Их личный спин-аут

      К вечеру в Лондоне снова начинается дождь. К вечеру её рыжеволосая голова снова становится чересчур горячей и тяжелой. Раскалённая наковальня из гадких мыслей вперемешку с разработкой стратегии буквально тянет вниз. И Роуз не уверена, что к полу. Скорее, прямиком в ад.       Ей, как главной ведьме в компании, так и положено.       После всех сделок с чертами и демонами, которые приходили к ней отбеливать свою репутацию, она совсем не удивляется, что персональное пекло зовёт её в свои объятья ещё при жизни.       На плёнке воспоминаний мелькают бывшие клиенты. И их ложь. Их грязь. Их вывернутая наружу изнанка. Всё то, что Розалин пришлось вручную выводить из их медиа-биографии. Разными методиками. Не всегда однозначными. Не всегда прибавляющими плюсы в карму.       Она фыркает, не отрываясь от пометок в своём рабочем журнале.       В конце концов, мать говорила, что нет плохих людей. Есть только те, кого поймали на плохом поступке и не смогли этого скрыть.       Забавно, что эта цитата, выученная Роуз раньше алфавита, стала не просто девизом, а п.о.с.т.у.л.а.т.о.м. Межличностной тактикой и рабочей схемой. Взгляд ненадолго поднимается на часы. Потом цепляется за фото в досье, лежащее на краю стола. Пластик ручки трещит от силы сжатия. Ещё з.а.б.а.в.н.е.е то, что это первый раз, когда она спасает карьеру человека, которого сама же и подставила под удар. Просто потрясающая идея для нового выпуска шоу «Скрытая камера». За последние часы она надеялась увидеть хотя бы намёк на то, что это просто розыгрыш.       Но Вселенная всегда имеет более отвратное чувство юмора.       Почему она попала под колёса именно этому человеку? Почему, чёрт возьми, его команда пришла именно в их компанию за помощью?       И если на второй вопрос ответ находится, то первый остаётся с прочерком в графе.       Розалин ещё раз бросает взгляд на часы и поднимается с места. Щелчок выключателя света сменяется на щелчок кнопки ручки, которую держит в морщинистых руках Саманта Риз — главный юрист команды «Мерседес».       — Итак, начнём с худшего сценария. Несмотря на то, что пострадавшая скрылась и не заявила в полицию, любой её внезапный выход из тени с адвокатом — это иск о причинении морального и физического вреда. Сумма в таких случаях может быть астрономической.       На этот раз в переговорной комнате градус опускается ниже 21. Ближе к тому, что комфортно всем пресмыкающимся. Потому что помимо Розалин и Саманты, этот клубок гадюк дополняет адвокат Маркус и представитель спонсора, чьё имя Роуз даже не запоминала.       На фоне них Расселл, почти не двигающийся в своём кресле, выглядит жертвенным агнцем.       — Мой приоритет — уголовная ответственность, — вступает в разговор Маркус, поправляя очки. — Статья «Оставление места ДТП» пока не применима, так как Джордж вызывал скорую и оставался на месте. Но если выяснится, что девушка получила серьёзные травмы и ему это было известно… перспективы мрачнеют. Нам нужна её медсправка. Любой ценой.       — Если говорить о приоритетах, то у нас это — заголовки и котировки, — продолжает представитель спонсора. — Слово «убийца» в заголовках уже привело к падению акций на 2%. Нам нужно немедленно сменить повестку.       Роуз медленно кивает, пробегаясь взглядом по своим заметкам. Чувствует, как несколько пар глаз прилипают к коже. В.ы.ж.и.д.а.ю.т. И эти хищники будут совсем не прочь проглотить её, если она скажет что-то не то.       Правда, она уже привыкла вставать поперёк горла костью.       — Ваши риски понятны. Вот план сдерживания, — Розалин обращается к спонсору. Находит его глазами. — Ваша смена повестки: сегодня же запускаем фонд помощи женщинам в кризисной ситуации. От имени Джорджа Расселла. Крупный стартовый взнос. Заголовки: «Расселл жертвует на помощь пострадавшим в ДТП», — она делает небольшую паузу. Взгляд падает на адвоката. — Ваша медсправка: мы не ищем эту девушку. Мы предлагаем вознаграждение вообще любой женщине, которая получила травмы в похожем ДТП в тот вечер в том районе и не обратилась за помощью. Мы найдём десяток «кандидаток». Их истории растворят единственного реального свидетеля в толпе. Нет уникальной жертвы — нет и уникального обвинения.       Всё по высеченному годами стандарту. Всё по надёжной основе.       Саманта Риз открывает рот, но Розалин оказывается быстрее:       — Мы заранее готовим иск к папарацци, снявшим происшествие, за вторжение в частную жизнь и причинение морального вреда мистеру Расселлу. В этом плане мы — сторона атакующая.       Роуз останавливается. На своих правилах. Тишина в кабинете успевает кристаллизироваться, но её вдребезги разбивает тихий голос Джорджа Расселла. Она едва не вздрагивает — забыла о его присутствии.       — Вы предлагаете… нанять актрис? Создать фейковых пострадавших?       Розалин поворачивает голову и медленно выгибает бровь. То ли градус обвинения в вопросе, то ли чужой взгляд с ужасом, будто она только что предложила пойти пинать уличных котят — ошпаривают. Кровь в артериях расходится магмой практически мгновенно.       Он что, записался в рыцари?       Роуз скорее поверит в существование Санта-Клауса, чем в то, что этот золотой мальчик «Мерседеса» больше волнуется о «бедной девушке», чем о себе.       К чему весь этот фарс? Зачем мешать её работе?       — Я предлагаю создать альтернативную реальность, мистер Расселл, в которой ваша карьера не закончится, — говорит чётко, тоном, который отдаёт скрежетом металла. — Пока мы не нашли ту девушку, мы имеем право на любую трактовку. А находить мы её не будем. Это слишком большой риск.       Тени танцуют по его лицу — он сжимает челюсти, играя желваками. Хмурится и смотрит ещё пару секунд так, будто хочет наживую сделать ей трепанацию, но потом всё же отводит взгляд.       Маркус хлопает в ладоши.       — Цинично. Гениально. Незаконно? На грани.       Вот и довольное шипение змей. Роуз готова слушать подобное, как медитацию перед сном. Или как манифестацию. Она поднимается с кресла, ведь можно считать, что брифинг заочно закончен.       Ещё одна победа у неё в руках.       — Вся наша профессия — это хождение по грани, Маркус. Я просто определяю, с какой стороны грани падать выгоднее.       Саманта Риз скрещивает руки, качая головой.       — Мне не нравится. Но это… исчерпывающе. Джордж?       Розалин больше не смотрит в сторону Расселла. Судя по реакции организма, у неё аллергия на весь его образ. Она выжидает ещё пару секунд приличия перед тем, как бросить:       — План утверждён. Я даю старт в течение часа. Мистер Расселл, вам — завтра с утра на съёмку промо-ролика для фонда. Текст отправлю в течение вечера. Выучите. Теперь вам должно быть искренне жаль всех женщин на свете. Кроме одной конкретной. Её для вас не существует. Всем хорошего вечера.

ххх

      Конец вечера далёк от хорошего, но бывало и гораздо хуже. Сейчас у неё под боком есть хотя бы бокал безалкогольного вина и неплохая музыка. Правда, её то и дело перебивает мужской голос.       — Так что, наверное, именно тогда я и понял, что нельзя доверять людям с чёлкой, — Марк? Майк? напротив посмеивается. — А у тебя есть такие истории? Из детства? Что-то, что тебя... сформировало?       Маслянистое вино красиво растекается по стенкам бокала. В отличие от Розалин, которая совсем н.е растекается по креслу, выслушивая рассказы детства очередного мужчины из приложения для знакомств. Она медленно переводит на него взгляд. Сканирует. Красивые, ухоженные руки — плюс. Хорошо сложен — плюс. Слишком много жажды одобрения в глазах — минус.       Но физически он явно ничего.       — Сформировало? — она тратит несколько секунд, чтобы вспомнить, о чём он там говорил. Перед глазами невольно проявляется салон поддержанной машины и запотевшие стёкла, но Роуз смаргивает образ, как неприятную соринку. — Детство всегда учит странным вещам. Например, я до сих пор не выношу долгих поездок на машине. Начинаю задыхаться.       Это просто факт. И с её губ он слетает так же просто, как если бы она озвучила, что сегодня был дождь.       Но Майк? Марк? округляет глаза.       — О, извини, звучит травматично...       В полутьме ресторанного освещения его лицо становится чересчур потерянным. Почти такое же, как и у Джорджа Расселла в начале брифинга. Розалин внутренне корёжит от воспоминания. За пределами офиса нет никакого Джорджа Расселла. Нет никакого гонщика Формулы 1.       Чёрт, а ведь он д.е.й.с.т.в.и.т.е.л.ь.н.о гонщик.       Осознание, что Роуз, кажется, попала на акцию «2 по цене 1» доходит только сейчас. Стань кризисным менеджером для того, кого подставила — и получи его карьеру, связанную с машинами, в подарок.       Вот же повезло.       Она криво ухмыляется, замечая, как Майк или Марк залпом допивает негрони. Нервничает.       — Тебе не стоит извиняться. Это просто факт, — её тонкие пальцы оставляют бокал на столе. — Хотя больше вдохновляющих историй у меня не будет. Давай поговорим начистоту: я здесь, потому что ты симпатичен. И у меня был сложный день, требующий физической разрядки. Если твоя цель та же, предлагаю опустить лирику и перейти к сути. Если нет — мы разойдёмся и сэкономим друг другу время.       Мужчина замирает на какое-то время. Растерянность на его палитре эмоций сменяется от шока до настоящего облегчения.       — Жёстко, но честно. Мне такое нравится, — он облокачивается на спинку кресла. — Если что, у меня дома тоже стоит бутылка вина.       — Если оно безалкогольное, то подойдёт.       Она тоже откидывается.       Вжимается лопатками в чужой мягкий матрац. Ногами обхватывает чужой таз. И совершенно не хочет возвращаться в ту реальность, которую ей дохлой мышью подкинула чёртова Вселенная.

Вверх — вниз, вверх — вниз Королева убийц

Идёт на дело, готова убивать, раскалена до предела

Но суперхолодна её кровать, как и тело

Цезарь в юбке с жертвой в свою обитель

Приходит и побеждает, даже не увидев

Сегодня ночь ещё темнее, чем вчера

Теперь она полностью готова

Звякнет пряжка ремня, а значит, игра

Начинается снова, и…