Магдалена

Малек Синнер гладил меня по голове. Вытирал слезы, приглаживая волосы. — Зря ты так отреагировала. — Он заправил прядь мне за ухо. — Можно было обойтись и без этого. — Дай мне уйти, и я никому не скажу. Мужчина усмехнулся. — Ты так ничего и не поняла. Глупышка, ты ведь и так никому не расскажешь. Я беспомощно заплакала. Опустив взгляд, Малек коснулся моей шеи. — Ты такое чудесное создание. Его рука скользнула ниже. — Скрась мой вечер и... Из последних сил схватив его за запястье, я дернула мужчину на себя. — Нет! — Не способная на большее, я просто трясла его за руку — Я не буду с тобой спать! Малек безучастно вздохнул и похлопал меня по плечу: — Будешь. — Сев рядом, он вытянул ноги вперед. — Иначе, я тебя убью. Я зажмурилась, укладывая горящее лицо на ладони. — А когда ты умрешь, твой брат сядет в тюрьму. Я зажала рот рукой, заскулив. — Пожалуйста, не надо... Заметив нужную ему реакцию, Малек оживился. — Да, да! В тюрьму! За наркотики. — Малек смеялся, получая удовольствие, от того, как сильно меня выворачивало от каждого его слова. — А ваша матушка, не выдержав удара, залезет в петлю. Хлопнув себя по ногам, он довольно потер ладони. — А если не полезет, я с удовольствием ей помогу. — Сука! — Бросившись на него, я ногтями вцепилась ему в лицо. Уставший церемонится, Малек оттолкнул меня, влепил звонкую пощечину, и я, оглушенная, упала на диван. Не дав мне опомниться, он навалился сверху, вдавливая голову в подушку. — Еще раз, ты, бешенная тварь, бросишься в мою сторону, я сверну тебе шею и выброшу в Темзу! Эхо его крика билось о стены кабинета, не находя выхода. Придушивая все сильнее он продолжал кричать то, чего я уже не слышала. Когда я захрипела, Малек отпустил руки, дав мне вздохнуть. Смахнув с лица несколько выбившихся прядей, он навис над моим трепыхающимся телом. Хрипя и держась за горло, я кашляла, не в силах взять в легкие достаточно воздуха. — Как тебе перспектива? Нравится? — Дав мне время, чтобы прийти в себя, он подошел к столу. Рухнув в кресло, отпил что-то из своего стакана. — И ведь никто. Никогда. Не узнает. Куда ты ушла этим вечером. Ушла и не вернулась. Лежа лицом в подушку, я дышала собственной кровью. Что-то на затылке тягуче саднило, и мне пришлось сделать усилие, чтобы приподняться на локтях. Отдышавшись, я открыла глаза, проревев: — Ты... — Ты не человек, ты чудовище! — Невероятная проницательность. Я поражен. — Малек несколько раз хлопнул в ладоши, так осыпая меня аплодисментами. — И все же, ты здесь не за этим. Резко встав из-за стола, он, закатав рукава двинулся в мою сторону. Видимо, хотев перевернуть меня на живот, он схватил мою руку под локоть. — Малек... Мистер Синнер! — Я сорвалась на крик. — Не надо! Пожалуйста. — Даже так. — Он усмехнулся. — Нравится обращаться на «вы»? Что ж, я не против. — Не надо! — Я умоляла профессора. — Не надо, я сама! Я сделаю как ты... Как вы хотите, только дайте мне минутку! Малек вскинул брови, остановившись. Отпустив меня, он вернулся за стол, с явным интересом ловя каждое мое движение. Встав на ноги, я, чуть прихрамывая, направилась к зеркалу. Висевшее напротив его рабочего места, оно занимало большую часть стены. Подойдя к своему отражению, я пригладила растрепанные волосы. Как могла, сухой ладонью стерла растекшуюся по лицу тушь и кровь с алеющей на губе ссадины. На шее уже виднелись первые вспышки кровоподтеков. Наверное, так выглядело смирение. Поправив юбку и последний раз взглянув в пустые глаза по ту сторону отражения, я обернулась к профессору. И не отводя взгляда от его черных зрачков направилась к нему. Выйдя мне на встречу, Малек сократил дистанцию до минимума. Довольно огладив овал моего лица, он приложил палец к разбитой губе. Тихо спросил: — Больно? — Да. — Кивнула я. Улыбнувшись, он с силой сжал мою челюсть, вдавливая большой палец в кровоточащую плоть. От резкой боли искры полетели из глаз. — А-ай! — Дернувшись, я попыталась сделать шаг назад, но профессор крепко держал меня за талию сзади. — Да что ты знаешь о боли, Магдалена? Ее ведь надо прожить. Секунда молчания. Приподняв мой подбородок, Малек прошептал: — А сейчас поцелуй меня, словно ничего не было. Неожиданная просьба заставила отшатнуться. — Поцелуй, будто я все еще тебе нравлюсь. — Губами он прижался к щеке. — Поцелуй, как когда-то целовала своих любовников. — Его язык коснулся мочки уха. — Ты ведь абсолютно точно любила, Магда. Малек усмехнулся и теплое дыхание щекотнуло кожу. — И абсолютно точно знаешь, как свести мужчину с ума. Подхватив меня под бедра, он взял меня на руки, и, развернув, усадил на стол. Наши носы соприкоснулись, и я приблизилась так, чтобы мои губы, оказались в миллиметре от его. — Закрой глаза. — Прошептала я. Мужчина послушался. Взяв его лицо в свои руки, я облизала губы и поцеловала его в щеку. Открыв глаза, Малек отстранился, вопросительно посмотрев на меня. — Нет, закрой! — Прикрыв его глаза ладонями, я задержалась в этом положении. Убрав их, я увидела, что тот вновь подчинился. Я вернулась к его лицу. Прижалась к коже. Была некая невинность в том, как старательно я избегала его губ. Щеки, скулы, веки — я познавала каждый миллиметр его лица. Нежно целуя мужчину, я сама не заметила, как зажмурилась. Сильные руки профессора сжимали бедра, вдавливая наши тела друг в друга. И когда Малек сделал вдох, чтобы что-то сказать, я поцеловала уголок его рта. До этого натянутый как струна, профессор обмяк под моими ладонями. Не дав ему времени отстраниться и скрестив ноги вокруг его торса, я изо всех сил прижала мужчину к себе. Взяла его губы в свои. Влажная смесь крови, слюны и алкоголя ударила в голову. Малек шумно набрал носом воздух, утопая во мне и моей покорности. Взяв его за шею, я попыталась вернусь ситуацию в свои руки, но было поздно. До боли сжав мои ягодицы, он проникал в рот языком. Столкнувшись с ним зубами, я замычала, но мужчина, распаленный до дрожи, до летящих искр, этого, кажется, не заметил. Не давая мне вдохнуть, он истязал мою плоть своей. И когда, в порыве чувств, сжал мою нижнюю губу зубами, я взвывала от боли, отстраняясь. Со злостью прошептала ему в губы: — Да ты даже имитации любви не заслуживаешь... Я попыталась оттолкнуть его, но не успела. Схватив за волосы, мужчина стянул меня со стола, опрокидывая на него же животом. Когда он вдавил мою голову в столешницу, мне показалось, что череп затрещал. Следы мимолетной нежности смыло дождем его ледяной ярости. Заломав руки у меня за спиной, он задрал юбку и что есть силы шлепнул меня по ягодице. — Ай... — шипела я. — Отпусти! Игнорируя меня, он гладил мою кожу, периодически разрывая тишину моих всхлипов хлесткими шлепками. Ткань где-то на бедрах затрещала и то, что осталось от юбки упало на пол. Я, что было силы, сомкнула ноги. Заметив это, Малек стоически произнес: — Раздвинь их. Не дождавшись исполнения собственной воли, он взял меня за волосы и с размаха приложил головой о стол. Удар, пришедшийся на нос, сопровождался отвратительным хрустом. Боль заполнила все вокруг светящейся пустотой, забирая меня к себе. Я отключилась. Пробыв в забытие, кажется, пару минут, я очнулась от того, что Малек плеснул в меня водой. Для уверенности, дав еще одну пощечину, он с улыбкой произнес: — Доброе утро. — За локоть подняв меня с пола, он вернул мое тело в прежнее положение. — Просыпайся. Мне не нужен здесь труп. Живот больно уперся в столешницу. Я не чувствовала половины лица. Хрипя что-то нечленораздельное, до Малека доносилось лишь одно слово: — Пожалуйста... Разорвав нижнее белье, он прошелся пальцами по внутренней стороне бедра. Навалившись сверху всем весом, укусил за ухо. Мужчина изучал меня пальцами, нажимая на точки, которые глухо отзывались на его грубые ласки. Но боль во всем теле, и ни с чем не сравнимая дыра где-то глубоко внутри саднили так, что затмевали все остальные ощущения. Уничтожена. Убита. — Магдалена, какое же у тебя податливое тело. — Оттянув меня за волосы, так, чтобы я видела, он поднес утопающие в смазке пальцы к моему лицу. Продолжая играть по нотам моего тела, нежно массировал клитор. Потянувшись к спине, он приложился к ней губами, оставляя на пояснице дорожку из засосов. Теплая плоть ответила на его касания и я прогнулась в спине. Хмыкнув, он соскользнул ниже, медленно вводя в меня два пальца. Я постаралась отстраниться, но Малек крепко прижимал меня к столу. Ритмичными движениями мужчина ласкал каждый миллиметр моей теплой влажности. Зажмурившись, я тихо застонала. — Встань. — Подхватив меня под заломанные руки, одной он прижал меня к себе, а другой рванул ткань рубашки. Подчиняясь желанию мужчины, та треснула, обнажая грудь. Рукой огладив сосок, он аккуратно сжал мягкую плоть. Малек целовал меня в шею, глубоко зарываясь в непослушные волосы. Шумно втягивая воздух ноздрями, он зажал между пальцев левый сосок. — Мне кажется, твой запах свел меня с ума уже в первую нашу встречу... Отпустив груди, он вернулся к внутренней стороне бедра. Поочередно гладя то губы, то клитор, профессор продолжал: — Ты. Ты и твой запах преследовали меня. В этой гребанной академии, на улице, везде. От его касаний, от того, как он ласкал мое истерзанное тело, ноги бессильно подкосились. Но мужчина, чей возбужденный член сквозь натянутые брюки упирался мне в бедро, поддержал меня, не давая упасть. — Как же я ждал этого момента. Напиться тобой, твоим ароматом. Хочу тебя. Хочу до дна. Сказав это, Малек резко ввел пальцы до упора. — А-аай! — Больно, не надо Не слыша меня, Малек вдавливал пальцы в стенку матки, продолжая: — С первой секунды я знал, что сделаю тебя своей, Магдалена. Согнув их внутри меня, он, закинув мою ногу на стол, ввел внутрь третий палец. — И вот теперь ты тут, твой запах... Малек едва слышно скулил мне в ухо, вбирая в ноздри побольше воздуха. — Знаю, Магда, я сделал тебе больно, но... — Отпустив руку от моей промежности, он влажными пальцами сжал пальцы на шее. — Но ты сама виновата, что свела меня с ума. Больно сжав мои щеки, он заставил меня открыть рот. Разжав челюсть, просунул вглубь два пальца, касаясь горла. Рвотный рефлекс не заставил себя ждать и организм мгновенно попытался избавиться от рук мужчины. — Тихо-тихо. — Малек тут же вынул пальцы, пару раз ударив меня по щеке. — Маленькая, ты что же, совсем ничего не умеешь? Измученная и униженная, я заскулила. Ноющая влажность между ног саднила от его грубых прикосновений. Сорвав с меня остатки истрепанной одежды, Малек развернул меня к себе лицом. Несколько мгновений он рассматривал мое обнаженное тело. Проведя рукой по животу, он восхищенно произнес: — Магдалена, ты похожа на цветок после урагана. Расстегнув последнюю пуговицу, но не снимая рубашки, Малек прижал меня к себе. Когда наши тела коснулись друг друга, профессор попытался поцеловать меня. Я отвернулась. Меня тошнило. Тошнило от крови, от его пальцев, от собственного вкуса на языке. Не способная больше видеть его глаза, я зажмурилась, отстранясь. Уже привычно взяв меня за волосы, он прижал свое лицо к моему. Пытаясь просунуть язык поглубже в мой рот, Малек терзал мои онемевшие губы. Сильные горячие руки гуляли по моему телу, сжимали ягодицы, уже успевшие покрыться синяками. Отстранившись, Малек толкнул меня к столу, и поясница больно ударилась о твердое дерево. — Развернись. Я узнала этот тон. Немедленно послушавшись, я обернулась. — Ляг на стол. Зажмурившись, я окаменела. Но, услышав шаги сзади, тут же поспешила сделать то, что сказал мужчина. — Прогнись. Кости больно уперлись в холодный корпус столешницы. До предела выпрямив поясницу и отведя бедра вверх, я распласталась на поверхности стола. Закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание. — Умница. Малек огладил бедра ладонью. Склонившись, он проложил влажную дорожку поцелуев от лопаток до ягодиц. «Звяк!» Звук расстегнутой ширинки резанул по ушам. Я зажмурилась. — Подними ножку. Отведя правую ногу вверх, я положила ее на стол. Пытаясь расслабится настолько, насколько позволяла ситуация, я надеялась избежать лишней боли. Полностью открывшись профессору, я словно вновь потеряла невинность. — Магдалена. Я не ответила. — Магда? Я молчала. С минуту Малек не смел нарушить безмолвия. Не касался меня, не дышал. — Я говорил тебе, что ты прекрасна? Нервно рассмеявшись, я несколько раз содрогнулась от боли. Лежа на столе голая и избитая, я тряслась, и мокрые волосы падали, прилипая к лицу. Несколько старых слезинок упали, разбившись об пол. — Ха-ха-ха-ха! — Я не могла остановиться. — Ха-ха-ха! Насколько позволяла гибкость, я развернулась на локтях, заглядывая в глаза стоящему позади профессору. Немигающим взглядом, он смотрел на мое смеющееся лицо. Успокоившись, я харкнула кровью на пол. А потом вложив в свои слова всю злость, всю ненависть и обиду, я прошипела: — Пошел ты к черту, Малек Синнер. Едко улыбаясь, я облизала губы с металлическим привкусом. Несколько секунд глядя мне в глаза, мужчина приспускал ремень. Резко дернув меня так, что я чуть не слетела со стола, он заставил меня отвернуться и покрепче взяться за край поверхности. Рука мужчины легла мне на голову, а пальцы намотали волосы на кулак. Между ног я почувствовала горячую гладкую плоть. Несколько раз скользнув членом вдоль моей промежности, Малек резко, но ожидаемо, вошел в меня одним толчком. — Ааа! — Мой крик эхом пронесся по кабинету. Едва не сняв с меня скальп, профессор со всей силы дернул кулак с моими волосами на себя. — Не ори, идиотка! — Мужчина толкнул мою голову вперед, и я, чуть не ударившись о стол головой, уложила лицо на ладони. Боль заполнила собой все вокруг. Как бы я ни прогибалась, как бы ни пыталась повернуться или лечь так, чтобы притупить ее хоть на секунду, Малек моментально возвращал меня в прежнее положение, локтем вдавливая обратно в стол. Не имея достаточно сексуального опыта, я не была готова принимать его так грубо, как он этого хотел. Я просила. Молила и умоляла. Не прекратить, но перестать делать это так. Кажется, нарочно входя в меня под таким углом, Малек, как истинный ценитель, наслаждался процессом. Каждое движение профессора теперь было направлено на то, чтобы сделать мне как можно больнее. Мужчина входил до упора, звонко ударяясь ногами о мои бедра. В животном сплетении тел мы грубо познавали друг друга. Прикусывая пальцы, я молилась о том, чтобы это закончилось. По памяти читая «Отче Наш», я еле слышно шевелила губами. Притянув меня к себе, Малек расхохотался. — Магда, какому Богу ты молишься? — Кусая меня за шею, руками он сжимал грудь. — Молись мне. Малек с силой швырнул меня на пол. Упав на ладони, я бессильно уставилась на свои искусанные пальцы. — Ты что, меня не услышала?! — Держа меня за волосы, он кричал мне в лицо. — Я. СКАЗАЛ. МОЛИСЬ. МНЕ! Звонкая пощечина и я вновь на полу. Ожидая нового удара, я зажмурилась, прикрывая лицо руками. Однако дернув за локоть, Малек лишь заставил меня приподняться. — На колени, Магдалена. — Мужчина, обезумев, произносил одну и ту же фразу. — На колени. К ногам. Молись. Сквозь запутанные волосы я глядела на него снизу вверх. Превозмогая боль встала на ободранные коленки подле него. Срывающимся голосом, я жалко прошептала: — Я не знаю ни одной молитвы, взывающей к тебе. Малек засмеялся, сделав шаг мне на встречу. Убрал выбившиеся пряди с моего лица. Другая его рука собрала копну волос в импровизированных хвост. — Магда... — Мужчина хохотнул. — Маленькая, конечно, знаешь. Направив меня лицом к паху, он засунул большой палец мне в рот. Зажав его зубами, я направила заполненные слезами глаза на профессора. — Магдалена, милая, не смотри на меня так. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, как это делается. Молча отведя глаза, я застыла на месте, не зная с чего начать. Пара секунд и очередная оглушающая пощечина. «Шлеп!» — ОТВЕЧАЙ МНЕ, СУКА! Оглушенная, я схватилась за голову. — Д-да... — Мямлила я, захлебываясь слезами. — Д-да! — Держась за горящую щеку, я приподнялась, чтобы вновь опустится на колени. — Вот так. — Мужчина вернул руку на мой затылок и огладил алеющее лицо. — А теперь — молись своему Богу. Кровь колотила в ушах, и я не слышала и половины того, что говорил мне Малек. Несколько раз всхлипнув, уже не понимая, где нахожусь, я приспустила брюки мужчины. Взяв в руку его член, я направила головку губам. Собрав на них как можно больше слюны, громко поцеловала мужскую плоть. — Какая ты нежная. — Рука, до этого больно сжимавшая волосы, ослабила хватку. Не глядя на мужчину, я продолжала. Все еще держа его у губ, я приподняла ствол и тягуче поцеловала нежную кожу в других местах. Вернувшись к головке, запустила ее рот. Не глубоко, языком выводя на ней незамысловатые круги. Абсолютно не смыслящая в этом искусстве, я делала все, чтобы удовлетворить профессора. Сомкнув губы в плотное кольцо, я подняла на него томный взгляд. Не мигая, тот следил за каждым моим движением. Облизывая Малека по всей длине, я, уже привыкшая к ощущениям, взяла мужчину в рот. Профессор глухо зашипел, громко втягивая воздух сквозь сомкнутые губы. Медленно вводя его так глубоко, как могла, я закрыла глаза, сосредоточившись на процессе. Делая поступательные движения головой, я громко причмокивала и пускала слюни, подражая актрисам, порно с которыми когда-то смотрела. Играя языком, я делала вакуумообразные движения, ловя каждое изменение в поведении тела мужчины. Живот Малека резко вздымался, кулак на затылке сжался сильнее. Протянув руки вверх, я огладила ладонями его торс. Свободной рукой Малек взял мою руку в свою, крепко сцепив наши пальцы. Самозабвенно удовлетворяя мужчину, я растворилась в процессе. Из лёгкого забытия меня вывел голос Малека. — Не закрывай глаз во время молитвы. — Он надавил на затылок, пытаясь войти глубже. — И смотри на своего Бога и Господина. Сделав так, как он просит, я уставилась на него сверху вниз. Малек ускорился — грубо, он толкался в меня все сильнее. Не готовая к такому темпу, я вскоре стала давиться. Хлюпая и хрипя, я смотрела ему в глаза, заливаясь слезами. — Хр... Хпп... Ммм! — Задыхаясь в смеси наших жидкостей, я била Малека по рукам и животу, пытаясь достать его из своего рта. — Терпи, Магдалена. — Говорил он, тяжело дыша. — Терпи, ибо только в страдании ты сможешь избавиться от греха. Я рыдала и выла, захлебываясь. — Путь к спасению всегда... Агх! — Он простонал. — Всегда лежит через боль... Двигаясь во мне, Малек Синнер читал проповедь. — Я посчитаю до пяти и отпущу. — Остановившись, он вжал мою голову до упора. — Ты должна смиренно принять мою волю. — Мгм... — Я мычала, уперевшись лицом в щетину на его лобке. — Мхм! Ммм! Откинув голову назад, Малек неспешно начал: — Один. Его член пульсировал в моем рту и мне показалось, что он был на грани разрядки. Будучи плотно вжатой в пах мужчины, я пыталась дышать хотя бы носом. — Два. Заметив это, второй рукой он зажал мне обе ноздри. — Два... Захныкав, я ударила его по ноге и впилась в кожу ногтями. С новой силой вдавив член в мое горло, Малек, повысив голос, отчеканил: — Два! Отпустив руки от его ног, я попыталась успокоиться и смиренно приложила ладони к полу. Слюна со смазкой лились изо рта, стекая по лицу и рукам. — Три. Довольный голос отозвался в уже затуманенной удушьем голове. На секунду отпуская мои ноздри, Малек дал мне сделать мимолетных вдох. — Четыре. Тошнота подступила к горлу. Сдерживая ее из последних сил, я, рыдая, пыталась игнорировать рвотные позывы. И когда черные «зайчики» приближающегося обморока заплясали в глазах, я бессильно рухнула на пол. — Пять. Держась за горло и харкая кровью, я калачиком свернулась на ледяном паркете. Рвота приблизилась к горлу, и я зажала рот, скрючиваясь у ног мужчины. Присев передо мной на корточки, он, возбужденный, коснулся моей щеки. Зарывшись в волосах, я хрипя лежала в собственной кровавой слюне. — Магдалена. — Он заправил прядь мне за ухо, но та, соскользнув, упала назад. — Ты прекрасна в собственной вере. Ты была бы чудной прихожанкой. Поднявшись, он засмеялся и вернулся к столу. — Я бы сказал, виртуозной. Когда-то то, что началось сегодняшней ночью должно было подойти к концу. И еще не думая о том, как жить дальше, я задумалась — хочу ли теперь жизни вообще. Забыться, умереть, пропасть. — Чего ты притихла, маленькая? Ботинки Малека мелькнули у лица, но я не отреагировала, продолжив лежать с закрытыми глазами. — Магдалена, не спи. — Согнувшись он взял меня на руки и отнес на диван. — Мы еще не закончили. Ощутив под собой мягкое тепло подушек, я в самом деле провалилась в сон. Всего на мгновение, — мимолетное и бесконечно прекрасное, я забылась, упав в темноту. Короткое, и оттого столь благословенное — забытие рассеялось также быстро, как и взяло в свой плен. Раздвинув мне ноги и дернув на себя, Малек навалился сверху. Профессор приподнял мои бедра и измученно застонав, я помогла ему, укладывая таз на его ладони. Сжав испещренные синяками ягодицы, профессор толкнулся внутрь. — Ммм... — Запустив пальцы в волосы мужчины, я захныкала ему в ухо. Прикусив кожу на его плече, задвигала бедрами навстречу. Просунув руку под затылок, профессор запрокинул мою голову, открывая шею для поцелуев. Прорычав на ухо пару грязных слов, он поднял мою ногу, и оперившись на нее, вошел глубже. Возвышаясь, Малек стал вбиваться в два раза резче, в два раза сильнее. Опираясь на мою руку, он крепко сжимал ее в своей ладони. Волосы, разметавшиеся по дивану, прикрывали грудь. Убрав их в сторону, профессор прильнул губами к соскам. Вбирая их в рот, мужчина виртуозно играл с ними языком. Откинув руки назад, я принимала его без остатка. Когда его дыхание задрожало, а толчки стали резкими и рваными, он одной рукой перевернул меня на живот. Вдавив голову в подушку дивана, он лег сверху. Приняв болезненное положение, я заскулила под тяжестью мужского тела. Малек приближался к пику. Несколько раз выходя из меня, судя по всему, не желая заканчивать слишком рано, он покрывал спину и бедра десятками поцелуев, а потом, неизменно вновь заполнял меня до предела. Каждый новый толчок Малека был сильнее, грубее предыдущего. Более не сдерживаясь, я кричала сорванным голосом: — А!.. А!.. А!.. А!.. Засунув несколько пальцев мне в рот, зажав таким образом горло, он едва слышно простонал: — Магдалена... Прикусив его руку до хруста, я, так сильно как могла, выгнулась в спине. Член Малека несколько раз дернулся глубоко внутри меня. Кончая, он обнимал меня со спины, сжимая груди в руках. — М-мх... Уткнувшись мне в волосы и содрогаясь всем телом, Малек протяжно замычал. Пара мгновений и теплая жидкость растеклась внутри живота. Несколько секунд глухо дрожа, он медленно обмякал и тяжелел на моем теле. Какое-то время мы лежали молча. Профессор сопел в моих волосах. Я тихо плакала. Восстановив дыхание, Малек приподнялся на локтях, позволяя мне вздохнуть полной грудью. Смахнув золотистые волны со спины, он медленно и нежно коснулся лопаток губами. Оставив на коже теплый влажный поцелуй. Мужчина прошептал: — Помни о грехе, Магдалена. Что есть силы, профессор впился зубами в место, где еще остывал его поцелуй. Проигнорировав мой вопль, Малек прошелся языком по месту укусы, зализывая рану. Все еще будучи во мне, прошептал: — И не забывай молиться.