Принцы и драконы

Порт Нордсайт встретил припорошенными снегом улицами, стылым ветром и скользкой ледяной коркой под ногами. Жан взобрался на лошадь и запахнул плащ. Он хорошо переносил холод, но жизнь на юге расслабила его, да и морозы здесь бывали поистине невыносимыми. Вообще, он предпочел бы вернуться в теплую постель и провести с Дэмианом еще немного времени. Но он должен был нанести визит братьям. К тому же, его охватили мрачные мысли. Он вдруг испугался, что все происходившее между ним и принцем было лишь наваждением, вызванным магией. Что если их тянуло друг к другу по-привычке; но морок вот-вот спадет и от чувств не останется ничего? Являться к братьям в обличие человека было невежливо. Однако он уже настолько привык к этой форме, что не хотел ее менять, хотя поначалу в нежном человеческом теле без твердой чешуи, рогов, когтистых лап он ощущал себя голым, слабым и уязвимым. Теперь Жан скучал по своему истинному облику; но дурацкие наручники, которые нацепили на него в Халморе, не давали превратиться. Лишь самая капля магии вернулась к нему, когда он распилил один браслет. Но этого было мало. Стиснув зубы от боли, Жан попытался найти в своем теле остатки магии и направил их на то, чтобы на макушке выросли рога, а сквозь кожу кое-где пробилась драконья чешуя. Голова сразу приятно потяжелела. Он расправил плечи и наконец-то почувствовал себя не гостем, а хозяином в своем городе и на своих землях. Разве что не давала покоя одна мысль: не испугается ли Дэмиан, увидев его таким? Для начала он решил заглянуть в кузницу. Раньше на этом месте была деревянная избушка с одинокой печью, из которой день и ночь вырывался огонь. Здесь трудился старик Семаль, который и научил юного Жана, неожиданно заинтересовавшегося ковкой, обращаться с расплавленным металлом. Позже они с сыном Семаля и другими такими же молодыми и вдохновленными построили здесь большую кузницу; Жан вложил немало золота и сил, а потому часть теперь принадлежала ему. Когда он спрыгнул с коня и вошел в просторный двор, работа кипела вовсю. Суетились мастера, ржали кони, запряженные большой телегой с рудой, от печей исходил жар, слышался стук молота вперемешку с выкриками, скрежетом и ревом огня. Жан вошел под навес, и почти сразу едва не был сбит с ног. Хотя Теодор был полукровкой, драконьего в нем проявлялось всего ничего. Говорили, что его мать — человек, хотя можно было бы поспорить, назвав ее медведицей. От нее Тео унаследовал рост, размах плеч и светлые волосы, собранные в косу. Жан тоже стиснул друга в ответ. Он знал многих, кто предпочитал иметь дело только с представителями своего вида; но сам к таким, в отличие от братьев, не относился. Наверное, с Теодора и начался его интерес к людям. Он намеревался лишь узнать, как дела, и сразу уехать, но в кузницу вошла жена Теодора и позвала всех к столу. Отказываться было нельзя, да и не хотелось. Он слишком давно не видел друзей. Когда Жан попрощался, довольный и сытый, небо уже посерело и вот-вот должны были начаться ранние сумерки. Было чуточку любопытно, как там Дэмиан; зная его беспокойный нрав, оставалось только надеяться, что он не измучал слуг приказами. Особняк, в котором Жан родился и вырос, стоял в самом центре, затмив своей мрачной величиной даже храм древних богов. Конечно, он бы не сравнился ни с замком в столице Халмора, ни с дворцом Императора; но по местным меркам графская семья хорошо устроилась в этих негостеприимных северных землях. Его без лишних вопросов пропустили во внутренний двор. Все здесь было покрыто истоптанной ботинками и копытами снежной кашей. Жан отметил, как суетились слуги и охрана, а потом увидел над крыльцом герб соседнего графства. Братья как обычно принимали гостей. На крыльце, под навесом, его ждал старший брат. Значит, за ним следили, пока он гулял по городу. От мысли об этом стало неприятно. Братья мешали ему чувствовать себя свободным на своей же земле. А к контролю в любой форме у Жана с недавних пор развилась стойкая неприязнь. Жан спрыгнул с лошади и в несколько быстрых прыжков взлетел по ступеням. — Здравствуй, Шес, — поприветствовал он. Шассориел ничуть не изменился с их последней встречи. Он был самым старшим из них, но все равно оставался юн и прекрасен. Длинноволосый, тонкий и ловкий, он напоминал маленькую темную ящерку, каких можно было найти под камнями в летнюю пору. Жан невольно вспомнил, как раньше наматывал его похожие на шелк гладкие темные волосы на пальцы, и как часто они вместе развлекались на балах во дворце. Теперь это казалось больше странным и извращенным, чем обыденным. — Братик, — Шес шагнул в его объятия. Он единственный из них четверых не носил рога, ограничившись лишь чешуей, едва тронувшей его бледную, будто фарфоровую кожу. От него душно пахло благовониями и смолой. — Скучал? — улыбнулся Жан, выпуская его из рук. — Конечно, — кивнул тот и потянул за собой, схватив за руку. — Идем, все тебя заждались. Жан нырнул в темные недра особняка. Здесь было тепло, даже немного душно, и пахло, как в церкви древних. С сожалением он понял, что отвык от этого запаха. Ароматические масла, которыми натерся брат, тоже душили. Надо же, когда-то Шес и другие юноши, виденные им на приемах, казались ему эталонами красоты. Но теперь перед глазами стоял совсем другой образ: короткие волнистые волосы, серые, как море, глаза, игривый, но не хитрый взгляд. Это и зацепило его в Дэмиане. Принц был наглым, недогадливым, в быту — непрактичным, а еще капризным, своенравным, упертым, но бесхитростным и не подлым. Дэмиан злился импульсивно и часто и сразу пытался причинить боль или сказать гадость, но никогда не строил козней за спиной. Жан прекрасно понимал, почему отец-король не подпустил младшего сына к политике. Дэмиан не продержался бы там и дня, а если и смог бы, то испортил бы все, что только можно. А вот Шес вполне прижился бы в королевской или даже императорской семье. Но ему не повезло родиться всего лишь графом. — Говорят, ты прибыл не один? — лукаво поинтересовался Шес, пропустив его вперед. Жан шагнул в бальную комнату. Под потолком мерцали свечи; все окна были зашторены, и в зале царил вязкий полумрак, в котором темными пятнами мельтешили фигуры. Слуги заканчивали последние приготовления: расставляли угощения по банкетным столам, приносили бутылки с алкоголем, раскладывали диванные подушки и поправляли многочисленные украшения и драпировки. Жан прекрасно помнил, как здесь обычно развлекались в конце ночи. Но сегодня его совсем не привлекали ни закуски, ни случайный секс, который он мог тут получить. — У меня остановился гость, — подтвердил Жан. Слухи в Нордсайте распространялись удивительно быстро. — Не познакомишь? — Он захворал в дороге. Ему нужно время, чтобы восстановиться. Впереди показался длинный диван, на котором Жан заметил остальных двух братьев. С тех пор, как умер отец, всем здесь управлял младший. У них четверых разница в возрасте была небольшой, но Риэль выглядел старше них всех лет на десять, возможно, из-за полноты. Жан был рад, что именно рассудительный и спокойный Риэль взял бразды правления в свои руки. Потому что и он сам, и Шес, и их средний, Сунир, безразличный ко всему, кроме искусства и попоек, не сумели бы так хорошо управлять землями. — Наш блудный брат, — довольно проговорил Риэль, и на его круглом лице появилась улыбка. Жан протянул ему руку для приветствия. Потом бросил взгляд на Сунира, но тот лишь кивнул: его пальцы были заняты бокалом и бутылкой. Шес проскользнул тенью и устроился на диване между младшим и средним. Жан же выбрал остаться стоять. Так было проще уйти; он не хотел задерживаться. — Я тоже рад вас видеть, — выдохнул Жан. — Мне придется остаться с вами до весны. — А что потом? Снова путешествия? Жан кивнул. Он обещал Дэмиану вернуться в Халмор. — И чем ты все это время зарабатывал на жизнь? — Мечом и своими руками. — Отвратительно, — скривился Риэль. — Размахивал мечом за хлеб, как какой-то бродяга! — И загар у тебя, как у пастуха, — вставил Шес. — Не вам меня судить, — сквозь зубы ответил Жан. Доказывать что-то было бессмысленно. — Действительно, — вдруг согласился Риэль и предложил: — Выпьешь с нами? Праздник вот-вот начнется. Скосив взгляд, Жан обнаружил, что многочисленные нарядные гости уже устремились в зал. В другой раз он, может быть, и задержался бы, чтобы просто выпить вина. Но сейчас его дома ждал Дэмиан. — Не сегодня, — качнул головой он. — Жаль, — спокойно отозвался Риэль. — А мы хотели познакомить тебя кое с кем. Жан удивленно приподнял брови. — Она красивая, — хитро протянул Шес и облизал тонкие губы. — Дочь графа Жерана. Вы поженитесь, — объявил Риэль таким тоном, будто это было чем-то самим собой разумеющимся. Жан вспыхнул. Они уже говорили о том, что его пора женить, тем более, когда у всех графов окрестных земель имелись дочери. Для их семьи бы неплохо заключить с кем-то таким образом союз. Но для Жана это значило оказаться на коротком поводке и исполнять все, что потребуют братья и отец его новоиспеченной супруги. — Нет, — отрезал он. — Мы ведь это уже обсуждали. Пусть женится… Шес! — Я ей не понравился, — вздохнул тот. — А я уже женат, — объяснил Риэль. — Сунира мы женили в прошлом году, пока тебя не было. Так что теперь твоя очередь помочь семье. Не подумай, что брак тебя ограничит. Можешь купить себе наложниц, или менять женщин каждую ночь. Никто не требует от тебя верности. Это политика. — Нет. — О, Великие Боги, посмотрите на него, он хочет жениться по любви и хранить верность, — Шес вперил в него разочарованный взгляд. — Где ты этого набрался? — У других народов. — Ты хочешь сказать, у людей? — хохотнул Шес. — Люди лживы, — возразил Риэль. — И они тоже заключают политические браки. И изменяют. — Все мы лживы, — согласился Жан. — Но я хочу жить по своим правилам. Я не отказываюсь помогать семье, но хотя бы в этом вы должны оставить выбор мне. — Неужто ты кем-то увлечен? — удивленно вскинул брови младший брат. — Нет, — холодно отрезал Жан. — Думаю, на сегодня наш разговор окончен. — Даже не взглянешь на невесту? — разочарованно протянул Шес. — Она скоро будет здесь и, возможно, выберет кого-то посговорчивее… Но Жан лишь тяжело выдохнул и, развернувшись, устремился прочь из зала. На лицо пришлось нацепить радушную улыбку, потому что он все еще был графом, и должен был здороваться с стремительно прибывающими в зал гостями. Он не ожидал слишком теплого приема; все же, он сам сбежал за тридевять земель и почти не посылал писем все это время. Братья имели право требовать от него поступать так, как было выгоднее им четверым. Но почему-то выбор партнера казался ему чем-то личным. Он не хотел торжественно надевать фамильное кольцо на палец кому-то, с кем не собирался делить ночи в одной постели. Даже если так делали не только в его народе, но и во всех других. Он вернулся домой все еще пребывая в мрачных мыслях. Небо затянуло темно-серым, и скоро должно было стемнеть; но в окнах горел согревающий теплый свет, а в воздухе приятно пахло дымом, выпечкой и свежим сеном, которое привезли для лошадей. По дороге он заглянул к знакомому торговцу и выбрал сладости для Дэмиана, заодно отметив, что стоило на днях отвести принца к портному. Теперь Жан ощущал некоторую ответственность; поэтому он собирался позаботиться о своем госте так, чтобы тот не захворал до весны, и чтобы вернувшись в Халмор, мог рассказать о том, что в далеких северных краях не так уж плохо. Если, конечно, ему будет куда возвращаться. И если Жан захочет его отпустить. Сейчас он ни в чем не был уверен. Переступив порог, Жан сразу почувствовал запах готовящегося ужина. К нему, на ходу обтирая руки полотенцем, выскочила из кухни улыбавшаяся Жесмира. За дверьми слышалось женское пение. Жесмира пригласила на помощь юную племянницу, а значит, ужин намечался грандиозный. А вот Дэмиан не вышел. На то, что Дэмиан станет его встречать, Жан и не рассчитывал. Но, поздоровавшись со служанкой, для порядка спросил: — Чем занят мой гость? Жесмира переменилась в лице. — Ушел прогуляться… — ответила она с таким удивлением, будто не понимала, почему господина интересует подобная мелочь. — С час назад, не больше. — Куда?! — тут же возмутился Жан. — И ты его отпустила? Впервые за долгое время он повысил на Жесмиру голос, не сдержавшись. Ведь можно было догадаться не разрешать молодому иноземному гостю идти одному в надвигавшуюся снежную ночь… — Вы не приказали следить за молодым господином… Мы не знали… Жан на секунду прикрыл глаза, сдерживая гнев. Конечно, она не знала. Он и сам ребенком до темноты лазил по скалам и всегда возвращался домой, как и прочие. Однако Дэмиан не привык к такой жизни. А еще он был не в себе после ночи в избушке колдуна, и мог наделать глупостей. — Он сказал, куда пойдет? — Да… Господин хотел увидеть море поближе. Ну конечно. Он ведь и сам заметил, как широкая серая полоса моря на миг приковала до этого безучастный взгляд принца. Там и следовало искать. Не думая больше, Жан выскочил за дверь в начинавшийся снегопад.

…тем же утром

Секс действовал поистине успокаивающе. Поэтому, стоило Жану покинуть спальню, Дэмиан, проворочавшийся до этого всю ночь, мгновенно уснул. А когда он открыл глаза, различив странный шорох и скрипы, то обнаружил у постели служанку, которая принесла умывание. Это была та самая женщина средних лет с толстой темной косой с вкраплениями седины, струившейся по спине. Она была одета в теплое, добротное платье, а на ее пухлых губах сияла мягкая улыбка. В другой раз Дэмиан поругал бы ее за то, что она его разбудила; но, во-первых, это была не его служанка, а во-вторых, он был рад и ее доброму лицу, и плеску воды в большой кадке, и мягким перинам, и чистому постельному, и всему на свете. Он наконец просыпался, чувствуя себя человеком. А еще в груди больше не жгло так сильно, как сразу после разрыва их с Жаном связи. — Умывание, господин, — улыбнулась женщина. — Если хотите, после завтрака нагреем вам воды для ванны. — Хочу, — выпалил Дэмиан. — А где… э-э… Жан? Называть его полным именем, в котором путались буквы, едва он прокручивал его в голове, было странно. Сказать «господин» тоже не повернулся язык. Дэмиан едва отучился думать о хозяине этого дома как о «рабе» и «слуге». Кем теперь они были друг другу? Особенно после того, как этим утром проснулись в одной постели… — Господин вернется к вечеру, — объяснила служанка, ничуть не смутившись. — Он приказал нам позаботиться о вас, как о высокородной персоне. Неужто вы королевских кровей? — Я принц павшего королевства, — грустно улыбнулся Дэмиан. Жесмира смущенно улыбнулась. Дэмиан и сам понимал, как потешно это звучало: здесь, далеко на севере, его статус, его перстни с гербами и его диадема, лежавшая где-то в мешках с вещами, не значили ровным счетом ничего. Ему подали завтрак в постель. За недели тяжелого путешествия Дэмиан даже немного отвык от такого. Будто это не он, а какой-то другой младший принц провел всю жизнь во дворце, где ему прислуживали. Теперь Дэмиана сковали незнакомые чувства: неловкость и даже стыд. Ему не хотелось, чтобы о нем пеклись, как о болезненном и изнеженном молодом аристократе. Ему подали черный чай, свежий хлеб, яичницу, булочки с кремом, всевозможные сыры, ростбиф и даже сладкие, как мед, финики, привезенные с самого юга. Больше всего Дэмиана удивил чай. Он не думал, что в этих краях пьют что-то, кроме местных трав или заваренного мха. Жан явно хотел его впечатлить и доказать, что в Аскалоне есть все то же, что было в Халморе, и даже больше. Что ж, у него получалось. И тем не менее, Дэмиан чувствовал себя непрошеным, незваным гостем, который не должен был оказаться тут. Он сам навязал себя Жану худшим из способов; а тот лишь сжалился, и не оставил его умирать на снегу после того, как колдовство было разрушено. Пытаясь отвлечь себя от дурных мыслей, Дэмиан обошел дом. Здесь явственно читались следы запустения, хотя слуги очень старались прибрать все второпях. Обитые замшей диваны пахли пылью, мало где горели свечи и лампы, дальние комнаты стояли темными и стылыми. Для одного дом был слишком большим. Дэмиан невольно задумался о том, что Жан, вероятно, собирался завести здесь семью. Может, он мечтал вернуться из путешествия с красавицей-женой. А в итоге прибыл домой в наручниках и с обузой в виде своего неудавшегося хозяина. Вскоре Дэмиану стало тоскливо в доме. Он недолго понаблюдал за тем, как возилась на кухне Жесмира, а потом оделся и, уточнив, в какой стороне море, вышел во двор. Там конюх чистил лошадей, не уставая восторгаться тем, как хороши иноземные скакуны. «Конечно. В Халморе все самое лучшее. Было», — с горечью подумал Дэмиан. Но говорить ничего не стал. Озираясь по сторонам, он вышел со двора. Северный ветер, пахнущий солью и гниющими водорослями, ударил в лицо, уколов мелкими крупинками льда. Дэмиан ожидал, что его попытаются остановить; но его никто не окликнул. Значит, Жан не приказывал держать его взаперти. Да и с чего бы? Дэмиан обошел дом и почти сразу оказался на широкой улице. С одного конца слышалось конское ржание, бренчание какого-то незатейливого инструмента и голоса. С другой же дорога резко обрывалась, превращаясь в узкую тропинку, терявшуюся между скалами. Туда он и направился. Идти было легко. Дэмиан изредка кашлял, когда слишком глубоко вдыхал холодный воздух, но ходьба согревала. С двух сторон давили черные валуны, чьи крутые бока поросли сизым мхом, а верхушки были припорошены снегом. Затянутое плотными облаками небо казалось темным и низким. Почти как в Халморе. Все здесь напоминало дом, и вместе с тем было чужим. Будто его родной величественый Халмор скомкали, как лист грязной писчей бумаги, окунули в бело-серую краску, заставив поблекнуть, и зашвырнули далеко на север. Невольно думалось о Жане. Дэмиан пытался убедить себя, что вовсе не привязался, но получалось плохо. Ему нравились поцелуи, их близость, и то, как тепло Жан обнимал его ночью. Нравился ему и сам Жан. Отчаянно не хватало его присутствия и его грубой заботы. В отличие от прошлых любовников, Жан не заискивал и не боялся. Наоборот, он тщательно старался оттолкнуть от себя, а еще ненавидел. Прошла ли ненависть теперь, когда он был свободен? Или хитрый ящер тщательно ее скрывал? Дэмиан не знал. Камни неожиданно расступились, а влажная земля под ногами сменилась густым рыхлым песком. Дэмиан удивленно замер, уставившись вперед. На узкую темную полоску пляжа набегали тяжелые длинные волны, оглушая мерным рокочушим шумом. А море впереди казалось настолько огромным и бескрайним, что закружилась голова. Волны лизали черный берег, пенились и шипели. Все вокруг было угловатым, острым, мрачным, враждебным, будто этот северный край желал отторгнуть каждое существо, пытавшееся найти здесь приют. Когда первый шок спал, Дэмиан решился подойти ближе. Ноги приятно вязли в песке. Особо стремительная волна едва не намочила ему сапоги, и пришлось отпрыгнуть назад, туда, где было посуше. Засмотревшись, он не заметил, как небо над морем стало темнеть. И не различил за шумом топот копыт по тропе за спиной. Лишь вздрогнул, когда конь фыркнул. И, на секунду обернувшись, увидел между обломками скал темный силуэт всадника на вороном жеребце. Но все это было куда менее интересным, чем море. Дэмиан услышал, как Жан спрыгнул с лошади и пошел к нему. Под его сапогами шуршал, проваливаясь, песок. Но снова поворачивать голову Дэмиан не стал. Его гипнотизировали мерно набегавшие волны. Никогда еще в своей жизни он не видел настолько огромного, бескрайнего и страшного простора. Жан обнял его со спины, обхватив поперек живота и прижавшись щекой к его виску. Оцепенение вдруг спало. Дэмиан подался назад, утопая в его объятиях, и прикрыл глаза. — Я еле отыскал тебя, — проговорил Жан ему в ухо, и от его низкого, чуть хриплого голоса, по коже побежали мурашки. — Холодно же. Чего убежал? Дэмиан накрыл ладонями его руки. Ответил: — Не знаю. В том доме все такое чужое… Жан мягко коснулся губами за ухом. — Ты привыкнешь, — выдохнул он. — Можешь обставить дом по своему вкусу, если тебе станет легче. «К тебе же я привык, — подумал Дэмиан, но не произнес этого в слух. — Да так, что теперь не отвыкнуть…» Вместо этого он грустно улыбнулся: — Не поможет. Ты знаешь, чего я хочу. Жан потрогал его щеку тыльной стороной руки. Возразил: — Это невозможно. Ты уже весь холодный, а гулял не больше пары часов. Я не поведу тебя на верную смерть, тем более, когда тебя все еще могут искать. Он промолчал. Тогда Жан развернул его к себе и, обхватив его лицо ладонями, заглянул ему в глаза. Дэмиан невольно засмотрелся. Жан был красив, а еще ему уж очень шла грандиозно-мрачная северная красота: черные скалы за спиной, торчавшая из-под снега жухлая трава, похожая цветом на его глаза, меховая оторочка капюшона вокруг серьезного лица с резкими, мужественными чертами. Недолго думая, Жан наклонился и прижался к его губам. Шум моря наконец-то отступил на второй план. Дэмиан утонул в горячем, настойчивом поцелуе. — Мне очень жаль, что я был груб с тобой поначалу, — произнес Жан, оторвавшись от его губ. — Теперь я понимаю, насколько ты нужен мне. Дэмиан удивленно приподнял брови. Он и не думал, что его бывший слуга умел извиняться. Что ж, за поцелуй его вполне можно было простить. — Не вини себя. Если я за что-то и злюсь на тебя, это за то, что ты разорвал нашу связь, — криво улыбнулся он. Жан привычно нахмурился. — Я не мог иначе, — ответил он. — Для меня быть рабом — невыносимо. Я бы не сумел так жить. А затем скользнул руками вниз, по его плечам, и задержал ладони на талии. Будто боялся, что если отпустит совсем, то Дэмиан растворится где-то среди темной воды, песка и снега. Но принц не хотел больше убегать. А еще ему не нравилось, когда Жан так хмурился. Однако оставался еще один неприятный вопрос, который он хотел задать. — Когда ты догадался, что я не знаю обратного заклинания? — В таверне, — прямо ответил Жан. — Я почувствовал, что ты солгал, благодаря нашей связи. Я был так пьян и зол, что убил бы тебя. И еще одно. Ведь тех, кого ненавидели, не приводили в свой дом и не обнимали по ночам. — А когда я понравился тебе? — серьезно спросил Дэмиан. Жан вдруг улыбнулся и играючи щелкнул его по носу. — Довольно вопросов, — объявил он и потянул Дэмиана за собой. — Или ты думаешь, все так просто? Внезапно переключилось в голове, и я пропал? — Вообще-то, да, — насупился Дэмиан. — У меня вот что-то екнуло в темнице. — Не напоминай, — помотал головой Жан. — Эй, ты так и не ответил! — Полезай на лошадь, — вместо ответа скомандовал тот, подав поводья. Дэмиан пытал его полдороги, но Жан все отшучивался. Затем унылый пейзаж сменился городом, и поездка плавно превратилась в экскурсию. Жан показал ему, где впервые взял в руки деревянный меч, чтобы сражаться с другими мальчишками, и куда он ходил учиться вместе с братьями, где играл до самого вечера, и в какие магазинчики и лавочки забегал, и в которых из них даже воровал карамельки. Дома их ждал горячий ужин, почти такой, какой могли подать Дэмиану во дворце. А еще Жан где-то раздобыл шоколад. Даже по меркам Халмора это было диковинкой, хотя через столицу шли караваны с юга, снабжая их самыми разными вещами и едой. Здесь, на севере, и чай, и шоколад, и сладкое вино с невероятным ягодным букетом было редким и недоступным; и даже Дэмиан, для которого все это было привычным, понимал, что Жан старался для него. Пытался, как мог, создать атмосферу утраченного дома. После ужина Жан достал из недр большого сундука игру, похожую на шахматы. Вместо фигурок были плоские фишки с разными незнакомыми значками. Однако Дэмиан быстро разобрался. Его охватил азарт, и вскоре он начал обыгрывать Жана раз за разом. Если дракон и поддавался ему, Дэмиан предпочитал этого не знать. Отдельной кровати Дэмиану так и не предложили, да и он не просил. В груди все еще болезненно ныло из-за их утраченной связи, и единственным способом притупить это чувство было оставаться рядом. Лежа в постели, Дэмиан наблюдал, как Жан раздевался. Рубашка соскользнула с широких плеч, обнажив покрытую шрамами спину. Утром, когда они занимались сексом, Дэмиан совсем не обратил внимания на белесые отметины, расчертившие тело Жана. Стало неловко, но взгляд отвести Дэмиан не сумел. И, когда отблеск огня от камина упал на загорелую кожу, вдруг рассмотрел под лопаткой у Жана свое имя. А ведь во время ритуала ему показалось, что колдун писал на коже пленника углем. Но нет, колдовские знаки и имя хозяина впечатались в тело, как клеймо от ожога. Жан обернулся и удивленно приподнял брови, заметив смесь ужаса и стыда у Дэмиана на лице. — Не нравлюсь? — усмехнулся он. Дэмиан мотнул головой. Да как ему мог не нравиться его рельефный торс, широкие плечи и глаза, горевшие, как кусочки темного янтаря? Но правду сказать он не решился. — Ты слишком долго, — проворчал он. — Иди сюда. Жан стянул брюки, оставшись в белье, и скользнул к нему под одеяло. Дэмиан подкатился ближе и, устроившись на боку, прижался щекой к его плечу. Было тепло и сонно, и все произошедшее, и даже сегодняшний поход к морю казалось далеким и ненастоящим. Как вообще можно было думать об огромных ледяных волнах, лежа в мягкой постели в жарко натопленной комнате? — Шрамы украшают мужчину, так говорят, — задумчиво протянул Дэмиан, скользнув пальцами по его обнаженной груди вниз, очерчивая белесые рубцы. У него тоже была пара шрамов. Правда, не на теле, а глубже. Первый он получил, когда потерял дом и семью. Второй — когда порвалась связь с Жаном. Жан не ответил. Вздохнул, повернувшись на бок, и заглянул Дэмиану в лицо. Слабо улыбнулся: — Не нужно думать о плохом на ночь. А затем поцеловал. Дэмиан с готовностью подался навстречу, обвив его шею руками. Но Жан быстро выскользнул из его хватки и, разорвав поцелуй, прильнул губами к его шее. Потом спустился ниже, к груди, задрал рубаху, потерся носом где-то над пупком, заставив Дэмиана выгнуться и развести колени. С Жаном ему хватало пары прикосновений или одного лишь тяжелого, полного тьмы взгляда, чтобы возбудиться. Жан сжал его член через белье, и тогда Дэмиан не сдержал стон. Тело жаждало большего. — Хочу тебя, — требовательно объявил он. — Да? — Жан хитро глянул на него из-под темных ресниц и снова погладил его. — Скажи это еще раз. — Хочу. Тебя, — грозно повторил Дэмиан, и сам принялся раздеваться. Когда они оба были обнажены, он перевернулся и бесстыже вскинул бедра вверх, подставляясь. Жан шумно вдохнул и, подхватив его под живот, придвинул ближе к себе, ткнувшись напряженным членом между его ягодиц. А потом вдруг крепко перехватил его запястья и заставил закинуть руки за спину. Потеряв опору, Дэмиан уткнулся лицом в подушку и дернул руками. Но освободиться на получилось. По телу побежали колкие мурашки удовольствия, смешанного с испугом. Он больше не мог остановить Жана, потому что их связь была разрушена. И не хотел. Кажется, он начал привыкать, и время до весны обещало пролететь быстро.