Принцы и драконы

Кое-как умывшись и обтерев тело, Дэмиан застирал одежду в некоторых местах. Это было в новинку; дома, во дворце, все делали за него, даже помогали вытереться полотенцами. Теперь же ему пришлось бороться со склизким куском горько пахнувшего мыла, который то и дело выскальзывал из рук и тонул в ведре. Влажная одежда неприятно липла к телу, но так он хотя бы ощущал себя капельку лучше; запах пота, преследовавший его, больше не мучал, и в глаза не бросались пятна, недостойные принца. Спустившись вниз, Дэмиан заметил, как при виде него Жан плавно выбрался из-за стола и стремительно взлетел по лестнице вверх. Значит, урок произвел на него впечатление. Стоило почаще напоминать нахальному ящеру его место. Дэмиан усмехнулся про себя и оглядел зал. В таверне было немноголюдно, но уже пили пиво, несмотря на ранний час. Пахло жареными яйцами, свининой и крепким отваром из трав. Заказав поесть, он устроился у окна. День был по-осеннему блеклым, что вполне соотстветсвовало настроению. На стекле остались капли мелкой мороси. С тоской он подумал, что скоро выпадет первый снег. Дома он любил зиму. В Халморе почти никогда не лежало сугробов; было приятно сидеть у камина в своих покоях и наблюдать, как белая дымка окутывает высеченный из черного гранита город. Теперь холод превратился во врага, который мог помешать их путешествию. Нужно было постараться забраться подальше, где их точно не найдут, до заморозков. Ему принесли омлет, бобы в томатном соусе и поджаренный хлеб, нарезанный грубыми ломтями. На этот раз тарелка и вилка с ножом были чистыми. Впрочем, Дэмиану было уже не до капризов; он был рад, что мог есть горячую пищу сидя за столом и пользуясь приборами — вот настолько его довели последние несколько дней. Когда он заканчивал завтракать, рядом послышались тяжелые шаги. Он сразу понял, что это не Жан: тот ступал почти бесшумно, а еще Дэмиан научился различать его присутствие с помощью их магической связи. Поэтому он не стал поднимать голову; на второй день пребывания в этом скверном местечке он потерял к посетителям таверны всякий интерес. Но его тронули за плечо. — Эй, парень, неужто меня не замечаешь? Он дернул плечом, сбрасывая чужую руку, и скосил взгляд. Рядом с ним возвышался тот громила с топором, который сидел рядом с ним вчера за ужином. — Я завтракаю, — холодно ответил Дэмиан. Внутри всколыхнулся гнев, но пришлось подавить вспышку. Пока рядом не было ни его верной стражи, ни его личного телохранителя в лице Жана, стоило придержать язык за зубами. — Мне нужна прислуга в дорогу. Не хочешь пойти? Ни едой, ни оплатой не обижу. — Я никому не служу, — процедил Дэмиан, гордо вскинув голову. Как вообще можно было принять его за прислугу? Когда он смотрелся утром в осколок зеркала, забытый кем-то в комнате, он видел там молодого хорошо одетого мужчину с аристократическими чертами лица, пусть и довольно измученного последними событиями. — Ого, какие нынче пошли дерзкие юноши, — хохотнул здоровяк. — Я заплачу золотом. А если ты хорош в постельном деле… — Убери свои лапы от моего младшего брата, — жестко перебил его Жан. Дэмиан испытал облегчение. Его верный слуга, подоспевший так вовремя, встал между ним и докучавшим ему громилой. Не то чтобы он не мог защититься сам — Дэмиан уже придумал в голове парочку едких фраз, чтобы ответить на оскорбительное предложение. Просто препирание с таким ничтожеством было недостойно принца. Зато являлось прямой обязанностью его раба. — Да ну? — удивился здоровяк, бросив любопытный взгляд на Жана, и сальный — на Дэмиана. — Ты ж ящер, а он явно человеческий мальчишка. — Мы полукровки, — солгал Жан, недобро сузив глаза. — Вся драконья сила досталась мне. Хочешь посмотреть, как я злюсь? Здоровяк явно не хотел. Он посторонился, растеряв запал, а Жан тем временем схватил Дэмиана за предплечье и потащил к выходу, другой рукой придерживая мешок с их вещами. Плащи, перекинутые через локоть, волочились по полу. — Как ты смеешь так обращаться с принцем! — прошипел Дэмиан, едва они шагнули в промозглую утреннюю серость улицы, и вырвался из хватки. — К тому же, ты меня оболгал! Во мне королевская кровь, и это видно! Никто не поверит, что я твой брат. — Поверят, — хмыкнул Жан. — Сейчас ты испуганный мальчик, а не королевская особа. Хотя, можешь вернуться и рассказать всем, что ты принц. Тогда за тобой вышлют отряд из Кагартона, и тебе больше не придется слоняться со мной по вонючим тавернам. Потому что они отрежут тебе голову и насадят на пику. Дэмиан выдохнул сквозь зубы. Жан свалил мешок на подгнившие доски крыльца, набросил Дэмиану на плечи плащ, а затем оделся сам. По пустой улице стелился густой мокрый туман, похожий на кисель, отчего становилось еще холоднее. — Жди тут, — скомандовал Жан. — Я приведу лошадей. Дэмиан только выругался сквозь зубы и недовольно скрестил руки на груди. Они не сразу покинули горную деревню. Какое-то время Дэмиан слонялся по улицам, сидя верхом на сытом, довольно фыркавшем коне. Жан заглянул во всевозможные магазинчики и лавочки, и вскоре собрал увесистый мешок вещей: от сменной одежды до провизии. Принц никогда не задумывался о том, сколько мелочей и провианта необходимо двум людям в путешествии. Обычно груз тащили слуги, и именно их заботой было разбивать походные шатры и готовить пищу. Теперь же все легло на плечи им обоим. Глядя на толстых свиней, толкавшихся в тесном загоне, маленькие дома, тяжело груженые телеги и местных жителей, Дэмиан недоумевал, как можно так жить. «Я сойду с ума, если мне придется снова спать в сырой избушке с крошечными окошками, слушая, как в стенах шуршат мыши, — мрачно думал он, когда они покидали деревню. — А что, если у меня заведутся вши? И неужели мне придется топить печь? Рубить дрова на морозе? Нет, к зиме я должен вернуться домой. Кагартонцы ведь не удержатся в столице вечно. Кто-нибудь обязательно отвоюет Торнберри… Ведь так?» К ночи Дэмиан был уже вполне не против спать на лавке нетопленной избушки. Но Жан решил иначе. Они наконец спустились с гор и оказались перед бескрайним полем, где на многие мили вокруг не было ни деревеньки, ни хотя бы плохенького домика. Только жухлая трава, полегшая от ветра и дождей, корявые низкие деревца кое-где, и камни, разбросанные то тут, то там. — Вернемся в лес, — объявил Жан, окинув взглядом пустоту перед собой, и резко развернул коня. Дэмиан не нашел в себе сил, чтобы ответить. На фоне коричнево-серого поля, плоского и неуютного, Жан выделялся темным пятном, как клякса на писчей бумаге. Замотанный в черный плащ всадник на вороном коне был похож на потустороннее, инфернальное существо. «Я приношу только смерть», — вспомнил Дэмиан его слова. Они укрылись среди деревьев у подножия горы. Дэмиан без особой надежды спросил про шатер или палатку, но получил ответ, что еще недостаточно холодно, а лишний груз им сейчас не нужен. Тем не менее, Жан развел костер и даже соорудил небольшой навес, накинув вощеную мешковину на торчавший из земли черный обломок скалы. Без особого аппетита наевшись жареной свинины и запечной картошки, Дэмиан забрался в импровизированное убежище и лег так, чтобы видеть огонь и чувствовать тепло. Он предполагал, что Жан тоже захочет спать под навесом и уже придумывал, как выгнать его, но воин, недолго осмотревшись и собрав еще охапку веток для костра, устроился подальше, у поваленного дерева. «Он не человек, — сонно напомнил себе Дэмиан. — Наверное, он лучше переносит холод. Как же пробирает… Аж кости болят». Так, сжавшись в комок и дрожа, он уснул. Проснулся Дэмиан от того, что дико хотелось пить. Он вспотел, несмотря на то, что под ним все еще была холодная земля, а костер почти потух. Во рту было сухо, как будто он полдня провел на жаре без капли воды. Язык прилип к небу и едва шевелился, а голова казалась неподъемно тяжелой. С трудом он сел и пошарил рядом с собой. Отыскав флягу, жадно припал к горлышку и выпил половину, хотя вода была такой ледяной, что от нее заныли зубы. Тогда же он обнаружил, что за пределами его скромного тента рассвело, и утреннее солнце слабо пробивалось через кроны сосен. Странно, что Жан не поднял его пинками еще до рассвета. Едва он вспомнил о своем слуге, Жан тут же очутился подле. В этот раз он выглядел помятым и невыспавшимся, и это немного приободрило. Хуже всего было бы увидеть его веселое лицо сейчас, когда так сильно болела голова. — Что с тобой? — хмуро спросил Жан, заглянув к нему под навес. «Я так плохо выгляжу, или он что-то чувствует?» — невольно подумал Дэмиан, но резко ответил: — Все нормально. Я готов идти. — Где-то болит? В его голосе послышалось беспокойство. Неужто занервничал, что его господин умрет от какой-нибудь хвори, и заберет его с собой? Дэмиан хотел язвительно ответить, но вместо слов из груди вырвался хриплый кашель. Жан только цыкнул языком и ушел, а через некоторое время вернулся, неся в оловянной чашке жидкую горячую кашу. Аппетита не было, но Дэмиан все равно постарался запихать в себя кашу, оказавшуюся склизкой и слишком сладкой из-за щедрой ложки меда. К тому моменту, как он закончил давиться, Жан уже собрал их скромный лагерь и привел лошадей. — Сможешь удержаться в седле? — спросил он, протягивая поводья. — Конечно, — огрызнулся Дэмиан. — Я не слабак. Он забрался в седло и сразу почувствовал, как закружилась голова. Но выбора не оставалось. Он не знал, преследуют ли его. Но был уверен, что если его найдут, то убьют. Так работали законы войны; даже младший принц, не слишком хорошо обращавшийся с оружием, был опасен, потому что мог отомстить за свергнутого отца. И Дэмиан хотел бы отомстить. Но когда он думал об этом, все становилось слишком сложным: ему пришлось бы собрать армию, разыскать императора Кагартона, подобраться к нему и убить. Как это сделать, если ты всю жизнь провел во дворце, посвятив себя балам, наукам, пирам и прогулкам? Горы остались за спиной, и перед путниками раскинулось серое неприветливое поле, казавшееся еще более пустым, чем вчера. По земле струился сизый туман, путаясь в потемневших стеблях травы; впереди не было видно ничего, кроме низкого неба, затянутого облаками, через которые пробивалось утреннее солнце. От этого рассеянного света слепило глаза, да так, что в уголках выступили слезы. Дэмиан натянул капюшон и ударил сапогами по бокам лошади. Поле оказалось поистине бесконечным. Дэмиан то оборачивался назад и смотрел на горы, нависавшие мутной зеленой тенью, то глядел вперед, но не видел ничего, кроме блеклой полоски холмов где-то далеко-далеко впереди. Но горы не отдалялись, а холмы не приближались, а потому иногда начинало казаться, что конь под ним просто топчется на одном месте. А еще в горле першило, и Дэмиану постоянно приходилось давить сухой кашель, рвавшийся изнутри. Он не хотел показаться слабым. Но кашель не прекращался, и спустя всего полчаса начал раздражать его самого. К тому же, он сопровождался болезненными спазмами в груди. Вскоре они сделали привал. Жан не стал разводить костер, и было понятно, почему: вокруг не нашлось бы ни одной сухой веточки, а дрова, которые они взяли с собой, стоило сберечь до ночи. «Как вообще спать в открытом поле?» — Дэмиана передернуло, когда он представил себя, маленького и продрогшего, лежащим на холодной земле посреди абсолютно ровного огромного плато на пронизывающем ледяном ветру. После привала ему стало хуже. Он видел, как Жан бросал на него странные взгляды, но оба продолжали молчать. Дэмиан и так понимал, что им негде согреть воды, и что рядом нет никакого пристанища. Он мог бы начать капризничать, мог силой приказать своему слуге сделать хоть что-нибудь, как это бывало раньше, когда юному принцу становилось скучно, и он часами изматывал слуг невыполнимыми и абсурдными поручениями. Но во всем этом не было смысла, да и многое теперь изменилось. К вечеру его начало знобить. Ветер улегся, но Дэмиан все равно кутался в плащ и прятал лицо в меховую оторочку капюшона, чувствуя, как все тело колотит дрожь. У него заледенели пальцы и онемели ноги; он едва чувствовал свои ступни и непрерывно кашлял. В какой-то момент он отпустил поводья, полагая, что конь сам догадается идти вслед за Жаном. И погрузился в болезненное беспамятство, прикрыв глаза и мерно покачиваясь в седле, будто на морских волнах. Очнулся Дэмиан от того, что услышал свое имя. Тогда он заметил, что конь под ним остановился и нервно переминался, фыркая и мотая головой. Подняв взгляд, он увидел обеспокоенное лицо Жана. Его темный силуэт тонул в сумерках, и только глаза блестели под нахмуренными бровями. — Ты как? — спросил он, удержав на месте своего беспокойного коня. — Нормально, — со злым упрямством пробормотал Дэмиан. — А чего закутался? — Замерз. Жан тяжело вздохнул. Недолго потоптавшись рядом, вдруг подъехал ближе и, схватив Дэмиана подмышки, стащил с лошади и усадил боком перед собой. Дэмиан даже опомниться не успел, только почувствовал, как заломило кости, и как обдало жаром чужого тела. Жан тем временем изловчился и привязал вторую лошадь к своему седлу. Дэмиана уже не беспокоило, что станет с его скакуном. Только было немного стыдно от того, что он не справился, не дошел до хоть какой-нибудь деревни. Не слишком понимая, что делает, Дэмиан прильнул к Жану всем телом, и тут же почувствовал, как тот укрыл его полой своего плаща и обнял одной рукой, чтобы не дать упасть. Все последующие воспоминания перепутались так, что Дэмиан не мог бы сказать, когда они делали привал, и где спали, и был ли костер, и как долго они шли потом, и как он забирался в седло. Помнил только, что Жан заставлял его есть, а еще растирал в ладонях его онемевшие от холода пальцы и поил водой. Постоянно хотелось спать. Дэмиан то закрывал глаза, уткнувшись носом в чужой воротник и прижавшись посильнее в поисках тепла, то открывал, когда его будил кашель. Жан что-то говорил ему, но он не запоминал. Только один раз он полностью пришел в сознание. Подняв голову, Дэмиан увидел все то же поле вокруг, тонувшее во тьме; а над полем развернулось кобальтово-синее небо, сплошь усеянное звездами, сверкавшими, будто огоньки бесчисленных свечей. Дэмиан разглядел и туманность, похожую на застиранное белесое пятно на ткани небосвода, и три звезды в ряд, и одну яркую, розоватую. Их хотелось разглядывать и разглядывать; ночное небо гипнотизировало и притягивало, а все остальное казалось маленьким и незначительным по сравнению с ним. Дэмиан не знал, сколько времени прошло, но вскоре россыпь звезд стерлась за налетевшими облаками, а с неба повалил первый снег, крупный и неторопливый. Он падал на лицо и сразу таял, но ненадолго оставался на одежде и на лошадиной гриве большими хлопьями. Дэмиан был так заворожен, что забыл и о холоде, и о болезни, и сидел бы так вечность, ловя снежинки ладонями. Если бы не Жан, который резко накинул ему на голову капюшон и снова привлек к себе, пряча от рано наступившей зимы. К счастью, поле оказалось не бесконечным. В конце-концов они добрели до крепости. Увидев каменную стену, большую арку и дома за ней, Дэмиан на секунду подумал, что они вернулись в Халмор, и сейчас, перейдя мост, окажутся в Торнберри, а потом и во дворце. Но дом был далеко. Строения из красного кирпича оказались незнакомыми и не похожи на черный гранит, как у него на родине. И здесь у него не было своих теплых покоев, слуг, врача, родителей, друзей, брата и сестры… Дэмиан успел заметить, как Жан рылся в мешке с его украшениями. И, борясь с кашлем, даже напомнил ему не трогать мамин браслет, перстни и корону. А в следующее мгновение он очнулся уже в мягкой постели в окружении пухлых подушек, приятно пахнущих свежестью. Он не сразу понял, где находился. Зато различил голоса совсем рядом и догадался: говорили о нем. В воздухе витал сладковатый аромат солодки, смешанный с запахом чего-то съестного. В животе впервые за долгие дни болезни заурчало. — Я полагаю, что господин просто замерз. Я каждую зиму принимаю охотников и путников с таким же кашлем, — скрипуче произнес чей-то голос. — Он поправится, если поить его горячими отварами и дать отлежаться… — Вы все равно должны его осмотреть, — нервно возразил Жан. — Он хворает несколько дней! — Это вполне нормально для человеческого юноши… Его организм не слишком крепок… Дэмиан приподнялся на локтях и мутным взглядом окинул небольшое пространство. Все здесь располагалось тесно и кучно: кровать, на которой он лежал, небольшая чугунная печь, стол, длинная лавка, два табурета… Тем не менее, все было чистым и светлым. Ничего общего с темной комнаткой в таверне. Чуть поодаль стояли двое. Жан, одетый в свободную льняную рубаху, недовольно скрестил руки. Дэмиан отметил, что его ладонь, которую он разрезал еще во дворце, была перевязана чистой тряпицей. В вырезе рубахи были видны светлые бинты на груди. Рядом с ним переминался с ноги на ногу гном, короткий, но крепкий, с длинной бородой и в смешной квадратной меховой шапке на голове. — Я настаиваю, — повторил Жан, поймав взгляд Дэмиана. — Тем более, он проснулся. Дэмиан сухо кашлянул, обозначив свое присутсвие. Гном, поворчав еще немного, все же взялся его осматривать: заставил снять рубашку, зачем-то стучал по спине короткими толстыми пальцами, просил его дышать то так, то эдак, щупал лоб и горло. Когда экзекуция закончилась, за окном уже стемнело. Дэмиан чувствовал легкую сонливость, хотя провел в постели немало времени; но снова провалиться в забытье не давал голод. Пока Жан вышел, чтобы проводить доктора, Дэмиан поднялся с кровати и первым делом напился воды из стоявшей в углу бочки. Затем умылся и оглядел себя: одежда на нем была довольно чистой, да и волосы лишь немного слиплись у висков. Он смутно помнил, как Жан заставлял его мыться в большом наполненном теплой водой корыте, когда они только пришли сюда. От мысли, что слуга снова видел его голым и уязвимым, стало мерзко на душе. Громко хлопнула дверь, впуская порыв ледяного ветра и запах улицы. Дэмиан обернулся, зная, что увидит там своего раба. Не ошибся. Жан по-хозяйски окинул взглядом весь дом и Дэмиана заодно, бросил свой плащ на лавку и сказал: — Выглядишь лучше. Я рад, что ты не сдох. Дэмиан удивленно вскинул брови. Не Жан ли недавно заявлял, что жаждет его смерти? Все грубые слова разом забылись. — Ты что-то… чувствовал? — с сомнением спросил он. — Да, — кивнул тот. — Это было… словно тебя покидала жизнь? Ужасное ощущение. Дэмиан отвернулся. Он не знал, что сказать; если раньше он наслаждался тем, что может приказывать своему рабу и крутить им, как хочет, то теперь в душе поселилось тревожившее понимание того, насколько на самом деле глубока их связь. — У нас есть еда? — резко спросил он, чтобы перевести тему. В животе продолжало урчать от голода, а рассеянный взгляд не находил накрытого стола или хотя бы какой-нибудь плошки со съестным. — В котелке на печи. — Не поможешь? Жан притворился, что не расслышал, и уселся на лавку. Дэмиан цыкнул языком, подумывая как-нибудь побольнее одернуть своего слугу, но затем решил приберечь силы. Он все еще чувствовал себя неважно. Голова немного кружилась, а сам он был растерянным, будто пьяным — хотя совершенно точно не пил вина. Глупый доктор, которого притащил Жан, мог бы лучше о нем позаботиться. Спасибо хоть, что оставил целебные травы. — Где мы? — поинтересовался Дэмиан, наконец обнаружив котелок. Под крышкой оказалось непонятное молочно-пряное варево, состоявшее из крупных кусков картошки, курицы и бульона, сдобренного сливками. Оставалось немного, и он решил есть так, не переливая в тарелку. В конце-концов, принцы не занимались сервировкой. — В Геттельхейме, — ответил Жан. Он занялся тем, что чинил дыру на подоле своего плаща. — Мы не сможем продолжить путь, пока ты не поправишься. Геттельхейм был большим королевством, придерживавшимся нейтралитета. «Когда мы успели уйти так далеко от дома?» — ужаснулся Дэмиан. Дальше, на северо-восток, были только мелкие поселения, а за ними — империя Аскалон, а еще Серебряное море, скалы, снег, погребенные во льдах корабли, шахты, где добывали руду, и конечно, бесконечные темные ночи. — Продолжить путь? — с сомнением спросил он, оторвавшись от еды. — Мы можем побыть здесь, а потом попытаться вернуться в Халмор… — Халмора больше нет, — отрезал Жан. — А тебя ищут. Затем он повертел в руках свой плащ и выудил из кармана листок. Поднялся, подошел, развернул. Дэмиан рассмотрел собственный портрет, нарисованный углем. Знакомые черты, волнистые темные волосы, серые глаза… Чуть ниже — список дополнительных примет. — Не скажу, что по этой картинке тебя можно узнать. Таких мальчишек, как ты, полно вокруг, — Жан качнул головой. — Но нам лучше не задерживаться здесь. — Я королевской крови, — парировал Дэмиан. Ему стало обидно, что его намалевали углем как какого-то разбойника. — Таких, как я, больше нет ни одного. Жан промолчал. — И куда же мы пойдем? — спросил Дэмиан, с ужасом понимая, какой ответ его ждет. — В Аскалон. — Так и скажи, что ты просто хочешь вернуться домой, хитрая ящерица, — возмутился он. — И тебе плевать, что мне бы лучше остаться поближе к моему королевству! — Так и есть, — подтвердил Жан и скомкал листок с рисунком. — Я хочу домой. И, в отличие от Халмора, Аскалон не захвачен кагартонцами, которые убьют нас, как только увидят! «Идиотская ящерица, — в сердцах подумал Дэмиан и стукнул кулаком, в котором был зажат черенок ложки, по столу. — Терпеть тебя не могу. Почему я должен тебя слушаться?» Он хотел повторить то же вслух, но отвлекся, потому что тяжелый котелок с супом вдруг качнулся вперед и едва не слетел со стола. Дэмиан успел поймать его и водворил на место, удивляясь, как толстый чугунный котел, хоть и маленький, так шатнулся от удара. Это напомнило ему, как дергался от боли Жан, когда Дэмиан применял к нему магию. «Но котелки не должны бояться принцев, — отвлеченно подумал он, витая в неприятном болезненном полусне после теплой еды. — А вот драконы…» Дэмиан не успел завершить мысль — его отвлекла нахлынувшая дурнота. Он зажмурился, борясь с головокружением, и потер лицо ладонью. А когда поднял голову, Жана в доме уже не было.