Принцы и драконы

Вечером Дэмиан переборщил с вином — настолько его взволновала записка от подруги. Бежать из своего дома? Куда? Когда? Как? Обо всем этом было легко рассуждать, а вот решиться — невозможно. Когда он вернулся в свои покои, за окном стояла глубокая ночь, а дворцовая суета наконец стихла. В гостиной горел только камин. Длинные оранжевые отблески пламени лизали узорчатый ковер и рисовали жуткие тени на стенах. В этом полумраке он не сразу рассмотрел своего раба, лежавшего у стены там, куда не дотягивался свет от огня. Кто-то из слуг принес ему матрас, подушку и одеяло, и воин вытянулся на боку, подложив ладони под щеку, как ребенок. Дэмиан заметил, как в темноте сверкнули его нечеловеческие глаза — Жан еще не спал. Но принц сделал вид, что не увидел этого, и поспешил в свою спальню, чтобы наконец завалиться в мягкую кровать. Он не запомнил, что ему снилось. Ночь была мутная, долгая и тревожная. Ему слышались далекие крики, лязг, грохот, но мягкие ковры и толстые стены хорошо заглушали звуки, сберегая сон принца Халмора. Однако даже все ковры дворца не помогли ему от громкого стука в дверь, который его разбудил. Дэмиан вскочил на постели, думая, что на него вот-вот обрушится потолок — такой стоял жуткий шум. И только несколько секунд спустя понял, что колотили в дверь. Скорее всего, ногами. Внутри всколыхнулся страх, причем, чужой. Сам Дэмиан еще недостаточно проснулся, чтобы бояться. Он догадался, что и грохот, и чувство сильной тревоги принадлежали Жану. — Я сплю! Убирайся! — заорал Дэмиан, щурясь от блеклого света, проникавшего из-под шторы. Стук на секунду стих. А затем раздался треск. На пол брызнули щепки, и в получившуюся в двери дыру скользнуло лезвие меча. — Я сейчас позову стражу! — испуганно взвизгнул Дэмиан. В следующее мгновение клинок исчез, и в дыру протиснулась перемотанная бинтом рука. Жан отпер замок и распахнул дверь. — Ты что о себе возомнил! — снова заорал Дэмиан, уставившись на своего слугу. Жан выглядел так, будто явился к нему с поля боя, а не из соседней комнаты, где должен был быть. В предрассветном мареве он казался жутким. Темноволосый, все еще болезненно-серый, с бинтами на шее и на руках, весь одетый в черное, начиная от мундира и плаща, заканчивая сапогами. Светлыми были только его змеиные глаза и тяжелый стальной клинок в руках. Он направил лезвие Дэмиану в лицо и жестко проговорил: — Твоя стража мертва. Вставай и пошли отсюда. Я не хочу сдохнуть вместе с тобой. — Как — мертва? — растерянно переспросил он. — Очень просто. Твоего королевства и твоего войска больше нет. — Что ты несешь? — Дэмиан невольно растянул губы в улыбке. Все это походило на злую шутку. Нет, даже не на шутку, а на хитрый план: Жан решил убедить его в том, что Халмор пал, чтобы отомстить за то, что Дэмиан сделал его рабом. Звучало логично. Гораздо логичнее чем то, что его верные охранники, воины королевской армии, могли пасть от рук… кого? Кто смог бы взять дворец за ночь? Даже войско Кагартона не было настолько сильным. — Твой дворец прямо сейчас штурмуют кагартонцы, — проговорил Жан, вторя его мыслям. — Они уже здесь, я прирезал парочку. Невозможно. Халмор не мог быть уничтожен всего за ночь. — Нет. Прекрати. Ты хочешь меня запугать, — Дэмиан упрямо замотал головой и отполз к изголовью кровати. — Ты все врешь, чтобы напугать меня… Лицо Жана, прежде просто серьезное, перекосило злобой. В два прыжка он оказался у постели. Одной рукой стиснув рукоять меча, другой он откинул одеяло и, крепко схватив Дэмиана за лодыжку, дернул на себя, сбрасывая на пол. Дэмиан шлепнулся на ковер, вскрикнув от боли. — Собирайся! У меня нет времени с тобой возиться. Дэмиан хотел возмутиться такому обращению, но не сумел произнести ни слова, потому что Жан швырнул ему в лицо лежавший на кушетке плащ. Затем воин распахнул дверь в гардероб и принялся вытаскивать вещи одну за одной, бросая их в сидевшего на полу Дэмиана. Тот разглядел штаны для верховой езды, свитер, рубаху… В голову едва не попал сапог. — Одевайся немедленно, — прорычал Жан, нависнув над ним с каким-то мешком в руках. Дэмиан в ужасе подумал, что сейчас слуга наденет этот мешок ему на голову и прямо в таком виде передаст его кагартонцам, выручив за него неплохое количество золотых монет. Но Жан резко развернулся и принялся запихивать внутрь все, что видел: шерстяной плед, восковые свечи, украшения… — Нет! Это мамин браслет! — взвился Дэмиан, увидев, как в руке раба блеснули крупные изумруды. Тот потрошил шкатулку с драгоценностями, в которую сам принц заглядывал очень редко, предпочитая носить лишь перстни на пальцах и диадему. — Да тише ты, — Жан несильно отпихнул его руки, когда Дэмиан попытался отобрать у него браслет. — Сам потом спасибо скажешь. Или ты хотел оставить это кагартонцам? Дэмиан стиснул зубы. И тут же услышал страшный крик, донесшийся из коридора. Вопль быстро утонул в звоне, топоте и лязге. Стража не бегала так напротив покоев королевской семьи. Никогда. Что-то и правда случилось. — Скорее, — поторопил Жан, подтолкнув в плечо. — Теперь ты веришь? Дэмиан верить не хотел, но принялся собираться. Он без стеснения стянул пижаму, потому что привык, что слуги видели его голым, и стал поспешно надевать одежду. Выходило дурно. Ноги не попадали в штанины, все падало из рук, разъезжалось, разбегалось, будто крича о том, что Дэмиану стоит вернуться в кровать, укрыться одеялом с головой и ждать, пока весь этот дурной сон закончится. И он бы так и поступил, если бы не Жан. Заметив, что он почти оделся, Жан поспешно набросил ему на плечи тяжелый плащ с меховым капюшоном и, крепко схватив за рукав, потащил к выходу. Растерянный Дэмиан пытался уцепиться хоть за что-нибудь: спинку дивана, стол, вычурную расписную вазу, лишь бы задержаться в своей комнате хоть на секунду и успеть обдумать происходящее. Не вышло. Жан буквально вытолкал его в коридор, и Дэмиана оглушило. Он закашлялся и замотал головой, пытаясь разглядеть в полутемном проходе что-то кроме тел, но ничего не было видно. Сильно пахло дымом. Он так привык к этой вони, что не замечал ее в своих покоях, но сейчас запах казался удушающим. Мимо них пронесся отряд, вооруженный пиками и секирами; Дэмиан невольно вжался в стену, хоть и рассмотрел гербы Халмора на форме. А потом он почувствовал, как Жан накинул ему на голову капюшон и подтолкнул в спину. — Беги за мной! — крикнул Жан, наклонившись к его уху. Теперь Дэмиан тоже понимал всю серьезность ситуации. Он бросился вперед, отчаянно стараясь не потерять из вида развевавшийся от бега плащ своего слуги. Ужасно мешали обилие одежды и сползавший на нос капюшон, а еще между лопатками струился пот, а волосы липли ко лбу. Однако Дэмиан понимал, что стоит ему открыть лицо, его смогут узнать; а если узнают, то убьют немедленно. Жан резко затормозил, и Дэмиан едва не врезался ему в спину. С ужасом он увидел надвигавшуюся на них черную лавину. Враги неровным строем мчались по коридору, выставив оружие перед собой. Их перемазанные грязью и кровью лица были едва различимы в полумраке, а оттого воины походили не на людей, а на жутких существ, демонов, выбравшихся прямиком из преисподней. Дэмиан в ужасе застыл, не зная, что делать: бежать обратно, надеясь, что его не догонят, или сражаться тем маленьким кинжалом, что лежал в кармане плаща. За него решил Жан. Дэмиан лишь успел заметить, как блеснула сталь меча, а затем тяжелый удар обрушился на первого кагартонца. Дэмиан не боялся крови. Он много раз видел казни и пытки, видел измученных людей в темнице, в том числе помнил Жана, на котором не осталось живого места от ран и рубцов. Но еще никогда в жизни он не чувствовал себя в опасности. Всегда за его спиной стояло несколько стражей, да и кто посмел бы коснуться младшего принца? Теперь реальность изменилась так быстро и кардинально, что Дэмиан не успевал к ней привыкнуть. Меньше часа назад он спал на мягких подушках и шелковом белье, а теперь он пятился к стене от человека в жутком рогатом шлеме, глядя на его измазанный кровью топор. Клинок со свистом рассек воздух, и голова в стальном шлеме с обломанными коровьими рогами упала и покатилась по полу. Дэмиан сумел только сипло вдохнуть, когда тело последнего кагартонца рухнуло к его ногам, поливая носки сапог бурым. Над убитым возник Жан, растрепанный, взмокший и с таким лицом, что Дэмиан всерьез испугался за свою жизнь. Жан обтер кровь со своего меча куском чьего-то одеяния и вдруг направил клинок на Дэмиана. — Я бы убил тебя не раздумывая, если бы мог, — с грустью проговорил он, почти коснувшись острием меча его груди. — Ты зря сделал меня своим рабом. Ты еще пожалеешь об этом. Дэмиан на секунду увидел собственное лицо в отражении клинка. И ужаснулся от того, каким жалким и испуганным выглядел. Вдруг рядом снова послышались топот и лязг. Жан резко развернулся, и тут же одним коротким ударом сбил с ног воина, с ног до головы закованного в выкрашенную черным сталь. Не дав врагу подняться, он вонзил острие меча в прорезь в шлеме, где были глаза. И, как только лезвие с влажным чавканием покинуло рану, замахнулся снова, уже на другого бойца. Его удары были такими сильными, что выбивали мечи и пики у нападавших из рук. Дэмиан никогда не видел, чтобы кто-то сражался так же отчаянно и решительно, как это делал Жан, защищая их обоих. В этот раз схватка стихла стремительно. Дэмиан на секунду прикрыл глаза, когда в лицо брызнула чья-то кровь, а когда открыл, перед ним снова был только тяжело дышавший Жан с мечом в руке, а еще гора трупов. Вдруг Дэмиан различил в повисшей в коридоре тишине какой-то звук. Будто эхо, гулко гулявшее в огромном мраморном зале. Точно. Там могли быть отец и брат! Или лучше было поискать их в их покоях? Или они уже покинули дворец? В любом случае, ближе всего располагался тронный зал. Дэмиан на ходу дернул своего слугу за рукав. — Мне нужно кое-что проверить. Подожди. — Нет! — только успел возразить Жан, но Дэмиан уже оттолкнул его и помчался в боковое ответвление коридора. Когда он добежал до огромных дверей, украшенных витиеватым золотым узором, резня тут уже завершилась. Дэмиан никогда не видел столько трупов. Тела стражников устилали пол, а сапоги скользили в крови. Он переступал через тела, неизбежно спотыкаясь о руки, ноги, брошенные алебарды, мечи и доспех; а потом ему и вовсе пришлось наклониться и оттащить убитого, чтобы открыть дверь. Жан нагнал его, когда Дэмиан уже шагнул в зал. В огромном полутемном помещении было необычайно холодно. Звук шагов отражался от мраморных стен и исчезал где-то под потолком жутковатыми отзвуками. Дэмиан не сразу понял, на что именно смотрел. Впереди на возвышении стоял обитый красным бархатом трон, в котором он привык видеть своего отца, окруженного многочисленными советниками и чиновниками. Как и прежде, на темно-алом фоне вырисовывалась грузная фигура в парадном одеянии. Но что-то было не так. Неправильно. Дэмиан не мог ничего разглядеть в едва проникавшей в окна предрассветной серости. Зато Жан увидел. Дэмиан нутром почувствовал всколыхнувшиеся в его слуге отвращение и страх, и услышал, как тот шумно выдохнул. Дэмиан подался вперед и тоже догадался. У отца, сидящего на троне, не было головы. Голова покоилась на его коленях, а корона скатилась под ноги. Дэмиан дернулся вперед, но Жан жестко схватил его за плечи, удерживая на месте. — Уходим, — скомандовал воин. — Он мертв! — Я… Я должен… Убедиться! — выпалил Дэмиан и с задержкой понял, что убеждаться уже не требуется. Но рванулся снова: — Где-то рядом может быть мой брат! Я найду его! — Твой брат тоже мертв! Я видел его тело! Или кого-то, похожего на него! — закричал Жан, с трудом удерживая его на месте. Магия не давала ему стиснуть принца слишком сильно. — Когда?! — Прямо перед тем, как пришел за тобой, — Жан снова грубо схватил его за предплечье, подтянул к себе и заглянул в лицо. — Мы должны бежать из дворца прямо сейчас, если ты хочешь жить. — Бежать, — заторможенно повторил Дэмиан, глядя на тело отца. Это все было сном. Ужасным, мерзким, бессмысленным сном, и не более того. Жан встряхнул его. — Ты знаешь, где конюшни? — Мгм. Конюшни. Да. Дэмиан любил конные прогулки. Когда мама еще могла сама держаться в седле, они часто уезжали вдвоем в горы… — Веди. Давай же! — Жан пихнул его в спину. Дэмиан не помнил, как они добрались до конюшен. В память впечаталось только то, как испуганные животные метались в горящих стойлах, пока хромой старый конюх, оставшийся единственным рядом с ними в этот страшный час, пытался отпереть калитки. Забираясь на своего молодого длинноного жеребца, Дэмиан отметил, что Жан помогал выпустить лошадей. «Зачем? — невольно подумал он. — Они все равно умрут… И мы умрем». У него появилось чувство, что все вокруг — ненастоящее, а он сам просто стоял в картинной галерее и рассматривал огромное полотно, изображавшее побоище. И в самом уголке был нарисован все еще живой принц павшего королевства, а рядом с ним полыхал огонь и рушились стены. Жан не знал улиц столицы, поэтому потребовал, чтобы Дэмиан вывел их к горам. Но принц был слишком погружен в себя, чтобы разбирать дорогу; да и город вдруг сделался незнакомым. Сгорела церковь, которую Дэмиан помнил еще ребенком, тут и там появились баррикады и заграждения, где-то было не пройти из-за обломков и тел. Поэтому он просто направил лошадь в ту сторону, где над черными стенами возвышалась тонувшая в тумане темно-зеленая линия хребта. Надеясь на то, что умное животное само умчится прочь из разрушенной столицы. Это сработало. Конь, напуганный и возбужденный творившимся вокруг хаосом, ринулся прочь с такой скоростью, что захватывало дух. Только у крепостных стен Дэмиан опомнился, увидев многочисленный отряд кагартонцев у ворот, и свернул в тайный проход, который знали приближенные к королевской семье. Пригнув голову, он направил коня в невысокую каменную арку, и тот, нервно фыркая и стуча копытами по каменному полу, послушно нырнул в сырое и темное нутро крепостной стены. Оказавшись внутри, Дэмиан выпрямился и обернулся, но не увидел в темноте ничего, кроме по-звериному светившихся глаз Жана и очертаний второго коня. Значит, его верный слуга все еще был жив. Хотя, если бы его убили, он бы, наверное, почувствовал?.. Поблуждав внутри крепостной стены, Дэмиан наконец нашел дверь, ведущую наружу. Пришлось спешиться, чтобы на ощупь отыскать потайной отсек с ключом. Света, бившего в крохотную дырочку в стене, едва хватило, чтобы отпереть замок. — Я пойду первым, — хрипло проговорил Жан где-то у него за спиной. Дэмиан не возражал. Его все еще мелко трясло, а перед глазами стояла ужасная картина из тронного зала. Невольно он думал о том, что если бы не Жан, то он тоже был бы мертв, и лежал бы с перерезанным горлом в своей спальне. Но слова благодарности застряли в горле. Дэмиан напомнил себе, что отныне иноземный дракон — не более, чем раб. И нельзя проявлять к нему ни чувств, ни слабостей, иначе хитрый ящер тут же выдумает способ разорвать их магическую связь и избавиться от него. Тайный ход вывел их на едва заметную тропу, укрытую частоколом сосен и большими валунами. Жан обернулся всего раз и приложил палец к губам, требуя вести себя потише. Дэмиан догадывался, что кагартонцы рыскают и здесь, прочесывая мелкие деревушки, расположившиеся за крепостной стеной. Попадаться им на глаза хотелось меньше всего. За крепостной стеной начиналось предгорье. Камни и острые обломки скал влажно блестели то тут, то там. Тропинка вела вверх, и лошадям приходилось идти медленно, переступая корни и земляные выступы. Дэмиан крепко держался за рожок седла, боясь вывалиться от усталости, если конь оступится или споткнется. Он бывал в этих местах на верховых прогулках и охоте, но никогда не забирался так далеко. В какой-то момент тропинка закончилась, и пришлось идти между деревьев, которые стрелами уносились вверх, и упирались в темно-зеленый потолок из листвы и хвои. Кроны смыкались так плотно, что в лес почти не попадал ни блеклый свет дня, ни дождь. Благодаря этому под ногами не путался подлесок. Внизу были лишь желтый ковер из прелой листвы и хвои, камни, ветки и грибы с розово-оранжевыми шляпками. Сверху иногда срывались и шлепались на плащ крупные капли воды. Дэмиан, только недавно потевший в своих многочисленных одеждах, теперь прятал нос в воротник, спасаясь от пронимавшей до костей ледяной сырости, которая спускалась с гор. «Если так пойдет и дальше, меховой капюшон сослужит хорошую службу», — отстранено подумал он и сам ужаснулся своей мысли. Он совершенно не представлял, когда сможет вернуться домой. Но не хотел провести в бегах до холодов. Подняв голову в очередной раз, он заметил, что Жан, ехавший впереди, отпустил поводья и сосредоточенно изучал маршрут. Дэмиан не видел его лица, только его спину, темноволосую макушку, руки и края большой бумажной карты, которую тот наверняка прихватил из комнаты принца. Что ж, это было лучше, чем идти наугад. Когда перевалило за полдень, они вышли на дорогу. Деревья чуть расступились, а под ногами потянулась утоптанная темная земля, пересекаемая редкими ручейками. По правую руку был крутой обрыв, из которого веяло холодом, еловой смолой и грибами. Дэмиан так устал, что начал всерьез бояться, что может случайно задремать и рухнуть в пропасть, свалившись с коня. Но уснуть ему не дал голод. В животе противно засвербело и заурчало, стоило подумать о том, что он не ел со вчерашнего дня. Когда он ездил на охоту с братом, о еде всегда заботились слуги: они брали с собой хлеб, сыры, вино, колбасы, и они же готовили на огне пойманную дичь. Дэмиан ощутил неприятную растерянность оттого, что его впервые не окружал привычный отряд помощников. Как они вообще планировали вдвоем выживать в горах? — Жан! — окликнул он по имени и, когда слуга не отреагировал, больно дернул его за воображаемый рабский ошейник. — Повернись, когда с тобой говорит хозяин! Жан натянул поводья и, резко развернув коня, недовольно уставился на него. — Чего тебе? — Я хочу есть, — объявил Дэмиан. — Ты не можешь потерпеть до вечера? — Я не ел со вчерашнего дня, — объяснил принц. — И вообще, ты мой слуга, и ты обязан решить эту проблему. Жан глянул на него исподлобья и, соскочив с коня, снял привязанный к седлу мешок. Дэмиан тоже спешился, с удовольствием разминая ноги, затекшие от долгой езды верхом. Дело было даже не в том, что он хотел есть; просто необходимо было отвлечься наконец-то хоть на что-то. Потому что бездумно глядя в темноту леса, он не мог думать ни о чем, кроме того, что его королевства и его родных больше нет. — Это все. Я стащил ее с телеги, пока мы мчались через город, — Жан протянул ему круглую сероватую буханку хлеба. Дэмиан глянул на него с сомнением. — И как я должен это есть? Нужно хотя бы намазать маслом… А лучше бы, съесть мяса… Жан отдернул руку, в которой был хлеб. Оскалился: — Я что, по-твоему, колдун? Могу вытащить из мешка все, что ты пожелаешь? — Ты должен… поймать дичь! — Ты идиот? — огрызнулся Жан. Отломив от буханки кусок, протянул: — Или бери, или ходи голодным. Я предлагаю в последний раз. Дэмиан обиженно поджал губы. Проблема заключалась не в хлебе. Он просто хотел, чтобы все стало как раньше. Чтобы все это оказалось просто неудачной прогулкой, и они вернулись во дворец… Но пришлось взять хрустящую корку, пахнувшую дымом и мукой, и взобраться обратно на коня. Вскоре захотелось пить. От хлеба чуть горчило на языке, а все тело ломило от усталости. Пришлось снова окликнуть слугу и попросить флягу. На этот раз Дэмиан придержал язык за зубами и молча ждал, пока Жан рылся в мешке. Не слезая с лошади, тот извлек три фляги и, открутив пробку на первой, понюхал. — Вино, — констатировал он. Затем открыл вторую флягу и, на этот раз, подождав, пока Дэмиан нагонит его, отдал ему. — Как стемнеет, сделаем привал. Лошади устали. Да и ты не видишь в темноте, — произнес Жан. Дэмиан ничего не ответил, а просто выхватил флягу и стал жадно пить. Вскоре солнце начало клониться к закату. В какой-то момент дорога вынесла их на невысокий перевал, и Дэмиан смог рассмотреть крепость Торнберри между поредевших деревьев. Столица Халмора, окутанная дымом, высилась вдалеке черным монолитом. Вокруг чадили костры, и коричневыми пятнами выделялись разоренные деревни, жавшиеся к крепостным стенам снаружи. Принц слишком устал, чтобы испытывать тоску по дому или горевать по павшему королевству. Все, о чем он смог подумать, это то, какой огромный путь они с Жаном проделали за день. От взгляда Дэмиана не укрылось, что до самой ночи его верный слуга то и дело прикладывался к фляге с вином. Когда идти в темноте стало невозможно, Жан объявил привал. Измученный Дэмиан вывалился из седла и едва не потерял равновесие от того, что дрожали ноги. Жан поймал его за шиворот, не дав упасть. — Расстилай плащ и ложись, — скомандовал он, обдав его кисловатым запахом вина. Его змеиные глаза пьяно блестели, и Дэмиану на секунду стало не по себе. — Я замерзну. А еще я голоден, — негромко ответил он. Жан раздраженно закатил глаза. Затем отошел, порылся в мешке, протянул оставшийся кусок буханки. — Ешь. Охота отнимет много времени. Нам бы лучше добраться до деревни. Осталось недалеко. Дэмиан с жадностью вгрызся в душистый ломоть хлеба. Теперь чуть влажноватый мякиш и хрустящая корка казались ему невообразимо вкусными даже без масла. Пока он ел, а затем искал место посуше, Жан успел привязать лошадей и развел небольшой костер. Теплее не стало, но маленький ореол света давал хоть какое-то ощущение безопасности. Иначе в необычайно тихом в эту ночь лесу было бы совсем жутко. Дэмиан думал, что не сможет уснуть, но тихий треск огня успокаивал. Неловко свернувшись в комок и укутавшись в плащ он слушал, как неподалеку устраивался на ночлег Жан, как переминались и фыркали лошади, и как что-то шуршало и скрипело в лесу. Было непривычно спать на твердом, чувствуя боками каждую неровность, корни и мелкие камешки, а так же исходивший от земли холод. Дэмиан снова подумал о доме и почувствовал, как из глаз сами собой закапали слезы. Все же, ему надо было бежать из дворца с матерью и сестрой, как бы жалко это не выглядело. Хотя, тогда он мог бы не выжить. Теперь уже ничего нельзя было сказать наверняка. Так, в слезах, он погрузился в тяжелую дрему, сквозь которую все еще слышал треск веток и шум ветра над головой. Постепенно эти звуки сменились капавшей с потолка водой, шуршанием крыс, стонами за стеной и мерным топотом. Дэмиан не сразу понял, что это сон, причем, чужой. Он попытался свести руки, но не смог, и содрогнулся от боли в затекших конечностях. Все тело ощущалось тяжелым, незнакомым и болело так, словно его проткнули везде толстыми швейными иглами. Тяжело тянуло в животе. Он снова дернулся и, почувствовав, как по ногам заструилась свежая кровь, опустил голову и испытал дурноту от вида грубо вспоротой раны на собственном животе. — Теперь-то ты будешь слушаться, — проговорил кто-то с насмешкой. — И мы наконец тебя продадим. Знаешь, я уже не прочь от тебя избавиться. Ты доставил нам много проблем. Глупая ящерица. Дэмиан поднял затуманенный взгляд и увидел своего палача. Низкорослого, неказистого мужчину, державшего в руках палку. Всего лишь палку. Но, когда тот замахнулся, Дэмиан подумал, что лучше бы в его руках был меч, который раз и навсегда прекратил бы его мучения. Все тело обожгло, и боль взорвалась где-то внутри, под ребрами, да так, что он взвыл. Он продолжал кричать, пока боль не прекратилась. А потом распахнул глаза и обнаружил впереди лишь кроны деревьев и темное сине-серое предрассветное небо за ними. — Не ори, — шикнул на него Жан. Дэмиан повернул голову. Воин сидел в нескольких футах от него и тер руками лицо. Он тоже только что проснулся, и Дэмиан даже знал, какой кошмар его разбудил. От увиденного во рту остался стойкий привкус крови; а может, он просто прикусил язык от испуга. — Я видел сон, — пробормотал Дэмиан. — Тише! — Жан отнял руки от лица и напряженно зыркнул на него. — Я что-то слышал. И это были не твои вопли. Дэмиан смолк и тоже прислушался. В ушах стучало, как от слишком интенсивного бега. Сон так впечатлил его, что невозможно было сосредоточиться ни на чем другом. Жан посидел еще немного, хмуро глядя куда-то между деревьями, а затем вскочил. В тусклом предрассветном мареве блеснуло лезвие клинка. — Куда ты? — спросил Дэмиан, приподнявшись на локте. — Будь здесь и не шуми, — бросил тот. Проследив, как воин бесшумно скрылся среди деревьев, Дэмиан снова улегся на свой плащ и укутался, спрятав лицо в меховой оторочке. Он чувствовал себя жутко невыспавшимся, а еще все тело болело и онемело от того, что он проспал ночь на холодной земле. Шевелиться решительно не хотелось. Когда Жан вернулся, еще не начало светать. Дэмиан старался не уснуть, чтобы не пропустить момент, если на них нападут, но незаметно для себя задремал. Очнулся он от звука шагов и пинка в бок. Жан ударил бы сильнее, в этом Дэмиан не сомневался, да магия, связывающая их, не позволяла. Приподняв голову, он увидел, что Жан вытирал кровь с меча. Закончив, тот отбросил грязную тряпицу в сторону и посмотрел Дэмиану прямо в глаза: — Подъем. Нам пора идти.