бы свои мысли. «Не удивлюсь тому, что Баал сошел с ума из-за них. Трудно оставаться в своём уме, когда в твоей голове дурдом!» Лэйн чувствовала, как изнутри её терзали не только грехи, но и противоречивые чувства. Не понятно было, что сильнее. Кажется, перевешивало второе. Желание узнать бога тьмы поближе конфликтовало с ненавистью к нему. Это наводило на одну мысль… «Почему я сразу до этого не догадалась? Это были отголоски чувств Ашеры. Наши чувства синхронизированы. Интересно, что произошло между Ашерой и Шепфамалумом, раз она его так ненавидит?» - Лэйн решила оставить этот вопрос на потом. Взяв со стола крестик, за ранее разделённый на две части, Лэйн посмотрела на тоненькую иголку. На её кончике застыла капелька – яд против бессмертных. Донован так и не заметила пропажу новой ампулы. Это, конечно, не убьёт бессмертного, поможет защититься. Застегнув украшение на шее, она вновь всмотрелась в зеркала. Грехи на сей раз терзали не тело, а отражение. Лицо поплыло, исказило и скорее напоминало чудовище из какого-то хоррор-фильма. Лэйн схватилась руками за голову. Она с трудом боролась с потоком чужих грешных мыслей, которые искажали её не только внутри, но и внешне. Собрав волю в кулак, она взяла себя в руки. На удивление это сработало. Голоса тут же стихли, словно их выключили. Криптограф посмотрела на себя в отражении. Она вновь видела себя любимую. Моргнув, она увидела перед собой Ашеру. Хоть глаза носительницы света были скрыты золотой повязкой, Лэйн чувствовала её взгляд полный боли. Прежде чем девушка успела это понять, раздался звон колоколов. Под окном пролетел ворон. Его траурное карканье разнеслось по комнате. Время пришло. Лэйн вновь посмотрела в зеркало и вновь увидела себя. Молча натянув подвенечное платье на озябшее тело, она вышла из комнаты. *** Монастырская лечебница. День венчания… Астрея будто знала, что за ней придут: почувствовав появления водоворота, она даже не пошевелились. Так и сидела на скамье – одинокая, задумчивая. Самаэль взглянул на свою бабушку: она совершенно не изменилась с их последней встречи. Он чувствовал её скорый конец. В окнах монастыря мелькали силуэты: появление белокрылых не осталось незамеченным. Крылья Рафаил и Микаэль не прятали, ведь люди не ощущали в них света, бессмертные внушали им только страх. Непривычно молчаливый Малек следовал за ними едва заметной тенью. - Здравствуй, Астрея! – Микаэль поздоровался с первородной. Бессмертная ничего не ответила. Хрупкая и сгорбленная, она не двигалась и, казалось, даже не дышала. - У Шепфамалума нашлось для тебя задание, - сообщил бывший архангел. – Тебе предстоит стать новым символом для людей, обвенчать тьму и свет. Морщины на её лице углубились, и вся она в одночастье постарела на десяток лет. И без того тусклые глаза лишилось последнее капли краски, перестали отражать тёмную синева озера. - А если я откажусь? – тихо спросила Астрея. Её слова не показалось вызовом, скорее – последней надеждой. - Выбора у тебя, к сожалению, нет, - ответила Одри. – Лучше сделай то, что ему нужно, и возвращайся в монастырь. - Я так и не стала для людей чем-то значимым… - старушка тяжело вздохнула. - Почему я? - Это его плевок на могилу Шепфа, - голос Рафаила прозвучал безжизненно. – Однажды ты уже помогла объединить тьму и свет, едва не уничтожив мир. Пришло время сделать это снова. - В последний раз? – уточнила Астрея. - Если повезёт, - спокойно ответил Микаэль. Поджав тонки губы, Астрея снова отвернулась к озеру. Её покоившиеся на коленях руки, чуть подрагивали. Присмотревшись, Самаэль заметил в руках бабушки серебряный крест. Это был простой символ далёкой от Шепфа и от Шепфамалума людской веры, при виде которого что-то вспенилось в душе.    - Возьми, - Астрея протянула крестик Одри. - Оставьте, - та попробовала отказаться. Быть может, он облегчит вашу боль. - Тебе он нужнее, дитя, а мне больше ни к чему, - настояла Астрея и вложила крестик в ладонь проповедницы. – Я пойду с вами, потому что не хочу, чтобы из-за веры лилась кровь. Пусть люди тешат Шепфамалума своими молитвами, но будут живы. В конце концов, они никогда не имели любящего бога… никто из нас не имел. Рафаил подал ей руку, и Астрея покорно взяла ангела под локоть. Они медленно зашагали к водовороту. Поравнявшись с Малеком, перворождённая замедлилась. Она задала ему вопрос, который всё не осмелилась задать: - Зачем ты спас меня тогда? Почему ты не возненавидел за всё, что было в прошлом? - Я ненавидел тебя. Ненавижу и теперь, но это не мешает мне испытывать к тебе и иные чувства, - мужчина посмотрел на неё с тоской. – И больше всего мне жаль тебя, потому что ты, рождённая для любви ко всему сущему, так и не ощутила взаимности. Никто не понял тебя, самую чистую и непорочную из всех. А я, грязное порождение твоего греха, смог украсть столько сердец… - на последних словах он усмехнулся. По щекам Астреи покатились слёзы, но она не стёрла их со своего морщинистого лица. Впившись в руку Рафаила сильное, прошептала так натужно, словно слова не желали её покидать: - Я слишком долго пользовалась твоей жалостью. Чувством, которого не заслужила, - она сделала вздох, как выброшенная на берег рыба, но так и не произнесла до конца то, что хотела. - Идём, - Микаэль подхватил её за другую руку. – Хватит травить свою, Астрею. Все трое направились к водовороту. И только когда белокрылые скрылись с наших глаз, Малек неспешно приблизился к скамье, где ещё минуты две назад сидела его мать, и сел. Одри села рядом. Самаэль стоял неподалёку. - Думаю, для Астреи это станет последней каплей, - заговорил Малек. - Она пережила и не такое, - напомнила Одри. - Она не пережила ничего из своего прошлого, Одри. Она соткана из боли и сомнений, - собеседник не смотрел на неё. - Астрея – и правда ошибка своего бога. Никому не подарила счастье, и сама его не разу не испытала. Скорее всего, Шепфа отвернулся от неё задолго до встречи с Баалом, потому что понял: его создание не удалось. - И мы не сможет ей помочь? - Боюсь, не в моих силах повернуть время вспять и лишить её права рождения. Астрею мучает не настоящее, а прошлое. - Как глупо с её стороны страдать о вчерашнем, когда сегодня весь мир утопает в крови, - возразила проповедница. – Она же понимает, что Шепфамалум не остановится, пусть даже все перед ним опуститься на колени. - Почему ты так думаешь? – Малек повернулся к ней. - У него отняли право на последнюю битву со своим братом, - пояснила Одри. – Он ещё в темнице столько лет просидел. Он навряд ли может хоть чем-то насладится. Не будь он богом, я бы подумала, что он хочет поддержать с братом связь таким способом… - Только не жалей его, Одри, - Малек поднялся, тем самым прервав разговор, и помог собеседнице встать. - Он не достоин жалости, - Одри кивнула головой. - Холодает, - заметил Самаэль, глядя на небо. Одри посмотрела на Самаэля с непониманием. Но ответа на этот немой вопрос не последовало. Малек призвал водоворот. Отправляясь обратно в замок Хионии, проповедница молила тьму скрыть свои богохульные мысли. Амара, откликнувшись на её мольбу, с радостью помогла ей с этим. *** Замок Хионии. Спустя время… Уфир, вынужденный улетать в Ротков на венчание, передал одну из обязанностей Одри. Проповедница почти не слушала его. Её трясло от ярости от того, что учёный ставил на детях опыты. Успокоительное действовало и последние почти не сопротивлялись. - Кассиэль, я уже приказал связать подопытных. Знаю, ты просил этого не делать. Но теперь их всего лишь нужно будет погрузить на драконов и переправить на сцену, - Уфир закрыл шкафчик и обратился к Кассиэлю. - Нервировать тебя они тоже не будут: я на всякий случай распорядился затолкать тряпки в их пасти, чтоб не верещали. - Ты говоришь о детях? – Одри нахмурилась. - Ты бы не смогла стать учёной, Одри, - престарелый демон посмотрел на неё с жалостью. – Зачем ты так их называешь? А крыс, случайно, не подкармливаешь? А то после твоего воскрешения стало гораздо больше в замке. «Эта большая тварь связала детей… Тех, кому я сказки читала, кого успокаивала ночами…» - Одри начала закипать, а вокруг неё клубилась тьма. И она двинулась в сторону Уфира, который открыл дверь и покинул лабораторию. «Успокойся, Одри!» - в голове вновь раздался голос Амары, заставив проповедницу остановится. «Он тронул детей!» - возразила та. «Я прекрасно понимаю твои чувства. Этот сию минутный гнев тебе не поможет, а усугубит всё. Шепфамалум тебе этой «шалости» не простит и вернёт тебя в гроб, погребёт тебя живьём. А всех твоих друзей перебьют. Ты этого хочешь?» «Нет!» «То та!» «И ты предлагаешь мне молча смотреть, как страдают дети?» «Нет, конечно. Послушай! Ты пойдёшь к Шепфамалуму и выполнишь все обязательства перед ним. Затем попросишь его призвать Уфира под предлогом показать свои навыки. И помни: используя силу на нём, искренне пожелай ему испытать боль. Он по-другому не понимает» «И почему все проблемы решаются насилием?» «Одри!» - Амара тяжело вздохнула. – «Ты хоть понимаешь, где находишься? В этом бренном мире бессмертный бессмертному волк. Твое миролюбие могут счесть за слабость. Тебя не трогают только потому, что твои друзья рядом. Шепфамалуму ты ещё пока нужна, но как только окрепнет…» «Я понимаю к чему ты клонишь!» «Умница! Ах да! Чуть не забыла. Сегодня тебе предстоит встреча с одной бессмертной» «Ты о ком говоришь?» «Скоро узнаешь!» - голос Амары смолк вновь. «Амара права. Руки мои связаны, то - Одри? – прозвучал обеспокоенный голос Кассиэль. - Да? – Одри посмотрела на него. - Ты молодец, что сдержалась. - Спасибо! - Одри улыбнулась ему и задумалась. – «Амара права. Раз руки у меня связаны, придётся действовать чужими»