Принцы и драконы

К ночи Дэмиану снова стало хуже. Он побродил по дому, выпил горячий отвар из смеси трав, которые оставил доктор, доел все, что было в котелке и всухомятку сжевал пресные лепешки, найденные в шкафу. Он ждал, что Жан вернется и сделает что-нибудь: принесет ему еще лекарственных настоек и мазей, приготовит горячий ужин, придумает, как улучшить его самочувствие, ведь принцу не подобало находиться в таком состоянии. Но тот явился лишь когда Дэмиан почти уснул. Сквозь дрему принц различил, как хлопнула дверь, и чуть приоткрыл глаза. Жан принес с собой запах дыма, несколько четвертинок полена и какую-то выпечку в маленькой корзине, а плащ на его плечах блестел от дождя. Или от растаявшего снега. Аккуратно разложив все и скинув плащ, Жан неожиданно шагнул к кровати. Дэмиан поспешно прикрыл глаза и притворился спящим, чтобы узнать, что задумал его слуга. Не собирался же он улечься рядом, даже не умывшись и не сняв грязную одежду? Но тот лишь невесомо коснулся пальцами лба Дэмиана и отошел; и он почти сразу провалился в тревожный болезненный сон. Ему снова снились кошмары. На этот раз, его собственные. В них он блуждал по коридорам дворца в поисках выхода, но натыкался на трупы и закрытые двери. В этом бесконечном изматывающем лабиринте его преследовали воины, у которых под шлемами не было лиц. А еще он видел брата, отца, сестру и маму; и все они были мертвы. Проснулся Дэмиан от того, что его трясло от холода. В доме было темно, за окном стояла ночь, а воздух за пределами одеяла казался настолько ледяным, что пришлось укрыться с головой и сжаться в комок, пытаясь согреться. Перед глазами стояли остатки кошмара. Сон был таким реальным, что Дэмиан сперва подумал, что очнулся во дворце, лежа на каменном полу в одном из коридоров. Но нет, под головой нашлась мягкая подушка, да и вокруг не слышалось ни страшного лязганья доспехов, ни грозного топота преследователей. Тогда почему же было так холодно и плохо? Дэмиан боролся с холодом, пока не начали стучать зубы. Тогда он кое-как сполз с постели и, волоча за собой одеяло, пошел к печи. По пути он обнаружил Жана. Тот спал на лавке, по пояс укрытый плащом. Лицо его выражало безмятежность. Дэмиан чертыхнулся сквозь зубы, раздраженный тем, что его слуга наслаждался сном, пока он умирал от холода. И, пройдя чуть дальше, наткнулся на чугунную печь, шершавую и чуть теплую. Он приложил к ней ладони, пытаясь хоть немного согреться, но это не помогло. Под одеяло, сползшее с плеч, проникал ледяной воздух, а пальцы на ногах онемели от того, что он стоял босиком на дощатом полу. «Я должен как-то растопить эту проклятую печь, — подумал он, озираясь в поисках поленьев. — Где эти деревяшки? Я же видел, как он их принес… А что, если я все сделаю неправильно, и задохнусь от дыма?» Вдруг его слабо пихнули в бок. Дэмиан вздрогнул, едва не выронив полено, которое с таким трудом нашел в темноте, и, подняв глаза, обнаружил рядом с собой сонного Жана. — Я сам. Ложись в постель, — скомандовал тот, выхватив полено у него из рук. — Мог бы растопить печь раньше, — проворчал Дэмиан. — Да даже на улице теплее, чем в этом доме. Жан окинул его тяжелым взглядом и мягко оттеснил от печи. — Ты болеешь. Давай, иди. Дэмиан хотел сказать еще что-нибудь от том, как он ненавидит весь этот далекий Геттельхейм, в котором они зачем-то остановились, и его, Жана. Но холод и усталость оказались сильнее. Поэтому пришлось нырнуть в постель и вновь укутаться по самую макушку. Стуча зубами и дрожа, он слушал, как Жан гремел кочергой, ворочал поленья и ходил вокруг. Затем кровать рядом примялась, а одеяло бесцеремонно откинули. Дэмиан издал сдавленный стон разочарования, когда спину обдало волной холода, но свежий воздух тут же сменился крепкими объятиями. Жан улегся рядом, укрыл их обоих и, обхватив его поперек живота, подтянул к себе, прижав спиной к своей груди. — Лучше? — осведомился он. Не то слово. Дэмиан сжал его руку, согревая пальцы. Спросил: — Боишься, что умру? — Если ты умрешь, то и я могу умереть тоже… — Жан зевнул так широко, что клацнули зубы. Его теплое дыхание опалило макушку. — А я хотел бы прежде освободиться, знаешь ли. Дэмиан прислушался к его мерному дыханию. Его присутствие, тепло и голос странным образом успокаивали, отгоняя воспоминания о недавнем кошмаре. Но было что-то, что не давало расслабиться до конца. «Он ненавидит тебя, — напомнил себе Дэмиан. — Если ты подпустишь его ближе, он укусит. Змеи, ящерицы — все одно…» — Мне противно с тобой спать, — наконец пробормотал он. — Поверь, мне тоже, — сонно согласился Жан. Остаток ночи Дэмиан провел без кошмаров. Когда он открыл глаза, солнце уже взошло и ярко светило в окно. В доме стояла ужасная духота. Дэмиан выпутался из одеяла, огляделся и обнаружил рядом с собой Жана. Тот спал, вытянувшись на спине и раскинув руки, и чуть хмурил темные брови. Хотя в вырезе рубахи, на шее и на руках у него все еще были бинты, он выглядел полностью здоровым. Дэмиан даже позавидовал. Он всего ночь поспал на земле, и его тут же скосила болезнь, а Жан неизвестно сколько провел в темнице, но ничего, кроме повязок на теле, уже об этом не напоминало. Дэмиан невольно засмотрелся. С закрытыми глазами Жан походил на обычного молодого мужчину. Заостренные уши были прикрыты разметавшимися темными волосами; в остальном, у него была такая же кожа, мягкая на ощупь и покрытая остатками загара, вполне человеческие руки, ноги, лицо… Драконы, которых Дэмиан изредка видел, когда во дворце принимали делегации из других королевств, обычно превращались не полностью, оставляя отливавшую зеленым чешую то тут, то там, зубы, перепонки между пальцами, иногда даже хвосты и рога. Стало любопытно, выглядел ли Жан так, потому что ему мешали магические наручники, или потому что сам выбрал маскироваться под человека. В любом случае, его выдавали глаза, которые он вдруг распахнул, уставившись на Дэмиана. — Кхм, — кашлянул тот, отдернув руку. Задумавшись, он не заметил, что тыкал своего слугу пальцем в щеку, проверяя, какова на ощупь драконья кожа. Жан бросил на него странный взгляд и довольно бодро соскочил с кровати. Потянувшись, он вставил босые ноги в сапоги и подхватил пустые ведра. — Будешь умываться? — Ага, — согласно кивнул Дэмиан и тут же зашелся в кашле. Собственное бессилие злило и расстраивало. Он поднялся, добрел до окна и выглянул наружу. Впервые за долгое время облака чуть разошлись, пропустив солнце. Сложно было сказать, какое на дворе время года: все вокруг было влажным то ли от ночного дождя, то ли от растаявшего снега, а деревья почти облетели. Улица была пустынна, не считая двух детей, игравших с лохматым псом. Если они с Жаном и остановились в городе, то на самой его окраине. Дэмиан представил, как ему придется скитаться по деревням и мелким городишкам, и вновь загрустил. Во всем виноват Жан. Это его тянуло на север. Дэмиан понимал тоску по дому, но как можно было сравнивать его дворец и роскошные королевские покои с каким-нибудь ветхим домиком в Аскалоне, где наверняка вокруг не было ничего, кроме льда и скал? Как они вообще собирались там жить? Охотясь на оленей и топя снег? Жан вернулся в дом, неся два полных ведра воды. Это напомнило Дэмиану утро в таверне, когда Жан точно так же бодро явился в комнату, после того, как ночью набросился на него, будто пьяное животное. Он все еще не извинился. Да, Жан сильно помог ему во время перехода через поля, а еще этой ночью, согрев своим телом. Но, в конце концов, это и были его обязанности — защищать и беречь принца. Он проследил за Жаном мрачным взглядом, и тот вдруг запнулся на ровном месте и упал, уронив ведра и расплескав воду. Дэмиан удивленно вскинул брови. На этот раз он не дергал за соединявшую их цепь, а просто подумал о чем-то… эдаком. Значило ли это, что он мог проделать то же самое с любым другим? Но Жан явно решил, что Дэмиан как обычно применил к нему магию. — Значит, не очень-то ты хотел умываться, — резко бросил он, подскочив и отряхиваясь. — Разбирайся теперь сам. С этими словами воин подхватил свой плащ и вылетел из дома, оставив Дэмиана одного. Жан объявился вечером, чуть выпивший, с двумя бутылками вина и какой-то едой, завернутой в вощеную бумагу. К этому времени Дэмиан побродил по двору, побоявшись отходить далеко от дома в незнакомом городе, сам принес себе воды из большой бочки и, подогрев ее на печи, вымылся. С едой дела обстояли хуже. Он попытался пожарить яйца, но все прилипло к небольшой чугунной сковородке и начало вонять так противно, что он выставил весь свой неудачный обед на порог. Пришлось обходиться хлебом и вяленым мясом, которые он, к счастью, нашел, а еще отварами. Горячее питье чуть притупляло кашель, и дыхание становилось не таким хриплым и свистящим. Он думал, что Жан, чья гордость была ущемлена этим утром, не вернется, предпочтя переночевать где-нибудь на улице. И не очень-то Дэмиан его и ждал, затаив на своего слугу обиду за все, что только возможно. Но тот соизволил явиться и даже принес кроме вина кусочек буженины, овечий сыр, свежую буханку хлеба, воздушную и хрустящую, запеченную картошку и сладости. Жан не предложил ему угоститься, но Дэмиан сам уселся за стол. Он порядком приободрился за этот день, и потому в четырех стенах быстро стало скучно. Он привык к размаху дворца и к целому батальону слуг, готовых угождать ему день и ночь; а теперь из развлечений остался только один-единственный непослушный раб. — Нальешь? — попросил он, кивнув на бутылку. Жан наполнил его стакан. — Тебе не понравится. — Плевать, — Дэмиан пригубил вино. Оно было кисловатым и крепким. — Я начинаю привыкать к дрянным тавернам и еде бедняков. Жан глянул на него исподлобья и молча принялся есть. Дэмиан тоже отломил кусочек сыра и осторожно положил на язык. Тот оказался на удивлением нежным. — Что мы будет делать в Аскалоне? — спросил он. — Что там вообще есть? Гномы, живущие в пещерах, драконы, снег и… все? Жан витал где-то в своих мыслях, впрочем, не забывая прикладываться к вину. Дэмиану пришлось кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание. — Аскалон это большая Империя. Больше твоего Халмора, — отстраненно ответил дракон. — И дворцы там выше? — Дворец императора так точно, — Жан кивнул. — Не верю, — обиженно пробормотал Дэмиан. Тот пожал плечами и бросил на него странный, обжигающий взгляд. Такой, что внутри все в приятном смысле перевернулось. — Увидишь. Может, тебе понравится. — Не говори так, — отрезал принц. — Я собираюсь вернуться домой. С тобой или нет, я вернусь в Халмор. Жан только хмыкнул и продолжил есть. Какое-то время они молчали, каждый занятый своими мыслями. В полумраке обстановка дома казалась почти уютной. Дэмиан глотал вино, разглядывая своего слугу в теплом свете масляной лампы, и ловил на себе ответные взгляды. Что-то переменилось за этот короткий вечер. Дэмиан снова отметил, насколько привлекателен его раб. Было бы проще командовать какой-нибудь уродливой зубастой ящерицей с противной чешуей, а не молодым мужчиной. «К тому же, он видел мою голую задницу, — с ужасом вспомнил Дэмиан. — Ничто не мешало мне его остановить… Или хотя бы силой заставить его сделать мне приятно». — Проедаем мои украшения, — вдруг грустно заметил Дэмиан, закинув в рот последний кусочек сыра. Ему никогда не было жаль золота и драгоценностей — раньше их у него имелось в избытке. Просто сейчас все взятое из дворца оставалось единственным, что напоминало ему о доме. Если ему придется расстаться с короной и перстнями, он превратится в обычного бродягу. Жан поднял голову. — Я купил еду не на то золото, что нам дали за твой браслет, — объяснил он. — Я подзаработал в городе. — Как? — удивленно переспросил принц. — В кузнице. Мне не доверили никакой тонкой работы, потому что я чужак, и это понятно. Но заплатили неплохо. Дэмиан испытал новое незнакомое чувство. А он ведь не подумал, что так можно. Жан не украл деньги, не отобрал, пользуясь тем, что владел мечом. Он просто… честно заработал их. Своими руками. Невольно Дэмиан подумал о том, что не умел делать ровным счетом ничего: разве кому-то были нужны его знания о философах, картографии и травах? Кому могли пригодиться бальные танцы?.. Он не был способен ни на что, кроме как приказывать. Да только у него больше не осталось слуг, кроме Жана. И то, можно ли было назвать его слугой? Дэмиан просто таскал его на магической веревке, пока мог. — Я тоже хотел бы работать, — вдруг объявил Дэмиан. Жан рассмеялся, едва не подавившись вином. — Кем? Пока я только видел, как ты работаешь своим телом. Дэмиан стиснул зубы. Уважение — вот что он на миг испытал к своему рабу. Но тот быстро все разрушил, напомнив ему о том, что на самом деле было между ними. Впрочем, обидно не было: Жан мог говорить что угодно, но они оба знали, что он — принц Халмора, и никогда не оказывал услуг за деньги. Зато кто мог превратиться в блудницу, стоило ему того пожелать, сидел сейчас перед ним и насмехался. — И как, тебе понравилось мое тело? — лукаво улыбнулся он. Жан залил в рот остатки вина и отвел взгляд. — Я не контролировал себя. Его глаза блестели, как в тот раз, в таверне, а на щеках проступил румянец. Дэмиан невольно испытал смесь возбуждения и азарта. Перед ним был красивый мужчина, с которым он мог делать все, что захочется. Главное, в этот раз не дать ему сорваться с цепи. — Но ты меня хотел. Хотя до этого кричал о ненависти, — заметил он, снова хитро глянув из-под ресниц. — И я позволил тебе развлечься, потому что я добрый хозяин. Было ли дело в вине, или в чем-то другом, но Жан реагировал на него, и никак не мог этого спрятать. Дэмиан обожал чувствовать внимание к себе; а еще его жутко возбуждало то, как Жан на него глядел. Ненависть в нем отчаянно боролась с чем-то, что явно возмущало Жана куда больше, чем несвобода. Глупый ящер попался в ловушку, и Дэмиан не собирался его отпускать. Он поднялся и потребовал: — Подойди. Он мог бы применить силу, но решил пойти другим путем. — Зачем? — нахмурился Жан. — Узнаешь. Дэмиан с удовольствием наблюдал, как любопытство брало над его слугой верх. Чуть поколебавшись, Жан отодвинул стул и шагнул к нему. Пришлось задрать голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Сумрак сделал его черты резче, опаснее, а расширенный от вина и темноты зрачок больше не казался таким уж нечеловеческим. Дэмиан представил, что собирался делать, и почувствовал, как по коже побежали колкие мурашки удовольствия. — Опустись на колени, — скомандовал он. — Для этого ты меня позвал? — Не заставляй меня приказывать, — улыбнулся Дэмиан. Он нащупал связывавшую их нить, но тянуть не стал. Ему было весело от вина, и хотелось развлечься, а не заниматься насилием. — Встань на колени. Жан обиженно поджал губы, явно не собираясь выполнять приказ, и Дэмиан легонько потянул его вниз, пользуясь своей силой. — Давай же, — подбодрил он. — Здесь только я и ты. Я никому не расскажу об этом. Хотя, знаешь ли, стоять на коленях перед принцем это честь. Жан шумно выдохнул и медленно опустился. — Все? Дэмиан окинул его взглядом и невольно прикусил губу. Жан у его ног выглядел прекрасно. Особенно, когда глядел на него снизу вверх, недовольно хмуря брови. Его личный дикий зверь. Ничего не говоря, Дэмиан вплел пальцы в его волосы и оттянул. Тот лишь поморщился. Тогда он провел за ухом, дразня, а затем погладил по щеке и соскользнул к губам. Чуть надавил подушечкой пальца, заставив приоткрыть рот. Жан следил за ним мрачным, полным неясной тьмы взглядом. Как животное, позволявшее чуть поиграть с собой, прежде чем вцепиться в горло. — Я хочу, чтобы ты сделал мне приятно. — Нет, — отрезал Жан. Он попытался встать, но Дэмиан удержал его на месте. — А мне кажется, что ты мне задолжал. Свободной рукой он расстегнул штаны и погладил себя через белье. В паху давно все горело огнем. Если бы ему не приходилось концентрироваться на том, чтобы удерживать Жана… Но тот ни за что не согласится отсосать ему добровольно. — Я не буду этого делать, — Жан отвернул голову. Дэмиан дернул его за волосы, заставив смотреть на себя. — Почему? — удивился он. — Ты же хотел меня. А теперь тебе вдруг противно? — Это другое. — Ты просто хитрая лицемерная ящерица, — Дэмиан снова погладил его по щеке. — Я все равно тебя заставлю. Жан дернулся, как от пощечины, и оскалил зубы. Пришлось применить совсем немного силы — Дэмиан не хотел ему навредить. Им хватало одного больного в этом путешествии. — Ладно, — сдался Жан, жмуря глаза от боли. — Только прекрати. Дэмиан отпустил. Жан шумно втянул носом воздух, смиряясь с неизбежным, и притянул его за бедра ближе к себе. Дэмиан с готовностью подался вперед. «Хватит строить из себя гордого, — устало подумал он, перебирая пальцами его волосы. — Ты весь ужин смотрел так, будто хотел разложить меня на столе, а теперь играешь в невинность…» Жан сдернул с него штаны вместе с бельем. Дэмиан прикрыл глаза и простонал сквозь сжатые губы, когда его горячая ладонь обхватила его возбужденный член. Это было ровно то, чего он хотел: чтобы Жан стоял перед ним на коленях и исполнял все, что он пожелает. И все же, его слуга не был таким уж невинным. Дэмиан понял это, когда шершавые ладони сменились языком. Жан не брал в рот полностью, чередуя ласки рукой и губами, но этого было достаточно, чтобы потерять всякий контроль над собой. Дэмиан уже не стесняясь ахал в такт его движениям и подавался навстречу, давно отпустив магическую цепь, поводок, нити и все прочее инородное, что было между ними. Остались только ощущения: горячая ладонь, крепко стиснувшая его бедро, пальцы на его члене, губы и влажный горячий язык. — Эй! — возмутился он, когда Жан резко сжал его член у основания, не дав кончить. Дэмиан уже был на пределе, представлял неземной оргазм и не собирался играть ни в какие игры. Жан резко поднялся. — Тебе будет еще приятнее, — вкрадчиво произнес он. — Раздевайся. Дэмиан был слишком пьян и возбужден, чтобы отказываться. Он сбросил сапоги и, наступая на штанины, стянул брюки. — Предупреждаю, — грозно произнес он, заглядывая Жану в лицо. — Если мне не понравится — тебе не поздоровится. Жан утер губы большим пальцем. Взгляд его золотисто-карих глаз с расширенными черными зрачками был нечитаем. — Ага, — легко согласился он. И вдруг резко развернул Дэмиана к себе спиной и уложил животом на обеденный стол. Дэмиан охнул, впечатавшись локтями в столешницу, и тут же застонал, почувствовав, как на голые ягодицы легли чужие ладони, раздвинув. Жан вдруг подался вперед, потеревшись о его задницу стояком, и грубая ткань его брюк буквально обожгла кожу. Жан наклонился к нему. Дэмиан вскинул бедра и приподнялся на локтях, прижимаясь ближе. — Оближи, — выдохнул Жан ему в самое ухо, и поднес пальцы к его губам. — И расслабься… Дэмиан обхватил губами его пальцы и вобрал в рот. Он делал так впервые; обычно его любовники пользовались маслом, боясь доставить принцу неудобства, хотя он в пылу просил поторопиться и не церемониться с ним. Жан как раз не нежничал. Пару секунд спустя его пальцы уже были сзади, и Дэмиан задохнулся от распирающего ощущения внутри. Но в этот раз он был возбужден, а потому отзывался на каждое прикосновение. А когда пальцы сменились членом, сам повел бедрами, желая принять его до конца и получить желанный оргазм. Но Жан придержал его за бедра. — Тише, — бросил хрипло. — Не спеши. И затем мягко толкнулся сам, давая привыкнуть. Дэмиан болезненно застонал и прижался животом к чуть прохладной поверхности стола. Перед глазами плыло. Все ощущения сосредоточились ниже пояса, а еще там, где Жан так приятно скользил по его телу ладонями — по ягодицам, жадно сминая, по спине под рубашкой, по бокам и бедрам… Наконец, Жан взял темп и, подхватив Дэмиана поперек живота, заставил приподняться и притянул к себе. Горячее дыхание опалило щеку. Дэмиан нашел его руку и вцепился в нее, словно в последнюю опору. Будто сквозь вату он слышал, как упали со стола стаканы и бутылка от вина. На все это было плевать, лишь бы Жан не переставал двигаться и не отпускал. А потом на член уверенно легла его ладонь, и Дэмиан кончил. Жан не дал ему перевести дух. Развернул к себе, рывком усадил на стол и снова вошел. Дэмиан ослабшими руками обхватил его плечи, чтобы не упасть, и пошире развел колени. Внутри все горело. Он не думал, что существует что-то лучшее, чем оргазм, который он только что испытал. Но Жан задвигался чаще, и Дэмиан сумел только позорно проскулить и уткнуться ему в шею, чувствуя, как к паху снова приливает возбуждение. Второй раз он кончил без помощи рук. После оргазма наступило приятное опустошение, в котором Дэмиан пребывал, пока Жан не поднял его со стола и не сгрузил в кровать. Прохладные простыни освежили. Дэмиан открыл глаза, облизал пересохшие губы и уставился на Жана, который рухнул рядом. — Я хочу еще, — потребовал он, хотя совсем не был уверен, что выдержит. Жан округлил глаза. — Куда тебе. Ты болеешь, — пробормотал он. — А нам скоро в дорогу, так что ты должен беречь силы. Дэмиан недовольно проворчал что-то невразумительное и мгновенно уснул. А когда он открыл глаза, ему показалось, что не прошло и часа. Все так же горела масляная лампа, а еще слышался странный шорох, который его и разбудил. Дэмиан зажмурился, зевнул, а затем провел ладонью по постели рядом с собой. Жана там не было. Тогда он посмотрел лучше и наконец обнаружил, откуда шел странный шум. Жан, полностью одетый, сидел на полу около стола, окруженный осколками и брызгами вина, оставшимися после их вечерних развлечений. В его руках мелькал странный серебристый предмет. Дэмиан так и не смог понять, что это: то ли напильник, то ли очень маленькая ножовка. Тем не менее, задрав рукав, Жан упорно пилил наручник на левой руке. Под металлическое кольцо он подоткнул какую-то тряпку, чтобы не порезаться. И все равно льняная ткань была обрызгана кровью. Дэмиан затаил дыхание и, стараясь не шуметь, натянул одеяло на голову. Было до жути любопытно и почему-то страшно. Решимость, с которой Жан продолжал давить на напильник, пытаясь избавиться от постыдных, сковывавших его наручников, одновременно ужасала и восхищала. «Так же решительно он будет убивать меня, — подумал Дэмиан. — Если, конечно, я допущу, что он сможет освободиться…» Завершить мысль он не успел. Жан вдруг вскрикнул и отбросил напильник в сторону, будто обжегся. В то же мгновение над его запястьем взметнулся зеленый огонь; наручник со звоном отлетел, и Жан испуганно принялся трясти рукой, пытаясь сбить пламя. Ничего не получалось. Древняя эльфийская магия была сильнее драконьей упертости. А еще, разрушенное заклинание явно причиняло боль. Прижав руку к груди, Жан скрючился на полу и заорал так страшно, что у Дэмиана заледенело все внутри. Даже во время ритуала, который провел колдун, Жан не кричал так. А может, тогда у него просто не было сил. Теперь же он извивался на полу, будто пытаясь найти позу, в которой будет меньше болеть; но его тело раз за разом сводили судороги. В конце концов он замер на одном месте и закусил собственное запястье, давя рвущиеся из груди хриплые стоны боли. А зеленое пламя угасло, и Дэмиан увидел, что рука Жана стала черной, как будто его кожу сожгли настоящим огнем. Если он и сумел бы помочь, то не знал, как. Увиденное погрузило Дэмиана в глубокую прострацию, и теперь он не мог ни сомкнуть глаз, ни перестать прокручивать в голове то, чему стал свидетелем. Он перевернулся на другой бок и молча глядел в бревенчатую стену, слушая, как Жан постепенно поднимался с пола, гремел ведром с водой и устраивался на лавке в другом конце комнаты. До самого утра Дэмиан так и не уснул.