Принцы и драконы

Наутро Жан снова ушел по своим делам, оставив Дэмиана одного. В чужом полупустом доме все еще было скучно и непривычно. Поэтому, недолго побродив по комнатам и не найдя ничего занятного, кроме старых книг и карт, пахнувших пылью, и целого склада мечей и кинжалов, Дэмиан спустился на кухню. Прежде, в Халморе, Дэмиан никогда не интересовался, кто готовил ему еду. Слуги просто вносили подносы с блюдами в его покои, и на тарелках уже были запеченные перепела, сыры, заморские фрукты и пирожные. Но, посмотрев, как Жан готовил на огне в их походе, он невольно задумался о том, что тоже хотел бы что-то уметь делать руками. Лишь бы больше не испытывать неприятного чувства беспомощности. Остановившись в дверном проеме, он прислонился плечом к косяку и просто глядел, как Жесмира месила руками мягкое тесто, липнувшее к пальцам. В воздухе пьяно пахло дрожжами и травами. Жесмира то ли была слишком сосредоточена, то ли просто делала вид, что не замечала его, давая ему возможность наблюдать. В любом случае, Дэмиан не выдержал молчания первым. — Что вы добавили в тесто? — спросил он. — Душицу, тмин и розмарин, — ответила служанка, не вздрогнув. — Хочешь помочь? Дэмиан помотал головой: — Я посмотрю. Предложи ему кто такое раньше, он оскорбился бы. Все же, он был принцем, а не кухаркой. Но теперь в нем не вспыхнуло ни ярости, ни отвращения. Ему было любопытно; однако он еще не был готов испачкать руки. Через несколько дней Жесмира, утомленная его присутствием и вопросами, вручила ему несколько мелких монет и предложила прогуляться до рынка и купить орехи, с которыми она собиралась испечь сладкий пирог. Дэмиан не возражал. Без Жана в доме становилось одиноко. Тот возвращался всегда ближе к вечеру, часто усталый и странно пахнувший металлом и чем-то горелым. На его руках появилось больше мозолей, зато Жан наконец-то выглядел довольным и умиротворенным. А еще он приносил с собой хорошее вино и угощения. То засахаренные ягоды, то карамельки причудливых форм, то пряники или шоколад. Все это немного притупляло тоску по дому и ненадолго затыкало пустоту в душе. С последним особенно хорошо справлялись ночи, проведенные вдвоем. Дэмиан все еще мучился вопросом, в какой момент Жан перестал его ненавидеть. Но тот не отвечал, зато продолжал обнимать его по ночам, хотя Дэмиан уже перестал мерзнуть, а в камине всегда жарко горел огонь. Получив задание от Жесмиры, он впервые вышел из дома один с того самого момента, как сбежал к морю. За эти дни все вокруг замело снегом. Воздух был морозным и чистым, а белое полотно под ногами и на крышах искрилось и слепило глаза. Конюха поблизости не оказалось, и Дэмиан не стал его искать, решив пройтись. Теплые сапоги Жана, в которых болтались ноги, утопали в снегу, соскальзывая с гладкой утоптанной тропинки. Постепенно людей на улице стало больше, а впереди послышалась музыка. Дэмиан вдруг почувствовал себя неуютно, будто за это короткое время успел отвыкнуть от шумных балов во дворце и вечного присутствия толпы слуг. Ему начало казаться, что все люди, укутанные в меха, платки и капюшоны, таращатся на него, наверняка зная, что он — чужак. Он чувствовал себя непохожим, лишним, странным, как если бы кто-то написал ему чернилами на лбу, что он — принц павшего королевства, который отдал трон врагу и сбежал из дворца, не защитив родных. Он убеждал себя, что половина этой шумной разномастной толпы вряд ли могла показать Халмор на карте, но все равно спину жгло от взглядов, и каждое слово, касавшееся слуха, будто предназначалось именно ему, чтобы окончательно унизить и растоптать. Стараясь держаться поближе к прилавкам, Дэмиан шагнул в толпу. Телеги ломились от съестного, мехов, тканей и безделушек; вкусно пахло медом, пивом и жареным мясом. Под ногами сновали дети, то и дело врезаясь в него и цепляясь за одежду, толкали локтями суетливые тетушки, вечно куда-то спешащие, а один раз чей-то конь решил пожевать его капюшон. Дэмиана переполняли эмоции. Никто прежде не смел так бесцеремонно касаться его: толкать, трогать, тянуть за рукав, предлагая что-то купить. Однако сперва так начал делать Жан, а теперь и все эти люди будто считали своим долгом нарушить его границы. Все это жутко изматывало. Дэмиан испытал облегчение лишь когда его вынесло к большой чугунной чаше, в которой горел огонь. Здесь было относительно свободно. Какой-то чумазый ребенок с маленькими драконьими крылышками жарил над чашей нанизанный на палочку хлеб, а две молодые женщины стояли рядом и не обратили на Дэмиана никакого внимания. Тот подался ближе к костру, стремясь отгородиться от назойливой толпы, и протянул к жару пламени озябшие руки. Полегчало. Дэмиан на секунду прикрыл глаза, мечтая, чтобы рядом оказался Жан и увел его отсюда. Но больше не осталось волшебной ниточки, соединявшей их, за которую он мог бы дернуть. Дэмиан особенно остро ощутил полное одиночество, а вместе с ним что-то еще, о чем уже начал забывать. В душе продолжала теплиться капелька магии, будто не вся она вытекла, когда колдун разрубил связь. Дэмиан зажмурился и уцепился за нее, пытаясь вытянуть ее, будто засевшую под кожей занозу. А когда открыл глаза, то увидел, как к рукам липнут языки пламени. Сперва он испугался. Сдавленно ахнул, тряхнул ладонями, пытаясь сбить пламя, но быстро сообразил, что не почувствовал боли от ожога. Тогда он снова сунул руку в огонь, уже увереннее, и попытался схватить ловкий язычок пламени. Получилось. Оранжевое пламя заплясало по ладони, обдавая приятным теплом, а в теле поселилось новое ощущение. К нему вернулась власть. Дэмиан улыбнулся и перекинул пламя из одной руки в другую. А потом поднял взгляд, и увидел в глазах ребенка напротив искренний восторг. — Мама, посмотри, дядя показывает фокусы, — восторженно протянул тот и потеребил рядом стоявшую женщину за подол длинной пестрой юбки. Женщина повернулась и мазнула по Дэмиану взглядом. На ее лице тут же возникла смесь испуга и уважения. — Это колдун, — объяснила она и подтянула ребенка поближе к себе: — Не мешай ему. Малыш продолжал таращиться на него с нескрываемым любопытством. Дэмиан подкинул огонек вверх и поймал другой рукой. А затем попытался ухватить оранжевую змейку пальцами и разделить. Это тоже сработало. Теперь в его ладонях плясали уже два языка пламени. — Здесь колдун! Как здорово! — радостно воскликнул кто-то, и Дэмиан заметил маленькую рыжую девочку, всю покрытую веснушками, похожими на брызги карамели. — Еще, пожалуйста! — потребовал мальчик. — Покажи фокус! Дэмиан принялся подкидывать огоньки в воздух и ловить их. Это было легче, чем управлять сопротивляющимся драконом, а еще гораздо веселее. К тому же, ему нравились восторженные взгляды столпившихся вокруг детей и их родителей. Вот теперь-то они видели в нем не чужака и не бежавшего с родины принца, а волшебника. Неожиданно Дэмиан заметил в толпе всадника. Тот остановил коня с противоположной стороны улицы, сильно натянув поводья, и с любопытством наблюдал за происходящим у костра. Его капюшон был откинут. По теплому плащу, украшенному вышивкой, струились распущенные темные волосы, а кожа казалась такой бледной, будто юношу слепили из снега. Дэмиан был уверен, что уже видел этого человека — или дракона? — во сне Жана. Но тогда его взгляд не был таким цепким и острым, как сейчас. Стушевавшись, Дэмиан стряхнул огонь обратно в костер. Ладони сразу неприятно заныли, будто он схватился ими за горячий чайник. Натянув капюшон, он поспешно шагнул в толпу, чувствуя, как его всего чуть потряхивает от напряжения и забиравшегося под одежду мороза. В тот день он так и не купил орехи, которые просила Жесмира. Зато, когда он вернулся в дом, на столе в просторном зале уже стояла бутылка вина, а возле нее сидел Жан, склонившийся над бумагой с пером и чернилами. — Я уже собирался снова тебя искать, — усмехнулся он, когда Дэмиан вошел. — Подойди-ка. Дэмиан на ходу сбросил плащ и шагнул ближе к теплу камина. Он сомневался, что сможет повторить фокус с огнем, а потому решил ничего не рассказывать Жану. Все его мысли теперь занимал длинноволосый юноша, глядевший на него на рынке, но и его Дэмиан старался гнать из головы. — Что это? — удивился он, разглядев узоры, которые Жан выводил на бумаге. — Хочу выковать такой меч. Теперь он увидел очертания клинка с узкой рукоятью. Стало жутко любопытно понаблюдать, как из картинки на грубой желтоватой бумаге получится настоящий меч. Но Жан не дал ему пофантазировать. Он вдруг отодвинулся от стола вместе со стулом, а потом сгреб Дэмиана за бедра и усадил к себе на колени. — Эй, — возмутился тот. Колени Жана и его руки, бесцеремонно охватившие за талию, были куда горячее магического огонька, который Дэмиан только что держал в ладонях. По коже, еще помнившей морозную свежесть улицы, побежали мурашки. Дэмиан поерзал и обнял Жана одной рукой за плечи, чтобы удобнее сиделось, а затем поймал его взгляд и неожиданно для себя смутился. Жан улыбнулся. — Что такое? — Ничего, — отрезал Дэмиан, кусая губы. На колени легла ладонь и приятно погладила. Осознавать чувства к Жану было сложно и странно. Дэмиан впервые получал столько искреннего внимания и млел от того, как Жан глядел на него с явной жаждой. А потом мысленно натыкался на их прошлое и начинал бояться. Жан хотел и должен был его убить; и он же опоил его и отвез к колдуну сразу после того, как поцеловал. Все было куда проще, когда он думал, что Жан — просто бродяга с мечом, и мог держать его с помощью магической удавки. А теперь Дэмиан чувствовал себя чужой игрушкой, красивым сувениром, который дракон привез из путешествия и спрятал у себя дома вместе с красивыми мечами и саблями. — Все еще злишься? — спросил Жан, заметив, как Дэмиан сжал губы. — М-м? — переспросил тот, вынырнув из своих мыслей. Жан погладил его по бедру. Объяснил: — За колдуна. — Нет… — рассеянно отозвался Дэмиан. Конечно, избушка колдуна. После ритуала ему было так плохо, что просто не было сил злиться. — Ты мог бы меня предупредить. Я бы согласился. Жан удивленно приподнял брови. — Да ладно? — Я не такой злобный, как ты думаешь, — проворчал Дэмиан, сам понимая, как это прозвучало. Не так давно он из любопытства заставил Жана порезать ладонь ножом. — Я вовсе не считаю тебя плохим. Теперь пришла очередь Дэмиана удивляться. — А какой я? — Избалованный, — вздохнул Жан. Его ладонь бесцеремонно скользнула вверх по ногам и забралась под одежду. — Закрытый. Упрямый. Нежный… Дэмиан шумно вдохнул и прижался ближе. Жан наклонился к его шее и мягко коснулся губами, продолжая неторопливо гладить по спине под свитером. От его теплого дыхания, щекотавшего кожу, в паху мгновенно потяжелело, и Дэмиан прикрыл глаза и запрокинул голову, подставляясь под поцелуи. Внезапно скрипнула дверь. Дэмиан дернулся, как от удара, и попытался соскочить с его колен. Но Жан удержал его. — Господин, — коротко поклонилась Жесмира. Дэмиан пристыженно отвернулся, спрятав голову у Жана на плече. В Халморе он никогда не показывал своих предпочтений публично, а любовники молчали, потому что боялись; и в уме осталась четкая установка, что сидеть на коленях у мужчины — неправильно. И неприлично, даже если бы он был барышней. Таким занимались за закрытой дверью. Но, похоже, в драконьей империи, где знать ходила на приемы полуголой, были другие правила. — Подай нам ужин, будь добра, — попросил Жан. — Да, господин. Жесмира вышла. Только тогда Дэмиан все же вынырнул из объятий и поднялся. — Она же все видела! — возмутился он. — И что? — улыбнулся Жан. — Ты думаешь, никто не заметил, что ты спал в моей постели? Дэмиан фыркнул. Вскоре им подали ужин. Дэмиан старался не глядеть в окно, за которым не прекращаясь валил снег; и представлял себя дома, в своих уютных покоях. От воспоминаний о Халморе перед глазами вставал образ матери. Он все бы отдал, лишь бы получить от нее крохотную весточку и убедиться, что она жива. Но это было невозможно. Послав ей письмо, Дэмиан мог обречь ее на верную гибель. Он ведь даже не знал, кто правил Халмором сейчас. Закончив с нежной телятиной и запеченной со сливками картошкой, они переместились ближе к камину. Вернее, Дэмиан первым пересел на диван, к огню, прихватив свой бокал. От вина стало чуточку веселее, но мысли о доме не отпускали. — Налей мне еще, — попросил он, когда Жан сел рядом. — Это последний, — предупредил тот. Багровое как сургучная печать вино наполнило глубокий хрустальный бокал. Жан поставил бутылку на пол и придвинулся ближе, закинув руку на спинку дивана позади Дэмиана. На его лице, непривычно румяном от вина и жара огня, сияла расслабленная улыбка. Он был дома и чувствовал себя превосходно, пока Дэмиан был вынужден торчать здесь в полном неведении. Умом принц понимал, что ему несказанно повезло оказаться в особняке графа, а не в холодной избушке охотника, который заставил бы его рубить дрова и таскать воду из колодца. Однако в груди все равно неприятно ныло. Дэмиан глотнул еще вина и понял, что напился. Перед глазами поплыло, а тело охватила приятная слабость, совсем непохожая на ту, что он испытал, когда Жан его опоил. В комнате царил приятный полумрак. Отблески огня плясали на хрустальных боках бокала, а еще отражались у Жана в глазах, делая их похожими на тлеющие угли. Тени ложились на его скулы, добавляя возраста. О пребывании в плену теперь напоминали лишь потемневшая кожа под задравшимся рукавом рубашки и неярко поблескивавший наручник. Дэмиан вдруг вспомнил, что перед ним не человек. И затуманенный алкоголем разум сразу же подкинул идею. — Отведи меня домой! — потребовал он. — Я заплачу тебе золотом и драгоценными камнями. Ты же дракон! Ты должен любить золото! Как в легендах. — Ты пьян, — Жан улыбнулся и протянув руку, прошелся подушечкой пальца по его губам, смахивая капельку вина. Облизал. — А еще в легендах драконы заточают у себя в пещерах принцесс. Или принцев. — Принцы отрубают драконам головы, — буркнул Дэмиан. Ему стало обидно, что его решимость вызвала у Жана лишь насмешку. В Халморе у него осталось много золота. Кто отказывался от такого? — В легендах столько всего говорится, — вздохнул Жан. — Так и не поймешь, что правда, а что нет. — Я скучаю по маме. И по Анжеле… И даже по сестре. — Мы вернемся в Халмор, я же сказал тебе, — в который раз повторил Жан. — Мне тоже туда нужно, так что будь уверен. — Тебе? — Дэмиан изумленно уставился на него. В голове пронеслась сотня предположений. Если дракон хотел избавиться от него, то зачем было вести так далеко? Он мог расправиться с ним здесь и выбросить в море. Столкнуть со скалы, продать в рабство, чтобы уж точно отомстить… — Эта железка, — Жан поднял руку с наручником, прервав поток его размышлений. — Я узнал, что ее сможет снять только тот, кто надел. — А если он мертв? — тут же переспросил Дэмиан. У придворного колдуна было не так-то много шансов выжить, учитывая то, что кагартонцы боялись и ненавидели магов гораздо больше, чем люди Халмора. — Тогда магия бы исчезла и наручник раскрылся бы сам. Так что он живее всех живых. Дэмиан растерянно промолчал. Крепкое вино не позволяло нормально думать, но, кажется, у Жана действительно была весомая причина помочь ему вернуться домой. Его вдруг осенила новая не слишком приятная мысль: он не хотел расставаться с Жаном настолько же сильно, насколько мечтал вернуться в Халмор. — Можно? — спросил Дэмиан и потянулся к его руке. Жан повернул к нему запястье, закованное в наручник, но Дэмиан ухватил его за другую ладонь. Осторожно повел кончиками пальцев по тыльной стороне вверх, к обугленной магическим пламенем коже. Наощупь она была такой же, не считая цвета и отсутствия мелких волосков. Никакой магии не ощущалось. Дэмиан погладил его по запястью, и Жан вздрогнул. — Больно? — Совсем нет, — смущенно проронил тот и, освободившись из его хватки, одернул рукав. — Иди ко мне. Дэмиану не нужно было повторять дважды. Поставив опустевший бокал на пол, он придвинулся ближе, а затем, положив ладони Жану на плечи, оседлал его колени. Мгновенно стало жарко. Поза оказалась куда интимнее, чем Дэмиан себе представлял. А еще теперь он мог смотреть на Жана сверху вниз, и этот вид пьянил лучше вина. Дракон был в его власти без всякой магии, Дэмиан видел это по глазам. «Попался, ящер», — торжествующее подумал он и тут же шумно вдохнул, когда на ягодицы уверенно легли руки. Тогда Дэмиан обхватил щеки Жана ладонями и прижался близко-близко, без стеснения вторгшись языком в его рот. Получилось глубоко и мокро, с терпко-сладким привкусом вина. Дэмиан отпрянул, когда захотелось отдышаться, и тут же угодил в плен его потемневших глаз. От Жана терпко пахло деревом, дымом и благовониями. Последний аромат показался Дэмиану чужим и непривычным, но приятным. Захотелось уткнуться носом ему в шею и вдохнуть поглубже. — А у тебя есть… рога? — вдруг спросил Дэмиан, запустив пальцы в его волосы. — Ты ведь дракон… Жан хищно облизнулся, обнажив клыки. — Ага. — Большие? — Мгм. — Покажешь? — Я тебе не понравлюсь, — Жан отвел взгляд. Дэмиан нахмурился. Не ему было решать, что привлекало принца, а что нет. — Понравишься, даже если ты самая гадкая ящерица на свете. Жан усмехнулся и, крепко обхватив его за талию, притиснул к себе. Дэмиан обнял его за шею и невольно поерзал, чувствуя ягодицами его твердеющий член. — Пойдем в постель? — шепнул Жан, оставив влажный поцелуй у него под линией челюсти. — Нет, — выдохнул Дэмиан. — Хочу так. — Ну тогда раздевайся. Жан потянул его рубаху вверх, и Дэмиан покорно вскинул руки. Прикосновения его теплых шершавых ладоней к ребрам казались обжигающими. Но пришлось выкрутиться из объятий и соскочить с его колен, чтобы стянуть штаны. Оставшись полностью обнаженным, Дэмиан поднял голову и поймал его взгляд. Жан облизнул пересохшие губы. Сам он разделся по пояс, а брюки только приспустил. — Нравится смотреть? — Дэмиан лукаво прищурился. Ответа не требовалось. Он и сам видел и его возбужденный член, и румянец на щеках. А в легендах говорилось, что у драконов… Додумать Дэмиан не успел. Стоило ему подойти ближе, Жан рванул его к себе. Между ягодиц требовательно толкнулись пальцы, смоченные маслом, и Дэмиан сам насладился на них, глухо простонав. Жан прильнул губами к его шее, отвлекая от боли, но Дэмиан уже был слишком возбужден, чтобы чувствовать что-то, кроме нетерпения и томительного желания. А потому поспешно оттолкнул его руку и, обхватив его член ладонью, направил в себя. Жан сдавленно застонал. Дэмиан оперся о его плечи и стал двигаться. Резко, жестко, раз за разом до упора опускаясь на его член. Ему нравилось наблюдать, как Жан жмурил глаза от удовольствия и кусал губы. Его пальцы впились в бедра, но Дэмиан не ощущал дискомфорта. Он кончил первым, прильнув к Жану и укусив того за плечо. Оргазм был опустошительным. Будто сквозь сон Дэмиан чувствовал, как Жан приподнял его и сам толкнулся несколько раз, доводя себя до разрядки. А затем потрепал Дэмиана по влажным волосам и улыбнулся: — Хочешь еще? Дэмиан кивнул. Тогда Жан подхватил его за бедра и, подняв на руки, понес в спальню. Холодный воздух обжег разгоряченную кожу. А когда Жан уложил его на прохладные гладкие простыни, едва заметно пахнущие лавандой, по телу побежали приятные мурашки. Темнота обволакивала. Хотелось расслабиться и погрузиться в приятную пьяную дрему, но, не успел Дэмиан прикрыть глаза, как его окатило волной жара и вдавило в матрас тяжестью чужого тела. Жан резко перехватил его запястья и заставил его закинуть руки назад. Дэмиан удивленно охнул и тут же застонал сквозь жадный поцелуй. Такой напор ему нравился. Он широко развел колени, подпуская Жана ближе, и ахнул, когда тот скользнул членом между ягодиц. Все внутри было растянутым и очень чувствительным после первого раза; Жан легко вошел внутрь, приятно и горячо заполнив его до упора. А потом навалился сверху, стиснув его в объятиях, и горячо выдохнул в висок: — Мой маленький принц… Дэмиан качнул бедрами, принимая его, хотя, казалось, глубже уже некуда. Было мокро, липко, очень душно и так хорошо. Горячо распирало изнутри. Хотелось вжаться в Жана еще сильнее и никогда не отпускать. Второй оргазм пришел быстро. Дэмиан выгнулся дугой, простонав во весь голос, и без сил распластался на одеяле. Жан догнал его в пару толчков с глухим рыком, а потом еще долго обнимал и целовал его лицо, не выпуская из рук, пока они оба не уснули. На следующий день Жан взял его с собой в кузницу. Дэмиана не слишком интересовали пылающие печи и наковальни, но ему хотелось провести время с Жаном, поэтому он согласился. А еще ему очень нравилось, что теперь Жан обращался с ним как с важным гостем, а не как с ненавистным хозяином. Если бы он знал, что будет так, он бы отпустил дракона раньше. Власть ему нравилась. Но никакая магическая удавка не могла принести столько же удовольствия, как то, что Жан теперь выполнял его прихоти по своей воле. Увы, в обмен на это Дэмиану приходилось его слушаться. Но к этому он почти привык. Тем более, здесь была территория Жана, и Дэмиан нехотя признавал, что безопаснее было довериться его приказам. Однако чего Жан точно не приказывал, так это сидеть в кузнице весь день. Поэтому, вдоволь насмотревшись на инкрустированные камнями рукояти клинков и тяжелые топоры, а еще на разгоряченных кузнецов, Дэмиан улизнул со двора и вышел в город. Конечно, его старались занять делом, а один из друзей Жана, светловолосый здоровяк, похожий на медведя, пытался научить его сражаться кинжалом. Но это быстро наскучило. Дэмиан предпочитал носить свой кинжал в кармане для уверенности и не вынимать. Его гораздо больше интересовала магия, которая, как выяснилось, никуда не исчезла. А еще его тянуло к людям. Пусть среди горожан было много хвостатых, крылатых и ушастых представителей других рас, среди них были и обычные люди, такие же, каких он видел на улицах родной столицы. Дэмиан все еще боялся, что выглядит, как чужак, и что кто-нибудь узнает его и поймет, что он — беглый принц, бросивший свое королевство. Однако низко натянутый капюшон придавал уверенности, и он мог представлять, что гуляет по улицам Торнберри, сидя верхом на породистом скакуне, окруженный стражей и слугами. Вскоре он добрел до того же места, где в прошлый раз играл с огнем. В этот раз костра не было: остались лишь темные угли и пепел. Да и народу вокруг было мало, а прилавки прятались под мешковиной, припорошенной снегом. Днем город выглядел сонным и блекло-серым, как мутный кусочек льда. По спине вдруг пробежали зябкие мурашки. Дэмиан интуитивно обернулся, ища глазами того, чей взгляд он так явно ощутил на себе. Вспомнился вчерашний юноша из Жанова сна, который наблюдал за ним. Но рядом не было никого подозрительного. Лишь женщина с оравой ребятишек, старик, тащивший телегу, юная розовощекая девушка с лотком свежих булок… А затем ему на голову надели мешок, и мир погрузился во тьму.