Сказание о пути элементалей

Исполинская, тёмная туша дракона обрушилась на воинство полубогов и божественных зверей, словно воплощенный гнев небес. Из разверстой пасти чудовища исторгся ревущий поток тьмы, всепоглощающий и леденящий. Касание мрака обращало плоть и кости в безжизненный пепел, стирая саму суть бытия. Навстречу черной смерти взмыл дракон-воитель, и небеса содрогнулись от битвы титанов. Хвосты рассекали воздух с яростью, в смертельном танце, где каждый стремился разорвать глотку врага. Внезапно, утробный рык прорезал битву, и тёмный дракон, словно молния, вонзил клыки в шею противника. Паутина трещин расползлась по телу восставшего, и он рассыпался на мириады осколков, словно статуя из хрупкого стекла, разбитая в пыль. Тёмный воспарил ввысь, окутанный аурой ярости первого существа, и изрыгнул луч, как взрыв сверхновой, несущий погибель. Восставшие в ужасе вскинули щиты, но луч испепелил их защитные поля, оставив лишь дымящуюся пустошь, где когда-то теплилась надежда. Дракон сотряс небо громким рыком триумфа и, презрев малодушных, продолжил бой. Копья, стрелы, снаряды чистой энергии обрушились на его непробиваемую броню. Тёмный дракон сомкнул крылья, и взмахом их разметал врагов, словно осенние листья, вновь извергая из пасти луч всесокрушающей тьмы добивая остатки. Вдали разверзлись порталы, и из клубящейся бездны выступили титанические гиганты, чьи тени коснулись самой сердцевины земли. Дракон ринулся навстречу, готовый вырвать голову первому осмелившемуся, но в этот миг обрушился сокрушительный удар, раздробивший кости. С предсмертным хрипом Дракон рухнул на истерзанную землю, обагренную кровью богов. Не успев собраться с силами, он получил новый удар, пришедшийся прямо в голову, расколов ее надвое. Тёмного окружили, надвигаясь, словно кошмар. С каждым ударом тьма в глазах дракона сгущалась, подобно зимней ночи. Ледяная корка начала сковывать его хвост, предвещая смерть. Мощным взмахом он заморозил все вокруг себя, пытаясь отсрочить неминуемое. Еле поднимаясь, он изрыгнул из пасти последнее пламя отчаяния, тщетную попытку сопротивления. Тело дракона окутывала непроглядная тьма. Поднявшись в высь, из последних сил, дракон начал необратимо увеличиваться, вопреки всем законам бытия. И последним залпом стёр из ткани мультивселенной не только титанов, но и главных восставших богов вместе с парой миров, несколько других получили фатальные повреждения, обрекая их на медленное и мучительное угасание. ⁂ ─── ‧ ─── ⁂ Тело дракона распадалось на тьму, принимая очертания человеческой фигуры, сотканной из теней и отчаяния. Из хаоса поднялся человек в черном балахоне, и в сумраке его лица вспыхнули красные глаза, излучающие мерное, зловещее сияние, словно два тлеющих уголька в кромешной тьме. Тьма поглотила поле боя, пожирая остатки армии, словно голодный зверь, насытившийся кровью и смертью. Тьма вернулась к своему хозяину, и он пошел вперед. Просто вперед, в никуда. Ему навстречу вышла фигура мужчины с сияющими синими крыльями, первый свет. — Давно не виделись, Дарк. Темная фигура едва заметно кивнула в ответ. — Да, привет, Серафим. Серафим посмотрел на поле боя, усеянное осколками былого величия и пропитанное запахом смерти. В его светлых глазах мелькнула грусть, как отражение скорби в тихой воде. Дарк, видя печальный взгляд своего старого друга, перевел взор на истерзанную галактику, словно на полотно, испачканное кровью и безумием. — Я исправил эту проблему… И, видимо, все же мне придется стать правителем. ⁂ ───Спустя год. ─── ⁂ Дарк восседал на троне из тьмы, словно на вершине мира, с грустью вглядываясь в лица пришедших. Бесконечный зал, вмещающий в себя все миры, гудел от напряжения. Рядом с ним стояли уставшие элементали, словно воины, вернувшиеся с поля брани. Серафим сидел на троне из света рядом с Дарком, как вечный спутник. Дарк (мысленно): Скукотища… Серафим заметил скучающий взгляд Дарка, словно прочувствовав его тоску. Все боги, полубоги, существа божественного уровня, архонты миров, собрались в зале, затаив дыхание, ожидая его решения. Инферно неслышно приблизился к Дарку и прошептал, обдавая жаром преисподней: — Интересно, что думают все эти создания? Дарк бросил взгляд на огненного элементаля, закованного в броню. — Надеюсь, не о новом восстании. Придется пристально за всем следить. Инферно, скажи, что вообще привело к восстанию? Инферно нахмурился в раздумье и выдохнул облако пламени. — Самому бы понять. Думаю, все как в мирах смертных… А мы просто не уследили. Пламя на его теле слегка померкло. Инферно обратно сел и посмотрел на собравшихся. Серафим встал и посмотрел на всех. Затем на Дарка. —Тьма, изначальная. Пространство, вмещающее. Ты, видевший начало и конец всех нитей. Принимаешь ли ты на себя Канву Ответственности? Не власть — ибо над тобой нет властителя. Не титул — ибо имя твоё есть Дарк. Но Бремя Видения всей боли, всего дисбаланса, всей цены, что платят миры за своё бытие. Бремя Действия, когда действие необходимо. И Бремя Невмешательства, когда путь мира должен быть пройден им самим. Дарк встал из-за трона и кивнул, словно принимая свою судьбу. Но и начал менять свой балахон. Он стал массивнее, словно броня, защищающая от невзгод. Как и сам Дарк. Рост 250 сантиметров, словно гигант, возвышающийся над всеми. Балахон стал массивнее, словно мантия, дарующая власть. Появились красные элементы в виде полос красной ткани, закреплённых металлическими элементами, словно кровь, застывшая на оружии. Пояс был украшен с металлом в виде пряжки в форме ромба с рубином в центре, словно печать, удостоверяющая его статус. Белые волосы стали длиннее, струящиеся по плечам и за спиной. Все собравшиеся сели на одно колено и склонили головы, словно признавая его превосходство. Аква посмотрела на Дарка и улыбнулась, словно видя в нём надежду. Тера заметила странное в его тени. Там начали появляться глаза, красные и яркие. Исчезнув стали наблюдателями за всеми богами. — Тьма, итак, к чему пришли? — Аэро, сотканный из ветра, обратил взор к высокому силуэту новоявленного правителя. — Серафим станет Судьей, возглавит Высший Совет Света. Вам же, элементали, вверено наблюдение за вашими мирами. Элементали безмолвно склонили головы. Аква, чья сущность была самой квинтэссенцией воды, несмело взглянула на Дарка и произнесла: — А что насчет наших покоев здесь? Не Дарк ответил ей, а сам дворец — тихим, глубоким гулом, словно рокот далекой бури. — А… Понимаю. Будем ждать. Тера и Инферно обменялись странными взглядами, ища ответы в глазах друг друга. Серафим же краем глаза посмотрел на Тьму, гадая, что скрывается в его душе. Дарк поднялся со своего места и сказал. — Я пойду чинить миры, что пострадали. Вернусь… Надеюсь, скоро, когда порядок будет восстановлен. Дарк исчез в дымке. Аква, поправив складки своего синего, переливающегося, как глубина океана, платья, первая нарушила тишину. Её голос звучал, как журчание ручья, но в нём слышалось беспокойство. — Вы чувствовали это? Исходящее от него? — Она обвела взглядом своих собратьев. — Это была не просто решимость. Это была… тоска. Такая древняя, что мне стало холодно даже здесь. Инферно оглушительно хлопнул латной перчаткой по каменной призме, служившей колонной. От удара посыпались искры, но камень остался невредим. Из-под его грозного шлема вырвался сердитый клуб пламени. — Чувствовал! Чувствовал я этот холодок в его тени! И не только там! — его низкий, гулкий голос, словно рёв подземного пожара, заставил вибрировать воздух. — Ты видел, Аэро? Ты, который вечно витает вокруг да около и всё подмечаешь? Аэро, паря в нескольких сантиметрах от пола и ловя на ладони свистевшие потоки эфира, которые струились по коридору, беззаботно улыбнулся. Его ярко-голубые глаза сверкнули. — Видел, огненный исполин, видел. И не только глаза в тени. Видел, как его взгляд, когда Серафим говорил о «Бремени Невмешательства», на миг стал таким же бездонным, как в самом начале. Не думаю, что он жаждал этого трона. Он вернулся на него, как на плаху. Тера скрестила мускулистые руки на груди. Её низкий, уверенный голос был похож на скрежет тектонических плит. — Плаху или нет, но это единственно верное решение. Восстание показало: хаос рождается не из слабости, а из бесконтрольной силы. Ему нужен был центрирующий принцип. Точка отсчёта. И он ею стал. — Она бросила острый взгляд на Инферно. — А твоё пламя, Инферно, слишком яркое. Ты выжигаешь проблему, но и почву под ней. Он же… он поглощает сам её суть. Как он поступил с той гнилью. Инферно фыркнул, и струйка дыма выбилась из-под шлема. — Моё пламя очищает! А он… он просто делает вид, что ничего не чувствует. Но это неправда. В бою, когда он драконом был — там была ярость. Настоящая. А сейчас? Ледяная статуя на троне из мрака. — Не статуя, — мягко, но твёрдо парировала Аква. Её синие волосы, казалось, колыхнулись, словно от подводного течения. — Океан тоже кажется спокойным с поверхности. Но в глубинах идут свои течения, рождаются бури. Он не бесчувственен. Он… переполнен. Переполнен видением всех страданий, всех нитей. И теперь ему велено быть их смотрителем, а не участником. Представь эту боль. — Я представляю! — взорвался Инферно. — Я представляю горы пепла от его последнего вздоха! Целые миры, Терра! Он стёр их с Канвы! И теперь он будет «чинить»? Как он отремонтирует пустоту? Аэро вдруг спустился на пол и встал между ними, его белые одежды колыхнулись. — Тише, титан. Он отремонтирует то, что осталось. А пустоту… пустоту он уже носит в себе. Именно поэтому Серафим и дал ему этот титул. Не «Император», не «Повелитель». «Бремя». Чтобы тот хаос, который он может нести, был всегда перед его глазами. Как клеймо. Как напоминание. Он обернулся к Акве. — Ты права насчёт тоски. Но это не только тоска по прошлому. Это… предчувствие. Он что-то увидел в Сердце. Что-то, что заставило его согласиться. И это «что-то» его одновременно манит и пугает. Тера задумчиво провела рукой по идеально гладкой стене дворца, материализовав на мгновение крошечный кристаллик кварца. — Его тень. Эти глаза… Это не просто наблюдение. Это осознание. Раньше он видел всё. Теперь он ощущает взгляд на себе. Со стороны созданий, которых он должен судить. Это меняет всё. Он больше не просто фон. Он — фигура. Аква кивнула, и в её океанских глазах мелькнула капля печали. — Он будет одинок на этом троне. Даже с Серафимом рядом. Их пути теперь официально разделены: Судья и… Хранитель Боли. — Она вздохнула. — Надеюсь, мы, по крайней мере, сможем быть для него чем-то вроде… совета. Или просто слушателей. Инферно наконец немного остыл, пламя в его глазницах сменило ярко-оранжевый цвет на более глубокий, багровый. — Хм. Совет. Возможно. Но если он снова начнёт превращаться в такую же бурю отчаяния, как тогда… кто его остановит? Серафим? — В его голосе прозвучало сомнение. — Его остановит его же собственное Бремя, — уверенно сказала Тера. — Он принял его добровольно. Это и есть его якорь. И его проклятие. Аэро снова взмыл в воздух, сделав сальто. — Слишком мрачно! Он только начал! А мы уже хороним его в одиночестве и отчаянии! Он исправил миры, которых мы даже не касались. А теперь у него есть мы! И есть Серафим. И есть… — он хитро прищурился, — …кое-что ещё. Я уловил кое-какой отголосок, когда он упомянул последний мир для починки. Там была не просто разруха. Там была искра. Очень яркая, очень громкая и очень, очень злая. Он посмотрел на заинтересовавшиеся лица других элементалей. — Думаю, нашему новому Правителю предстоит не только чинить стены, но и… гасить молнии. Или учиться от них не уворачиваться. Меня терзает смутное ощущение, что именно ради этого всё и затевалось. Наступило короткое молчание. Даже Инферно затих, обдумывая слова ветра. — Тогда пойдём, — наконец сказала Тера, делая первый шаг вглубь коридора, ведущего к их покоям. — Нам нужно быть готовыми. Ибо если в его вечную ночь действительно ворвётся молния, весь наш мир содрогнётся до основания. ⁂ ───\|/ ─── ⁂ Переходя из мира в мир, восстанавливая разрушенные земли, Дарк чувствовал, как страдают существа, населяющие их. Разлом за разломом, мир за миром. Войдя в него, Дарк ощутил колоссальную силу, исходящую из самого сердца бури. Внезапно ослепительная молния метнулась в его сторону. Дарк(м): "Быстро…" Молния обрушилась на землю, и из ослепительного сияния возникла фигура – девушка в фиолетовом кимоно, с волосами, переливающимися от темно-фиолетового у корней до нежного лавандового на кончиках. Ее глаза, яркие, фиалковые, сверкали вызовом. Рост 190 сантиметров. — Тц. Ещё один. Это мои земли, — прошипела она, принимая боевую стойку. От лезвия ее катаны, вонзенного в землю, начали расползаться трещины, испуская пляшущие молнии. Дарк слегка склонил голову, разглядывая ее. Но внутри него шевельнулось странное, доселе неведомое чувство. — Чужак. Даю тебе пять минут, чтобы исчезнуть и никогда не возвращаться. Дарк скрестил руки на груди, оставаясь невозмутимым. — Откуда столько ярости? Элис бросила взгляд на истерзанный пейзаж. — Вы все виновны в разрушении моего мира. Каждый, кто сюда приходит, несет лишь смерть и опустошение. Словно хищная кошка, Элис сделала рывок, но Дарк встретил ее молнии непроницаемой стеной тьмы. — Я пришел сюда с иной целью. Я хочу исцелить этот мир. И прошу тебя представиться. Отшатнувшись от тьмы Дарка, Элис крепче сжала рукоять катаны. — Элис. Взгляд Дарка застыл, в нем промелькнуло узнавание. Элис… Это имя отозвалось в нем эхом, разбудив древние воспоминания. Та сущность… — Элис, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. Дарк прокашлялся и, собравшись с мыслями, произнес: — Я правитель всех богов этой вселенной. Дарк. Первичная тьма. Рука Элис чуть ослабила хватку на катане. — Так, значит… Ну, ладно. А я – элементаль молнии. Дарк сделал шаг вперёд. И тут же со всех сторон в него полетели молнии. Дарк легко принял удар. — Твой гнев не имеет смысла. Так что… не мешай. Дарк заключил её в объятия изматывающей тьмы, начав исцеление мира. Материки вздрагивали, занимая положенные им места, небеса расправлялись, словно помятый холст, а море, наполнившись силой, обретало прежний уровень. Когда последнее полотно тьмы развеялось, Элис рухнула на колени, не столько от изнеможения, сколько от переполнявшего её чувства. Мир, лежащий перед ней, был не просто исцелен. Он был… преображен. Пронизан незримой мощью, пульсирующей в самой его основе. — Зачем? — прошептала она, не поднимая взора. — Он страдал из-за событий, корни которых уходят в мою ответственность. Я лишь возместил потери. А твоя агрессия – закономерный отклик бога, оторванного от источника своей силы. Ты не виновата, Элис. Это лишь эхо утраты, боль потерянной частицы себя. Он говорил сухо. Но когда его взгляд упал на неё, в алых глубинах его глаз мелькнуло нечто новое – не отстраненное любопытство наблюдателя, а тихая, робкая решимость. — Эффект скоро пройдет. Я… буду навещать, чтобы помочь тебе. И, словно тень, он растворился в воздухе, оставив Элис наедине со своим преображенным миром. И даже сквозь пелену удивления, в её сердце всё ещё тлел уголек злости, обращенный к Дарку.