Стервятник: Курящий Герой

Меня всегда будит Рай. Хотя сам я могу проснуться и в пять и в шесть утра и в нужные семь, но я остаюсь всегда лежать и притворяться, что сплю, пока Рай меня не разбудит. Мне почему-то нравится это, пусть она просто трясёт меня за плечо и говорит: «вставай дурак», «подьём!», «ты пары проспишь», «на ноги!», и самое приятное - «родной!» или «Сотта!»… Иногда я просыпаюсь и замечаю, что лежу, уткнувшись носом в спину Рай, совсем стиснив её с кровати. Руки согнув у своей груди, я могу крепко к ней прижиматься, повторяя своим телом изгиб её тела и только ноги подворачиваю к себе. Могу ещё уткнуть нос не в спину, а в шею, выше не поднимаюсь, потому что наполовину бритый затылой своей короткой ворснёй щекочит мне щёки, и я тогда либо во сне отодвигаюсь, либо даже просыпаюсь. Так спать мне очень нравится, хотя я всегда извиняюсь перед ней, за такую близость. По её реакции я до сих пор не понимаю, как она относится к такому моему ночному поведению, но вроде она не возражает, значит не критично, значит я хоть так могу получить тепла от неё, пусть во сне или в полудрёме, но ведь тепла. Спать уткнувшись в кого-то, это же приятно..? Как минимум чуствуешь себя не одним, а как бы с кем-то родным, ещё так кажется, что в безопасности, ведь кем должны приходится друг другу люди, что бы позволить себе спать чуть ли не в обнимку. Ну, это я так считаю, а как считает Рай, мне знать не дано. Я менял сандали на кеды в крохотной захломлённой реквизитной, там по левой стенке просто жила обувница. Кеды - красные конверсы. В связи с моей нелюбовью к тасканию с собой разных вещей, я пришёл уже в футболке, кстати райаной. Чёрная с бардовой розой и белой готической надписью. Свободная даже для меня, учитывая нашу разницу в росте. Своих вещей у меня почти не было, и Рай настоятельно учила меня, что её вещи брать можно, в особенности лекарства и еду, если вдруг мне понадобиться. Я нехотя привыкал к такому. Мне казалось, что у меня нет права трогать чужие вещи, даже с учётом того, что мы живём вместе. Ну не могу и всё. Только если с разрешением, да и то не всегда. А она и без разрешения разрешает. В реквизитную ворвался худощавый парень (миловидный красавец курса) с пышной русо-золотистой шевелюрой, не мешкая скинул свой оверсайс свитер на стул. Его живые карие глаза блистели, но их часто закрывала густая капна волос. -Зачем спешишь? Спросил я, посмотрев на время: -До пары ещё девять минут. -А, ой, это ты Сотта. Не заметил. Мы энергично пожали друг другу руки. -Я думал, что опоздаю, вот и на спешке всё. -У. Ну ты не опоздал собственно. Наконец-то. -Да я просто пообещал Воеву, что на профильные не буду опаздывать. В третий раз правда. Но не суть. Он усмехнулся, виновато пожав плечами. -Эстан! Позвал тяжёлый бас, и он ускакал, сопровождая это «иду-иду». Ладно, допустим. Только я вышел из реквизитной в мастерскую, наш второй дом, как на меня налетела, слегка взволнованная Рай: -Тенлин не приходил? -Я не видел. -Чёрт! Она заметно нахмурилась. -Может он опаздывает? -Может. Но он сам никогда не опаздывал, значит что-то по-любому случилось. Грёбаный предки, я убью их рано или поздно. Она боялась за судьбу Тенлина, боялась за него, как за сына, как за родного боялась. Пусть и на лице у неё только слегка поджались брови, и больше никаких эмоций. Но внутри… полноценная человеческая душа, разноцветная, красочная, просто закрыта в фальгу недоверия к миру, в оковы нелюбви быть слабым, спрятанная за фразой «я сам». Как я этим восхищаюсь! Рай - сильнейший человек. В отличие от меня…Наверное, я должен тоже испугаться, наверное Тенлин что-то для меня значит, что-то стоит, и я должен волноваться за него. Но во мне пустота… Я не умею чуствовать. Точнее умею, но это настолько редко, что даже можно отдельно в тетрадочку выписывать, что бы праздновать потом, как праздник. Единственное, что шевелит мою погибшую душу - Рай. Радость сочится по мне, когда она счастлива, и особенно, когда делит это счастье со мной, становится не по себе, когда она грустит, и тогда тоже грустно и хочется ей помочь. Своего рода эмпатия, она немного оживает вместе с чуствами? Именно к Рай и больше ни к кому… -Наверное. Рассеяно сказал я, не смотря на то, что она уже отошла, решительно направившись по длиному коридору - единственному коридору этой крохатной шараги. Наша мастерская... Большие окна за шторами, чёрные металические с мягкими сидушками стулья стоят полукругом, а во время актёрского мастерства ставятся как зрительный зал, перед небольшым породием учебной сцены. За импровизироваными кулисами умещались две ширмы, небольшой белый столик с украденым меню на нём, несколько кружек, букет исскуственных цветов покорно занимал место на полке, рядом висели две гитары, при том две акустических и укулеле, салатового цвета. Ещё в углу чернел полущубок и старая олимпийка. И кстати по идее, этот хлам должег быть в реквизитной, но за порядком следили сквозь пальцы, а старосте за всем не угнаться, всех не подпихнуть. Вот и не заметила видимо. Она вообще молодца у нас. Тяжёлый труд - утихомирить и привести в хоть сколечки приличный образ двадцать пять довольно буйных подростка. Я вздохнул, представляя, как это тяжело. Я распорядился, что стоит идти за Рай. Выглянул в коридор - она уже дошла до середины, успешно миновав десятую аудиторию, где должен быть сцен движок. То было странно. Много студентов бродили по коридору, толпа рассасывалась, так как постепенно все ныряли по нужным аудитория. Становилось тише вместе с исчезающими студентами и мне - приятней. Ей-Богу, я очень нелюбил шум! У меня голова начинала болеть, если говорят больше двух людей, а тут целая толпа. Пихаясь, мимо меня прошла математичка, толстая, с неопрятнособраными волосами, и большой книгой в руке. Я отпрыгнул в сторону, что бы не коснуться её случайно, за что она на меня осуждающе посмотрела. А я что? Я испугался, что размашистыми движениями, она возьми, да и воткнёт в меня жёсткий угол своей книги. Тогда Рай явно не обрадуется. Мне-то всё равно на себя, но не ей. Как назло я ещё наткнулся на биологичку - очень дерзкую женщину в очках и на каблуках, которая носила титул психолога, что особенно пугало. С её-то нравом она лишь запугивала людей. -Ясень! Грозно заметила она: -Ты куда дуешь? У тебя в десятом кабинете пара. -Да, знаю. Сейчас только. Не посмотрев на неё, кинул я. -Прогульщики чёртовы. Невоспитанные. Непонятко какие хуи пинали ваши родители, когда ростили. Хоть бы поздоровался для приличия. Да, биологичка отличалась тем, что материлась без проблем. Теперь вопрос: кто невоспитанней - я, или она? Нырнув сквозь группку третьекурсников, я скрылся от биологички, и ей собственно до меня не было дела. Почапала она коридором искать новую жертву и всё. Думала, что сработает за родителей? А зря, я всё равно их не помню, от того обидно не было. Я чётко разглядел, как Рай зашла в деканат, с этим я не ошибался, так как именно напротив деканата коридор позволял расшириться до фойе, и помещао в себя несколько старых бархотных диванов, рояль на возвышении, какие-то не шибко-то привлекательные картины и несколько фикусов, доросщих до потолка. Ещё шторы там были тряпичные и красные, в отличие от остальных штор колледжа, не считая розовой зановесочки в самом деканате. Зачем Рай суваться в деканат, не знаю, но я лёгкой рысцой подбежал к двери, и прислушался. -Пожалуйста, ответьте мне. Чётко прозвучал голос Рай. -Йорген, послушайте, зачем вам оно? Вы не родитель? - не родитель, значит вас это касаться не должно. Дверь в кабинет была открыта, но я остался за ней, в щёлочку рассматривая лицо Рай, которая нагнувшись, пристально наблюдала за деканом. Большего через щёлочку не было видно, хотя хотелось бы видеть лицо декана. -Пожалуйста. Рай чутка давила. Её почти белые глаза обладали пронзительностью, и особенно, когда ей что-то нужно было. -Но Йорген… -Я вас прошу. -Хорошо, хорошо. Рай чутка свысока посмотрела, но не улыбнулась. -На родительском собрании мы затронули темы плана обучения… -Меня интересуют конкретные вопросы. -Какие? -О Тенлине. -Тенлин? -Тенлин Анх. Она так сказала, будто называла имя какого-нибудь убийцы. -Аааа та самая мелкая Анх. Ей пятнадцать же, нет? -Я знаю возраст Тенлина и без вас. Лучше скажите, говорили ли вы про оценки. Я думаю да. Сказали ли вы родителям Тенлина об этом? -Ну мы поговорили об её успеваемости. Задали несколько вопросов самим родителям, что они думают по поводу учёбы своей дочери… -Вы сказали про математику? Рай перебила, грозно, будто бы разговаривала не то, что с ровестниками, а словно с людьми младше стажем. Не смотря на то, что та выросла в суровом обществе лжи, угроз и насилия, с единственной целью - выживания, она так же работает в свере обслуживания, сначала - долгое время продавец-консультант в магазине винтажных CD дисков, теперь - бариста в кафе в одном жк. Так что общаться вежливо она умела и очень даже. Но сейчас… словно она не боялась наказания, ухудщения репутации, отчисления. То есть рискуя этим, она страстно хотела знать, что с Тенлином, словно он важнее чем она сама. -Да, естественно. Тенлин Анх получила тройку за контрольный рубеж, хотя за зимнюю сессию у неё стоит пять. -Я знаю какие у него оценки. Спасибо, до свидания. Последнее Рай проговорила машинально, развернулась и пошла к двери. Декан вздохнул, секунды две подумал, прокручивая между пальцами ручку и монотонно произнёс: -Разве это всё? Мы затронули тему поважнее этого. Рай замерла, как настороженное животное, учуявшее опасность. Её рука слегка дёрнулась - судорога, что заставило меня затаить дыхание, что бы не спалиться. Наблюдалось охотно, мне хотелось знать что за тема, пусть, видимо, Рай догадывалась, что ничего хорошего в этом нет, но я же тоже должен был знать. Как минимум, что бы понимать происходящие в будущем. -Какую? Осторожно спросила Рай, повернув голову через плечо и вопросительно нахмурившись. Она сама не могла понять про что он. -Нам кажется, что ты, Йорген слишком сильно оберегаешь Анха. Видишь ли, нет таких серьёзных причин, что бы бегать за ней, как мамочка, Тенлин уже не маленькая, должа учиться жить самостоятельно, а ты препятствуешь этому. Рай и в правду обращалась с Тенлином, как с ребёнком - покупала ему еду, лечила его, часто давала наставления и советы, подбадривала, когда ему было плохо, обнимала и иногда целовала в лоб или щёку. Но всё это исходило из того, что ей было очень жаль Тенли, который часто побитый приходил, униженный родителями, весь зашуганный. А Рай - добрая и хочет помочь, что бы он не страдал. Возможно она даже хотела ему заменить родителей, ну точнее, наделить родительской любовью, пусть и в такой форме. Всё-таки разница между ними в шесть лет, и это очень сильно ощущается… -Понимаешь, мы решили, что гиперопека это явно лишнее. Я видел как Рай сжала кулаки. Предельно точно. Костяшки даже побелели, несмотря на то, что кожа у неё и так бледная, и тоненькая паутина вен начала просвечиваться. Она повернулась к декану, укрощая своё желание разодрать ему морду этими кулаками. Мне так показалось… -А вы вкурсе, что происходит в семье Тенлина? Осторожно спросила она. -Что там такого может быть, что бы вы как-то оправдали свою гиперопеку? Йорген, мне неинтересно знать, что там происходит, судя по родителям Анха, там всё неплохо. Может быть малая бедность, но кстати она не обязывает тебе покупать еду Анху. Ты, кстати, то и дело взамен пар ездишь на работу, просто потому что не выживаешь, значит у тебя тоже проблемы с деньгами, да? -Вы ушли от вопроса. -Проехали. Легко кинул декан, но серьёзное лицо Рай чинно оставалось каменным. -Так вот. Он собрал бумажки со стола в стопку, сравнял, просмотрел быстро их, отложил в сторону, на металлический стелажик рядом со столом. -Я посоветовался с Бартиной, и мы решили, что ваше общение стоит контролировать. Да, ты совсем удачно ко мне зашла, не пришлось тебя искать по всему заведению. В чём это заключается? Во первых: теперь на парах вы не можете выходить в туалет вместе, даже если Анх вышла раньше, а ты позже отпросилась, то тебя не отпустят, придётся ждать, пока Анх вернётся. Во вторых: вам нельзя вместе сидеть на парах. В третьих… Он щёлкнул ручкой. -В третьих: вы не можете делать совместные проекты. Кроме актёрского мастерства. Увы, Воев не позволил действовать этому закону на нём, так как у вас уже есть какой-то совместный этюд. Да и он в общем считает, что работа не должна пересекаться с личной жизнью. -Сволочи. Тихо процедила через лёгкий оскал Рай. Она выглядела так, будто вопьётся ему ногтями в горло и придушит. Но и оставалась холодной. -Всё понятно? Декан стоял, убрав руки за спину, и спокойно смотрел, очень безсердечно, словно он не понимал серьёзность условий. Будто у него никогда не было друзей и он не знал, что значит быть разделёным с друзьями. Правильно, сволочи, как Рай сказала. Декан мне жутко не нравился, он был слишком безчеловечным порой и несправидливым. Ещё извечно гонялся за выгодой, и я, ей-богу, терпеть не мог раз за разом видить его чёрные костюмы, но всегда один и тот же золотисто-красный галстук. Я б дёреул его за этот галстук. Но я стоял и бездействовал. -Я вернусь к родителям Тенли. -Меня не интересует. Холодно прервал декан. -Послушайте. Рай присталтно смотрела на него, и он кажется немного поморщился от её настойчивости. -Я выпишу вам приговор, если продолжите. Коротко ответил декан, и Рай пришлось замолчать, сдасться. Она вздохнула, уведя взгляд в сторону, тихо кинула: -Хорошо, спасибо. И вышла из кабинета. Я очень хотел выйти изза двери, и чётко прокричать правду - мне было бы всё равно на приговор. Я бы сжал руки в кулак, нет, лучше бы вскинул их в стороны и громко, на опоре, как нас на сцен речи учат, наконец-таки бы затронул тему домашних побоях, и тыкнул бы в декана пальцем, и смело присмело заявил, что он слепой… Но я мог только стоять и молчать. Я всегда наблюдатель. Я слишком пуст внутри, что бы что-то делать. Все мои желания - пустые мысли, не подкрепленые чувствами. И я остался незамеченным. Сцен движок. Парная акробатика. Честно, я её нелюблю, так как не люблю работать в паре. Вообще не люблю никого больше, чем близких мне людей. Тем более касаться их. Всё-таки прикосновение это нечто очень сильное, самое сильное, что могло быть для меня. А тут эти касания бездушны, лишь в силу техники. И это мне не нравилось. В связи с тем, что преподователям мне было проще обьяснить, что я просто невысокий парень, я часто был поддержкой. Ну, тем кто снизу, кто как опора во время трюков. Вообще все в основном думали, что я - парень. Ну кроме нескольких. То есть Рай, Тенли, Эстан, который узнал об этом случайно, но впринципе, я неплохо с ним общался, так что ладно, ну и Альг, наша староста и Сирвет её помощница-подруга. Впрочем, все те, с кем я общаюсь. Как и всё моё прошлое, я не помню почему, и как так получилось, но я не имею половых признаков. Я крайне нейтрален. Это, кстати, для меня загадка крупная, на равне с тем, почему у меня нет глаза. Мы выполняли ласточку. Я лежал, уперевшись ногами в таз Сирвет, а она ровной струной лежала на моих ступнях, вскинув руки в сторону. Она была похоже на солнце. То ли изза покрашеных в блонд слегка кудрявых волос, то ли изза бело-жёлтоватой кожи, то ли изза её спокойного характера. Вообще на её лицо было приятно смотреть - она была какая-то очень красивая. Малость пухловата, но несмотря на это, лицо не было сильно щекастым. Оно вообще имело приятные мягкие пропорции, а нос с небольшой горбинкой. Ну и она сама была мягкой, ну в силу лёгкой пухлоты, которая ей очень шла. Ещё мне нравилась её родинка у рта… -Иосих! Посмотрите, пожалуйста, у нас верно получилось. Она немного картавила, но ей это было к лицу, и звучало очень приятно. Иосих, приподняв одну густую чёрную бровь, хотя сам был седой, как чешуйка селёдки, окинул нас взглядом. -Хм, ну смотрите. Так-то верно, но тебе можно было бы ноги ещё ровнее поднять. А так да, верно. Сирвет постаралась поднять ноги чутка ещё. -Так? -Да. Иосих правда уже не смотрел на нас, он настороженно наблюдал за тем, как смуглый огромный пацан решил на пару с Рай выполнить одну сложную штуку. Удивлён, что они это делают, так как после разговора с деканом, Рай стала мрачнее чем обычно, и немного дёрганей, видимо от волнения за Тенли. Блин, я же наверное тоже должен волноваться… Да, странно, что Рай согласилась на эту авантюру. Может решила отвлечься? Я почуствовал небольшой импульс и аккуратно опустил Сирвет на ноги. -Всё хорошо? Не тяжело было? Она спросила, протянув мне руку, что бы я поднялся. -Да не, нормально. Ты впринципе лёгкая. Я улыбнулся ей, показав «клас». -Вот и славно. От Сирвет веяло умиротвореной интелегенцией и чувством собственного достоинства, что делало разговоры с ней приятными. -Я подумывала, что можно нам быть в паре на зачёте, который будет на следующей неделе. Не против? -Я только за. Хотя я бы хотел быть в паре с Рай, но сама Рай мне не предлагала, а потому, я не стал озвучивать своё желание. -Спасибо, Сотта, выручаешь. Сирвет искоса посмотрела на тройку парней, болтающих вместе, и тише прибавила: -А то ты знаешь наших. Только Эстан адекватный, но он уже выбрал пару. -Угу. Согласен. С этим высказываением согласились бы почти все девочки курса. Парни были слишком дикими и неуправляемыми, меру увы далеко не знали, пары срывали. С ними, нам конкретно не повезло. И Воев кстати тоже так утверждает, он долго бьётся с ними за то, что бы они вели себя культурнее. Тогда, значит, вполне хорошо, что Рай не предлагала быть со мной в паре, спасу что-ли Сирвет от наших пацанов. В этом плане за Рай я не волновался: не смотря на то, что она капец как сильно избегала контакта с представителями мужского пола, по неизвестной мне причине, где единственный моим предположением было то, что в прошлом произошло что-то травмирующее по этому поводу, она во время пары умудрялась закрывать на это глаза и терпеть их. Но только потому что так требовала профессия, получаемая нами. Да и в силу своего маленького роста она большую часть времени работала в паре с девушками, предостовляя им возможность побыть поддержкой, чего многие девчонки хотели. -Нет, ну это очень хорошо. Но техника хромает. Иосих оценевал работы Рай и смуглого парня. Они стояли перед ним, смуглый лыбился, скрепля руки в замок за спиной, а Рай задумчиво уткнулась взглядом в пол. -Хотя для вашего уровня опять же - очень хорошо. Но вы моё старческое сердце пожалейте, поменьше авантюр мне тут устраиваете. Про старческое сердце было слышать странно, потому что Иосих был плечастым и высоким с ровной спиной, выглядил сильным, не смотря на пивной живот, и тот факт, что ему уде за шестьдесят. И хриплый голос у него был необычайно бодрым, и немного суровым. -Убьётесь ещё, а мне за вас оствечать. Дополнил он, на что Рай вздохнула так, будто именно этого и хотела. Хотя она в общем-то была против суицида, но от случайной смерти вряд ли бы отказалась. Мне так кажется… Она всегда такая уставшая от жизни. -Кхм, кхм! Выполняем флажок. Надеюсь вы помните, что это такое. На его надежды ответили редкие угуки, надежду эту разрушающие. Он окатил хмурым взглядом студентов, остановился сначало на одной девчонки гимнастки в прошлом, потом перешёл взглядом на Сирвет. -Могу показать. Сразу сказала она. Не то, что Сирвет была хороша в акробатике, но она в общем очень прилежно училась, а потому многое запоминала с первого раза и хранила в памяти долго. В отличие от многих остальных. -Хорошо. Иосих почему-то посмотрел на меня, задумчиво вгляделся, и прибавил: -Со мной, или кого-нибудь из парней возьмёшь? Теперь на меня посмотрела и Сирвет. Обычно я тихий, незаметный, никакой, плохо всё делаю, ну кроме актёрского, на котором я незаменимо хорош, а здесь вдруг от меня требуют войти в центр внимания. Это немного пугало. Я привык к своей невидимости и очень любил её, но видимо как только я согласился с отличной Сирвет, свет её прожектора сразу попал и на меня. Я поймал себя на том, что начал покусывать губу. Взволнованно, почему-то, посмотрел на Рай, как будто бы она могла помочь мне. Она поймала на себе мой взгляд и кивнула, мол, давай, не сыкуй. -Я могу. Неуверенно, как будто бы удивлённый отозвался я, так сразу, словно одобрение Рай имело какое-то значение. -Ну давайте, чего встали. Иосих буркнул, видимо уловив, что я совсем не был уверен в себе. В голове смутно всплывали очертания этого флажка, я пытался сообразить, как правильно поставить ноги для опоры, и сначало, судя по угнетающими взгляду Иосиха, я поставил их неправильно, потом до меня дошло, что их надо было вместе соединить, чуть подвернув ступни. Встав правильно я мельком глянул глянул на Сирвет, и мне стало до жути стыдно перед ней. Мы всё таки в паре, а значит провинность одного - так же провинность другого, а её светлую честь мне совсем марать не хотелось. Да и пацаны могли потом засмеять - мол, не на ту глаз положил. Они часто прикалываются надомной по поводу того, что я дружу с Сирвет… Сирвет встала в позицию совсем близко ко мне, вложила свои руки в мои, и на несколько секунд мы сцепились взглядами. -Давай, Сотта, ты сам всё знаешь. Тихо шепнула она. Тогда я понял, что возможно ориентироваться только на чувство партнёра, и полностью поддался её движениям, только подстраиваясь. Она забралсь на моё колено, потом аккуратно закинула ногу нашею, второй упёрлась в живот. Я чутка выпрямился, из-за чего она стала совсем лёгкой и я так ещё долго мог стоять. Она вытянулась, выгнув спину, но дала немного сильноватый импульс, баланс нарушился и меня пошатнуло. В момент сердце замерло, грудь неистово сдавило, и я на долю секунды перестал видеть что-либо, но баланс быстро выправил. Как поддержка, я несу отвественность за её жизнь, не дай Бог уроню! И тем более, не дай, на её больное колено! Не смотря на то, что я не совсеп джентельмен, но с красивыми девушками обращаться надо аккуратно. -Вот. Многозначительно поддтвердил нашу фигуру Иосих, и все смотрели. Я хотел увильнуть от такого внимания, зрачки побегали по сторонам, но везде тревожно, везде взгляды, и тогда я решил смотреть на моего партнёра. Иосих ещё комментировал нас, обьяснил дополнительно, про то, как лучше ставить ногу на живот, и после, я аккуратно поставил Сирвет на руки, и та ушла в кувырок через плечо. -Разбиваемся на пары, начинаем делать. Скомандывал Иосих. -Как ты? Нормально? А то я вытянула тебя в центр. С ней приятно работать. Пусть в общем-то мы не часто общаемся, но каждый раз когла вместе, я чувствую, будто мы дружили уже долгое время. -Всё окей, не беспокойся. Отмазал я. Фокус с неё перевёлся на весь зал, я чётко ощутил, что что-то не так, но не понимал что. Как будто бы всё как и надо, но поднялась тревожность - я поймал себя на том, что начал крутить кольца на пальцах. Сирвет вопросительно посмотрела на меня, начала вглядываться в мой взгляд: -Что-то не так, Сотта? Вопрос проскачил мимо меня, понятт я его смог только через несколько секунд. -Стоп, а где Рай? Я испугано вздрогнул, мне в голову сново пришла ситуация с Тенлином, нервная Рай, которая пусть и не подавала виду, что что-то не так, но я знаю её, и понимаю, что внутри у неё всё горело, яростным пламенем. Неуправляемым. -Она вроде бы как отошла. Ответила Сирвет, оглядывая аудиторию. Пусть худого, пусть низкого человека в чёрном было бы сразу заметно, на удручающим фоне несуразных розовых стен зала, обставленных по периметру станками для танца. Моё внимание кинулось на окна, которые были одной из стен, за белыми занавесками было видно, что они закрыты. Странно, я не понял почему меня это привлекло. Видимо Рай ушла не отпросившись, поэтому я не заметил. При чём тут окна. -Иосих, можно выйти? Я крикнул. Он одобрительно кивнул. Он всегда отпускал, так что смысла спрашивать в обшем-то не было. Я быстрыми шагами влетел в тяжёлый двойные двери аудитории, оказался в корридоре, увешены стены в картинах, небольшие колонны с бюстами писателей, разноформленные неодностройные двери аудиторий. Тишина. Я посмотрел в один конец - в сторону деканата, в другой - где наша мастерская существовала в самом конце. Чего я так вскочил - не знаю. Может быть она просто в туалет отошла. Да и обычно мне всё равно на всё. Но Рай… Какие-то редкие проявления эмпатии с моей стороны. Я пошёл к мастерской, рядом с ней как раз туалет был, в котором мы обычно тусили, ещё есть дальний, со стороны деканата, и части, в которой учаться дизайнеры. Я зашёл в туалет, миновав умывальники, заглянул в небольшой проход, ведущий к двум кабинкам, в нём очень легко было прятаться от преподов. Нет никого, исерые пластмассовые шторы кабинок открыты. Я шмыгнул к мастерской, тихо промычала тяжёлая деревянная дверь, я зашёл. Тихий стон. На стуле сидел Тенлин, опустив голову, на щеке и лбу - пластыри, плечи немного сжаты, и когда он всхлипывал, дёргалась больше грудь, чем плечи. Перед ним на коленях - Рай, рядом с ней чёрная сумка, открытая, беспорядочно валяющаяся, у сумки - перекись, клок бинтов и упаковка, канцелярский нож. Я присмотрелся - Рай перевязывала марлей руку Тенлину, тихо что-то шепча, скорее всего проклинала его родителей. Меня они не заметили, и я тихо наблюдал за ними. Собственно роль призрака-наблюдателя самая комфортная для меня. Ситуацию я понимал плохо. Что делать - не понятно, пусть Рай сама разбирается. Я бы премного рад ей помочь, но я просто не мог понять её любви к Тенлину, как к сыну. А если ей верить, то она меня так же сильно любит, как и его. Просто со мной почти никогда ничего не случается, а значит и лелеять меня незачем. По немного припухшим глазам катились слёзы, взгляд приниженный, спутанные волосы прикрывали лицо, немного намокли от слёз. Он вдруг вздоргнул. -Больно? Потерпи, я постараюсь нежнее. Сказала Рай. Наверно приятно, когда тебе плохо, и тебя утешают, тебе помогают. Рай умеет очень приятно обнимать. Она не шибко часто обнимается с кем-либо, но если вдруг обнимается, то это всегда приятно. Тепло очень. Но меня она почти не обнимает, по понятным причинам… Я ведь сам могу со всем справиться, мне посощь не нужна, со мной не происходит нечего такого, что требовало поддержки, и у меня нет никаких травм из прошлого, ну потому что я не помню ничего. Хотя всем отмазываю, что там просто нет ничего интересного, всё было хорошо. Из женской раздевалки вышла низенькая (но повыше чем Рай), девчонка в чёрном, и на рукаве кофты красная повязка с надписью «староста». Овальное лицо с лисьими глазами, розовое пятно у правого глаза, возможно шрам, прямая чёлка чуть выше бровей, волосы натуральные пепельно-русые, чуть длиней плечь. Металл брекетов поблёскивал. Хромое колено на танцах давало о себе знать, а так многолетнюю травму можно было опознать только по тэйпам. Рассудительная и уверенная, с низким голосом, очень подходящим для командывания. Так выглядел человек с самыми железными нервами - наша староста, Альг. -Может попробуешь сказать деканату? Спросила она у Рай, положив на соседний стул папку бумаг, и посмотрела на Тенлина. -Они слушать не хотят. Рай закончила с перевязкой, резко оборвав бинт зубами, и завязав узел. -Ты когда последний раз говорил? Спросила Альг, уперев руки в бока, осматривая Тенлина, будто проверяя, не осталось ли не обработанных ран. -Сегодня утром. -Ну это не дело. -Знаешь, что они мне сказали? Рай выпрямилась с ухмылкой, приполняв немного брови. -Что мне теперь запрещено сидеть за одной партой с Тенли, выходить в тубзик, пока он там, и ещё что-то. Смешно, да? -Бред. Скорее удивилась Альг, чем не отрицала. -Сотта, что там третье было? Меня всего передёрнуло, я стукнулся плечом об дверной проём. Рай смотрела на меня через плечо. -Не помню. Растеренно проговорил я, поглаживая ушибленное плечо, и испуганно смотря на неё. Хотя я впринципе часто испугано смотрел, если обращались ко мне, такой у меня взгляд был. -Хераты потому что напридумывали. Рай посмотрела на Альг, которая озадачено вздохнула. Меня лично смутило, то, что Рай меня заметила, и явно не прямо сейчас, а наверное с самого моего прихода. Будто раз уж она знала, что я стою, то меня можно было не игнорировать. Хотя, стойте… Она знала о том, что я был тогда у деканата? Почему её это не смутило, я же грел уши, самым безсовестным образом, и ещё наблюдал за ней. Ну и тогда почему она никак со мной не прокоментировала решение деканата, либо хотя бы поделилась бы мыслями, либо моё мнение спрасила, либо бы просто хотя б обратила внимание на то, что я там стоял вообще-то. Про то, что тема разговора была немного другой, а точнее о Тенлине, меня не смутило и я спросил: -Ты знала, что я подслушивал? -Ты про что? Рай повернулась ко мне, сунув руки в карманы штанов. Её полное непонимание проблемы совсем спутало меня, и я перестал быть уверенным в том, что проблема вообще существует. -Я про деканат. В моём голосе почему-то отдавало чувством вины. -Гм. А что такого? Ты бы всё равно узнал об этом, я, конечно, тебе б ничего не рассказала, но ты сам бы спросил, ты капец любопытный. А я ответила бы, потому что это пустяк и глупость. Деканат спятил. Но этого мне было мало. Раз уж я заговорил с Рай, то хотелось чего-то большего получить, ведь её внимание это бесценно. Придумать бы что сказать. -Почему ты бы сказала, это же личное дело отношений тебя и Тенли. -Сот, ты как само собой разумеешиеся. Ты всегда со мной ходишь, при том часто молчишь. Похож на маньячину немного, но я ж знаю, что это просто твоя природа. -Ладно. Отступил я, спорить было незачем. Хотя она могла просто сказать, что любит меня, вот и всё. Или доверяет мне. Хотя с доверием у неё проблемы, так что вряд ли она такое скажет мне, потому что вряд ли доверяет. -Наревелся? Дыши спокойней. Рай обратилась к Тенлину, потеребив его за плечо. -Это ужасно… Сказала, как заключение долгой мысли Альг, не сводя взгляд с Тенлина. -А сам ты сказать не можешь? -Я боюсь. Если родителям скажут, что я сказал, то меня убьют. Дрожащим голосом Тенлин отрезал. Рай вздохнула, тяжело, константируя: -Тенли зажатый очень. Он впринципе взрослых боиться. Даже людей, можно сказать. -Я это с начала года заметила. Но не знала, что это может быть такой проблемой. Альг придвинула стул к ним, и развалилась на нём, откинув голову назад. -Я была старостой пять раз, и это явно самый трудный раз. -Прости… Пробормотал Тенлин, опустив больше голову. -Ничего, я про вас всех в общем. Да и это не плохо, так интересней. Больше опыта. Может в педагогику уйду. Альг, посмотревши на окна, достала пачку сигарет из штанов, и по аудитории плавно расплылся запах курева. -Дашь? -Тебе точно, я удивляюсь, как ты держишься. Рай закурила. Моё нахождение в дверном проёме мне казалось очень неуместным, они обо мне забыли, а стоять я остался. Захотелось уйти. Точнее хотелось подсесть к ним, но я чуствовал себя лишним, и это меня останавливало. Изза этого уйти и хотелось. -Воды принесёшь? Вдруг окликнула меня Рай. Я смутился. Тогда она добавила: -Для меня. -Я мигом! Я даже споткнулся, от резкого разворота, и уверенного шага к кулиру, который красовался в нескольких метрах от нашей мастерской. Счастье схватило меня, и я позволил себе улыбнуться, пока никто не видел. Да я умереть за Рай готов, а тут воды. Ей, попить. Конечно принесу! Хотя это звучало немного грубо. Она даже не сказала пожалуйста… Я посмотрел на круглый одноногий столик, стоявший рядом с кулером, и обнаружил, что стаканчиков нету. Хорошо, что не бутелей, а то их таскать тяжело. Прошёл по коридору немного вперёд и направл, там - закуток с торговым автоматом, автоматом кофе и стойкой администрации, которой не пользовались, разве что, как склад для стаканчиков и бутелей для кулера. У окна сползало вьющееся растение, раздвигая тюли, напротив стойки был чёрный выход ведущий к холодной лестнице, которая соеденяоа наш колледж и университет связи и информатики. А рядом с лестницей уже выход на улицу, на двор колледжа и университета. А так же проход в курилку. Сквозь окно укрытое ржавой, толстой решёткой я увидел биологичку - она чаще курила, чем вела пары. Так что всё стабильно. Пошёл к столу, взял стаканчик. Потом подумал и о других, и взял сразу пачку - пусть лишний раз никто не ходит, отнёс их на круглый столик. Зажал краник, полилась холодная вода. Хотя вряд ли она хотела мне нагрубить, и вряд ли считает меня своим рабом, что бы приказывать мне. Просто устала с Тенли и не следила за речью. Но ведь она собрана, и невзирая на усталость способна выполнять должные функции. А может со мной она просто почувствовала себя расслабленней, как бы доверяя мне, зная, что я не обижусь, и изза этого не парилась? Вот бы было б так. Мне нахрен это пожалуйста не сдалось. Пусть лучше со мной она будет искренней, чувствует себя комфортно, без страха потери. Мне очень сильно захотелось, что бы мои догадки были правдой. -Вот. Я протянул Рай стаканчик, без пяти миллеметров заполненный до краёв. Она сразу отпила немного, и утирая запястьем рот проговорила: -Спасибо. Я замер перед ней, мне словно показалось, что должно быть что-то ещё. Будто этого спасибо было мало. В то же время, я просто принёс ей воды. Рай почувствовала мои колебания, посмотрела на меня, приподняв брови, а я засмотрелся в её прозрачные, бледные серо-зелёные глаза, как вечерний, последождевой туман на поляне сочной лесной травы. Такие родные, такие милые для сердца. -Чего ты? Я хотел бы сказать «я люблю тебя, люблю, как самого дорогого человека», но я не сказал. Это было бы очень глупо, сколько бы не хотелось. -Задумался, просто. Соррян. Я сел рядом с ними. Запах табака создавал спокойную атмосферу, даже доверительную. Тут были все свои. Свои. А я всё равно боялся, что вот вот, и придётся бежать от них, что я делаю что-то не так, что я чужд им. Краем глаза заметил, что Рай неспешно гладит зажавшегося Тенли по плечу. -Ты чего голову опустил? Спросила Альг, отряхнув пепел на ободранный серый пол. -Да так. Нехотя ответил я. Тоже хотелось что бы погладили по плечу, а не быть «само собой разумеещимся». А может быть было хорошо, что Рай была так уверена во мне? Но ведь это и обидно немного. -Дать покурить? Ты куришь вообще? Альг наклонилась, оторвав позвоночник от спинки стула. -Да вроде не курит он. Сказала Рай, выпустив облако дыма из рта, и прозрачным взглядом смотрела на него. -Давай. Отозвался я. Я курил на самом деле, но не часто. Вообще, я не очень хотел, что бы об этом знала Рай, потому что она заботилась о моём здоровье, но тоска так сцепила душу, что я бы и от выпивки не отказался. Мне было завидно Тенли, и противно от своей зависти, хотелось внимания Рай, но я понимал, что у неё нет столько сил, что бы отдаваться двум людям, но всё же, любви-то хотелось, но ведь я не могу быть таким требовательным. Да и я взрослый, должен сам справляться, мало ли, что мне там хочется. Раскусил оба шарика, Альг дала огню, и я вдохнул горький, головокружащий дым. -Я тебе ж говорил - не начинай. Буркнула Рай. Мне стало чуточку стыдно перед ней. Но недолго. -Тенлин, не смотри, не бери пример со взрослых. С улыбкой сказала Альг, которой, честно говоря, по закону тоже нельзя было курить, ей семнадцать только. Впрочем, это никого не волновало. Точно так же, как и факт того, что мы даже в курилку не удосужились отойти. -Я тебе дам, если закуришь. С угрозой сказала Рай. -Л-Ладно-ладно, не буду. Отмахиваясь, заикнулся Тенлин, своей пугливой улыбкой, вызвав еле заметный импульс в губах Рай - тоже улыбку. -Вот, слушайся старших. Альг пригрозила пальцем. Тенлина это повеселило, он как-то ожил, перестал быть декорацией рыдающей худощавой девчонки, и даже его кофейного цвета свитер, стал будто более ярким, и в расписных яйцах - узоре свитера, стало будто быльше пестрящихся цветов. -Начальник и мамка! Куда там я вас непослушаюсь? Всё так же улыбаясь, воскликнул тот. А слабый голос ребёнка всё равно дрожал. -Какая я тебе мамка? Тётя разве что… Возразила Рай - она нежности недолюбливала, хотя многие её в шутку звали мамкой. Меня чутка отпустило. Обстановка стала легче, и стало легче мне, так ещё и Рай казалась повеселела - её уставшие полупустые глаза немного сверкнули живым огоньком. Но я как инородное тело. Они будто не замечали меня, а я не относился к ним. Я хотел бы что-то сказать, да что тут скажешь. Вот и молчал. Неумею говорить путёво. -Ну ладно, самая старшая, самая ответственная. Мне здорово помагаешь. Мамка курса. Добавила Альг, легонько хлопнув по плечу Рай. -Окей, окей. Отрицать очевидное не буду, хотя хотелось бы. Та вскинула руки, как каявшийся приступник, был смех старосты и малого. Я разглядывал трещине на нашей учебной сцене. Они как молнии грома спускались сверху вниз, разрастались, петляли, только в отличие от молней пугливо огибали полку, прибитую прошлым курсом прям на стене сцены, которую наш куратот Воев ещё давно приказал парням снять. Потом и парни, и он забыли дружно об этом. Хотя она мешала этюдам. Трое о чём-то начали непринуждённо разговаривали, вроде обсуждали ситуацию с Тенли и смеялись над деканатом. А я следил чётко за трещений, пугливо обогнул полоку, потом стремительно вниз, потом в пол, такой же серый как стены, и конец. Конец трещине. Я посмотрел в окно, за жалюзи. Дорога, машины гоняют, оживлённое всё, но облака, яркие-прияркие, за ними - солнце белое, точно настольная лампа светит. И берёза в окно лезет, ей осталось только тратуар перерасти, так сразу ветвями залезет к нам погостить. От едкой сигареты немного закружилась голова, впрочем, меня не удивило, что у начальника они такие ядрёные. То было приятное чувство, но я понял, что если встану, то упаду. А упасть бы, и что бы кто-то подошёл и протянул руку, что бы я встал. Эх… Нет, такой фигнёй я страдать не буду, нельзя притворяться что плохо, либо специально делать так, что бы было, только ради внимания. Как учили - всегда думай о последствиях. Всегда задавайся вопросом «а что будет, если я так сделаю?». А если б я встал и упал, то испугал бы всех, они же беспокоятся за меня, любят меня. Вроде. А раз любим, то нужно бережно относиться к любви. -Родной, ты чего поник? Вштырило что ли? Я сначало не понял. Потом понял, что мне. Меня вытянули из пелены задумчивости, и я весь открытый, неподготовленный соприкоснулся с контактом с человеком. Это вызвало лёгкий ступор. Что от меня хотели? -Сот, ты чего подзавис, всё хорошо? Это говорила Рай. Я невольно улыбнулся. Вроде я не хотел, что бы она беспокоилась, но она всё равно забеспокоилась. -Рай, ты кажется его испугал. Прокоментировала, шутя, Альг. Я смумитлся. Хотя стало очень приятно, что Рай забеспокоилась обо мне. И назвала родным, это слово я считаю лучшим. Самое приятное слово на свете. -А, ой. Невнятно я открыл рот, метая взгляд то на Рай, то на Альг. И я чувствовал, что выгляжу испуганно, хотя я не совсеп испугался. -А, ой. Передразнила Рай: -Опять ворон считаешь. Выходи из своего мирка, ты нам здесь нужен. -Угу. Буркнул я, загнав дым глубоко по горлу и чуть не поперхнулся им. -Осторожней. Сказала Альг, видимо заметив мою неосторожность: -Не хватало мне ещё что бы ты подавился изза меня. Я и так неправильно делаю, что позволяю курить в помещение, так ещё и сама же предлагаю. -Какая плохая староста. Рай опять коротко улыбнулась, кинув взгляд на старосту. -Ну-ну, вам самим лучше. Только деканату ни слова. Она шутливо нахмурилась. -Ну зато у нас неплохой коллектив, дружеский. И это благодаря тебе. Подал голос Тенлин, подняв свою лохматую голову с крупными глазами. У тенлина были они карии, даже почти чёрные, только к краю светлели очень ненатурально, и такимииглазами он мне немного напоминал мнокого беспомощного щенка. И зажатый он был как щенок. Лабрадора, наверное, хотя они пухленькие, а он как спичка. -Ой, спасибо, ради вас стараюсь. Альг смущённо улыбнулась. Я скинул пепел на пол и мял его грязно-молочной подошвой правого кеда. Надо бы сандали переодеть, вряд ли я сегодня на сцен движ приду. -Хи-хи. Сказал Тенлин, укладывая подбородок на плечо Рай, прижавщись к ней, приютившись. Он сладко свернулся, закрыл глаза, а Рай его чутка прижала к себе рукой, но не свадила взгляд с дыма догорающей сигареты. -Ещё одну дашь? -Без проблем. Альг зашаркала карманами, и выудила пачку. -Тебе надо? Она посмотрела на меня, зачем-то. Что б я укурился что-ли она хотела. Или видела легкое напряжение во мне, и мою неумоверно давящую пустоту души. Или даже заметила мою безответную любовь к Рай, как к человеку, товарищу, родственнику. Я могу только предположить, не больше, но я точно знал, что Альг не была бы так любима всем курсом, если бы не её чуткость и беспокойство за всех. -Угу. Староста достала три сигареты, одну себе в зубы, другие протянула нам. -Да ну. Сотта, точно всё хорошо? И без того серьёзный голос Рай, прозвучал ещё серьёзнее, она недоверительно посмотрела на меня, задержала присталтный взгляд, будто пыталась увидеть причину. Но я сам не понимал конкретной причины, а ей тем более не понять. -Всякое бывает. Но если что-то не так, ты лучше скажи. Мне это важно. Альг подтянулась ко мне и положила руку на плечо. Я поёжился. Это же так легко, почему Рай не могла этого сделать? -Водички попей. Рай протянула мне мой же стакан, тот, который принёс ей я, воды там было наполовину. -Не надо. Я увёл взгляд. Я не должен говорить о своих проблемах. Ни в коем случае, тем более при Рай. Не должен, вот и всё. -Ладно, оставлю тебя. Она поставила стаканчик на пол, у ножки своего стула. Я упорно втягивал дым. Перед глазами всё поплыло, голова закружилась, руки слегка задрлжали. Я точно знал, что больше одной за раз мне не стоит курить. Но я курил. Рай с Альг завели разговор о Тенлине, его родителях, даже о его старшем брате - Сайши, о деканате, о несправедливости этого деканата, а малой спокойно дрых на Рай, и я мог только завидовать. Но я переосилио себя, и не завидовал. Просто сидел, и больше изучал своё состояние, чем думал о чём-то. -Вот это сбор. Вас ждать на движке, курильщики? Кто это сказал? Я, протупив, продолжил смотреть в пол. -Да я думаю нет. Ответила Рай. -Окей. А что с Тенлином? Я удосужился поднять голову и посмотреть. В дверном проёме стояла Сирвет, и мне показалось глупым, что я не узнал голос по картавенькой «р». Староста выпрямилась, готовая ответить на вопрос, но обратилась к Рай: -Сказать можно? -Сирвет можно. Рай одобрила. -Тенлина побили дома. Родители. -Что? Сирвет вздёрнула плечами, выгнув вопросительно брови. -Да-а. Оказалось, что его то и дело бьют дома. А после собрания побили особенно сильно, изза трояка по матану. Альг говорила так, будто сама слышала это впервые, и поражалась этой информации. -Да ну. Да ну что вы. Сирвет поверила сразу, но явно была возмущена: -Люди, двадцать первый век, а тут детей избивают. Тенлин, ёшки-матрешки, почему ты не говорил об этом? -Он спит. Шепнула Рай. -Боялся. Только Рай и Сотта знали. Вот изза этого Рай так оберегает Тенли. Он ещё говорил, что если с этой предьявой колледж обратиться к родителям, то они убьют его. Изза этого Рай не рассказывала. Но сегодня она решила сказать, а её в деканате заткнули, не дав слово. Альг раздвинула руки. -Да ну, да ну. Опять повторила Сирвет и подошла к Тенлину, разглядывать раны. -Я сидел, обрабатывал. Изза этого с движка ушёл. Пояснила Рай, нежно посмотря на Тенлина, и меня это кольнуло. -Так это со старостой сразу в деканат идти надо. Тенлину только пятнадцать, деканат отвечает за него, пусть разбираются. Прямолинейно и твёрдо заявила Сирвет, и готова была прямо сейчас взять и пойти. Рай покачала головой: -Это всё таки опасно. Вдруг его и в правду родители убьют? Они могут, судя по ранам, которые они оставили ему вчера, после собрания. -И что делать? Меня удивляло, что Сирвет это заинтерисовало так, она общалась с Рай, это да, но с Тенли почти нет, с ним впринципе тяжело говорить, он многим не нравится, и в основном всем до него фиолетого. -Я сам поробую разобраться. Сказала Рай, легонько гладя его по спине. -Только что б сразу как надо - ко мне. Я староста, у меня прав больше и авторитет выше. -Да-да. Я не люблю помощи, но не тогда, когда дело касается жизни других. Меня этот разговор совсем не затягивал, я рассматривал до сих пор плывший пол. Это правда продлилось только несколько минут, потому что меня окликнули: -Сотта, ты может хотя б вернёшься? Ты мне в поддержке очень хорош. Сирвет видимо нужно было уже идти, что бы не нарушать своё первенство и отличие. Смотреть на сопли Тенлина я не шибко то и хотел, а потому резко встал, что бы направиться с Сирвет. Вдруг всё потемнело перед глазами, пола я не чувствовал, в висках сильно заныло, словно мне гвоздь туда вкручивали, но я решил постоять, переждать темень. Кто-то что-то воскликнул, но я не услышал. Всё было как сквозь воду. И только назойливый звук загудел в ушах. Сумел открыть глаза всё-таки. Голова тяжёлая и болела. И тут я понял, что лежу, передо мной Рай, очень близко, сидит, в двух шагах от меня Альг на корточках. Белый белый, кривой по диагонали, потолок, заклееные матовой плёнкой квадратные лампы, чтобы свет был мягче. -Дурак, охренел совсем?!? Прикрикнула на меня Рай и шлёпнула по щеке. Картинка прояснилась лучше и я почувствовал свои похолодневшие конечности. -Не злись, на него. Парировала Альг. До меня дошло, что я упал, и от этого стало обидно, что Рай злилась. Ни сожаления, ни утешений. Может я ушибся. -Живой? Сирвет посмотрела на меня изза плеч Рай: -Я пойду, мне бежать надо. Простите. Уже сказала она не мне. -Иди, ничего. Напутствовала Альг, и проводила ту взглядом. -Да это, я … Я хотел сказать, что могу пойти с ней на движок, но Рай отрезала: -Нет, лежи. Не хватало мне, что бы ты во время трюка сознание потерял, сломаешь и себя и партнёра. Я с надеждой посмотрел на старосту, хотя понимал, что глупо строить героя. -Рай правильно говорит, не смотри на меня так. -Воды тебе? Умыться? Я молчал. -Воды тогда. Вроде сама для себя сказала Рай, но Альг возразила: -Я принесу. И ушла. Я чувствовал себя последним идиотом. Вот честно. Взял, упал не с того, не с сего, подвёл Сирвет, заставил Рай ещё больше волноваться, хотя она и так вся на нервах изза Тенлина, да, в конце концов, разбудил Тенли, который спал на Рай, ведь та встала ради меня, и теперь малой, сонной капитошкой, устроился на стуле, стуле твою ж мать. Стул в тысячи раз хуже плеча Рай. -Родной, ну что ты. Терпишь, терпишь, потом так и получается. Если плохо - говори сразу, блять, не терпи. Мне же ты доверяешь. Рай уже больше с упрёком, чем с агрессией сказала мне, и стало приятно, но всё таки стыдно. Я не хочу тревожить лишний раз Рай. Я буду терпеть. -Угу-угу. Постараюсь не терпеть потом, но не ручаюсь. Я невино улыбнулся, присаживаясь, и когда я присаживался, она наблюдала за мной так, будто ждала, что я повторно упаду. Альг дала мне воду, я невнятно ответили «спасибо», и отпил. Прохладная вода освежала и будила, голова переставала кружиться. Стало полегче. -Может домой пойдёшь? Спросила Альг: -У нас всё равно зачем-то литру поставили после сцен движка. А потом домой. Я не против был бы и согласиться - раз предлогает сама староста, то проблем не будет, а литра у нас велась молодёжно-сороколетним русичем (он, собственно и русский вёл), который часто болтал о своей жизни, реже - про жизнь авторов, ещё реже - про их произведения. Слушать его истории про всякие посиделки в кафе, общение с бомжами у мостов, его студентов из ВУЗа, ну и мнение его доброго сердца про разные события и ситуации, а он был очень милым мужчиной в лёгком свитере и с кучерявыми волосами, далеко не представителем твёрдой мужской натуры, было интересно, но очень усыпляюще. В то же время Рай Тенли бы не бросила, а значит мне придётся домой идти одному и сидеть там в полном одиночестве. А этого я не терплю, я становлюсь слишком опасным для себя, точнее, что-то во мне. Боюсь одиночества, хотя я часто одинок, даже если рядом кто-то есть. Но всё же, когда рядом кто-то более или менее тот, кому можно доверять, то становится не так одиноко. -Не, отсижу как-нибудь. Ответил я. -Уверен? Спросила Рай, разглядывая моё лицо, видимо на наличие бледности. -Угу. На литературе я сидел с Эстаном, потому что место с Рай заняла Сирвет, самой Рай стабильно было всё равно одной сидеть или с кем-то, а если с кем-то, то всё равно с кем. Точнее была небольшая группка тех, с кем Рай бы не села, но и они не сели б с ней. Да, была группа, точнее тройка неприятелей, которые то и дело издевались над Рай, но она своим хладнокровием игнорировала это и никогда не отвечала им. Сирвет села с Рай, потому что они обе начитаные и ей было интересно обсуждать с Рай произведения. Я сел с Эстаном, потому что он травил чёрные шуточки, а ещё пронёс в аудиторию банку пива. В связи с моим депрессивным настроем меня тянуло на алкашку, и хотя я понимал, что одна банка пива на двоих это ничто, я всё равно был ей рад. Литра длилась неумоверно долго, я сотню раз пожалел, что остался на неё, и сотню раз вспомнил, как приятно возвращаться с Рай домой. Оно того стоило, не смотря на то, что мы живём вместе и то, и дело возвращаемся вместе. -Давай Тенли, собирайся и пошли. Сказала Рай, когда девчонки набились в раздевалку после пары, болтали, одевали ветровки, поправляли причёски, и обсуждали планы на вечер. Я в раздевалке просто существовал, сидя на подокойнике. Обнимаясь со всеми, кроме тройки, которая буллила Рай, да и не только Рай, но Рай особенно, Альг прощалась, как любимый коллективом начальник. Я тоже охотно обнял её, подсунув руки под руки, ухватившись за лопатки, я всех обнимал через низ, что многим девчонкам нравилось. Они видели во мне пример хорошего парня, крайне любили меня, хотя я ничего не делал для этого, и некоторым я вроде даже нравился, но огорчать их тем, что я - улитка так-то, ну то есть типо гермофрота, я не хотел, потому старался избегать разговоров о любви. А часть думала, что я влюблён в Рай, и некоторые предпологали, что мы даже встречаемся, хотя это отвергалось тем, что Рай не любила мужские тела, и была в обшем-то по девочкам. Что ж, мечтать не вредно. Часть поменьше думала, что я влюблен в Сирвет, ну потому что я на неё часто заглядыаюсь, и один раз, когда мы играли в правду или действие, на вопрос «кто самая красивая девочка на курсе?», я ответил, что Сирвет. Я вправду так считаю, но как партнёра я её не воспринимаю. Да и я ей не сдался. А вообще мне казалось странным, что девчонки так были непротив того, что бы я находился у них в раздевалке, даже если те передевались в спортивки, чёрное, или купальник на танцы. Ну, кроме моментов, когда дело доходило до снятия белья. Но раз я им так мил, то почему бы и нет. В дверь постучали, и русая капна волос, закрывшая лицо, всунулась в резко образовавшуюся шель. -У кого есть покурить? -Эстан свали, достал просить. Сразу же полетело в ответ гостю. -Ну что вы, жалко что ли? Эстан улыбался, как невинный дурак, его карие глаза блестели бусинами за пышной капной волос. -У сестры проси. Сказала его бывшая, с которой он расстался на мирной ноте. -Не могу. Он вскинул брови и начал лыбиться ещё сильнее: -Я с Элрит посрался, она теперь дуется на меня. -Ну и шуруй мирись, нефиг у нас побираться! Дверь закрыли, и Эстан больше не приставал. Рай и Тенлин вышли, я вышел за ними. -Сотта, я сегодня с Тенлином еду. Вдруг сказала Рай, даже не обернувшись. Я не понял. Она кидает меня? В каком смысле с Тенлином? Что она делать собралась? Я вопросительно поднял брови и протянул «э», требуя обьяснения. -Хочу встретиться с его старшим братом, Сайши. Нужно обсудить несколько вещей. Не смотри на меня так, будто ты расстроился, что я не иду домой. Я вроде не смотрел на неё так, хотя да, было немного обидно. -Я сказал, что хочу вытащить его из этого дерьма. Рай вздохнула. Тенлин испуганно смотрел на меня, будто я не обиделся, а с кулаками лез. -Прости. Я сам этого не хочу, просто Рай настаивает… Промямлил он, уведя взгляд в пол, и мял костяшки пальцев. -Ничего, это не трагедия, один пойду, подумаешь. Я улыбнулся. -Славно. Прокомментировала Рай. Хех… Только и думает, что о Тенлине. В колледже с ним, о нём беспокоиться, думает наверное тоже. Ну да, со мной же она живёт, и так много контактируем получается - да нифига! Дома она не разговорчива и занята своим, это в колледже она активная, а на хате - варёный картофель. -Давай родной. Она обняла меня одной рукой, я вяло сделал то же самое, но когда моя рука коснулась её спины, я вновь почувствовал, что была б моя воля, то никогда бы не перестал обнимать её. -Пока, Сотта! Не сердись на меня, пожалуйста. Тенлин скованным движением замохал своей кистью, с тоненькими, торчащими из длинных рукавов свитера, пальцами. -Не сержусь, не парься. Ответил я, и они ушли. Я потупил немного, вышел в корридор, света уже не было, видимо многии сегодня рано кончали, и охранник отрубил лампы заранее. Серый оконный свет пробивался через окна, светлыми квадратами выделяясь в трёх местах корридора - закутка с чёрным выходом, зоной с диванами и растениями напротив деканата и главным выходом. Остальное - тёмное, сжимающее. Было тихо, я шёл слушая свои шаги и дыхание. Ещё шуршала моя серьга-перо в правом ухе, но еле различимо, наверное, я её слышал просто потому что близко ухо. Столик охранника был пуст, и я вышел. Распрощался с курившим на пороге охранником, в своей рыжей куртке его жилистое худое лицо даже не попыталось состроить положительную гримассу для меня, тогда я спрыгнул с четырёх ступеней лестнице на землю, слегка шаркнув коленками об асфальт, но ей так же не было до меня дела. Тучи сожрали солнце и не пускали, его свечение сквозь них - как бы крик о помощи. Машины лихо гоняли, шумели моторы, рычали, ветер выпрыгивал из под колёс, и ворот моей рубашки трепетно бился, каждый раз, когда автомобиль проезжал слишком близко. Пахло легкой влажность, что, возможно, к дождю. Дождь то ладно, но гроза… До дрожи не переношу её. У меня, это, фобия. Заслыша высокие крики птиц отыскал их на небе - те летали низко. Блин, точно дождь будет. Я чутка ускорил шаг, правда минуя сбочку небольшой парк, где я иногда гулял от нечего делать и когда пары прогуливал, пришлось остановиться на светофоре. Сто тридцать секунд вынужденного ожидания. Хотя машин мало, можно и пробежать. Или не стоит? С рёвом пронеслась красная мазда. Наверное не стоит. Я сделал шаг назад, так как остановился прямо у границе тротуара и дороги. Вспомнил о Рай. Без причины, просто вспомнил. Поскорей бы она приехала домой, хотя это в Подольск, к Тенлину, полтора часа, потом обратно, а ещё разговор с его братом, расписание электричек, переходы в метро… Честных часа четыре, не меньше. Вот мне скучно будет. Можно, конечно почитать книгу или порисовать, можно просто потупить, или даже пойти гулять. Удосужиться и убраться в комнате - не мой вариант. Как и приготовить еду. Еду я так-то готовить не против, но Рай мне не доверяет такое дело, потому что боится, что я устрою пожар, изза этого готовлю я редко, и если она тоже на кухни. Зеленый. Я перешёл дорогу, и нырнул во дворы, хотя дом стоял на этой улице, и можно было идти просто вперёд, но через дворы мне захотелось больше. Дворы преобладали спокойствием, и какой-то неспешностью. Разве что на площадках было шумно от детских смехов, криков и плачей, но в этом районе то ли детей было немного, то ли гулять они не любили - площадки зачастую занимались двумя-тремя детьми, не более, и шума это не довало. Неожиданно прохладный ветер маневрировал между домами сегодня, хотя обычно, какая б погода не была, во дворах стоял мёртвый штиль. Ветер забивался под мою свободную рубашку и в её свободные рукава по локти, мышци живота невольно сжимались от холода, а руки покрылись легкими мурашками и немного дрожали. Я сунул ладони в карманы штанов, сжал их в кулаки, в надежде удержать тепло. Ускорил шаг. Бесконечным шумом грохытала молодая листва деревьев, и рядом со мной падали мелкие веточки и листья, десантники берёз, кленов, ясеней, рябин и прочих дворовых толстостволых. Один прут хлестанул меня по плечу, заставив нервно оглядеться. Что-то мистически-нехорошее я почуял, стало до жути некомфортно, свинцовое небо давило на мозг в сговоре со свинцовым асфальтом, будто желая поглатить меня, раздавить, увлечь в тяжесть тьмы. Деревья показались опасными, от того отталкивающими, и я выбрал идти не любимой узкой тропинкой, обросшей зеленью и ведущей к площадке, а более формальной дорогой у подьездов и аккуратной помойки, на ней ещё припаркованы машины. Машины своей приземистостью меня не смущали вовсе, но блеск металла подсознательно отталкивал холодом. Я вжал шею в плечи, будто от этого могло стать теплее. Серо-жёлтое, старое, семиэтажное г-образное строение, ещё несколько метров и нужный подьезд. Не смотря, что сдесь у подъездов начинался тратуар, я всё равно наперекор пошёл по дороге. Так быстрее, пусть и не значительно. По тратуару в моём направление шёл один-единственный человек, в протест опустевшим в предвкушении поголных штурмов населению. Высокий, в чёрном пальто, поечистый, но тонконогий он плавно двигался, в моё сторону. Своей одинокой чёрной фигурой он вызвал страх. Я невольно ускорил шаг, отвернувшись от него, но краем обзора, наблюдая, не повезло, что тратуар был чутка левее, изза отсуствие глаза, видилось меньше, и это меня напрягало. В то же время, я сам иду один в непогодицу по двору, пусть моя рубашка светлого, молочного цвета, а не угнятающе-чёрная. -Стой! Я остановился, вздрогнув всем телом. Сердце замерло. Я не чувствовал прессом ветер под рубашкой. Мужчина в чёрном пальто смотрел на меня. Могильным холодом тишина сковала меня. Незнакомец подходил ближе, а я стоял. До подьезда всего метров десять… Чёрная маска закрывала его лицо полностью. Всего-то сделать рывок. Чёрные волосы до плечей, сальными прутьями прыгали на ветру. -Альтирадель. Ядовитой вошло в душу. Я невольно оступился. Ведь не меня же зовёт. Кто это? Зачем? Отстань? Моё дыхание утеряла всякий ритм, но это точно фортиссимо. -Так тебя зовут? Я нервно помахал головой, что даже стрельнуло в пульсирующих висках. Начали пульсировать и вены на шее. -Я разве обознался? В глазах потемнело. Но ведь я не знал кто это, и про кого он… Откуда такой выброс адреналина? Он подошёл почти впритык. Он подошёл! -Странное поведение. Ты играешь в шутки, либо спустя столько лет, я всё-таки забыл как ты выглядишь, Альтирадель. Незнакомец целеноправленно уставился на низ рубашки. Боже, блять, сумашедшии! Бешеный пульс стучал в жилах так, будто они сейчас лопнут. Точно вижу - в левой руке нож! Он протянул правую руку к рубашке, аккуратно просунул её туда, сдвинув мягкую, поддатливую ткань. Будто током ударило, будто огалёным проводом в живот, его пальцы соприкоснулись с моей кожей, и этот токовый снаряд начал медленно полсти вниз. Я, захлебываясь воздухом, бежал по лестнице соседнего подьезда. Голова болела, будто ежесекундно простреливали виски из громкого пистолета, всё тело дрожало, как в припадке, ступени мелькали под ногами, а ног словно не было. Забежал на верхний этаж за секунду, оттуда на крышу. Повезло, что я тогда, вчера, смотря из окна увидел, что замок у двери в этот подъезда сломан. Просто Божья милость. Не слыша за собой шагов, ещё начиная с подьезда и его первого этажа, я наконец перестал бежать, и с трудом шёл. Плотный ветер старался скинуть меня с крыши, я в нём задыхался только больше. Прогиная страх я посмотрел с крыши вниз - человек в чёрном пальто уходил прочь, уже в соседнем двору. Вроде я крикнул ему глупость, «Я Сотта, я не ваш!», когда рванул как ошпаренный, а он задумался и как будто поверил. Я спустился в свой подьезд, и приводил дыхание в обычный темп, по технике, которой нас учили на сцен речи. В коем-то веки эти знания пригодились. Даже всплыл голос преподовательницы, и немного успокаивал. Вроде до меня начало доходить произошедшее. Но мутно. Я шмыгнул в квартиру, и комнату закрыл на замок, хотя она никогда не закрывалась нами. Скинул сандали, дрожащие руки не слушались, не с первого раза удалось расстегнуть их, беспомощно свалился на просторную кровать, поперёк, только горящие от быстрого бега ступни касались прохладного пола, приподняв уголок рубашки, я заметил зеленоватый синяк, на тазовой кости - последнее мосто его прикосновения. Меня всего вдруг вывереуло, стало жутко противно от этого, я сьёжился, схватившись руками за голову, простынь пошла горными хрептами, бедренной костью вдавило в живот, локти уткнулись в колени. Мне казалось, что он до сих пор касается меня своими влажными колющимися пальцами, от чего сердце сново жалобло забилось мухой в банке. Меня сейчас вырвет? Но вроде это было только ощущение, и я молил на это. Матрас мягко съедал мою дрожь. В моменте захотелось, что бы внезапно пришла Рай, и просто была рядом, просто сидела, и может быть смотрела на меня, не больше, но я и до жути не хотел, что бы она застала меня таким, таким униженным, притоптанным, жалким. Я судорожно хотел поддерживать иллюзию того, что я безпроблемный человек, без травм из прошлого, потому что оно было радужным и красочным, а не потому что я его не помню. Гремящей лавиной, буреломным раскатом по небу, крышам домов, проспекту, взрывом сброщенного военного снаряда, тучевые массивные настилы извергли гнетущий громовой удар. Меня сжало, я ударился подбородком о колени, не пискнув, я побелел, как мертвец, а пальцы дёргаясь, отбивали пугающий марш, и меня самого всего дёргало, меня трясло как облитого кипятком, лёгкие замерли, я забыл как дышать, и воздух комом застрял в напряжённой шее. Вытянул голову, пытаясь вдохнуть хоть немного, и жилы натянулись и взбухли так, что мне показалось, сейчас порвутся. Добивая меня, сверкающее копьё Зевса разорвало небосвод, ослепляя граждан и птиц, белым громоздким светом рвясь в окна, шарахнуло где-то в другом районе, но так, будто она ударило в пять метрах от меня, не больше. Я хотел инстинктивно крикнуть, но заткнул рот, зжав зубами запястье. Всего лишь гроза, всего лишь гроза. Так глупо, и так отвратительно из всех страхов мира, боятся именно грозы. Я почувствовал влагу у глаз, затем тепло на щеках. Я заплакал. Тихо, только дёргались плечи, и едва слышно всхлипывал. Ноюще больно было внутри, в душе. Я хотел к Рай, прижаться, примкнуться и плакать в её ногу, или плечо. Но я ненавидел себя слабым, и слишком любил Рай. Да и Рай бы не дала мне этого сделать, я не в её интересах. Я так считаю. Может быть я глупый и не понимаю правды, а может быть я слишком сильно не люблю себя. Наверное от напряжения, меня вырубало, как защитная реакция, что бы не перенервничать, всё таки я умею чувствовать только страх, боль, одиночевство, быть лишним, и любовь к Рай. А остальные эмоция как будто приглушены. Ладно, я умею восхищаться жизнью, и расценивать моё окружение как искусство, с детским любопытством обращая внимания на незначмтельные детали мира, это в каком-то роде мне нравится и приносит удовольствие. Но сейчас удовольствия не было - гроза заставляло сердце ломится сквозь грудь, и задыхаться изза каждого удара молний. Болели виски, всё дрожало, но я уснул…