Принцы и драконы

Они пробыли в Геттельхейме еще несколько дней. Дэмиан продолжал кашлять, но уже чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы продолжить путь. Они так и не обсудили случившееся ночью. Ни секс, ни то, как Жан распилил наручник. Дэмиан сослался на похмелье и пролежал в постели до полудня, а Жан просто молчал и прятал почерневшее запястье под рукавом. Второй наручник был на месте. В этом Дэмиан убедился сам, нарочно задев Жана по руке, когда тот подавал ему кувшин с водой. Он не слишком боялся, что его слуга вернет себе свою драконью силу. Он чувствовал, что сможет справиться и с драконом, лишь бы их магическая связь оставалась на месте. Больше пугало то, что вторую такую пытку Жан мог просто не пережить. Кто знал, что за заклятие эльфийские колдуны выцарапали на наручниках. Может, наказанием за их снятие вообще была смерть. После той ночи Жан как будто чуточку подобрел. Он меньше огрызался, стал более снисходительным и пару раз сам помогал с тем или иным. Дэмиан чувствовал в себе перемены тоже. Но объяснял это тем, что они много времени провели вместе практически бок о бок, и просто начали друг к другу привыкать. Одним вечером Жан объявил, что они отправятся в дорогу через день. В доме появились мешки с зерном для лошадей, запасы хлеба и вяленого мяса. Дэмиан наблюдал за приготовлениями, и все внутри него холодело. Он отчаянно не хотел идти на север. Каждая пройденная миля сокращала его шансы вернуться домой до весны. Добравшись до далекой Империи Аскалон, он рисковал застрять там на долгие зимние месяцы. А еще он не сомневался, что возвращаться домой придется одному, потому что Жан станет держаться за родину всеми зубами и когтями, какие у драконов имелись. Сможет ли он преодолеть путь до Халмора в одиночку, Дэмиан не знал. Последний день в Геттельхейме был на удивление солнечным и светлым. Однако Дэмиана не покидало чувство нарастающей тревоги. Устав бесцельно бродить по дому, он вышел на крыльцо, чтобы насладиться робкими лучами осеннего солнца. Жан тоже был во дворе. Сегодня он учил местных мальчишек владению мечом. Деревянные клинки, мелькавшие в руках трех взмыленных, но веселых подростков, напомнили Дэмиану о том самом дне, когда он решился провести ритуал. Теперь он думал, что возможно, эта жестокая затея в итоге спасла жизнь им обоим. Иначе его бы убили во время захвата дворца, а Жан раньше или позже погиб бы в темнице, или в рабстве, куда его обязательно продали бы. Как и в тот день, Жан тоже орудовал деревянным мечом, а его красивый клинок болтался на поясе в длинных стальных ножнах. Он играючи отбивал удары учеников, которые, окружив его, пытались поддеть то так, то эдак. Впервые за все дни их знакомства Дэмиан видел Жана таким счастливым. Тот улыбался, размахивая деревянным мечом, и ловко скакал в пыли, выкрикивая что-то одобрительное. И от этой улыбки было почему-то особенно тяжело на душе, наверное, потому, что Жан никогда не позволил бы себе так расслабиться с ним. Для своего раба Дэмиан оставался жестоким хозяином, в то время как для самого Дэмиана Жан был единственной опорой в их путешествии. «Когда ты так улыбаешься, я хочу причинить тебе боль. Почему я не могу просто… порадоваться за тебя?» — с горечью подумал Дэмиан. И с трудом сдержал порыв использовать магию. Он догадывался, чего ему не хватало всю жизнь: внимания и признания. Он никогда не чувствовал себя нужным. Отец занимался Фредериком, которому было суждено стать наследником; мама болела, сестра не воспринимала его всерьез. У него были друзья и любовники, а еще слуги; но где-то глубоко внутри он все равно чувствовал себя одиноким и недостаточно хорошим. Недостаточно умным, смелым, решительным — всегда чуть хуже, чем остальные. Он мог бы восполнить эту пустоту чем-то полезным: новыми знакомствами, увлечением, учебой. Но почему-то всегда делал неправильный выбор. Он злился, издевался над слугами, причинял боль другим, потому что это было легко и давало быстрые, яркие эмоции. И только сейчас начинал понимать, что все это время можно было жить иначе. Жан, будто почувствовав что-то, резко развернулся и на секунду глянул прямо на него. Радость сползла с лица дракона, как не было. Бой на деревянных мечах стих. Жан что-то отрывисто бросил ученикам и, развернувшись, зашагал к дому. Дэмиан наблюдал за ним, затаив дыхание. Внутри него бурлили эмоции: от отчаяния, до странной щемящей привязанности, которую он испытывал к своему рабу. Он хотел, чтобы Жан тоже улыбнулся ему, а еще, он жаждал снова ощутить тот голодный, полный тьмы взгляд, который ловил на себе несколько ночей назад. Он поймал Жана за рукав, когда тот поравнялся с ним. Потянул, заставив остановиться, заглянул в глаза. Тот нахмурился, не понимая, чего от него хотят. — Нам нужно собраться, — сказал Жан. — Завтра выходим на рассвете. — Я не хочу на север, — выпалил Дэмиан. — Мне страшно… Взгляд Жана вдруг потеплел. Он грустно улыбнулся, а затем неожиданно поддел его подбородок пальцами и ласково потер большим пальцем по щеке. — Я знаю. Постарайся думать об этом, как о путешествии, — ответил он. — Я обещаю, что тебе будет там не так уж плохо. Затем он аккуратно отцепил пальцы Дэмиана от своего рукава и зашел в дом, оставив его в одиночку разбираться со своими чувствами. Той ночью Дэмиан долго не мог уснуть. Он думал о доме, и о том, как исправил бы все, если бы его королевство не захватили. Он бы обучился какому-нибудь ремеслу, вместо того, чтобы заучивать изречения философов. На балах и приемах, он не стал бы больше напиваться и веселиться, а заводил бы полезные знакомства и учился у старших тонкостям политики. И только когда его мысли доходили до Жана, Дэмиан натыкался на невидимую преграду. По-хорошему, пленника следовало отпустить; но делать этого отчаянно не хотелось. Жан не остался бы рядом с ним, если бы не магия: ни как товарищ, ни как любовник. Во сне он неожиданно перенесся в далекое детское воспоминание. Тогда мама еще не болела так сильно: она изредка путала слова и имена, но продолжала уделять маленькому Дэмиану много внимания. Вместе они часто проводили время в зимнем саду. Мама очень любила цветы, особенно диковинные орхидеи, которые держали в небольшой комнатке с прозрачными стенами и крышей, где всегда было душно и влажно. Дэмиана тогда мало занимали растения. Что ему нравилось, так это ловить сачком жуков и бабочек. Но так как на дворе стояла поздняя осень, никаких насекомых не было, и приходилось развлекать себя самому: подкидывать вырезанных из бумаги бабочек и ловить их до того, как они упадут на землю. Постепенно сон изменился. Дэмиану ужасно не хотелось покидать зимний сад; но все вокруг заволакивала темнота, а стеклянные стены оранжереи превращались в темные каменные своды незнакомого ему замка. Цветы сменились огоньками тысяч свечей, паривших, будто они привязаны на прозрачную леску. Вместо зелени все вокруг затянули лиловый атлас и черный бархат. И вот уже Дэмиан чувствовал себя старше, а в животе разливалось приятное тепло от вина. Тело было чужим. Он ощущал легкое возбуждение, и то, как по обнаженной коже бегут мурашки. Раздетый по пояс, он лежал на диване и пил вино из большого хрустального бокала; а вокруг были люди, так много, что все они казались единой живой массой. Дэмиан бывал на множестве торжеств во дворце, но никогда не видел, чтобы знать была одета так вычурно и так откровенно. На некоторых женщинах не было ничего, кроме бриллиантовых ожерелий и изящных туфель. По их обнаженным грудям струились длинные гладкие волосы, а за их спинами были крылья, похожие на драконьи. Все они пили сладкое вино, переговаривались, смеялись, обнажая острые зубы, целовались, переплетались телами. Женщины с женщинами, с мужчинами, и мужчины между собой, втроем, вчетвером, совсем не стесняясь друг друга. Потрясенный, Дэмиан с трудом оторвал от них взгляд. И, когда опустил голову, увидел расположившегося рядом со своими ногами молодого мужчину. Тот, хищно улыбаясь, водил пальцем по его колену. Дэмиан никогда не видел таких юношей. Длинноволосый, с золотисто-карими глазами, он был до того красив, что походил на бесполое божество. Но под прозрачной рубашкой с рюшами угадывалась плоская мужская грудь, а еще выделялись кадык и длинные пальцы на совсем не женственных руках, украшенные кольцами с крупными желтыми топазами. На его скулах и на тыльных сторонах рук угадывались мелкие чешуйки драконьей кожи. Юноша поднял взгляд и уставился прямо на него. — Братик, почему ты ушел от нас? — прозвучал обиженный мелодичный голос. Дэмиан растерялся. Он понимал, что все это снится ему, но не мог ни пошевелить своим телом, ни выдернуть себя из сна. — Тебе не нравилось с нами? — снова спросил юноша, и его улыбка стала жутковатой. Рука больно сжала колено. Дэмиана вдруг охватил такой страх, что бешено заколотилось сердце, а дыхание сбилось. Он попытался ударить себя, чтобы проснуться, но ничего не выходило. Незнакомый юноша, зловеще улыбаясь, вдруг резко рванулся вперед и оседлал его, придавив к дивану. Его лицо оказалось совсем близко, настолько, что Дэмиан в подробностях рассмотрел его полный острых зубов рот. — Так почему ты оставил нас? — Я не знаю! — попытался ответить Дэмиан, но собственный голос показался сиплым и почти не слышным. Юноша ладонью надавил ему на грудь, будто пытаясь выжать ответ. Дэмиан раскрыл рот, понимая, что не может сделать вдох. И наконец проснулся. Он резко сел на кровати и тут же зашелся в хриплом кашле. Отдышавшись, огляделся и увидел, что Жан, лежавший на лавке, тоже открыл глаза. В окне виднелось затянутое тучами сине-серое небо. Светало. Значит, пора было вставать. — Дурацкий сон, — пробормотал Жан, тяжело сев. — Мм? — непонимающе переспросил не до конца проснувшийся Дэмиан. — У тебя дурацкие сны, — хмуро пояснил дракон. — Бабочки, цветочки… Значит, Жан все видел. А чувствовал ли? Дэмиану вдруг стало жутко неприятно от того, что его раб мог ощущать его неуверенность и страх, а еще влезать в его в самое сокровенное. — Мне ничего не снилось, — отрезал он. Жан только хмыкнул и устало потер руками лицо. Потом скомандовал: — Вставай. Пора в дорогу. Дэмиан окончательно проснулся только когда Геттельхейм остался далеко за спиной. Его одолевали мрачные мысли. Он никак не мог забыть юношу, которого видел во сне Жана. Кем он был? Действительно братом, или все же любовником? И кем вообще на самом деле являлся его слуга? Только сейчас Дэмиан задумался о том, что ничего не знал про своего раба. Тот был чужаком, драконом, пленником — это все, что ему сказали, а больше он и не спрашивал. А ведь Жан мог быть из знати, раз он проводил время на таких странных пирах во дворцах. Но почему он работал в кузнице и бродил по миру, как неприкаянный? Устал от оргий и возлияний? Или поссорился с братом? А может, с несколькими братьями? Зачем тогда он так рвался назад? Он мог бы спросить все это у Жана, но не хотел. Тот все время шел чуть впереди. Вокруг раскинулся редкий лес, лысый и мокрый от растаявшего снега. Между кривых коричневых веток суетились черные птицы, отрывисто перекрикиваясь между собой. В остальном пейзаж был скупым и пустым, не считая крепости Геттельхейм, высившейся далеко за спиной красно-кирпичным пятном. Молчание угнетало, но Дэмиан не хотел затевать разговор первым. Его удивляло, как Жан умудрялся идти столько часов к ряду, не открывая рот. Хотя, вероятно, он привык к этому за время странствий. У Дэмиана же от молчания буквально сох язык, и хотелось сказать хоть что-нибудь, какую-нибудь мелочь, лишь бы разрядить обстановку. Вскоре Жан сжалился над ним и, дернув лошадь за поводья, чуть сбавил ход, позволив Дэмиану себя нагнать. Тот ударил коня по бокам и вскоре поравнялся со своим слугой. Они шли довольно бодрым шагом, хотя лошадям приходилось переступать камни и поваленные деревца и обходить камни, разбросанные то тут, то там. Жан расслабленно сидел в седле, мечтательно глядя перед собой, совсем не замечая ни бедности пейзажа, ни порывистого северного ветра, стремившегося забраться под воротник и под полы плаща. — Когда я покидал Аскалон, я шел той стороной, — Жан указал на северо-восток, где за низкими облаками виднелись серо-коричневые очертания гор. — Там путь для торговых караванов. Дэмиан проследил взглядом за его рукой. Он с трудом представлял, как груженые телеги могли ехать по каменистым ущельям или перебираться через перевалы. — А мы почему идем здесь? — с сомнением спросил он. — Сокращаем путь. С твоим кашлем мы рискуем не дойти через горы. Дэмиан красноречиво кашлянул в подтверждение его слов. И все же, что-то не вязалось. Вдалеке, между хлипких деревьев, виднелась темная полоска леса. Если им придется пробираться через чащу, то Дэмиана это мало волновало. У Жана был меч, а еще они могли разжечь огонь, так что им были не страшны ни звери, ни разбойники. А густые кроны деревьев могли помочь им укрыться от снега и дождя. — Признайся, есть какой-то подвох, — не выдержав, проговорил он. — Да, — Жан кивнул. — Ты увидишь. — Я предпочел бы знать сейчас, — нахмурился Дэмиан. Он не любил сюрпризы: они всегда его расстраивали. Что эдакого могло ждать их впереди, кроме леса? Бурная река? Деревня с воинственными жителями? Чудовища? Дэмиан своими глазами видел своего обезглавленного отца. Никакие диковинные звери не могли его напугать. Даже драконы. Жан отпил воды из фляги и передал ему. — Феи, — ответил наконец. Дэмиан хохотнул. — И что? — Они любят доставлять неприятности путникам, — коротко ответил Жан и вдруг улыбнулся, хищно оскалив клыки. — Кстати, добро пожаловать в Империю Аскалон. Дэмиан огляделся и заметил за хлипкими деревцами черный валун, на котором было выцарапано что-то длинное и витиеватое на чужом языке. Его передернуло. «Нет пути назад, — обреченно подумал он. — Я пробуду здесь до весны… Если мой слуга не убьет меня раньше». Будто желая окончательно ввергнуть его в отчаяние, с неба вдруг мелкими крупинками посыпался снег. Дэмиан натянул капюшон и спрятал нос в воротник. А вот Жан, наоборот, подставил серому небу лицо. Будто наслаждался своей родиной в каждом мельчайшем ее проявлении: от колких холодных снежинок, до безжизненных земель вокруг и северного ветра, трепавшего его темные волосы. — Почему ты вообще взялся путешествовать? — спросил Дэмиан. Ответ казался ему очевидным: пейзаж вокруг был до того скудным, что любой захотел бы после пары лет жизни здесь сбежать хоть куда-нибудь, лишь бы увидеть что-то кроме коряг, камней и снега, который как раз собирался укрыть все вокруг белым. Но спрашивал он по большей части потому, что покоя ему не давал увиденный ночью сон. Жан задумался и пару минут молчал, глядя в небо. — Хотел посмотреть мир, — произнес он, подтверждая догадки Дэмиана. — А еще я поссорился с братьями, и, после того, как умер мой отец, меня будто ничего не держало. — У тебя много братьев? — Трое, — коротко отозвался он. — Я средний. Дальше Дэмиан спрашивать не стал. Лезть Жану в душу показалось ему странным. Они не были ни друзьями, ни любовниками. Дэмиан подумал о том, какую чудовищную глупость совершил, привязав к себе незнакомого человека. И как ему повезло, что Жан всего лишь грубый молодой пьяница с мечом, а не какой-нибудь жуткий головорез или коварный подлец, который бы куда лучше справился с задачей его убить. Но Жан, подумав, продолжил: — Я люблю свободу и самостоятельность, понимаешь? А мои братья хотят, чтобы я играл по их правилам. Делал то, что они хотят, женился на том, кого они выберут, спал с тем, с кем выгодно нашей семье и даже дышал так, чтобы это приносило пользу. — О… Я тебя очень понимаю, — кивнул Дэмиан. — Да ну? — Думаешь, жизнь принца так проста? — Дэмиан грустно улыбнулся. — Я не видел ничего, кроме стен дворца, и делал только то, что разрешал отец. — И ты не пытался начать сам принимать решения? — поинтересовался Жан. — Твой брат не выглядел так, будто его держат в золотой клетке. — Это не так просто, как кажется. Сам же понимаешь, — насупился Дэмиан. — Я и осознавать-то это начал только сейчас. — А по-моему, тебе просто нравится жизнь избалованного мальчика, — беззлобно усмехнулся Жан. Дэмиан фыркнул. Пару минут он прокручивал его слова в голове, но никак не мог подобрать верный ответ. Ему нравилась его жизнь во дворце. Если свобода — это скитаться по миру, боясь, что тебя убьют или кагартонцы, или болезнь, то он ее не хотел. — Какое сегодня число? — вдруг спросил он. — Двадцать пятое. — Значит, пока я болел, мне исполнилось двадцать зим, — произнес Дэмиан. — Не такой уж я и мальчик. Жан только усмехнулся. Напряжение, которое буквально повисло в воздухе, когда они заговорили о семье, вдруг рассеялось. Снег перестал, и небо чуть посветлело. Дэмиан откинул капюшон и вдохнул свежий пахнущий ветром и сырой травой воздух, а потом бросил взгляд на Жана. Тот ехал рядом, не отставая, и не обгоняя. Впервые за долгое время Дэмиан почувствовал себя в путешествии. Они не убегали и не прятались; а просто шли навстречу чему-то новому. Вскоре они остановились, чтобы перекусить и дать лошадям отдых. Жан развел небольшой костер, хотя у них с собой была запеченная картошка и жареное мясо, припасенные в Геттельхейме. Дэмиан догадался, что костер нужен для того, чтобы согреть питье. С его кашлем, без горячих отваров он рисковал снова слечь. Пусть вынужденно, Жан все же заботился о нем. Назвать его хитрой ящерицей даже в голове больше не поворачивался язык; но и поблагодарить Дэмиан не сумел. Простое «спасибо» разбивалось о неуверенность. Будто произнеся его, Дэмиан признал бы себя слабым, беспомощным и неспособным перенести путешествие без горячего питья и огня. Тем не менее, в качестве благодарности Дэмиан помог собрать ветки для костра. Он ожидал упреков и колкостей, но Жан молча управился с котелком и вскоре протянул ему флягу, полную сладковато пахнущего отвара. И, недолго погревшись у огня, они снова отправились в путь. Вскоре короткий осенний день начал клониться к закату. Дэмиан порядочно устал и подгонял коня, чтобы поскорее дотянуть до леса. Ночевать под плотно смыкавшимися ветвями на мягком сухом ковре из листьев было приятнее, чем в поле или среди низкого лысого подлеска. Но чем ближе они подходили к буро-коричневой колоннаде деревьев, тем тревожнее становилось на душе и тем меньше хотелось ночевать под неприветливо раскорячившимися голыми сучьями. — Ты уверен, что мы хотим остановиться здесь? — спросил Дэмиан, едва за их спинами сомкнулись стволы вековых дубов. Собственный голос показался ему слишком громким. Солнце еще не село, но в лесу было темно, будто поздним вечером. Густо пахло гнилью. Только это был не природный запах прелой листвы, грибов и влажной земли. Воняло так, будто кто-то умер и разложился прямо на тропинке, что струилась под ногами нервно фыркавших лошадей. Жан не отвечал. Дэмиан бросил на него взгляд и заметил, как тот напряженно вслушивался, натянув поводья своего беспокойно топтавшегося коня. Тогда он прислушался тоже, но не различил ничего, кроме привычных звуков леса: шуршания, скрипов, порывистого ветра и… звона маленьких колокольчиков. Испуганный, он огляделся. Послышалось, или на него снова напала болезнь и начало мерещиться всякое? Дэмиан приложил ладонь к своему лбу, но кожа была чуть прохладной и сухой. А затем он наконец разглядел тонкие разноцветные ленты и маленькие колокольчики, привязанные к деревьям то тут, то там. — Мы не будем задерживаться здесь. Лес небольшой, — наконец проговорил Жан. — Нужно пересечь его до темноты. От звука его голоса стало чуточку спокойнее. — Мы все еще можем вернуться, переночевать и пройти здесь завтра утром, — с сомнением предложил Дэмиан. Поле с жидкими деревцами, недавно казавшееся ему слишком открытым, холодным и неуютным, теперь стало куда более привлекательным, чем темная чаща, что была впереди. — Нет. За лесом безопаснее, — хмуро отрезал Жан. — А там и до первой деревни рукой подать. Дэмиан спорить не стал. Он мог сколько угодно разбираться в картах и звездах, но на деле совсем не знал этих мест. — И все же, что не так с феями? — не выдержав, спросил он. Жан направился вперед по едва заметной среди палой листвы тропинке, и пришлось последовать за ним. Конь под Дэмианом поначалу уперся, но быстро сдался, стоило ему посильнее хлопнуть его пятками по бокам. «Мне тоже страшно, — мысленно произнес принц, потрепав коня по шее. — Но вдвоем мы с тобой не выживем…» — Феи ненавидят драконов, — бросил Жан через плечо. — И людей тоже. Как и всех остальных. Раньше мы сосуществовали вместе, пока они не решили свергнуть нашего прошлого Императора. Я тогда был ребенком. Здесь началась настоящая война. Половину фей вырезали, и всех их выгнали из городов. Но новый Император позволил им жить в этом лесу на окраине Аскалона. — Этот ваш Император какой-то слишком добрый, — Дэмиан нервно усмехнулся. — Император милостив, — пожал плечами Жан. — И молод. Поэтому феи все еще здесь. — А где они живут? На деревьях? — Под землей. Они роют ходы и ямы. Этого ему на уроках географии точно не рассказывали. Дэмиан глянул под ноги и брезгливо повел плечами. Было тяжело вообразить, что прямо сейчас кто-то мог сидеть там, в темном тесном земляном ходу, словно насекомое. Какое-то время они шли молча. Один раз Дэмиан попытался окликнуть своего спутника, но тот лишь коротко обернулся и приложил палец к губам. Постепенно кроме мелодичного перезвона колокольчиков стали слышны разносившиеся эхом голоса и далекая музыка; но Дэмиан не мог поручиться, что ему не мерещилось всякое от напряжения и усталости. Небо между корявых темных ветвей начало темнеть. В лесу стало на порядок мрачнее, а Дэмиан заметно согрелся. Тепло будто поднималось от прелой влажной листвы под ногами и застаивалось между стоявших частоколом толстых стволов. На его родине, в горах, лес был таким же густым, но дышалось в нем свежо, и пахло всегда вкусно — грибами и хвоей. Это место скорее напоминало пещеру, или глубокую яму, в которой перегнивало все, что в нее попадало. Внезапно конь под ним заржал и встал на дыбы. Дэмиан испуганно вскрикнул, однако успел вовремя вцепиться в рожок седла. Рядом послышались громкие хлопки крыльев — его вопль спугнул птиц. Ничего не понимающий, он бросил взгляд вниз и тут же заорал снова. Прямо из жухлой листвы торчала серая рука, схватившая его коня за заднюю ногу. — Дэмиан! — испуганно позвал Жан. Он вскинул взгляд, отвлекшись на звук собственного имени, а когда посмотрел обратно на землю, никакой руки уже не было. Лишь конь беспокойно тряс головой и топтался на месте, раскидывая грязь копытами. — Дэмиан, — снова окликнул Жан, выдергивая его из оцепенения. — Труп. Рука, — с трудом выдавил Дэмиан, стуча зубами от ужаса. — Мне кажется, я видел мертвеца… Жан пару секунд пристально глядел на него, будто пытался определить, врет он или нет. А может, размышлял, не сошел ли молодой принц с ума после болезни. — Говорят, они хоронят своих мертвых на входе в лес, чтобы те хватали лошадей и путников за ноги, — наконец объяснил он. — Но это просто легенда. Судя по напряженному выражению его лица, дракон точно был в курсе, что за легендой стояла какая-то вполне реальная история. — Я его видел. Честно, — возразил Дэмиан. Речь постепенно возвращалась. На самом деле, он уже не был так уверен. Но страх остался. Хотелось убраться из этого леса поскорее, даже если ему придется оставить упирающегося коня и бежать отсюда на своих ногах. — Пойдем отсюда. Держись поближе ко мне, — скомандовал Жан. И тут же сосредоточенно уставился в сторону, разглядев что-то. Дэмиан проследил за его взглядом. Деревья там смыкались так плотно, что было не пройти на коне. Жан вдруг соскочил с лошади и, бросив поводья, шагнул в зияющую темноту чащи. — Не уходи, — слабым голосом бросил Дэмиан. Казалось, позови он громче, он нарушит незыблемый покой леса, и тогда случится что-то поистине страшное. Сколько бы обид не держал он на Жана, он не желал ему зла. Ударив коня по бокам, Дэмиан приблизился к частоколу покрытых мхом стволов. Темный силуэт Жана четко выделялся на фоне коричневой массы деревьев. Словно зачарованный, Жан несколько шагов вперед по ковру из палой листвы. Вдруг листва взметнулась вверх. Земля вмиг разверзлась, и Жан полетел в открывшийся провал. Дэмиан не сумел даже закричать: от ужаса перехватило дыхание. Он поспешно спрыгнул с лошади и побежал туда, где в последний раз стоял его спутник. И едва успел вовремя затормозить, оказавшись на краю глубокой ямы. Все, что он успел рассмотреть, это как лежавшего на земляном полу Жана схватили за руки и ноги несколько мелких замотанных в тряпки существ и потащили в боковой проход. Вдруг одно из существ задрало голову, и Дэмиан отшатнулся. Сердце гулко колотилось в груди. Жан на руках у неизвестных чудовищ выглядел абсолютно безжизненным, но благодаря их связи Дэмиан чувствовал, что он еще жив, и он совсем рядом. Буквально под ногами. А значит, он должен был попытаться его спасти.