Ни черта святого!

Ночь после взрыва казалась слишком длинной, чтобы укоротить её привычными вещами. В конторе было холодно: трубы снова застрекотали, где-то капало, а лампа над стойкой давала тусклый, слегка рваный круг света. Пыль у потолка всё ещё лежала, но теперь она казалась другой как бы взвешенной в воздухе, где нет места для шума. Леди шла по комнате медленно, как будто каждое движение стоило усилия. Она держала Пэтти за руку девочка прижималась ближе, маленькая фигурка в грязном платье, с пустыми, но настойчивыми глазами. Пэтти смотрела на всё вокруг с любопытством, которого у неё не отнять, даже когда руки взрослой женщины дрожали. - Это дом? Пэтти смотрела на вывеску «Devil May Cry», на сколы краски, на залатанную дверь. Леди замолчала. Она не смогла сказать «да» громко. Вместо этого она на мгновение остановилась и провела ладонью по столу пальцы уперлись в старую царапину, где Данте однажды по неумению уронил чашку. - Да... дом Ответила она, голос ровный, но пустой. Она оттянула ладонь и присела на краешек дивана. Пэтти тут же забралась поближе и прижалась к ней. Дни с тех пор растекались одинаково ранние зори, в которых она уже не слышала его смеха, стоячая вода в ведре, пустые чашки, тёмные окна. Леди научилась делать работу, которую Данте раньше делал за двоих, чинить кран, закладывать щели в двери, перетаскивать коробки с инструментами. Но каждое действие отдавалось эхом словно он всё ещё стоял рядом и наблюдал за тем, как она пытается не рухнуть. Вечером она открывала полку с кофе. Пусто. Они оба любили плохой кофе, и это был их небольшой ритуал выживания. Сейчас ей казалось, что без этого запаха даже воздух стал не тот. Она села на табурет и держала в руках пустую банку, пока Пэтти возилась с чем-то на полу — маленькая куколка, обмотанная тряпочкой. - Мэри.. Внезапно спросила девочка. - А он вернётся? Пэтти подняла к ней лицо, большое и честное. В этом вопросе не было страха только надежда, которую дети не убивают. Леди закрыла глаза, на секунду. Все воспоминания дневные, ночные, случайные врезались словно кадры фильма. Момент с пистолетом, его голос невозмутим, рука с железом, приглашение в грот, «стреляй прямо в сердце», и потом её поцелуй, слова «научись себя любить», его живая улыбка. Вино, их смех у полуразбитого стола, горячая вода в душе, шум машины за окном... И последний взрыв, ослепительная вспышка, тишина, и больше нет его шага, не слышно той хриплой шутки, которая всегда возвращала её к жизни. Она не знала, как долго сидела так, с пустой банкой, и когда встала, у неё подкосились ноги. Пэтти тут же схватила её за руку. - Пэтти. Леди попыталась улыбнуться, и улыбка вырвалась хриплой. - Ты не должна волноваться. Пойдём, поможем мне прибрать. Пэтти ответила молча маленькими хлопками, и уже через минуту бегала по комнате, собирая чашки, ставя тарелки на стол, будто это была обычная игра. Её движение было простым лекарством занятость мешала боли разрастаться. Леди смотрела на это и впервые за долгое время почувствовала, как в груди что-то отзывается не облегчение, но возможность дышать. Ночи давали кошмары, ей снились сцены обрыв, рука, которую она не держала, и его лицо в вспышке. Она просыпалась в холодном поту, и единственное, что возвращало её в реальность мягкое постукивание маленьких пальцев по щеке. Пэтти спала у неё под боком, как будто не понимала масштаб трагедии, но ощущала, куда дует ветер. - Сон? Шептала девочка, когда Леди просыпалась посреди ночи. Пэтти обняла её руку её голос был тихий и точный, как у взрослого, привыкшего к худшему. - Да, сон Леди шёпотом отвечала. Она позволяла себе кусочек обмана: ребенок рядом, значит ещё не всё потеряно. Дни были заполнены рутинной заботой о Пэтти, еда, сухая одежда, чистая постель. Девочка требовала простых вещей, и Леди отвечала через механическую заботу она пыталась вернуть себе смысл. Она варила суп, которого сама не чувствовала, слушала, как Пэтти болтает о выдуманных подругах, смеялась иногда насильно, и это смех всё же действовал, как обезболивающее. Однажды утром она вышла на улицу надо было проветриться, и улицу было не с чем путать в городе, где мало кто решался выходить. Вид был пустой, как раньше. Но Леди остановилась и вспомнила, как однажды они оба стояли здесь, смотрели на закат и спорили, чей кофе хуже. Тогда он был жив, и в его словах было то, ради чего стоило бороться. Она достала из кармана его старую зажигалку, ту что Данте таскал с собой как талисман. Она трясла её в ладони, и пламя едва вспыхнуло, словно и само не хотело гореть. Леди провела по губам — вкус никотина, привкус его, невозможный досягаемости. Она поймала себя на мысли, что хотела бы послать ему в уме какое-то сообщение: «Если ты где-то, знай, я живу». Но голос застрял в горле. - Он бы сказал, что это дерьмо. Пробормотала она себе под нос, и на лице мелькнула тень улыбки, которая плакала. Она села на корточки и положила зажигалку обратно в карман. Пэтти знала, что ей нельзя оставлять Леди одной. Девочка стала тем якорем, который не разрешал женщине тонуть, она поднимала Леди по утрам, спасала тарелки супа от холода, напоминала о поливе маленького горшка с каким-то упёртым листиком, который они посадили вместе на подоконнике. Леди поливала его механически, но затем стала смотреть на росток чуть дольше. Маленькая зелёная жилка жизни в пыльной комнате символ того что что-то может выжить. И однажды, когда Леди сидела у окна и смотрела в пустоту, Пэтти подошла с листом бумаги, на котором нарисованы были смайлики и огромный круг солнца. - Нарисовала нам план. Сказала девочка серьёзно и протянула страницу. - Это наш новый дом. Здесь мы будем чистить трубы, здесь лавка с кофе, а здесь где спит Данте. Пэтти смотрела на рисунок и ждала, как будто это была естественная вещь: план, который можно вынести в жизнь. Леди сначала опешила, потом вместо слов просто обняла девочку. Руки Пэтти были тёплыми, и Леди позволила себе прижаться к маленькому телу так, как не позволяла годами. Это объятие не собирало всех раненых кусочков, но оно приостанавливало падение. Месяцы проходили в таком темпе, маленькие повседневные ритуалы, которые Леди выполняла только ради Девочки. Она вытирала пыль, вставляла новые крючки на двери, выравнивала тот самый кусок пола, который Данте уже когда-то чинил, она приходила в магазин, как раньше, и молча брала хлеб и банку с вареньем, а на обратном пути смотрела на улицу, где возможно всё ещё можно было найти монетки, забытые кем-то в спешке. Иногда к ней приходила ночь, в которой вновь вспыхивала сцена взрыва что был яркой и смертельной. Тогда Леди брала пистолет Данте, гладко положенный в ящик, и смотрела на него, холодный метал пистолетов были свидетельством не только насилия, но и конкретного выбора, он дал ей его когда-то, доверился ей. Теперь это было как священный груз, она никогда не направляла его на себя, просто держала в ладонях и понимала что он любил её до конца, и этот факт нельзя было уместить в слова. Однажды пришло время, когда её движения стали менее механическими. Она проснулась и вместо пустоты в груди почувствовала тяжесть но уже не ту, что давит на грудь так, что дышать невозможно. Это была тяжесть памяти и обязательства, но с ней пришла лёгкая мысль действовать. - Пойдём. Сказала она тихо Пэтти, что вязала шарфик на коленях. Пэтти мгновенно подпрыгнула. - Куда? - На улицу, прогуляемся. Они вышли на тихую улицу. Солнце едва проглядывало между облаков. Пэтти держала её за руку крепко, будто не желая отпускать. Леди шла и наблюдала за миром, за маленьким магазинчиком, за старыми людьми, сидящими на лавочке, за мальчишкой, который продавал газеты. Всё было простым, и именно в этом простоте пряталась отдушина. Пэтти разговаривала без умолку, про то как они построят лавку у двери, про мальчика, который будет приносить булочки, про то, что Леди будет командовать «не стрелять по утрам», а Данте однажды обязательно вернётся, потому что не подлежит закону отсутствия. Леди слушала и иногда отвечала коротко, но каждое её слово тянуло её обратно в мир. К вечеру Леди вновь сидела в конторе, но теперь она уже не была сломленной. Может, это было временно. Может, это был просто маленький вздох, нужный, чтобы идти дальше. Она посмотрела на полку, где стояли их с Данте вещи, зажигалка, старая кружка, пустая банка кофе и пистолет. Каждый предмет как точка на карте памяти. Она взяла кружку, обнесла её пальцами, и, неожиданно для себя, поставила в неё цветок, который Пэтти сорвала на улице. - Для Данте. Сказала Леди вслух, и в её голосе не было уже только боли. Пэтти подошла, посмотрела и кивнула. - Тогда завтра мы откроем магазин? Спросила она, всматриваясь в рисунок-план. Леди улыбнулась. Маленькая настоящая улыбка. Завтра. Ответила она. - И ещё один вещь. Пэтти, ты будешь начальницей по игре в прятки. Пэтти рассмеялась звонко. Смех эхом разнесся по комнате и будто разогнал последние тени. Ночь спустилась мягко. Леди сидела у окна и смотрела на улицу она думала о том, что потеряла, и о том, что осталось. Внутри было пусто и полно одновременно место для горя и место для чего-то нового. Она знала что это не конец, это-т путь будет долгим, иногда тяжёлым, иногда бессмысленным. Но в конце концов она не могла больше позволить себе полностью уйти. Пэтти уснула на стуле с рисунком-планом в руках. Леди закрыла глаза, прислушиваясь к хриплому дыханию девочки. Перед сном она сказала тихо не в молитве, но как обещание самой себе - Я сохраню то, что ты нам дала. Утро в «Devil May Cry» началось с маленькой рутины, которую Леди и Пэтти нарочно сделали священной. Ритуал был прост, тёплая вода, старая тряпка, быстрый обход помещения и проверка списка того самого, который Пэтти провела в свою тетрадку, список был криво написан, но в нём были те вещи, которые держали место в мире кофе, чистая вода, выправленная витрина, объявление «ОТКРЫТО». - Ведро готово. с Сказала Пэтти и поставила сухое ведро у входа. Девочка была ещё маленькой, но теперь у неё было дело, и это придавало ей серьёзности. Леди прошлась взглядом по своим инструментам, шпаклёвка, кисточка, запасной линолеум в рулоне и пара досок. Она ещё помнила, как Данте делал то же самое быстро, без лишних слов с ухмылкой будто это была игра. Теперь она делала всё не иначе как аккуратно, методично, как человек который знает цену каждому движению. - Начнём с витрины. Сказала она и взяла тряпку. Она открыла окно и вдохнула холодный воздух улицы. Мир за стеклом был не идеален, но жил. Работы было больше, чем казалось. Витрина требовала не только мытья, её рама была расшатана, на фасаде несколько свежих царапин от разбитого стекла. Вдоль улицы гуляли люди, некоторые кидали взгляды, кто-то скептически, кто-то просто любопытно наблюдали за этим. Старик с пристани обещал принести кисть. Сообщила Пэтти, раскладывая свои листочки, она верила в то, что делает, это заражало. Леди встретилась с одним из соседей хозяином булочной через дорогу. Его имя было Георг, боец старой закалки, который помнил город ещё до прихода демонов. - Это ты делаешь вывеску? Он спросил, держась за фартук. Он выглядел неуверенно, но улыбка была открытой. - Да. Ответила Леди и протянула ему чашку. - Хотите кофе? Она подала чашку, не вдаваясь в подробности, как она изменила рецепт, чтобы напиток был хоть чуть лучше. - Я попробую. Он взял маленький глоток и нахмурился. - Хмм. Не Данте, но не так уж и плохо. Он хихикнул, и в этом смехе был отзыв то что соседство одобрило. По мере того как день шёл, приходили и другие люди, кто-то приносил инструменты в долг, кто-то сдавал старые лампы, кто-то просто проходил мимо и смотрел. Чувство что это место оживает нарастало медленно, но верно. Доставка кофе была неприятным эпизодом, грузчик который привёз мешки был груб и насторожен. Он видел новое объявление «открыто» и не верил, что «Devil May Cry» станет лавкой. - Вы уверены, что хотите торговать? Спросил он, положив мешок на пороге, он был из тех, кто думает коротко и действует быстро. - Мы попробуем. Леди положила руку на рукав и посмотрела прямо в глаза. - Мы умеем работать. Пэтти вмешалась, положив листочек с рисунком лавки на стол. - Мы будем красивыми и торговать горячим кофе и люди будут приходить. Девочка говорила просто, слова её звучали решительно. Грузчик усмехнулся и ушёл, мешки были оставлены, и в этом действии была доля доверия, хотя и маленькой. Подготовка меню это была отдельная наука, Леди училась сокращать и выбирать, один вид кофе, пару травяных чаёв, два простых завтрака, омлет и тарелка с хлебом и сыром. Цены были низкие не столько чтобы заработать, сколько чтобы вернуть людям привычку приходить. Она знала улицу, многие теперь выживали после всего, и требовать слишком много было бессмысленно и жестоко. - Сначала нам нужен кофе, который не пытается убить. Сказала Леди, перемешивая смесь, её руки работали уже без дрожи. Пэтти взяла на себя роль менеджера по улыбкам, она рисовала маленькие ценники, клеила на них смешные рожицы и выкладывала их на прилавок. Люди проходя мимо останавливались и видели в окне небольшой наряд лампу, старую печь, чашки, аккуратно уложенные вилки. - Это выглядит… прилично. Заметил Георг, протирая лопатку. - И как туда вставить демона? Он усмехнулся. - Демоны в отпуске. Ответила Леди без улыбки, а затем чуть смягчила голос. - Пусть останутся в отпуске. К середине дня в дверь постучали, пришёл проверяющий звать её было Ракель, женщина с твёрдым голосом, владелица парикмахерской через угол. Она приходила, чтобы посмотреть кто открыл лавку и можно ли этому доверять. - Мы уже слышали слухи. Сказала она, заглядывая внутрь. - Кто вы такие? Она оглядела помещение и задержалась взглядом на полке с вещами Данте. - Мы люди. Леди ответила коротко. - Которые пытаются работать. Пэтти стояла рядом и, как будто подтверждая, похлопала в ладоши. Ракель улыбнулась, но в её глазах была доля испытания. Она купила чашку и поставила деньги на прилавок. - Посмотрим, выдержите ли вы неделю. Если выдержите я сама приведу клиентов. Она ушла, и в воздухе осталось чувство проверки, но и небольшая надежда. Когда город узнал, что «Devil May Cry» снова открывается и теперь продаёт кофе слухи пошли быстрее, чем они могли ожидать. К вечеру подошёл первый реальный клиент, мужчина с неприметным лицом, но с глазами, в которых читалось недоверие, он сел в углу, наблюдая. - Я проверю вас. Шепнул он Леди, когда она подошла вопрошать о заказе. Он говорил тихо, словно это была игра. - Как хотите. она поставила чашку перед ним и немного склонилась. - Пробуйте. Мужчина сделал глоток, затем второй. Его лицо оставалось закрытым. - Не дурно. Сказал он наконец и оставил чаевые. - Но лавка, это не про кофе, это про людей. Если вы справитесь с людьми у вас всё получится. Он встал и ушёл, оставив после себя идею контроля и пару центов за кофе, теперь проверяющий был не только от Ракель, но и от всего квартала. После закрытия, когда улица пустела и лампы в витринах горели уже мягким светом, Леди нашла минуту побыть одна. Она прошла к полке, где лежали вещи Данте, и взяла в руку его шляпу, внутри она заметила пятно пепла и небольшой обрывок красной ткани чуть потёртый, но ещё с сильным цветом. Пятно пепла было прежним, сухим, она аккуратно вынула из под кепки маленькую бумажную свёртку, это был старый маршрут, бумажка, которую Данте когда-то использовал, чтобы пометить адреса. Леди рассматривала ее в тусклом свете и почувствовала, как холод оголил мысли. - Может, мы не знаем ещё всех истин. Прошептала она себе. Она положила свёрток обратно и заметила у края столешницы что-то ещё маленький окурок, лежащий в пепельнице. Пепел был не свежий, но рядом, на краю, было что-то странное: чёрная окантовка, как будто кто-то недавно касался пепла перчаткой. Поймать логично объяснение было сложно улица полна ветра и грязи, но ощущение было. Пэтти подошла тихо. - Ты опять смотришь на вещи. Сказала она и взяла руку Леди. - Я думаю, он бы похвалил нас. Девочка говорила просто, но в её словах было больше, чем простое утешение. Леди кивнула, она положила шляпу на полку и выключила свет. Ночь пришла мягко, и в доме остался только тихий звук как буд-то места в мире, которые были порваны взрывом, начали чуть шевелиться. Леди уложила Пэтти спать, проверила замки, закрыла жалюзи, и села у окна, держа в руках тот маленький листок с адресами, возможно случайная вещица, возможно ключ, она прижала его к сердцу и подумала не о том, что теряет, а о том, что можно вернуть. - Завтра первый настоящий день. Прошептала она себе. - Возможно если он где-то жив... пусть видит что мы делаем. Её голос был тихим, но решительным. И в углу на полке, шляпа Данте смотрела на пустую комнату символ прошлого и хранитель истории. Впереди был длинный путь, ремонты, клиенты, сомнения и страхи. Но теперь был ещё и план, и люди, маленькая девочка с рисунком лавки и где-то в этом свете вставала хрупкая надежда, что можно жить дальше не забывая, но продолжая.