Магдалена

Малек Синнер поспешил вон из автомобиля. Пройдя несколько так или иначе унизительных проверок, нам все же удалось попасть внутрь участка. — Валдис! — Воскликнула я, подбежав к камере и взявшись за решетки обеими руками. Мужчина в полицейской форме, сидевший в углу, затараторил что-то прокуренным голосом, но Малек, взяв его на себя, дал мне время на разговор с братом. Валдис же, лишь раз взглянувший в мою сторону, вновь положил голову на колени. — Идиот! — Крикнула я, просунув лицо между металлических прутьев. — Что ты натворил?! Тебя же посадят, тупица! Еще дюжина вопросов, оставшихся без ответа. Отчаявшись достучаться до брата, я бессильно опустилась на колени. До боли сжимая в руках холодный металл решеток, я прошептала: — Валдис, почему? — Слезы сами собой покатились из глаз. Прозрачными капельками они соскользнули с лица, разбившись о грязную тюремную плитку. — Ты же клялся, ты обещал! Воздух, пропитанный едким сигаретным дымом вперемешку с потом вызвал приступ тошноты. Духота помещения кружила голову, и не выдержав, я сорвалась на брата. — Молчишь? Ну и молчи. Ты всегда все портишь! Всегда! Я отвернулась, чтобы уйти, но брат вдруг подлетел к решетке и схватил меня за руки. — Прости, прости, прости, Магда, прости меня! Валдис рыдал. — Магда, я не хочу в тюрьму! Они сказали, что отдадут меня под суд! Магда, я не хочу в тюрьму, сделай что-нибудь! Я НЕ ХОЧУ В ТЮРЬМУ! Больно уцепившись рукой за мое запястье, второй он, обезумев, схватил меня за волосы. Слюна из его рта летела мне в лицо и я, что было силы, пыталась отпихнуть брата. — Магда, это не мой порошок! Скажи маме! Джонатан отдал мне его, всего на один день и я… Брат вдруг замолчал, выпученными глазами глядя мне за спину. Его пальцы расслабились, обмякнув. Освободившись от хватки Валдиса, я сделала шаг назад, но спиной встретила грудь Малека. Тот немигающе глядел вглубь тюремной камеры. Произведя неизгладимое впечатление на брата, забившегося в угол клетки, он прошептал мне на ухо: — Я все решил, пойдемте, Магдалена. Все еще находившаяся не в себе от поведения брата, я, ошарашено посмотрела на мужчину. — Но... А как же Валдис? — Слезы вновь сдавили горло. — Он же несовершеннолетний! И голодный! На предплечье легла его теплая рука. — Магда, просто доверься мне. Под локоть выведя меня из душного помещения и наконец-то попав на улицу, Малек поглубже втянул носом вечерний воздух. Устремив взгляд куда-то вдаль, он не спеша достал из кармана пачку сигарет. Неторопливо поджег одну и закурил. «Не знала, что он курит» — Мистер Синнер, пожалуйста, не молчите! — Я едва сдерживалась, чтобы не вцепиться в ворот его дорогого пальто. — Что именно вам сказал полицейский? — Правильнее было бы спросить, что я сказал ему. Неприятная догадка больно кольнула в груди. — Вашего брата освободят, но только когда за ним явится законный представитель. Я полагаю, — ваша мать. Обвинение снимут за недостатком доказательств. Я приложила руки ко лбу, стряхивая невидимые капли пота. — Надеюсь, вы не дали ему денег, потому что мне нечем… Малек стремительно сократил дистанцию, встав рядом со мной. Пепел с его сигареты, падая, сгорал у моих ног. —Что вы, Магдалена, как можно? — Он выдохнул дым и несколько колец пара рассеялись в воздухе. — Я предложил ему нечто гораздо более… ценное. Улыбка на его губах вселяла нечто среднее между слепой верой и первобытным ужасом. Заметив растерянность во взгляде, мужчина поспешил утешить меня. — Да не волнуйтесь вы так, Магда. — Просто связи. Не более. Малек стоял так близко, что я могла разобрать его парфюм по нотам. Смешанный с ароматом табачного дыма и пережитого нами сегодня, он кружил мне голову. Все еще немного дрожащая от волнения, я стояла и смотрела на него ошарашенными глазами. Не успев осознать весь ужас произошедшего, и еще не начав думать о катастрофических последствиях, ожидающих в будущем, ситуация успела разрешиться сама по себе. Все не могло быть настолько просто! — Но при нем нашли порошок! — Я, краснея, прикрыла лоб ладонью и опустила глаза в пол. Малек схватил меня за плечи и слегка встряхнул. — Магда! — Пальцы мужчины до боли впились в кожу. — Офицер мой давний знакомый и большой должник. Порошок потеряют, и никто никогда не узнает о том, что произошло. В душе вспыхнуло чувство безграничной благодатности. И еще гораздо большее чувство стыда. Бесконечно черное, оно, кажется, разъедало мне кости. Я прикусила губу и прошептала: — Мистер Синнер, я не знаю, как благодарить вас. — Мне достаточно твоей улыбки. Закрыв лицо ладонями, я отвернулась. Отойдя от мужчины на несколько шагов, я желала раствориться белой пеной у его ног. — Господи, как мне стыдно! Догнав меня, он взялся за локоть, потянув на себя. Дернув руку обратно, я закричала: — Не надо! — Прислонившись к стене участка, я захныкала, как ребенок. — Не надо, я не могу смотреть вам в глаза... Подойдя сзади, он положил руку мне на плечо, тихо шепча на ухо: — Глупышка. — Тебе не за что благодарить меня. И уж тем более не за что стыдиться. Это не твой грех. Когда я немного успокоилась, Малек развернул меня к себе, и, оперевшись об стенку, я отрешенно посмотрела на мужчину. — Ты очаровательна в своем горе, Магдалена. Начав понемногу привыкать к периодически странным репликам мужчины, я, улыбнувшись, прошептала ему в ответ: — Спасибо. Спасибо за все. Порыв ветра ударив в лицо, и я сильнее закуталась в пальто. Малек же напротив, стоял распахнувшись, словно не чувствуя холода. — Боюсь, мне пора. Вечер был чудным. — Малек обворожительно улыбнулся. — Садись в машину, я отвезу тебя домой. — Вы слишком добры ко мне. Большое спасибо, но я остаюсь. Буду пытаться дозвониться маме, чтобы вызволить этого идиота из клетки, пока он не умер от голода или сифилиса. Искренне расхохотавшись, Малек положил руку мне на плечо. — Магдалена, как жаль, что сегодня у меня совсем нет времени. — Мужчина распахнул пальто, доставая из внутреннего кармана визитку. — Позвони мне, на досуге. Нам есть о чем поговорить. Улыбнувшись, подушечками пальцев я погладила дорогой вельветовый картон, переливавшийся платиновым тисненьем. — Конечно, Мистер Синнер. — Я горько усмехнулась, шмыгая носом. — Знаете, вы мастер превращать людей в своих должников. Кажется, теперь я — одна из них. Малек усмехнулся. — Когда кажется… Профессор взметнул руку вверх и медленно провёл ладонью по воздуху. Собираясь перекреститься, он оскалился. Больше похожее на насмешку, перекрестие оборвалось в зените. Жест получился зеркальным, перевёрнутым, не доведенным до общепринятого конца. — Доброй ночи, Магдалена. Не дождавшись ответа, он направился к машине. Мигнув фарами, мужчина развернулся, скрываясь за поворотом. В последний раз взглянув на удаляющийся автомобиль класса «F», я прошептала: — Сладких снов, Мистер Синнер.