Документы/ The Papers

      Двигатель заглох, и она вытащила ключи из замка зажигания. Любопытными и усталыми глазами Андреа смотрела вперед на большой черный Escalade. Ага. Это Миранда. Выпендреж.       Её взгляд упал на них, когда она сворачивала с шоссе на длинную подъездную дорожку, они стояли около крыльца и разговаривали. Все они.       Пульс в ушах затих. Потому что её сердце практически остановилось. Она была мертва, несомненно. Она умерла. Может, по дороге в город этим утром, может, она кого-то сбила, или кто-то сбил её. Она скончалась при ударе, и теперь это какая-то странная загробная космическая мать его шутка. Верно? Верно. «Пошли, Бернс». — тихо пробормотала Андреа, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, а затем открыла водительскую дверь, чтобы выпустить себя и его. Берни выпрыгнул из старого «Шевроле» вслед за ней, и она закрыла дверь, ключи звякнули в руке, когда она повернулась к лестнице с мягкой улыбкой на губах.       В конце концов, неважно, кто пришел с ними, были только два человека в двадцати футах от неё, которых она хотела видеть.       Как только Кэссиди и Кэролайн увидели выражение на её лице, когда она и Берни начали приближаться, Андреа заметила общее облегчение на лицах близнецов, и они, не колеблясь, пошли ей навстречу.       Андреа было всё равно, что её глаза увлажнились, или что зрители, возможно, не были добры, когда девушки налетели на неё, отбросив назад, но поймав, что-то высвободилось в её груди в реальном времени. Что-то вроде умиротворения, может быть. «Слава богу, ты здесь». — прошептала Кэссиди ей на ухо, когда девочки обняли её, а она их. Неуклюжий зверь Андреа завертелся на месте, пыхтя, взволнованный перспективой компании, которую он знал и любил.       Андреа крепко сжала девочек, чувствуя, что две пары глаз наблюдают за ними.       Она прошептала им обеим сквозь улыбку: «Вам повезло, что я люблю вас, иначе я бы закопала ваши тела на заднем дворе. Какого черта здесь делает ваша мать?»       Они отстранились друг от друга и Кэролайн крепко сжала руку Андреа, не отпуская её, пока они направлялись к пожилой паре. Обняв Кэссиди за плечи, Андреа впервые встретилась взглядом с Мирандой. Электричеству было далеко до этих грёбаных голубых глаз.       Она могла ясно видеть там подозрение, раздражение, вопросы, и ей было всё равно. «Ну, знаешь, если ты так сильно хотела устроить семейное воссоединение, ты могла бы хотя бы сказать мне, что приедешь». — Андреа рассмеялась, игнорируя сильное жжение, скапливающееся в середине её груди, пока хруст гравия под их ногами не прекратился.       Выражение лица Миранды замерло, а затем она медленно перевела взгляд на своих девочек, и Андреа могла разглядеть это, ту маленькую дергающуюся вену на её шее. Вена гнева.       Неловкий смешок вырвался из горла Кэссиди, когда она прильнула к Андреа, которой определенно недоставало той миловидности, которая была бы, если бы она снова была крошечным подростком. «Сюрприииз». — попыталась сказать Кэссиди, но это прозвучало немного дрожаще. «Девочки». «Мы пытались!» — заявила Кэролайн, взглянув на Андреа в поисках поддержки.       Если близнецы думали, что множественные звонки и сообщения утром — это предупреждение... Что ж, Андреа знала, что на самом деле произошло. «В последнее время у меня были некоторые проблемы с телефоном, ничего страшного». — Андреа поговорит с девочками позже, а пока она будет подыгрывать.       Игнорируя Миранду полностью, что, как она знала, Миранде, скорее всего, не понравится, Андреа позволила девочкам высвободиться из её объятий и сделала шаг вперед, к другой женщине. Глаза цвета нефрита, спокойное выражение лица, и всё же... «Энди Сакс, или Андреа, если предпочитаете. Миранда предпочитает». — Добрая улыбка, протянутая рука, взгляды встретились, и Андреа почувствовала, как рука рыжеволосой женщины сжала её руку. «Оливия Курт. Очень приятно». — Курт была права. Не было улыбки, ничто не указывало на то, что это, действительно было приятно. Женщина смотрела на Андреа, как на что-то, что нужно изучить. Интересно. Когда их руки опустились, Андреа взглянула на девочек. «Поскольку, я полагаю, это всё была ваша идея, вам, ребята, придётся разбираться с сумками». «В этом не будет необходимости, мы останемся ненадолго». — Голос Миранды разрезал воздух, и Андреа наконец повернула голову, встретила её взгляд и приподняла бровь, всё ещё улыбаясь. «Ты шутишь? И пропустить Роя и Эми? Он будет раздавлен!» — сказала Андреа, отворачиваясь от Миранды и поворачиваясь к Оливии, которая снова посмотрела на неё с тем же скептическим недоумением.       Ты не представляешь, кто я... Интересно, что она тебе сказала, чтобы ты смотрела на меня так. «Проходите, я приготовлю нам чай». — Андреа обняла Оливию за плечи, которая сначала, казалось, была удивлена, но затем, когда Андреа повела её по ступенькам, последовала за ней, оглядываясь на Миранду по пути.

***

      Что она делает? Во что она играет? Какого чёрта здесь происходит? Миранда смотрела, ошеломленная, как её бывшая жена обняла за плечи её партнершу, как старую подругу, и повела в дом. «Ну, тогда мы заберем сумки». — вздохнула Кэролайн, и с Кэссиди они направились к Escalade. «Вы не сделаете ничего подобного» — начала Миранда, чуть повысив голос, но девушки уже пожимали плечами. «Мы не можем пропустить Роя, мам. Она права. Он будет раздавлен». — Кэссиди уже отвернулась от неё, и Миранда почувствовала, как все её нервные окончания напряглись. Это не входило в наши планы.       Резко развернувшись и последовав внутрь, чтобы немедленно исправить это, Миранда не остановилась, чтобы осмотреть дом. Она ни разу не взглянула на стены, картины, книги, мебель... Только когда она собиралась повернуть за угол, она столкнулась лицом к лицу с портретом.       Это заставило её медленно отступить на шаг, звук голосов Андреа и Оливии, разговаривающих в комнате в конце, испарился. Глаза Миранды оценили одну вещь, эту фотографию, которая, казалось, была сделана на тех самых ступенях, по которым она только что поднялась.       Там была Андреа, она ослепительно улыбалась, её большие карие глаза были полны веселья... Её руки обнимали за плечи женщину, сидящую между её ног на ступеньке, её смех заглушал это неподвижное изображение. Другая женщина выглядела... Старше. Она была... Привлекательной. Темные волосы с седыми прядями. Темно-карие глаза, почти обсидиановые. Оливковая кожа и высокие скулы, стройная, и её руки обхватили руки Андреа, удерживая их там.       Миранда почувствовала, как её кровь застыла.       Она посмотрела вперед и продолжила идти по коридору, пока не пересекла его и не вошла в кухню и столовую, которые были устроены так же, как и в таунхаусе, но всё же по-другому. По-деревенски. Металл, сталь, дерево... «Нет, у нас были планы расчистить часть земли на заднем дворе и разбить ещё один сад, но, спустя время, мы решили, что того, что у нас есть, достаточно, и его хватает на зиму». — Голос Андреа был мелодичным, мягче, чем помнила Миранда. Голос, который звучал в её сознании, всегда был из тех последних дней. Андреа посмотрела на неё с другого конца комнаты, стоя у плиты. Она оценивающе посмотрела на неё. Затем Андреа повернулась, чтобы открыть шкаф. «А твоя партнерша дома?» — спросила Оливия, стоя у соседней стойки, пока Миранда приближалась, прислушиваясь к разговору. Они обменялись взглядом, и Оливия едва заметно улыбнулась и кивнула, пока Миранда положила свою сумочку на стойку рядом с ней. «Да! Она всегда дома». «Она не работает? А мне-то внушили, что ты находишь амбиции привлекательными». — Миранда окинула взглядом поношенный джинсовый комбинезон и голубую майку на бретельках, холодная насмешка едва скрывалась за напускным безразличием.       Чего она не ожидала, так это того, что Андреа запрокинет голову и рассмеётся. Настоящий смех, не ироничный, не фальшивый, искренний смех. Звук пронзил Миранду, как осколки стекла пронзают лист бумаги. Она хотела поморщиться от боли, но она не отрывала прищуренного взгляда от затылка Андреа. Она почувствовала, как Оливия посмотрела на неё, но ничего не сказала. «Назовем её "пенсионеркой"». — усмехнулась Андреа. «И она присоединится к нам сегодня вечером?» «Нет». — легко ответила Андреа и начала разливать их чай, не потрудившись оглянуться. Миранда внимательно наблюдала за ней, хотя она также слышала, как девочки входят через парадную дверь, сразу же после чего их громкие шаги раздались наверху, затем обратно вниз и снова наверх. Было бы досадно, если бы им пришлось переделывать свою тяжелую работу так скоро. Если бы они не остались. «Ты упомянула, что она часто дома?» — спросила Оливия, и если она притворялась заинтересованной, то делала это очень хорошо. Миранда наблюдала, как Андреа взяла кружку, красивую кружку, и передала её Оливии, затем протянула другую Миранде. Миранде потребовалась вся её воля, чтобы не выбить кружку из её руки и не потребовала именно то, за чем она приехала. Вместо этого она взяла кружку и держала её в руках. Так и не притронулась к напитку. «Да это так». «И что она дома сейчас...» «Ага». «Где может быть…» «Эй!» — голос Кэролайн донесся, когда она и Кэссиди вошли на кухню, выглядя немного взмокшими от необходимости таскать всё взад и вперед в слегка влажной жаре дня. «Мы пойдем поздороваемся с Нэдс». — заявила Кэссиди, и Андреа отхлебнула свой чай, указывая на кладовую, пока глотала горячий травяной напиток. «Инжирные конфеты «Fig Newtons» на четвертой полке, слева. Это её любимые». — сказала Андреа, хотя девочки и так знали это, и бросили на неё взгляд и усмешки, которые говорили ей, что они в курсе. «Мы знаем, Ма...» — тихо рассмеялась Кэролайн. Недоумение Миранды только усиливалось. Девочки прошлись по кухне, заглянули в кладовую и несколько шкафов, как будто знали их. Близко. Лед начал проникать в её вены. «Сколько раз мои дети были здесь, Андреа?» — Ледяная нотка в её тоне, её природа была очевидна, и близнецы замерли, оглядываясь на свою маму по пути к задней двери на веранду. Андреа посмотрела на близнецов с поднятыми бровями и слегка нахмурившись. «Вы говорили мне, что предупредили свою мать, когда собирались приехать сюда». — Строгий — нечасто используемое слово для описания голоса Андреа. Но в этом случае, если кто и звучал как строгая, разочарованная мать, так это Андреа. Наблюдая за тем, как Андреа смотрит на близнецов таким образом в этот момент, видя, как они замирают и смотрят на неё, как пара подростков, которые вот-вот попадут в серьёзные неприятности, недоумение и разочарование Миранды только усиливались. Её дети лгали. Ей. Андреа. И, как оказалось, в течение длительного периода времени. Её дети знали партнёршу Андреа. Её дети жили совершенно отдельной жизнью, которая включала Андреа, а она не знала. Что ещё она не знала? «Ну, я думаю, раз уж мы все здесь, давайте начнём с правды, верно?» — Кэссиди, гораздо более уверенная в таких ситуациях, чем Кэролайн, подняла подбородок и посмотрела прямо на Миранду, и Миранда почувствовала, как её брови нахмурились при сжатой челюсти, отсутствии того непринужденного выражения на лице её дочери, которое сейчас сменилось каким-то другим.       Кэролайн не то чтобы пряталась за спину своей сестры. Но она определённо ничего не сказала.       И пока три старшие взрослые женщины в комнате были сосредоточены на ней, Кэссиди говорила с откровенностью: «Мы не видели Энди, пока нам не исполнилось восемнадцать. Мы были взрослыми. Мы сделали выбор. Мы не спрашивали тебя, потому что ты не позволила бы, и это было несправедливо. Так что, извини, что мы солгали вам обеим, но если вы, ребята, не собирались разбираться, то нам пришлось сделать выбор за себя. Это всё».       Затем девочки просто взяли свой чай, пачку «Fig Newtons» и вышли через заднюю дверь на веранду во двор ни сказав больше ни слова.       Андреа тихо рассмеялась, и Миранда могла слышать, что она действительно веселится. Это было несложно. «Ты думаешь, это смешно?»       К разочарованию Миранды, Андреа лишь немного кивнула и пожала плечами: «Я имею в виду, я сама не могла бы написать это лучше. Моя жена появляется внезапно со своей девушкой...» «Бывшая жена». — поправила её Оливия, удивив обеих Андреа и Миранду, заставив их обратить внимание на неё. Миранда почувствовала, как что-то неприятное пронзило её, когда пришло осознание, что она совершенно забыла, что Оливия вообще присутствует здесь.       Оливия смотрела прямо на Андреа, и Андреа, в тот момент, смотрела прямо на неё. На мгновение Миранда не была уверена, что Андреа скажет на это. Но она увидела что-то в глазах Андреа, что-то очень глубоко подавленное, борющееся, ту самую искру, такую знакомую, и поэтому она ждала. Улыбка, замершая на губах Андреа, дрогнула. «Мне жаль, что приходится говорить тебе это, Лив», — голос Андреа приобрел нотки, которые Миранда слышала раньше, но не совсем такие — зрелость в её голосе и уверенность, когда она огрызалась. — «Но ты уже несколько лет трахаешься с женатой женщиной. Я могу только предположить, что причина, по которой ты переступаешь порог моего дома, в том, что ты хочешь жениться на моей жене. Или я совсем не в теме...» Взгляд больших карих глаз стал острым, когда они переместились и остановились на Миранде. «Ты знаешь». «Ты забыла?»

***

Она забыла... Она ЗАБЫЛА, что не развелась со мной?! Андреа почувствовала, как её позвоночник стал ещё более прямым.       Секунды шли, а Андреа не могла перестать смотреть на Миранду, отчасти не веря своим глазам и задаваясь вопросом, была ли она права, думая так. То, как Миранда смотрела на неё сейчас, ясно давало понять, что чувства, вызванные этим ответом, были настолько сложными, насколько это возможно.       Но Миранда ничего не говорила. Она не говорила ничего. Она просто смотрела на Андреа, неподвижная, как камень. О, мой грёбаный бог... «Ты забыла, что не развелась со мной?!» — Андреа поставила свою кружку на стойку и облокотилась на неё, прижав ладони к отделанному деревом центральному островку. Её голова была низко опущена, а затем она подняла взгляд, её глаза наполнились слишком знакомым огнем, который не находил выхода.       Впервые за время их короткого общения Миранда больше не выглядела невозмутимой. На самом деле, она выглядела почти больной.       Андреа всё ещё могла только смотреть на неё, не в силах вымолвить ни слова от того, как она была взбешена. Об Оливии вспомнили позже. Андреа меньше всего волновала женщина, неловко стоящая между ними. Её глаза закатились к потолку, когда она сдержала первое, что хотела сказать, а именно «пошла ты», но вместо этого она прикусила внутренний уголок губы и взмолилась.       Если, когда и было время даровать мне немного твоего безумного терпения, то сейчас было бы самое подходящее время, дорогая. — подумала она, гадая, есть ли вообще загробная жизнь, к которой можно взывать, и услышат ли её. Сделав глубокий вдох, перевела взгляд на Миранду, которая по-прежнему хранила молчание.       Девочки вошли через заднюю дверь, Берни следовал за ними по пятам, и Андреа почти физически ощутила вопрос, как вопрос сам собой сорвался с языка Оливии. О, где твоя партнерша? Я думала, ты сказала, твоя партнерша дома? Разве близнецы только что не поздоровались с твоей партнершей?       Улыбки близнецов и общая расслабленность закончились, когда они заметили атмосферу на кухне.       Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Андреа выпрямилась, повернулась к девочкам и сказала своим самым собранным голосом: «Не могли бы вы, пожалуйста, развлечь Оливию минутку, пока я поговорю с вашей матерью? Спасибо».       Взглянув на Миранду, не дожидаясь ответа, она увидела в её глазах предостережение: «Если ты не пойдешь за мной, я вытащу тебя на улицу, и мне всё равно, кто будет смотреть». Андреа развернулась и прошла мимо девочек, покинув комнату тем же путем, которым они вошли, и дверь на веранду захлопнулась за ней.

***

      На вопросительный взгляд Оливии она ответила легким кивком, Миранда прошмыгнула мимо неё, по пути сжав её руку. С высоко поднятой головой она последовала за журналисткой на задний двор, не хлопнув дверью.       Когда она вышла из большого дома, то увидела траву и сад, которые свидетельствовали о том, что за ними простиралась жизнь. Костровище, стулья вокруг, небольшой гостевой домик вдали у клочка пляжа, ведущего к озеру Эри. Лодка. Дом... И Андреа.       Каблуки Миранды не были предназначены для мягкой, пышной зелени под ними, но она справилась. Дальше на участке Андреа стояла спиной, её руки были скрещены, и Миранда встретила её под сенью большого сахарного клена, она просто стояла там.       Когда Миранда подошла достаточно близко, так что Андреа пришлось лишь немного повернуться, у неё не было возможности задать вопрос, прежде чем рука Андреа жестикулировала между деревом и Мирандой. «Миранда, Надин — Надин, Миранда. Теперь, когда все представлены, партнерша, встречай бывшую жену». — Это было сказано в шутку, и было нетрудно понять, что внутри Андреа бушует ярость.       Тем не менее, Миранда пристально посмотрела на неё пытаясь понять, в чём тут шутка. «Ты представляешь меня проклятому дереву» «Она под деревом, Миранда». «Под деревом...» — медленно повторила Миранда, чувствуя внезапную неустойчивость на ровной земле, пока она вглядывалась в зрелые карие глаза и находила ту эмоцию, то скрытое подавленное чувство... Боль. Неудобное чувство поднялось в её груди, вызывая тошноту.       Андреа засунула руки в карманы своего поношенного комбинезона и позволила вздоху опустить её плечи, снова повернувшись к стволу дерева, её взгляд был прикован к его коре, как будто она хранила какое-то начало или конец. «Через год после того, как я переехала сюда, я встретила женщину в продуктовом магазине, она была красивой, и с ней было приятно разговаривать, и она не задавала вопросов, на которые мне не хотелось отвечать, поэтому я спросила её, не хочет ли она поужинать со мной, и она сказала нет. Она говорила "нет" каждую неделю в течение четырех месяцев, прежде чем сказала "да". После этого мы не провели ни одной ночи врозь». — начала объяснять Андреа, и Миранда стояла, завороженная, наблюдая за ней с этого расстояния. Её сердце замирало с каждым произнесенным словом. Это было гораздо больше, чем она ожидала... Она не была уверена, что должна чувствовать.       Андреа взглянула наверх, над ними, её челка упала назад, а затем вперед в соответствии с направлением её головы, что закончилось легким встряхиванием. «Она была в ремиссии двенадцать лет, всё было идеально, она была здорова. Через два года, чуть больше, она почувствовала, что что-то не так, и ни одна из нас не хотела верить в это, мы ждали. Мне стало страшно, я сказала ей, что мне нужно, чтобы она сходила к врачу, чтобы я не сошла с ума, она пошла, и мы обнаружили, что это метастазы, они распространяются, и у неё осталось может быть около года», — голос Андреа, насколько сильный в своей тихой мягкости, не был настолько сдержан, чтобы унять его дрожь. Затем она повернула голову, и Миранде пришлось бороться, чтобы не отреагировать, но она хотела. Она отчаянно хотела. Затем Андреа просто улыбнулась. «Мы получили три. Чуть больше трех действительно потрясающих лет. Я не променяла бы ни секунды этого ни на что другое. Мне повезло».       Затем выражение лица Андреа изменилось, почти помрачнело, чего Миранда никак не ожидала, и это заставило её глаза сузиться, уловив угрозу. Андреа ничего этого не почувствовала. «Я никогда не хотела снова вступать в брак, я была девушкой "один раз и навсегда", и я всё ещё такая. Я вышла за тебя и любила тебя. Но мне это больше не было нужно. Ты хочешь этого? Хорошо. Я подпишу эти чёртовы бумаги, о которых ты так удачно забыла, свидетельство о расторжении нашего брака, я полагаю — но если ты отнимешь у меня девочек, клянусь богом, Миранда... Я устрою такой грязный развод, ты и представить себе не можешь, потому что мне больше нечего терять. Ты понимаешь меня? Нечего. Девочки — моя семья. Они — семья, которая у меня здесь осталась, так что не... Не смей о-отнимать» — Она не могла закончить, её рот закрылся, её зубы сжались, её губы напряглись, чтобы сдержать непрерывную дрожь, и Миранда не могла вынести этого.       Она могла видеть в глазах Андреа серьезность её угрозы. Это не была угроза, не для Миранды, которая могла видеть дальше того, чем это могло казаться.       Из всего, что она планировала чувствовать при этой встрече, чувство вины определенно не входило в её планы. Она не планировала приехать, чтобы найти Андреа и увидеть женщину, которая жила тихой жизнью, жизнью, уединенной, ничего особенного, просто обычной. Сама женщина была далека от обычной. И теперь ещё и с потерей...       Прочистив горло, Миранда отвела взгляд, вниз на землю, к основанию ствола. Возлюбленная Андреа была погребена там, под землей, по крайней мере ей так сказали, и всё это внезапно показалось таким неправильным. Жестоким, почти... О, как она ненавидела мораль! «Я не видела Роя и Эми несколько лет», — заявила Миранда с напускным безразличием, в то время как Андреа быстро вытерла щёки и посмотрела на неё, как будто спрашивая, почему это вдруг стало важно. Андреа могла читать между строк. У неё было много достоинств, идиоткой она не была. «Он был бы очень оскорблен, если бы мы знали о его приезде и внезапно уехали. Девочки были бы расстроены».       Миранда говорила бесстрастно, а Андреа внимательно наблюдать за ней, розовый кончик её носа и близко не исчезал.       Раздался вздох, которого она ожидала. «Миранда, пожалуйста, не морочь мне голову. Говори прямо. У меня больше нет сил копаться в твоей душе в поисках ответов, прости». —Сила воли Андреа почти покинула её, и Миранда видела это. В легкой сутулости плеч, в слезящихся глазах, в том, как она пыталась не казаться опустошённой...       Андреа никогда не была единственной, кто изучал. Голубые глаза изучали, накапливали данные, и это... Это было выше всех сил.       Им никогда не нужно будет видеть друг друга снова. Это единственный раз...       Отворачиваясь, чтобы вернуться в дом, Миранда произнесла тихо, отчетливо, наконец. «Ты была хорошей матерью, я признаю это. Полагаю, это не сильно изменилось, если вообще изменилось. Девочки - взрослые женщины, они сами сделают свой выбор, я не в силах следить за молодыми женщинами, которые выбирают их собственные пути», — сказала Миранда ей, и Андреа отвернулась, и она знала почему; от облегчения. «Я пойду на эту уступку только один раз... Бумаги будут подписаны и всё улажено перед нашим отъездом. И это будет всё. Мы обсудим это после того, как девочки получат возможность увидеть Роя и... Навестить его».       Не сказав больше ни слова Миранда оставила Андреа стоять там, думать, выбирать. Принимать это или отвергнуть.       Миранда могла вытерпеть день или два. Ради девочек. Ради... невообразимой боли. Она могла. Она не была бессердечной, не такой, как думают люди, и это? Что ж, это было неожиданно. Худшее уже произошло. Что ещё могло из этого выйти?