Арка Смерти

Гарри пришлось неделю, каждый приём пищи сидеть за столом с книжкой в руках и по десять раз перепроверять вилки и ложки, чтобы начать есть какое-либо блюдо. Иногда, когда голова начинала пухнуть от количества информации и желание сжечь чёртову книгу по столовому этикету было слишком сильным, Марволо «великодушно» подсказывал какой столовой прибор стоит взять, чтобы съесть определенную еду. После семи дней ада, книгу пришлось убрать и Гонт решил проверить его знания, но о проверке сказал уже после того, как провел её. Ошибок в применении столовых приборов не было, вместо этого он получил выговор другого рода: «Гарольд, спина должна быть прямой всегда.» После этого проверка проводилась ещё несколько дней и в начале июля, когда Гарри наконец прошёл её, они начали изучение манер и в дополнение: «если устанешь от манер, почитай о чистокровных семьях». Таким образом у Гарри появились ещё шесть книг: две о манерах, две о благородных и чистокровных семьях Британии и ещё две о "самых популярных" чистокровных семьях из других стран. О манерах в обществе, в какой-то степени, было даже интересно читать, правда Гарри понимал, что использовать эти знания он будет определенно не часто и точно в присутствии Гонта — Мерлин, вдруг заставит заново учить все эти правила и потом ему пересказывать, или вообще, даст Гарри ещё десяток таких книг и заставит читать — Гарри уже побывал в его огромной библиотеке, в которой целый стеллаж был выделен отдельно для книг про чистокровных. Марволо как будто и сам знал, что в Хогвартсе Поттер не будет жить по правилам, поэтому особо на него не давил и спрашивал лишь базовые вещи, но зато за изучение чужих семей взялся серьёзно — даже дал книги о разного рода проклятьях и ужиная, обсуждал некоторые с ним. Такие книги Гарри нравились больше, чем все остальные. Благодаря ним он узнал довольно много интересного про людей из этого мира. Например, считается что на семействе рода Малфой стоит проклятье, которое не даёт женщинам забеременеть больше одного раза и рожать детей женского пола. Уже больше века в их семье рождался только один ребёнок и обязательно мальчик. Кто мог наложить подобное проклятье известно не было, но многие считали что это сделала сама Леди Магия. Другой пример — Блэки. В их семье часто рождалось более 2-х детей, но абсолютно все в какой-то мере подвергались безумию. Кто-то больше, кто-то меньше. Многие строили теории, считая что безумие не является проклятьем, а лишь последствием скрещивания между собой, но точного ответа так и не нашли. У Флинтов, как писалось в книги, 60% детей рождались некрасивыми и чаще всего их было не больше двух детей — мальчика и девочки. Семейство Гринграсс было самым интересным. В их роду в разных веках были несколько детей, которые начали симпатизировать магглам и в итоге умерли из-за воздействия магии на их ядра. Гарри считал это полным бредом, хотя и интересным. Марволо на это лишь пожал плечами и ответил, что в молодости пытался узнать об этой семье больше информации, что ему, конечно, удалось. Грингассы пытались скрыть этот факт, виня магглов, но на самом деле на их род было наложено проклятье, которое больше всего влияло на их кровь и уже потом на магическое ядро. О Гонтах и Поттерах Гарри тоже нашёл информацию, но там не было ничего особо интересного, кроме того, что их семьи в какой-то степени связаны, потому что происходили от братьев Певерелл. Остальную информацию Гарри и сам знал, читал об этих семьях в своём мире. Зато даже в этом мире семейство Уизли считали предателями крови, но как оказалось, тут это было не обычное оскорбление. Предатели крови — те, кто пошёл против Леди Магии. С каждым новым поколением магия будет покидать их — сначало они будут просто слабеть, а потом в семье начнут появляться сквибы, следом их род должен будет прекратить рождение новых детей. В тот вечер, как только Марволо пришёл из Министерства, Гарри тут же расспросил его об этой печати и самом проклятье. Марволо удивился его интересу, но рассказал, что проклятье связано с самой магией — почти век назад глава рода Уизли каким-то образом предал её и в итоге получил данную печать: «предатель крови». Мужчина не захотел оставлять род, хотя у него и был младший брат, который мог продолжить дело. Поэтому, когда у главы появились дети, печать передалась и им, а там уже и всей главной ветви. Вторая ветвь Уизли не жила в Британии и их печать не касалась. Гонт снабдил его несколькими книгами о проклятьях крови, магических ядрах и самой магии, из-за чего Гарри всю ночь не спал. Марволо, как же без этого, проинформировали о его увлечение. Мужчина ничего не сказал, вместо этого подбросил ему несколько книг с историями о проклятых семьях. В этих книгах описывалось множество несчастных случаев, происходивших с магами. Там было написано как о чистокровных семьях, так и маглорожденных. Когда интерес немного успокоился, Гарри рассказал Гонту о своём лучшем друге — Рональде Уизли из его мира, который имел подобную печать. Он также поведал, что в их мире подобная печать была лишь оскорблением и Марволо этим заинтересовался. Гонту, в принципе, всё, что рассказывал Гарри было интересно. Часто, когда Гарри брал какую-нибудь книгу для себя, садился в библиотеке или гостиной, Марволо устраивался рядышком со своими документами и через какое-то время начинал с ним беседу. Большинство их разговоров было о его приключениях, изредка мужчина интересовался о самом себе. По началу Поттер относился ко всему этому насторожено, но со временем его паранойя затихла. Помогли в этом, как ни странно, разговоры о работе Министра. Гонт жаловался на своих работников, рассказывал о законах, которые менял и обещал как-нибудь показать магические приюты, построенные для сирот-волшебников. Это настолько сильно отличалось от Волан-Де-Морта, что Гарри расслабился и искренне получал удовольствие от общения.

***

За окном шёл дождь, Гарри сидел в кресле около горящего камина, закутанный в плед. В руках у него была книга по Истории магии 3 курса. Никогда прежде Гарри и представить себе не мог, что заинтересуется чем-то подобным, но когда рядом нет учителя призрака, который помешан на восстании гоблинов и ты можешь спокойно наслаждаться летом, происходят чудеса. Возможно, в этом также виновата огромного размера библиотека. У Дурслей у него был лишь его чемодан, запертый в чулане, а сам он в своей маленькой комнате на втором этаже. Гонт сидел за столом, недалеко от него, разбирал бумаги из министерства и тихо шипел ругательства на своих сотрудников, заставляя Гарри часто отвлекаться и с ухмылкой слушать о неспособных ни на что Пожирателях Смерти (Гарри пока ещё не придумал другого названия для них). В какой-то момент раздался хлопок и в помещении появился домовик, держа в руках две чашки чая. Мужчина тяжело вздохнул и оторвался от работы, перемещаясь к камину. Заняв кресло напротив, он расслабился. — Гарольд, — Гарри отложил свою книгу и принял вторую чашку из рук эльфа, вопросительно посмотрев на Гонта. — Недавно я задумался об одном явлении из твоих историй. — Гарри отпил из чашки и кивнул, тем самым говоря продолжать. — Ты говорил, что между тобой и мной из другого мира была связь. Чувствуешь ли ты её сейчас? — чуть наклонив голову на бок, он с интересом посмотрел на подростка. Гарри нахмурился. Это был тот ещё вопрос. Он и сам не раз задавался им, но точные ответы пока не получил. В этом мире, казалось, связь не существовала — не было ни снов, которые бы Гарри мог разделить с Гонтом, ни боли или даже покалывания в шраме на лбу, просто ничего. Но считать что связь могла просто так исчезнуть... было бы слишком хорошо. — Я ничего не чувствую, — честно ответил он. Даже если связь всё же существует, без доказательств он не мог этого утверждать. — Вот как. Я тоже ничего не чувствую. — Гонт задумчиво смотрел на огонь в камине и когда допил чай, вновь сел за документы. Гарри искренне сочувствовал ему — что в министерстве, что дома — работа.

***

Ближе к середине июля Гонт привёл Нагини в поместье. На удивление, та была довольно милой и часто ползала за ним повсюду, смотрела как он летает на метле и иногда даже спала в одной постели. Когда это произошло впервые, Гарри сильно испугался и громко заорал, перепугав домовиков — Гонт был на работе и его позора, слава Мерлину, не лицезрел. Оказалось, Нагини было холодно, а Гарри был таким тёплым и живым, что она не удержалась и заползла к нему погреться. — З-с-зимой ещщщё холоднее, но Х-хоз-с-з-сяин меня не понимает, — жаловалась она часто и так пристально смотрела в такие моменты на Гарри, что подростку становилось стыдно. — Но ты другой, ты ж-ше не ос-с-стввишь меня без-с-з тепла? — Зимой я буду далеко. Как только лето закончится, мне придется уехать. Сколько бы Гарри не говорил змее, что зимой он будет далеко, та продолжала спрашивать, не оставит ли он её без тепла. В такие моменты Гарри недоуменно смотрел на неё и спрашивал у себя: «А не стала ли она случаем моим фамильяром?». Слишком много времени они проводили вместе. Экзамены Гарри сдал, причём очень даже хорошо. Получил четыре «Превосходно» — Трансфигурация, Заклинания, ЗоТИ и УЗМС — и пять «Выше ожидаемого» — Зельеварение, История Магии, Астрономия, Травология и Прорицание. Таким умным Гарри не чувствовал себя очень и очень давно — привык списывать у Гермионы и тупить на уроках, но книжки, что таскал ему Гонт сделали своё дело. Через несколько дней после приезда Нагини начались уроки танцев и вот тогда начался самый настоящий ад. Его учителем был Крауч и почти каждый день они по 3 часа находились в бальном зале. — Ты не так плох, — похвалил Барти и хлопнул подростка по плечу. — Именно поэтому я танцую без обуви, в одних носках? — хмыкнул Поттер, на что Барти громко хохотнул. Гарри так часто наступал своему учителю на ноги, что мужчина не выдержал и попросил разуться, а ведь это только обычный вальс. В их программе были ещё: танго, венский вальс, фокстрот, квикстеп и несколько других видов, о которых Гарри никогда даже не слышал и если честно, считал что некоторые из них практически идентичны. Поттер не знал кого жалеть больше: Барти, который из аврора превратился в личного учителя танцев, или же себя, которому приходится учить это всё. Полёты стали его отдушиной, особенно сама метла — «Молния», как и в его мире. Когда он летал, чувствовал свободу и желание жить, ощущал себя как Гарри Поттер, а не Гарольд Блэк. Хотя насчёт фамилии у Марволо, Антонина и Барти появились небольшие сомнения. Если изначально Гарри полностью выглядел как Гарольд Блэк, то некоторое время спустя его тело начало медленно меняться и к концу второго месяца это прекратилось. Теперь он был похож и на Поттеров, и на Блэков. От Поттеров он получил непослушные волосы, лоб и губы, от Блэков же приобрел черный цвет волос, хорошее зрение, форму глаз, носа и скулы. И лишь глаза у него остались такого же насыщенного зелёного цвета, как и прежде. В общем, внешность у Гарри что-то с чем-то — определено привлекательная, но вот теперь его могут посчитать ребёнком Блэков и Поттеров. И всё бы хорошо, но его отец в этом мире — Сириус Блэк, а у Поттеров в роду лишь один человек — мужчина — Джеймс Поттер, и каким образом получился Гарри, был тот ещё вопрос. Крауч над ним иногда посмеивался из-за этого и шутил что-то о пробирках. Антонину же было интересно узнать, что получится, если пойти в Гринготтс и капнуть своей крови на пергамент, а Марволо желал узнать каким образом его тело так поменялось и повлияло ли это на его кровь. Благо, опыты над ним никто не ставил, и на том спасибо. Они довольно долго обсуждали вопрос, что же со всем этим делать и решили, что Гарри останется Гарольдом Блэком, чей отец — Сириус Блэк, а мать неизвестна. В банк благоразумно решили пока не ходить, оставив это на будущее — на момент, когда они найдут Сириуса. Помимо уроков танцев, Барти давал ему уроки для аппарации и часто вместе с Антонином они гуляли по Диагон-Аллее и магическим деревням. Конечно, с разрешения министра. Если бы у Гарри был когда-нибудь отец, возможно он мог бы сравнить Марволо с ним.

***

Проснулся тридцать первого июля Гарри как обычно — в 7:30. Сходил в душ, почистил зубы, оделся и спустился в столовую. Антонин и Барти предупредили, что придут сегодня днём, где-то в час, чтобы вместе отправиться в маггловский район в парк аттракционов. Марволо не было в столовой, вчера он остался в Министерстве, зато была Нагини и трясущийся домовой эльф, ответственный за еду — Лир. — Нагини, иди сюда, — позвал змею Гарри, решив отвлечь от бедного эльфа. Увидев его, Нагини с радостью оставила свою жертву позади. — З-с-змеёныш-с прос-с-снулс-ся. В какой-то момент Нагини начала звать его «змеёнышом». Марволо сказал, что возможно та считает его своим детёнышем, потому что Поттер был младше и меньше неё. Гарри сначало долго исправлял змею, но той было всё равно. Зато когда она проговорилась, что в прошлом называла Хозяина так же, Гарри хохотнул и решил просто не обращать внимание на обращение. В какой-то степени это было даже мило и полезно, ведь на своего детёныша-змеёныша она бы точно не набросилась. Позавтракав обычным беконом и яйцами, они направились на улицу. Змея как всегда заползла на большой камень, поставленный специально для неё, и устроилась греться под солнышком, а Гарри взял свою метлу и выпустил снитч. Отсчитав 10 секунд, подросток поднялся в воздух и начал кругами летать по всей территории сада. Заметив проблеск золотого в воздухе, в 10 метров от себя, он тут же полетел в том направлении. Через минуту снитч был пойман и снова выпущен. И так по кругу. Когда Поттер налетался и устал ловить летающий шарик один за другим, он спустился на землю и лёг недалеко от камня. Змея почти сразу же поползла к нему и устроилась рядышком. — З-с-зимой Нагини з-самерз-снет. Нагини была волшебной змеёй, и зимой она не впадала в спячку, как другие змеи, поэтому Гарри было даже жаль её. Он погладил её и тихо зашипел: — Ты не замёрзнешь, твой Хозяин позаботиться о тебе. — Хоз-сяин не с-с-согревает меня. — Я скажу ему, чтобы он грел тебя. Она так часто жаловалось на зиму, из-за чего Гарри отвечал уже на автомате, особо не задумываясь. — Глупый з-с-змеёныш не понимает, — шипела змея. — З-с-змеёныш хочет уйти в тепло и ос-с-ставить Нагини. «Это что-то новенькое» — подумал Гарри, но вслух лишь спросил: — Почему Нагини так думает? Может мне тоже будет холодно. Та, не имея ввиду ничего конкретного, просто зашипела и Гарри понял — она фыркнула! Это его немного удивило. Змеи вообще должны уметь фыркать? — Я слышшала, как з-смеенышш говорил про башшню и огонь. Гарри нахмурился, какое-то время не понимаю о чём говорит змея, но потом начал вспоминать свои слова, произнесенные несколько дней назад. Тогда он рассказывал Барти о гостиной Гриффиндора, в которой любил сидеть у камина в кресле вместе с друзьями. Барти тем временем поведал ему о гостиной Когтеврана, которая не особо сильно отличалась от гостиной львиного дома. На миг Гарри стало стыдно, он и правда отправится в тёплое место, оставляя Нагини здесь одну почти на весь год. Но потом Гарри вспомнил, что во-первых, это была не его змея, а во-вторых, ну не брать же её с собой?! Мало того, что она перепугает всех, так ещё и Марволо определено будет против. Гарри был уверен, что Гонт обязательно позаботиться о своей любимице, по другому никак. Волан-Де-Морт обожал свою змею и если бы она могла превращаться в человека — у них был бы роман. Фу. Он не смог ничего ей ответить или даже пообещать, что летом снова её согреет, ведь Гарри планировал найти Сириуса и уехать с ним путешествовать по миру. Поэтому Гарри просто молчал. Минут через тридцать он решил отправиться в библиотеку и прихватил с собой змею. Обычно он не брал никуда её намеренно, но сегодня просто не мог поступить иначе. — Я заставлю твоего Хозяина греть тебя, — пообещал он ей, но змея ему не поверила.

***

Антонин и Барти задерживались. Был уже третий час дня, а их всё не было. Гарри даже заволновался, обычно они не опаздывали и не задерживались так сильно. Гарри решил написать им краткое письмо, в котором интересовался почему именно они задержались и ждать ли их сегодня. Поднявшись в совятню, он взял большую бурую сову и отправил своё письмо, сказав не возвращать без ответа, после чего взял книгу по истории магии за шестой курс и устроился в гостиной, прямо перед камином, ожидая если не авроров-пожирателей, то хотя бы Гонта. Возможно, он знает что с теми двумя приключилось. — З-с-змеёныш волнуется, почему? — Ничего серьезного, не переживай. Просто Барти и Антонин задерживаются. Нагини похоже удовлетворил его ответ, она перестала шипеть и удобно устроилась на его коленях, после чего заснула. Через несколько часов ожидания камин загорелся и появился Гонт, а вместе с ним и двое других опоздавших. Если бы не Нагини, Гарри бы тут же поднялся с места и возможно, кинул бы книгу кому-нибудь из пожирателей-авроров в голову. — С днём рождения, Гарри! — воскликнул улыбающийся Тони и сходу вручил ему подарок. Именно тогда Гарри вспомнил, что сегодня у него был день рождение и ему, вообще-то, исполняется шестнадцать. Он настолько сильно ушёл в учебу и остальные дела, что совсем забыл обо всём другом. — По нему видно, что он не помнит об этом. Я же говорил! Держи малец, — Барти положил среднего размера коробку ему в руку и хлопнул по спине. Похоже, это был его любимый жест. — С днём рождения, Гарри, — выделил его имя Гонт и Гарри не смог не улыбнуться. Его поздравляли не как Гарольда Блэка, а как Гарри Поттера. Наверное, именно из-за его день рождения сегодня были отменены занятия и, что немного грустно, поход в парк аттракционов. Марволо тоже вручил ему подарок, и даже два, но сказал открыть их позже, после того, как они поужинают и отпразднуют. Домовики приготовили праздничный ужин и огромный торт, который им так и не удалось съесть даже вчетвером. Поттер решил отправить несколько кусков вместе с аврорами в аврорат — выкидывать сладость было жаль. Антонин подарил Гарри набор для ухода за мётлами, а Барти новые перчатки для ловли снитчей. Марволо подарил ему два подарка: первым была красивая темного цвета кобура, настраивающаяся на размер палочки. Он сразу прикрепил её на предплечье и засунул в неё палочку — так определенно было намного легче, чем таскать её в кармане. Вторым подарком оказался серебряный кулон со змеёй — артефакт, не позволяющий читать его мысли, что было очень полезно, особенно в его случае. Гарри от чистого сердца поблагодарил всех за подарки и даже обнял, отчего Барти сиял как начищенный галеон. День закончился прекрасно и Гарри уснул счастливым, прижимая Нагини ближе к себе.

***

В начале августа начались одиночные дуэли с Антонином, и к ужасу Гарри, уроки танцев с Барти не закончились, лишь время на них стали уделять поменьше. Крауч и Долохов, можно сказать поселились в поместье Гонта — настолько часто они тут были и даже на ночь могли остаться. Ближе к середине августа у Марволо начали появляться выходные и дуэли стали парными. Гарри понимал, что парные дуэли были только потому, что Гонт хотел изучить работу палочек как вместе, так и против друг друга. Когда у них впервые случилось «Priori Incantatem», Антонин и Барти, которые находились довольно близко отлетели в сторону, а вокруг двух дуэлянтов появился золотистого цвета щит. Марволо был очень удивлен и заинтересован, благодаря чему Гарри смог воспользовался ситуацией и усилив напор своей магии выиграл — из палочки Марволо вырвались линии, по которым можно было узнать его последние заклинания. Антонин тогда долго жаловался, что это заклинание отбросило «своего», Барти же был в восторге и лишь попросил Гарри предупреждать, если решит сделать подобное ещё раз, чтобы он успел отойти от них подальше. Когда решили взять перерыв, Гонт получил патронус из министерства, поэтому оставил их. — Ох, всегда так, — Антонин улёгся на полу, не обращая внимания на диван и кресла в углу комнаты. — Уверен, сегодня мы без него. Господин ещё не скоро освободится. — Почему вы называете его Господином? — Гарри всегда хотел знать ответ на этот вопрос, но задать его решился только сейчас, когда смог привыкнуть к аврорам и стать с ними немного ближе. — Хм, даже не знаю, — задумался Долохов. — Наверное, это привычка. В прошлом мы часто звали его Господином или Лордом, думаю ты понимаешь о чём мы. Ты ведь знаешь о Титуле, который он использовал когда-то, — намекнул он Гарри. Гарри кивнул, вспоминая как на первой встрече назвал Марволо Волан-Де-Мортом и Томом Риддлом. Гарри часто замечал в глазах у Марволо желание узнать о себе другом как можно больше информации и Гарри давал эту информацию, но со временем, поняв что его другое «я» сделало, интерес к этой теме довольно сильно угас. — Я могу называть его по разному, но ощущаю, что он на несколько ступенек выше меня, поэтому и обращаюсь соответственно, — ответил Барти. Урок закончился дружеской дуэлью между Антонином и Барти, в которой выиграл последний благодаря хитрости. После этого они разошлись кто куда: авроры в Министерство, а Гарри летать на метле.

***

Следующую парную дуэль они смогли провести только через неделю. Гарри и Марволо были в одной команде против Антонина и Барти. Поклонившись друг другу, Гарри поставил щит, в то время как Гонт атаковал. Начало не особо задалось — да, они были сильными и знали стиль противника, но Барти и Антонин действовали слишком слаженно. Привыкшие работать вместе, они действовали быстро. Там, где у одного из них были ошибки, другой мог закрыть их. Только через время у них получилось собраться и ближе к концу, когда Гарри и Марволо привыкли друг другу, изучили минусы и плюсы — смогли сравнять силы. Существенным преимуществом в этой ситуации стали их палочки-близнецы — щиты были не пробиваемые, а каждое одинаковое заклинание было усилено в несколько раз, разбивая защиту противника в пух и прах. Они с Гонтом были такими разными, но в то же время такими одинаковыми. В этот раз, когда занятие было окончено, Марволо никто не вызвал и он остался с ними. Они шутили, кидались в друг друга слабыми проклятьями и обсуждали свои ошибки, после чего устроили ещё одну дуэль.

***

Утром 20 августа Марволо сообщил, что уроки танцев и дуэлей закончились. Сегодня они должны были отправиться за покупками для школы на Диагон-Аллею, что собственно и сделали. Несколько дней Гарри изучал начальный материал для шестого курса по нескольким предметам, после чего смог отложить книги и вздохнуть спокойно. Никто не собирался проверять его знания, но юноша в первую очередь делал это для себя. Быть умным ему нравилось, а в новом доме изначально это будет сложновато поддерживать — всем определено будет интересно с ним пообщаться, по крайней мере так сказал Гонт. — Давай решим сразу, — начал мужчина за ужином. — Ты учился на домашнем обучении, потому что твой отец — Сириус Блэк и его брат, Регулус Блэк, не хотели выходить в общество. Услышав про брата Сириуса, Гарри подавился едой и с удивлением посмотрел на мужчину. — Регулус жив?! — Гарольд, манеры, — упрекнул его Марволо. — Отвечая на твой вопрос: да, Регулус жив. Где он — не известно, но возможно он захочет встретиться с тобой. Когда это случится, будь добр, предупреди меня и ни в коем случаи — выделил он, — не ходи на встречу один. — Почему? — О Регулусе Блэке не известно почти ничего, только то, что после учебы в Хогвартсе он скрылся ото всех также, как и твой отец — Сириус. И если о Сириусе Блэке информация хоть какая-то есть, то Регулус другое дело. Кроме того, что он жив, мы не знаем абсолютно ничего, — серьезно ответил Гонт. — Он не был замечен ни в Британии, ни во Франции, ни в Германии — в общем, нигде. Гарри не удержал восхищённого вздоха, Марволо на это лишь строго посмотрел на него. Похоже, он и правда считал Регулуса серьёзной проблемой. — И зачем я тогда пошёл в школу? — на не понимающий взгляд Гарри пояснил: — Блэки — скрытная семья, Гарольд Блэк был на домашнем обучении несколько лет, зачем же ему теперь идти в Хогвартс? — Точно, ты прервал меня. Причину ты можешь выдумать на этот вопрос сам, но лично я предлагаю сказать, что Гарольд, то-есть ты, захотел узнать какого это — учиться в Хогвартсе — школе, что посещал твой отец, — явно намекая на Сириуса, отметил Марволо. Гарри уже почти перестал называть его крёстным в слух, но иногда мог оговориться. Поттер кивнул, звучало всё довольно просто и логично. Достаточно один раз назвать причину и ученики точно отстанут от него. — И запомни, Гарольд, в Хогвартс ты пойдёшь впервые, поэтому ориентироваться в нём ты не должен ни в коем случае. Если люди узнают, что ты из другого мира, у нас будут проблемы, — серьезно сказал Марволо, на что Гарри снова кивнул. Гарри и сам знал, что если бы у власти был кто-нибудь другой, знающий о его ситуации, его бы отправили к Невыразимцам и возможно, заперли под землёй в министерстве. — Вот и хорошо. Твоё распределение пройдет перед распределением первокурсников, я уже договорился с директором. — Директор ведь Дамболдор? — Да, в вашем мире тоже? Гарри кивнул, получая в ответ ухмылку. — Извините, сэр. В нашем мире вы ненавидели Дамболдора, — о том, что люди считали, будто Волан-Де-Морт боится старого волшебника, Гарри благоразумно решил не говорить. — Какие у вас отношения в этом мире? — В прошлом он подозревал меня во многих вещах, но на данный момент ему всё равно на меня и относится он ко мне нейтрально — как к обычному Министру, — после минуты молчания, ответил Гонт. Дальше они ели в тишине. Гарри не мог не думать о брате Сириуса, которого в его мире считали погибшим. Поттеру не терпелось увидеть его и узнать как можно больше. Сириус говорил, что тот был Пожирателем смерти, но в один момент пропал — исчез без следа, а имя на Гобелене стало серым. Это говорило о том, что он не мёртв, но и не жив. Каким образом это было возможно, Гарри не знал. Крестный предполагал, что Регулус мог превратиться в какую-то «тварь» по типу вампира, ведь для этого сначало нужно умереть. Гермиона тогда не согласилась с его суждением, говоря что имя бы почернело, потому что по сути Регулус был бы мёртв. Но точно никто ничего не мог сказать, потому что никто из них не был знаком с вампирами и последствиями, которые отразились бы на Гобелене. Была ещё одна теория: душа покинула тело, либо душа жива, а тело умерло. Это было логично, но опять же, доказательств не было. Кричер чуть ли не поклонялся Регулусу, поэтому желание узнать младшего Блэка было очень сильным. Особенно теперь, когда даже в этом мире никто не знал о местонахождении Регуласа. Возможно, некоторые даже считают что он погиб, как было в его мире. Гарри нужен Гобелен. Срочно. Заснул в эту ночь Гарри поздно, прибывая в своих мыслях и пытаясь навести там порядок — Гонт посоветовал. Сказал, что это помогает рассуждать и не напрягать мозг, а также является первым шагом в изучении оклюминации.

***

Марволо был в восторге! В одной из книг он читал про «Priori Incantatem», но увидеть его в жизни было просто восхитительно. В его книгах ни слова не было написано о щите, имеющего золотистый цвет, что было очень интересно. Его друзья, как и Гарри, казалось, не заметили щит — они думали, что что-то их оттолкнуло, но что именно — они не знали. Мужчина пообещал себе позже рассказать им об этом и обязательно узнать его прочность. Если бы в будущем они с Гарри оказались в кругу врагов, можно было кинуть друг в друга заклятья, таким образом отбросив остальных от себя. Это, конечно, не убило бы никого, но как минимум сбило с толку и дало им преимущества. На второй парной дуэли Марволо пришёл в ещё больший восторг. Поначалу он никак не мог сработаться с подростком, всё таки давно у него не было дуэлей, а уж парных тем более. Им нужно было привыкнуть друг к другу, в то время как Барти и Тони этого не требовалось — те уже давно научились работать в команде друг с другом. Только к концу дуэли у них наконец получилось сработаться и когда они отправляли одинаковые заклятье, Марволо не мог не ощутить их мощи. Палочка слушалась лучше, чем прежде, магическое ядро расходовало меньше магии, при этом увеличивая силу заклятий и разбивая чужие щиты. В свободное от работы время Гонт зарывался в книги, изучая и поглощая подробности о палочках-близнецах. С такой-то мощностью и их ядрами они могли победить даже самую сильную палочку — Бузиновую — палочку смерти из сказки. Её он тоже хотел получить для своих экспериментов. Настолько ли она непобедима, как пишется в книгах? Определено нет. Гарри Поттер был чудом, которое перевернуло его мир и сделало его жизнь интереснее. Работая в Министерстве Гонт испытывал скуку и раздражительность — его бесила глупость магов и то, как они регрессировали, сами того не понимая. Министром Марволо стал относительно недавно — 3 года назад. Целый год он создавал себе почву для создания новых законов/изменения старых, избавления от коррупции и создания своей собственной политической партии. Приходилось вкладывать в умы волшебников понятие необходимости в изменениях волшебного мира, чтобы он прогрессировал. Два года назад Гонт потихоньку начал добавлять новые законы и переписывать старые. Несколько дней назад Гарри рассказал ему, как использовал Патронуса в маггловском мире перед своим кузеном магглом, чтобы защититься от дементров. Таким образом он нарушил самые главные законы волшебного мира: Закон о Статуте Секретности и закон о использовании магии несовершеннолетним в маггловском мире. Из-за этого он подвергся суду перед всем Визигементом и только благодаря Дамболдору его смогли оправдать. Марволо, конечно, не верил, что такое жестокое наказание было заслуженным. Возможно, кто-то специально хотел отчислить Поттера и сломать его палочку, но даже так, в его мире этот закон был также предвзят. Ещё в детстве Марволо понял, что эти законы идут против волшебников, особенно несовершеннолетних. Ведь что нужно делать ребенку, находящемуся в смертельной опасности в маггловском мире? Первым серьёзным изменением стал закон о использовании магии несовершеннолетним. Теперь, если ребёнок находился в опасности, ему позволялось использование магии и его не судили сразу же — перед этим определённые люди приходили на место происшествия и смотрели воспоминания пострадавших/свидетелей. Если ребёнок защищал себя или другого мага от опасности, его делом не занимались и использование магии автоматически становилось оправданным. Защита магглов не была включена в пункт о защите по некоторым причинам, но самой главной из нил было то, что Марволо создал вокруг себя партию, состоящих из чистокровных. Таким образом, защищая магглов, Марволо мог бы подвергнуть сомнению свою власть. Никто не бросил бы его — эти идиоты были слишком преданы и восхищены им, но это вызвало бы нерешительность и сомнения, которые ему не нужны. Ещё одной причиной было то, что Марволо хотел отгородиться от магглов и в будущем, если Гриндевальд не сможет развязать с ними войну и победить, он планировал запретить всем магам контактировать с магглами и допускать лишь некоторых, специальных для их изучения магов. Закон о убийствах также подлежал изменению: если человек подвергался нападению, из-за чего его жизнь находилась в опасности — его не отправляли в Азкабан и никак не наказывали. Министерство должно было перестать поддерживать несправедливость и отправлять жертв в тюрьму. Так же, год назад, Марволо, наконец-то, смог добавить закон о магических детях, находившихся в маггловском мире. При первом же магическом выбросе специальные работники должны были посетить ребёнка магглов и убедиться в адекватности и лояльности родителей к магии, если те у него имелись. Если родители проходили проверку, они подписывались специальные магические контракты о неразглашении, за нарушение которых их ждала смерть. Убедить в том, что магглы опасны и подобные контракты нужны было легко. Никто не мог гарантировать, что если магглы узнают о магии, никто не подвергнется опытам или не начнёт войну с магами. Если родители не проходили проверку, им стирали память, а ребенок забирался в приют. Оттуда его могли забрать в другую, магическую семью, которая могла бы о нем заботиться. Когда этот закон вышел, в Министерство приходило множество семей, желающих взять себе ребенка и по каким-то причинам не имеющим своего. Все они подвергались тщательной проверке, чтобы убедиться в безопасности детей. Британия процветала, волшебников становилось больше и Министерство шло магам на встречу и лишь Гриндевальд, набирающий в Европе силу был проблемой, но если он решит пойти против Британии, Марволо обязательно сразится с ним. Пока в этом не было необходимости и так как Темный Лорд планировал идти против магглов, а не магов, волшебники были в какой-то мере в безопасности. Их не касалось что будет с магглами, они больше не были их частью. Существовала небольшая проблема в виде маглорожденных детей, но благодаря тому, что большинство детей с детства забирались к магам и лишь единицы оставались со своими настоящими родителями, в будущем эта проблема не должна была сильно коснуться магическую часть Британии. Гарри Поттер позволял отдохнуть от всех остальных и вновь окунуться в мир исследования, а не политики. Благодаря нему Марволо планировал взять отпуск в будущем, когда ситуация с Гриндевальдем решится, чтобы продолжить путешествовать по миру и изучать магию. Гонту было даже жаль отправлять Гарри в Хогвартс, без него он вновь вернётся к своему прошлому режиму: работа, дом и снова работа — никаких вечерних дискуссий около камина и подшучивания друг на другом. Когда-то он уже задумывался о компании, возможно полноценной семье, но на неё уходило слишком много времени и сил. Сама мысль о ней ему претила. Гарри же был для него кем-то вроде ученика, его подопечного до определенного момента. Он был взрослым и самостоятельным, не было смысла постоянно бегать и следить за ним, с этой задачей вполне справлялась и Нагини. Кстати о Нагини, его фамильяр бросил его. Она перестала приходить к нему ночевать, перестала требовать к себе внимания и ласки, вместо него она требовала это всё у Гарри. Даже когда у него был выходной, она не приходила к нему и это было немного обидно, ведь она его фамильяр. Да, возможно он немного виноват в том, что уделял ей мало внимании и часто иногда забывал о ней, но ведь это не повод бросать его. Недавно Поттер пришёл к нему и пожаловался, что он совсем не удиляет внимание своей змее, но что Марволо мог сделать, когда та сама не желала приползать к нему? Ещё и жаловалось на него подростку! Когда Гонт впервые услышал их разговоры, очень удивился и даже попробовал забрать Нагини к себе на ночь чтобы согреть, но та уползла сразу же как он отвернулся! Даже не дождалась пока он заснёт. Марволо конечно понимал, ещё один змееуст уделяющий тебе больше внимания чем хозяин — интересное явление, даже он был заинтересован, но не могла же она променять его на подростка? «Как только Поттер уедет, у неё не останется выбора и ей придется вернуться ко мне» — успокаивал себя Гонт, попивая чашечку чая у камина и смотря на Гарри, сидящем в кресле напротив вместе с его змеёй. Подросток читал сказку Барда Бидля и заглянув в книгу, Марволо увидел рисунок мужчины. «Волосатое сердце колдуна» — пронеслось в его мыслях название. Чем-то эта сказка, а точнее её главный герой, напоминал ему самого себе. Как и колдун, Марволо считал любовь ненужной глупостью и в подростковом возрасте презирал чувства. В этом рассказе мужчина вырвал своё сердце из груди и спрятал в шкатулке — Марволо, в возрасте шестнадцати лет, изучал ритуал, позволяющий разделить свою душу на части и поместить её в определенные предметы. Гонт планировал сделать это минимум два раза, чтобы избавиться от чувств и одновременно с этим стать бессмертным. Если бы не потеря разума и уменьшение магических способностей, что стало известно при более подробном изучении последствий после ритуала, Марволо бы так и поступил. Вместо этого ему пришлось на несколько лет стать учеником Николаса Фламеля и углубиться в изучение зельеварения и ритуальную магию, что стало легко благодаря его связям и родством со Слизерином. Благодаря этому в возрасте пятидесяти лет он выглядел на 20-25 лет. Сейчас, после того как Гарри рассказал ему о «подвигах» его другого «я», Марволо не мог не предположить что именно крестражи могли привести его к безумию. Если брать во внимание поведение шестнадцатилетнего Тома Риддла из дневника, определено крестража, в детстве он был таким же гением, способным очаровывать других. Таким образом он никак не мог в возрасте семидесяти лет стать змееподобным безумным массовым убийцей. Говоря о крестражах, Марволо бросил мимолётный взгляд на Поттера и отметил его сосредоточенное лицо. Похоже, рассказ сильно заинтересовал его. Переведя взгляд на камин, Марволо задумался. У Гарри и его другого «я» была связь, очень похожая на связь владельца и его крестража. В книгах, которые он изучал, ни разу не было случаев человеческого крестража. Некоторые считали это невозможным, но это не значит, что не было случаев крестражей-животных, правда большинство из них умирали. В любом случае, те, кто оставались живы имели особую связь со своим хозяином и точно такая же связь была у Волан-Де-Морта и Гарри. Был ли Гарри его крестражем? Определено. Но почему тогда его другое «я» хотело избавиться от него? Неужели он стал настолько безумным, что решил избавиться от врага, обеспечивающего ему бессмертие? Знал ли он вообще о своём человеческом крестраже? Гонт в этом сомневался. Каким бы безумным не был Волан-Де-Морт, он никогда не избавился бы от того, что принадлежит ему. Только если это что-то не было опасным или ненужным для него, но крестраж ведь не входит в эту категорию, не зависимо от того, что могло быть сказано в пророчестве.