Принцы и драконы

К вечеру они наконец добрались до деревни. Дэмиан еще издалека увидел огни и воспрянул духом. В животе давно крутило от голода, болела от усталости спина; даже лошади шли еле-еле, спотыкаясь о камни и корни. Но от вида дыма печных труб и окон, тепло светившихся оранжевым в надвигавшихся сумерках, стало чуточку легче. С Жаном они почти не разговаривали. Иногда слуга оборачивался к нему и давал короткие команды: «прибавь шагу», «смотри под ноги», «напои лошадь в ручье». Всего два раза они остановились на короткий привал. Дэмиан хорошо держался в седле, но он не привык к настолько длинным и изнуряющим прогулкам. Особенно, когда приходилось то взбираться в гору, то спускаться, молясь, чтобы конь не сорвался в обрыв. Деревня оказалась небольшой. Дэмиан не сомневался, что перед нападением на столицу отряды Кагартона прочесали все горные поселения и собрали столько золота, сколько вообще смогли найти у бедных местных жителей. Но так как труднодоступные деревни больше не представляли интереса, здесь было тихо, а о враге напоминали только поломанный кое-где лес и пепелища костров, расположенные около местного родника. Голодный и изнуренный дальней дорогой, Дэмиан не поверил своим глазам, когда увидел таверну. Еще несколько дней назад убогие бревенчатые дома, самые высокие из которых составляли два этажа, вызвали бы у него только смесь отвращения и жалости. Теперь же теплый свет в окнах и доносившиеся из распахнутой двери голоса притягивали. Рядом с таверной был навес, под которым стояли на привязи несколько лошадей, мерно жевавших сено. В дымном воздухе витал запах жареного мяса. Дэмиан отдал бы все, чтобы съесть хотя бы горячую лепешку, а потом уснуть, зарывшись в сухое мягкое сено. После двух дней в горах о нормальной еде и постели даже не мечталось. Быстро же он опустился до уровня деревенского простака. — Остановимся здесь, — объявил Жан, и Дэмиан испытал облегчение. Передав лошадей на попечение конюха, они вошли в таверну. Дэмиан боялся, что им придется расплачиваться за хлеб и дрянную похлебку его перстнями и фамильными украшениями, но, к счастью, Жан нагреб у него в покоях достаточно монет, которые успел рассовать по карманам плаща. Невольно даже подумалось о том, что прежде Жан мог зарабатывать на жизнь нечестным путем — уж очень он легко сориентировался, что брать, когда весь дворец охватила паника. В большом зале оказалось тепло, светло и очень людно. Дэмиан сразу скинул капюшон и с удовольствием вдохнул аромат жареного лука и пряный запах мяса. То, от чего он недавно кривил бы лицо, прося подать что-нибудь поинтереснее и поизысканнее, теперь заставляло жадно глотать слюну. — Я спрошу, что у них есть, — бросил Жан, подтолкнув его к длинной скамье. — Посиди тут. Дэмиан слишком устал, чтобы спорить, а потому послушно рухнул на отполированную сотнями ног, рук и задниц скамью, стоявшую у длинного общего стола. Таких столов было несколько, и все они ломились от еды, а еще от посетителей, самых разнообразных: от щуплых и худых, до огромных великанов, молодых и пожилых, людей, эльфов и даже гномов. Дэмиан опасливо глянул на сидевшего слева хмурого мужчину, одетого в кожу, рядом с которым был прислонен топор. Но тот уминал куриные ножки и не обращал на него внимание. Жан вернулся с двумя глубокими мисками, от которых шел пар, и зажатой подмышкой бутылкой вина. Он поставил тарелку перед Дэмианом, сам плюхнулся напротив и тут же сделал короткий выпад вперед, больно схватив его за руку. — Ай! — только успел воскликнуть принц, не поняв, что произошло. — Вот это придется снять, — негромко, но очень жестко проговорил Жан, показав на раскрытой ладони кольцо с гербом Халмора, которое сорвал с его пальца. — Ты с ума сошел? — Я забыл, — огрызнулся Дэмиан. Перстень был частью его самого. Как и корона, которая теперь валялась в мешке, словно мусор. — На, — Жан протянул ему не слишком чистую ложку. — Ешь и пойдем. У них есть комнаты наверху. Переночуем там. Дэмиан едва не прослезился, вообразив себе мягкую подушку и теплое одеяло. Он наскоро обтер ложку о свой плащ и окунул в аппетитно пахнувшее рагу, состоявшее из крупных кусков картошки, моркови, лука и говядины. Осторожно попробовал. По телу сразу начало растекаться приятное тепло, пробиравшее до дрожи. Только чего-то не хватало. — А мне ты не нальешь? — спросил он, глядя, как Жан приложился к горлышку бутылки. — Обойдешься, — буркнул тот, обтерев губы рукавом. — Ты вообще-то платишь моими деньгами, — напомнил Дэмиан. Жан фыркнул, отложил ложку и подозвал официантку, пышногрудую девицу в коричневом переднике. Через пару минут на столе появилась пара стаканов, и дракон плеснул в оба вина. Дэмиан пригубил напиток. Вино было кисло-сладким, крепким и густым, как забродивший компот. Впрочем, этот вкус вполне сочетался с общей обстановкой. Рагу закончилось мгновенно. Он не успел моргнуть, как тарелка опустела, а в животе поселилась приятная горячая тяжесть. Дэмиан так расслабился от мяса и вина, что не заметил, когда Жан исчез. Все это время он разглядывал посетителей таверны, удивляясь, как столько самых разных людей и существ могли собраться вместе в забытой богом деревушке; а потом вдруг глянул перед собой и не обнаружил никого и ничего, кроме пустой миски и бутылки из-под вина. Дэмиан оглядел зал и тут же вспыхнул от ярости. Жан стоял, облокотившись о барную стойку, и болтал с каким-то молодым эльфом. Эльф протирал стаканы тряпкой, мило улыбался и заправлял длинные кудрявые волосы за острые уши, пока Жан опрокидывал в себя маленькие стаканчики с прозрачной жидкостью. И как у него хватало сил клеить бармена после побега из дворца и того пути, что они проделали? Дэмиан нащупал нить их магической связи, представил, что держит в руках цепь, прикрепленную к ошейнику на шее своего слуги, и дернул так, что Жан мгновенно подавился последней стопкой самогона. А затем поднялся и быстро прошествовал к барной стойке. — О чем разговариваете? — поинтересовался он, мило улыбнувшись, и заглянул Жану в лицо. Тот поднял на него затуманенный алкоголем взгляд золотисто-карих глаз и, подтянув рукав, покрутил у него перед носом браслетом-наручником. — Пытаюсь узнать, как снять эту хрень. — Я учился магии, — тут же встрял эльф, поставив перед ними две свежие стопки. — Так что я уже видел такие штуки. Но моих знаний не хватит, чтобы их убрать. Вам нужен настоящий колдун. Дэмиан скользнул по рукам эльфа придирчивым взглядом и обнаружил на его темной, почти черной коже магические знаки. Такие же, какие были у колдуна, который провел ритуал, превратив Жана в раба. Да только надписи на руках бармена почти стерлись, а у тех эльфов в рясах символы едва ли не светились. — Спасибо за информацию. И да, ему хватит, — Дэмиан отодвинул стаканы ладонью, не дав Жану взять один. Недовольно дернул его за рукав на локте: — Все, идем отсюда. Ты рассчитался? — Погоди, — Жан оттолкнул его и, перегнувшись через стойку, снова обратился к эльфу и доверительно зашептал: — Я слышал о ритуале подчинения… Где один становится рабом, а другой — хозяином, который может приказывать с помощью магии и всячески издеваться. Так вот, ты не знаешь, как звучит обратное заклинание? — Где ты вообще услышал о таком? — нахмурился бармен. — Это очень древняя и сложная магия. — Подслушал разговор странников на постоялом дворе… позавчера, — торопливо солгал он. — Стало любопытно. Ну так что? — Обратное заклинание сообщают хозяину после ритуала, — объяснил эльф. — Только он может разорвать связь. — Пойдем же, — Дэмиан снова дернул Жана за рукав, на этот раз сильнее, сдобрив приказ магией. И бросил на деревянную столешницу монету. — Простите, нам пора! Нас ждет дальняя дорога с самого утра. Да? Он в упор посмотрел на своего слугу. Жан нехотя отлип от барной стойки. От него сильно пахло спиртом, а лицо выражало такое явное неудовольствие, что Дэмиану резко захотелось как-нибудь побольнее ткнуть его или ущипнуть. Раб должен был служить ему, а не пытаться выведать у каждого встречного, как освободиться. — Комнаты наверху! — крикнул им вдогонку бармен, наверняка заметив пьяную походку Жана. Дэмиан буквально втащил вяло сопротивлявшегося воина по лестнице наверх. На последних ступенях Жан вдруг ожил и вырвался из его хватки. — Так ты знаешь обратное заклинание или нет? — грубо спросил он, зло глядя на Дэмиана. — Тебе все равно не освободиться, пока я того не захочу, понятно? — проговорил тот, понимая, что лукавит. Никакого обратного заклинания ему не сказали. — И тебе лучше бы вести себя хорошо, чтобы я сжалился и решил тебя отпустить! — Ты не сжалишься, потому ты тупой избалованный мальчишка, для которого другие — просто игрушки, — прорычал Жан в ответ, вцепившись в поручень, чтобы не упасть. Он был жутко пьян. Дэмиан уже поднялся по лестнице и теперь смотрел на него сверху вниз. Но даже так Жан выглядел жутковато. Из-под спутанных волнистых волос торчали заостренные уши, не такие длинные, как у эльфов, но все равно нечеловеческие; драконьи глаза с узким зрачком яростно сверкали. Он был высоким и сильным, с большими ладонями и широкими плечами. А еще в нем было что-то темное, пугающее и притягательное. Дэмиан хотел, чтобы этот красивый мужчина смотрел только на него и был предан только ему. Дэмиан желал видеть его у своих ног, даже если его придется заставить с помощью магии. — Вот как? — принц вскинул голову и изобразил удивление. — Вообще-то, я тебя спас. Иначе ты бы оказался в услужении у знатного иноземного господина. — Я бы сбежал из темницы! — горячо возразил Жан. — У меня почти получилось! — Ну-ну. Ты даже не можешь снять наручники. Ты был жалок и прикован к стене, когда я тебя нашел и проявил к тебе милость. Воин вмиг взлетел по лестнице и, втолкнув Дэмиана в темный низкий коридор, прижал его к стене. Его горячие ладони сдавили плечи, а дыхание обожгло губы. Дэмиан почувствовал, как в груди отчаянно застучало сердце, а живот свело от странной смеси страха и возбуждения. Он понимал, что Жан из-за магии не сможет ни убить его, ни даже причинить ему сильную боль. Но было до жути любопытно, как далеко тот сможет зайти? Насколько сильна его ненависть? — Жалок здесь только ты, — прорычал Жан. — Ненавижу тебя. Я ничего не сделал ни тебе, ни твоему королевству. А ты превратил меня в раба и тягаешь на цепи, как собаку! Дэмиан выдержал его взгляд и, криво улыбнувшись, с издевкой протянул: — Можешь пойти отдаться тому эльфу, вдруг он взамен расскажет какое-нибудь универсальное обратное заклинание. Провокация подействовала. Лицо Жана исказила ужасная гримаса. Он на миг отпустил плечи Дэмиана, чтобы тут же сомкнуть ладони на его шее. Недостаточно, чтобы придушить, но ощутимо. Гораздо более ощутимо, чем то должно было позволять эльфийское заклятие. «Ему больно. Магия мучает его, — с удивлением понял Дэмиан и с трудом втянул ртом воздух. — Но он готов потерпеть, лишь бы причинить мучения мне». — Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя, — прошипел Жан ему в лицо. Дэмиан вдруг снова улыбнулся. Все это дико забавляло его — и близость, и угрозы. Обычно его хватали так, только если очень хотели. И если он дозволял, конечно. Ему вообще нравились грубые мужчины. Особенно такие, смелые, горячие и злые. — А по-моему, ты меня хочешь, — хитро протянул Дэмиан, прищурив глаза. — Ты что же, по мальчикам? — А ты желаешь проверить? — рыкнул Жан, не сбавляя напора. — Поверь, тебе не понравится. Потому что я сделаю так, что ты будешь умолять меня остановиться. Вот насколько я тебя ненавижу. Стало очень любопытно, каково это — с ним. Хотелось привязать его к себе не только магией. Добавить в их отношения хозяин-раб еще один рычажок, на который можно надавить, когда захочется развлечься. — Так ненавидишь или хочешь? — лукаво спросил Дэмиан и выставил вперед колено, уперев ему в пах. — Никто в здравом уме не захочет такого, как ты, самодовольного маленького ублюдка. Да только тело говорило об обратном. Дэмиан облизнул губы, подался ближе, почти коснувшись его губ, и коленом почувствовал его возбуждение. А потому рассмеялся ему в лицо: — У тебя плохо и с логикой, и с самоконтролем, лживая ящерица. — Ты прав, — неожиданно спокойно согласился Жан. — С самоконтролем у меня хреново. А затем рывком развернул его к стене и вдавил всем телом в бревенчатую стену, чтобы тут же больно заломить принцу руки. Так, будто и не существовало никакой магии, которая должна была ему мешать. Дэмиан едва не вскрикнул. Внутри все еще полыхало возбуждение. Ему нравилось грубо, но раньше он всегда знал, что партнер не посмеет переборщить, ведь он — сын короля Халмора. Жану же было плевать и на его чувства, и титулы. «Я хочу знать, как далеко он сможет зайти», — в очередной раз подумал Дэмиан. И едва не застонал то ли от боли, то ли от нахлынувших ощущений, когда шею обожгло сперва горячее дыхание, а потом болезненный укус. Жан недолго поискал ключ. Он отпер дверь, а потом втолкнул Дэмиана в комнату. Перед глазами плыла тьма. Дэмиан смутно различил очертания мебели и крошечное окно, за которым стояла сине-серая ночь. В голове мелькнула мысль, что все это уже слишком, и надо бы вырваться и наказать вышедшего из-под контроля слугу, но он был утомлен и пьян от вина. Он действительно думал, что Жан вот-вот очнется и остановится. Или хотя бы смягчит прикосновения — все же, перед ним был принц. Но Жан грубо толкнул его к кровати, и все точно пошло не по плану. Дэмиан замер и буквально заледенел внутри. Тело перестало слушаться. Он понимал, что может остановить все в один момент, нащупав связывавшую их нить и одернув Жана, но не мог найти на это ни физических, ни моральных сил. Никто и никогда не применял к нему насилия так открыто, и с такой ненавистью, как это делал Жан, швырнувший его на матрас. Дэмиан даже не сумел закрыться руками, так потрясен и ошарашен он был. Этого просто не могло происходить. Никто не смел прикасаться к принцу Халмора так. Никто не смел тягать его за волосы, стаскивать с него одежду, заламывать руки, нарочно до боли выворачивая суставы. Это было совсем не похоже на игру. Все происходило настолько быстро, стремительно и беспощадно, что не успел он осознать грубые руки, оставившие синяки на запястьях, как Жан уже рывком перевернул его на живот и сдернул с него брюки. Тяжелая ладонь легла на затылок, и Дэмиан задохнулся, уткнувшись носом в вонявшую гнилью и чужим потом подушку. — Каково это, быть беспомощным? Каково, когда тебя мучают, и тебе некуда деться? — отрывисто спрашивал Жан, выплевывая каждое слово, пахнувшее вином, ему на ухо. — Тебе никогда не понять, потому что магия не даст мне сделать с тобой и малой части того, чего ты заслуживаешь. Тупая тянущая боль заполнила все внутри. Но спустя несколько мгновений Дэмиан понял, что это были всего лишь пальцы. Если бы не они, было бы куда хуже. Он шумно вдохнул и невольно задержал дыхание, когда Жан толкнулся членом, сразу вгоняя на всю длину. То, чего Дэмиан хотел всего пару минут назад в неясном порыве, превратилось в мучительную пытку. Это закончилось быстрее, чем Дэмиан ожидал. То ли вино сделало свое дело, то ли Жан слишком долго сдерживал свою ярость, то ли Дэмиан просто выпал из реальности на несколько минут — в любом случае, тяжесть чужого тела вдруг исчезла, а распиравшее ощущение внутри сменилось пустотой. Жан откатился в сторону и, распластавшись на спине, уснул. Он был страшно пьян, гораздо сильнее, чем Дэмиан мог себе представить. Казалось, что кислый запах вина теперь въелся и в без того вонючие простыни, покрытые желтыми пятнами, и в кожу. Отчаянно хотелось натереться грубой мочалкой и душистым мылом, лишь бы прогнать с тела остатки липких прикосновений, пот, грязь и этот винный дух, смешанный с сырым плесневелым воздухом комнаты. Дэмиан натянул штаны и тяжело поднялся. Дурная веселость ушла. Между ног саднило, сводило от боли запястья и плечи, в горле поселилось ощущение, будто он проглотил большую шершавую косточку от фрукта, и она оцарапала все внутри. В темноте он кое-как нашарил флягу с водой и сделал несколько жадных глотков, но легче не стало. Из глаз сами собой закапали злые слезы. Его королевства больше не существовало, его отца, да и брата, наверное, тоже, убили, а он сам был жив только благодаря существу, которое ненавидело его всей душой. Когда он впервые увидел Жана в темнице, то думал, что делает ему одолжение, вызволяя из клетки. И был абсолютно уверен, что дракон будет рад служить ему взамен на то, что пытки прекратились. Ведь служить самому принцу это почетно. Теперь он понимал, что лишил Жана самого главного — свободы, а еще буквально растоптал, раздавил его честь и достоинство, подчинив с помощью древней магии. И теперь Жан будет старательно мстить ему и за пытки, которые пережил в его темнице, и за каждый день, проведенный рядом с ним. Дэмиан собственными руками создал себе самого преданного слугу и самого злейшего врага. Дэмиан уронил флягу с водой на пол и рухнул обратно на кровать. Он ничего не видел в темноте, и идти было совершенно некуда. Его столицу заполонили бойцы из Кагартона; мать и сестра, если были живы, то прятались там, куда он не сумел бы попасть, не привлекая к себе внимание. Он не знал, где его друзья, и увидит ли он свой дом однажды. Ему была противна и убогая таверна, и темная комната, пропустившая через себя тысячи грязных, больных, отвратительных постояльцев. Каждая поверхность, каждый сантиметр дощатого пола, простыни, подушки, собственные ладони — все вокруг было грязным, запятнанным. И таким же был беззаботно спавший Жан. Пьянчуга, предатель, подлый чужак. Расстелив на краю кровати плащ, Дэмиан улегся на него, подтянув колени к груди и уткнувшись носом в воротник, и неловко завернулся. Плащ пах лошадьми, стылым воздухом с улицы и немного — им самим. Это успокаивало. А еще в кармане плаща прятался кинжал. Дэмиан сжал ножны через ткань, думая о том, что мог бы убить Жана, пока тот спал, всего одним движением — перерезав горло. И даже если бы их магическая связь, оборвавшись, причинила ему боль, он мог бы это пережить. Но чем дольше он размышлял, тем больше убеждался в том, что не сможет выжить, если останется один. Жан был нужен ему. К тому же, он вовсе не желал своему слуге смерти. Потому что иначе не вызволил бы из темницы, как только увидел. Дэмиан проснулся от грохота и хлопка двери. Ударивший в лицо слабый утренний свет заставил сощурить глаза, опухшие и болевшие от слез. Спина была влажной от пота, потому что он всю ночь кутался в плащ, а еще отвратительно пахло горелым маслом и удушливыми специями. Проморгавшись, он увидел, как Жан втащил в комнату два больших ведра с водой. В углу спальни стояла ширма, а рядом с ней стул, через спинку которого были перекинуты чистые полотенца. Дэмиан сразу сообразил, что к чему, и сморщился. От одной мысли, что ему придется обтираться ледяной водой и застиранными дырявыми тряпками неопределенно-сероватого оттенка, стало противно. — Я принес воды. Подогретой, — довольно бодро объявил Жан, водрузив ведро на стул. — Давайте, вы первый, ваше высочество. Дэмиана передернуло. Для того, кто вчера напился, как свинья, Жан выглядел уж очень свежо, и это раздражало. Он должен был как минимум бороться с похмельем, а еще лучше, мог бы приползти на коленях, чтобы вымолить прощение. Или хотя бы извиниться. Вообще, Дэмиан любил, когда слуги извинялись просто так, даже ничего не сделав. Принц с трудом поднялся с кровати, кое-как оправил одежду и с ненавистью глянул на своего слугу. Определенно, Жан был непростительно жизнерадостным. Настолько, что захотелось отправить его обратно в темницу и приказать сделать с ним что-нибудь поистине отвратительное. — Ты помнишь, что было вчера? — Да, — хмуро ответил Жан. — Ты напился, как скотина, — с отвращением констатировал Дэмиан. — Не учи меня, — тот зло сверкнул глазами. — Я могу и повторить. — Я тоже могу повторить, — улыбнулся принц. — А то ты, кажется, начал забывать. В это утро Дэмиан чувствовал себя разбитым, злым и голодным. Поэтому мелочиться не собирался. Он легко нащупал их магическую связь и дернул так, что Жан рухнул на колени, давя стон. Сила буквально вжала его в пол, пробрав болью до костей. Дэмиан видел, как он сопротивляется, по дрожащим рукам и перекошенному лицу, но не торопился отпускать. В этот раз магия далась ему удивительно просто, а вид страданий приносил блаженство. Наконец он ослабил хватку. — Мне нужно сходить проверить, покормили ли наших лошадей, — сквозь зубы выдавил Жан, не поднимаясь с колен. — Разрешаю, — высокомерно проговорил Дэмиан и отпустил. Жан тут же вскочил и вылетел из комнаты.