Магдалена

Аромат ванильного шампуня заполнил собой мою комнату и постель. Потрескивая и плавясь, на тумбочке догорала свеча. Локоны волос золотистыми струйками спускались по тонким плечам — ниспадая с лопаток, они мягко ложились на кровать, окружая меня со всех сторон. В далекой-далекой темноте за окном бушевала гроза. На мгновение осветив комнату, погруженную в полумрак, молния ударилась о землю. Как в детстве, прикрыв уши ладонями, я зажмурила глаза, так пережидая оглушающий раскат грома. Эта суббота отличалась от других моих выходных лишь темой лекции, конспект которой я изучала на этот раз. Тонкие пальчики перебирали страницу за страницей, периодически поправляя съезжающие очки. Вчитываясь в непонятные закорючки, которые: — «Господи, это точно я писала?» Я постоянно сбивалась с мысли. С того дня, как мы с мамой забрали Валдиса из полицейского участка, прошла неделя. И хоть происшествий более не было, находиться дома было как никогда тяжело. Будучи рада любому способу отвлечься, я находила странную, но все же приятную отдушину в учебе. Едва нащупав ускользающую мысль, я вновь упустила ее. Телефон завибрировал. Высветившийся на тусклом экранчике номер автоматически определялся, как неизвестный. В самом же деле я, конечно, узнала звонившего. Гордость не позволила набрать профессора больше двух раз. Дважды услышав лишь глухие гудки и автоответчик, я оставила попытки поговорить с мужчиной. Однако сейчас, светившийся и звенящий под песню Леди Гаги, Малек Синнер дожидался ответа на другом конце провода. Секунда. Две. Три. Что если не ответить? Четыре. Пять. Шесть. Семь. Я прикусила большой палец. Это было уже невежливо. Восемь. Девять. Десять.          На мгновение представив, что вот-вот экранчик потухнет и Леди Гага перестанет петь, я… Писк. — Алло. Секундный шорох на другом конце и… — Магдалена, добрый вечер. — Простите, а кто это? Зажмурившись от стыда перед самой собой, я пару раз хлопнула себя по лбу. — Ха-ха. — Знакомый смех щекотнуло ухо. — Что ж, я сам виноват, что не брал трубку. Вы позабыли меня, Магдалена. Смахнув прядь так, словно он мог это видеть, я улыбнулась, фыркнув. — Мистер Синнер, мне стоило догадаться, что это вы. Что-то случилось? — Нет, что вы. Но, мы, кажется, хотели поговорить. — Я не занята и готова вас выслушать. — Боюсь, это не телефонный разговор. Что вы делаете завтра в… — Судя по звуку, Малек перелистнул несколько страниц. — Завтра в 9. — Утра? Раскат грома, раздавшийся на другом конце провода, через секунду повторился за моим окном. — Вечера. — Не слишком ли… — Поздно? Что вы, Магда. Детское время. Тем более, раньше я занят, а послезавтра улетаю в Бельгию на три дня. — На несколько секунд в трубке повисла тишина. — Конечно, если вам не удобно или вы не хотите… — Нет! — Почти взвизгнула я, поперек его слов. — Я хочу… То есть могу! Я не видела, но готова была поклясться, что сейчас Малек Синнер довольно ухмылялся. — Только вот библиотека в академии работает до восьми. Можно встретиться в нашем... «Нашем» Тихо ударив себя по губам за то, что не фильтрую то, что говорю, я продолжила: — Нашем кафе. — Не нужно, Магдалена, у меня чудный кабинет в Холборне. — Не думаю, что это удобно… — Вовсе нет. Я пришлю за вами машину в половину девятого. До этого лежа на кровати, я вдруг подскочила. — Мистер Синнер, не нужно, я сама! — Не стану настаивать. Линкольнс-Инн-Филдс, 12. Я буду вас ждать. Что-то на другом конце провода вдруг захрипело так, словно звонок вот-вот оборвётся. — Буду. Очень. Ждать. Не успев ответить, в трубке послышались гудки. Свесив ноги с кровати, я уставилась в стену. Задумалась. Чего он хочет? Больше всего на свете я хотела, чтобы предстоящий разговор касался учебы. Или практики. Может, он хочет предложить мне кураторство? Или материалы для колонки. Точно, я же говорила ему, что несколько раз писала статьи в «Вестник Ройгэмптона». А если нет? Я никогда не позволяла себе ничего, откровеннее улыбки, невиннее взгляда из-под полуопущенных ресниц. Но мужчины... Мужчины. Они всегда, абсолютно всегда принимают хорошее отношение за флирт. Но Малек Синнер таким не был. Кто угодно, но не он. Было в нем что-то нечеловеческое. Что-то, что я, пока, не могла разгадать. Быть может, только пока? Пальцы нервно сжимали кусочек влажной бумаги, ранее бывший конспектом по биологии. От трения чернила ручки расплылись, окрасив пальцы в синий цвет. На бумаге неровными буквами было выведено: 21:00. Холборн. Линкольнс-Инн-Филдс, 12. Я упала на подушку, а разметавшиеся по лицу волосы защекотали нос. — Фуф! Дунув что было сил, я подняла непослушную прядь в воздух. Взлетев, она мягко опустилась на постель. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, я прошептала себе под нос: — Будь что будет.