Steel Heart

Критофер: - Хёнджин, ты так незаметно уехал, или что-то стряслось? Рики: - Ты стоолько упустил, хён Кристофер: - Детей укладывал Рики: - Для вампира ты слишком мягкотелый Кристофер: - А ты для младшего слишком наглый Рики: - У Хёнджина то того - Озабоченность по всей видимости Кристофер: - Чем? Рики: - Кем* - Злюкой твоим Хёнджин: - Ты совсем страх потерял? Рики: - Это же не я как дурак стоял напротив двери в его комнату - И я видел, как ты смотрел на него Кристофер: - Хёнджин, что происходит? Хёнджин: - Есть в нем что-то Кристофер: - Если ты про Феликса, то я тоже чувствую в нём эту особенность - Очень сильная аура сопротивления - Если его обратить, парнишка может стать идеальным помощником для тебя Рики: - А может нашему лидеру меня хватит? - Ну серьёзно. Какой-то пацан лучше меня? Даже обидно Кристофер: - Я не сказал "лучше" - Но как минимум не хуже Хёнджин: - В любом случае - Понаблюдаем за ним Рики: - А ты с каких пор наблюдаешь за детьми Криса? Хёнджин: - Не тронь мальчишку Рики: - Да без б, хён - Если хочешь сожрать его в одиночку, так и скажи - Только вот у меня ощущение, что дело не только в этом - Ты сам не свой был за ужином Хёнджин: - Он не похож на остальных детей Рики: - Повзрослел раньше положенного? Хёнджин: - Последствия этого вызывают вопросы ***** Загадочная ухмылка и звонкий смех не выходят из головы лидера клана. Снова и снова навязчивый образ юноши, чья горячая кровь пробуждает в нём отнюдь не вампирские желания, предстаёт перед глазами. Поэтому бессмертный сидит в тишине ванной комнаты, по грудь в ледяной воде, надеясь, что та поможет отвлечь его мысли. Поэтому, охотясь среди ночного леса в компании младшего брата, Хëнджин упускает каждую обнаруженную жертву и получает за это нецензурные оскорбления. По этой причине лидер бессмертного клана задерживается в особняке Кристофера и под предлогом желания расположить к себе паренька с явными особенностями остаётся за главного в доме брата. Вот только является ли такой предлог ложью? Что-то есть в этом чудоковатом парнишке с россыпью ярких веснушек на коже. Что-то, что заставляет чувствовать себя столь странно. Прежде Хëнджин не жаждал людского тепла. Не стремился к общению с теми, кто ещё способен радоваться солнцу и ощущениям, даримым жизнью. Ревность и зависть, поглощающие его при виде человеческих эмоций, порождали в сердце слепую ярость. Ярость, превращающую подобных ему в монстров. Но прямо сейчас желание прикоснуться, предприняв тем самым попытку понять мысли и чувства постороннего ему существа, необычайно смелого, в меру коварного и, что скрывать, крайне обворожительного, побуждает Хëнджина выслеживать юношу по всей территории особняка, когда, ранним утром, тот не обнаруживается в стенах отведённой ему спальни. Кристофер и младший уехали, оставив поместье на лидера клана. Все дети и даже часть выполняющих роль персонала в доме брата людей продолжают смотреть красочные сны. Бессмертный отчётливо слышит сопение и мирный храп за дверями многочисленных спален, когда преодолевает один коридор за другим в поиске дерзкого парнишки. Часы показывают седьмой час утра. За окнами, занавешенными в силу солнечной погоды плотными тëмными шторами, весело щебечут птицы. Хëнджин ускоряет шаг, поймав след сладковатого запаха, и уже через один поворот коридора оказывается напротив двери в душевую. Бессмертный подходит почти вплотную, надеясь расслышать каждый шорох за стенкой. Струи воды стучат по кафелю. Должно быть, Феликс принимает душ. Но зайти к нему сейчас... Неправильно. Возможно, такое поспешное действие вызовет множество вопросов. Хëнджин уже намеревается повернуть назад, на веру огрев себя звонкой пощёчиной, но дверь в душевую издаёт тихий скрип, предупреждая о своём открытии. — А я думал, кто крадётся по коридору. Бессмертный оборачивается, но не успевает сказать что-либо стоящее. Хитрая улыбка вновь лишает его собранности. — Ты следишь за мной? — Я просто шёл в уборную. — замечает Хван в попытке казаться безразличным, но сам же теряет уверенность, пока внимательно и неспешно разглядывает хрупкую фигуру, одетую, как и прошлым вечером, в узкие чёрные джинсы и белую майку. Только волосы Феликса сейчас мокрые и растрёпанные. С их концов на карамельную кожу плеч и груди стекают частые капли. — Я люблю мыть голову с утра. И вообще заниматься всей рутиной, пока есть силы. — произносит юноша, прокручивая мокрое полотенце в руках, наверняка особенно тёплых после струй горячей воды. — Почему ты здесь? У тебя что, нет работы? Ночуешь у брата. Не женат. — Для того, кто в этом особняке лишь второй день, ты ведешь себя слишком решительно. — не остаётся в долгу за колкость Хëнджин, делая шаг в сторону смертного. — Но тебе нравится, не так ли? Вампир замирает, почувствовав лёгкое головокружение. Снова. Но парень расценивает его игру "в жмурки" по-своему. — Плохо видишь? Давай шторы открою. — Нет! Хëнджин едва не повышает голос, выставив ладони вперёд для предупреждения. Но почти тут же берёт себя в руки, приняв невозмутимый вид. — Не стоит. — Ты боишься солнца? — спрашивает Феликс с ухмылкой, чуть отодвинув край шторы от окна, пустив себе на лицо тёплый свет. Намеренно дразнит. — Да, я... Моей коже это повредит. — Я к нему равнодушен. — про между прочим произносит юноша, направившись к Хвану, на ходу накидывая полотенце на хрупкие плечи. — Вот как?... — уточняет бессмертный, пристально следя за каждым осторожным шагом. — К Солнцу, к заботе. Я равнодушен ко многим вещам. — парнишка переходит на шепот, улыбнувшись, как только Хëнджин оказывается совсем близко, настолько, что отчётливо слышен каждый стук живого сердца. — И что же способно порадовать тебя? — Свобода действий. Прогулки под звёздами. Озёра... С каждым новым словом Феликс становится всё тише и тише. Его улыбка словно сверкает в темноте коридора. Горячая ладонь скользит по ряду блестящих пуговиц Хëнджиновой рубахи, задерживается на середине, а хитрые глаза загораются азартом. — Одну пропустил. — замечает юноша, ловко вдев незастегнутую пуговицу в петлю одной рукой. — Озëра? — переспрашивает бессмертный, желая, но боясь перехватывать тонкое запястье своей холодной рукой. — Я люблю воду. Люблю плавать. — Свозить тебя в сауну на совершеннолетие? М? — Свози. Игривый взгляд, обращённый на него, и Феликс уходит, деловито размахивая крохотным полотенцем. Хëнджин не хочет оставлять всё так. Это слишком мучительно, даже для него. Терпение не будет вечным. Сладкий аромат жизнелюбия сводит с ума, заставляя желать сильнее. — Ты мой... — процеживает бессмертный, глядя на парня с улыбкой, что даётся ему отнюдь не легко. — Увидим. — кокетничает юноша, махая ладонью на прощанье. — Забыл пожелать доброго утра. Вот же... Ему на самом деле удаётся усмирять буйство вампирской сущности флиртом? Или парень действительно настолько смелый и свободолюбивый, что обладание им становится всё более похожим на настоящую цель бессмертного? Можно ли вообще обладать такими, как Феликс? Людьми с непоколебимой решимостью, смелым сердцем и горящей упрямством душой. Именно упрямством. Иначе не объяснишь, почему, получив долгожданное личное пространство, большую семью и обещание в осуществлении любой из своих прихотей, парнишка с веснушками не перестаёт поглядывать на кирпичные стены, коими обнесён двор имения брата. Все дети, независимо от возраста, радуются летнему теплу, бегая наперегонки по лужайкам и выложенным брусчаткой дорожкам, играют в прятки среди кустов или пускают воздушного змея. И только Феликс, хмурый и задумчивый, прогуливается вдоль стен, скрестив тонкие руки с чётко проступающими венами на груди. О чем же он думает? Что так тревожит горячее сердце? Хëнджин наблюдает неотрывно вот уже на протяжении нескольких минут, прячась от палящих лучей в тени крыльца дома, опираясь спиной о мраморную колонну, что служит частью опоры навеса. Состояние растерянности, вызванное несвойственной ему жаждой, не позволяет бессмертному отвлечься хоть на мгновение. Даже когда не смотрит в сторону таинственного паренька, Хëнджин видит его ухмылку и дразнящий взгляд. Даже не принюхиваясь ощущает дурманящий запах своевольности. Это сбивает с толку. Ни одна его жертва не вела себя столь самоуверенно и смело. Всегда бессмертный получал наслаждение в страхах и нежелании жить, что попадали в его равнодушное сердце через капли горячей крови. Ещё ни один человек не пробуждал в нём настолько живого интереса. Что движет этим юношей? К чему он стремится? Его аромат будоражит рассудок. Ноты жизнелюбия смешиваются с резким запахом весеннего цветения. Хëнджин раскрывает глаза, почувствовав касание ласкового ветра. Поворачивается, надеясь заметить причину своей озадаченности, но не находит Феликса на лужайке. — Какого... Чëрт, только не это... Облака закрывают слепящее солнце как нельзя кстати. Бессмертный несётся к ограде, в панике оглядывая остальных детей. Они продолжают резвиться, не обращая на старшего ровно никакого внимания. — Чтоб тебя... — Ты что ищешь? Хëнджин резко оборачивается, услышав голос юноши откуда-то со стороны. И видя Феликса сидящим на корточках у пруда с пëстрыми карпами, успокаивается, поняв, что его цель в порядке, и ей не грозят опасности побега. — Я при всём желании не перепрыгну эту стену. А если б мог, стал бы просить твоей помощи? Юноша поднимается и смотрит на Хëнджина с лёгкой улыбкой. Снова думает о своём, увиливая от правды. Или это у лидера бессмертного клана развивается паранойя от испытуемых незнакомых чувств? — Я подумал... Не важно. — Подожди. — поняв, что старший уходит, Феликс вдруг придерживает за руку, надеясь обратить внимание на себя. Хван замирает от испуга. Горячая ладонь сжимает его ледяное запястье, пока сам юноша пристально изучает чужой взгляд. — Я хотел перестановку в комнате сделать. Не составишь... — А, вот и они. Так и знал, что тебе нельзя доверять, бро. — слышится задорный голос младшего брата, появившегося словно по дуновению ветра и заслужившего все проклятия мира, ведь только что, в эту самую минуту, по его вине Хëнджин упустил возможность насладиться общением с парнишкой в стенах заветной спальни. — Ну, уже неважно. — шёпотом произносит Феликс, улыбнувшись, — До скорого. — и, отпустив руку бессмертного, уходит в дом. — Что, этот пройдоха старший подкатывает к тебе, а? — подкалывает Рики юношу, продолжая держать над головой ярко-красный зонт. — А тебе зачем зонт в июле? — спрашивает Феликс, усмехнувшись, и проходит мимо бессмертного. — Полегче. — Ты... — ругается Хван, идя навстречу брату. — Ну что? Как денёк в роли няньки? — Придурок. — Тише. Остынь, а то холодная кровь согреется. — Ты вовремя. — Слушай, есть дела поважнее твоего столетнего недотраха. — В чем дело? — Северные объявились. И тебя не порадуют последствия. — Да что-ж за день... К чёрту. Лидер клана бежит вслед за юношей. Солнце вновь появляется из-за туч. — Хах. Бывает же. — бормочет про себя Рики, поправив солнцезащитные на переносице и зонт над головой. — Феликс. — М? — Я должен уехать на время. На пару дней или больше... — слова даются лидеру клана с трудом. — Что, предлагаешь скучать? Дерзость красит веснушчатое лицо не хуже ясной улыбки. Сглотнув от напряжения, Хëнджин подходит к юноше почти вплотную. Тёплое дыхание касается открытой кожи (верхние пуговицы его рубахи расстегнуты). Запах цветов окутывает мгновенно, путая без того хаотичные мысли. — Нет. Береги себя. Попрошу только об этом. Насмешливый взгляд карих глаз, и бессмертный уходит, решив для себя, что лучше уйти сейчас, нежели дать волю желаниям и жалеть об этом после. ***** Дать волю желаниям... А какие именно желания преследуют его? Феликс любит звезды и воду, но предложить ему прогулку при Луне или заплыв в местном озере, среди леса, когда станет возможной их близость, Хëнджин не может. Хотя бы уже потому, что юноша не достиг совершеннолетия. Но что хуже всего, так это наличие у него непокорной души и жаркого сердца. Как рассказать человеку правду? Как объяснить всё? А главное, чем доказать истинность своих намерений? Просто глядя в упор выдать нечто в роде «Я не собираюсь есть тебя» глупо. Но что он может? — Не хочу напугать его... Хëнджин сам не замечает, как произносит это вслух, отчего приспешники, сопровождающие его на пути к назначенному месту встречи, переглядываются с непониманием. Один из них просит водителя повернуть. — Господин Хван, всё в порядке? — А что может пойти не так? — отвечает лидер бессмертных на вопрос, смотря в глаза помощника с лёгким раздражением. — Наши враги... Они перешли... — Верно, перешли черту. Но я думаю не об этой кучке грязных отбросов. Ты прервал меня от воображения желанного. — Простите, господин. — Не стоит. Достаточно того, что мы просто доедем в тишине. Подчинённый кланяется, замолчав. Хëнджин наблюдает за дорогой весь остаток пути, но видя бледный лунный диск, венчающий верхушку знакомой горы, и светлячков на лесных полянах, он вновь вспоминает улыбку дерзкого паренька и свою идею провести свидание здесь, среди безмолвных вековых деревьев и звуков ночного леса. Они направляются к подножию горы. Именно там представители заклятого врага клана – лидера Северных бессмертных, предложили Хëнджину переговоры насчёт возникших недопониманий. Выбрав несколько сопровождающих, оставив служащих жертвами детей и вожделенного юношу на попечение братьев, лидер Южных принял их предложение. Рики, один из самых пронырливых членов его семьи, чьим прикрытием в людском мире стала работа детективом, занялся исследованием дела об исчезновении молодых людей и девушек в разных округах Сеула. И как следствие этого исследования – нахождение Хëнджина здесь. — Вы только посмотрите. Сам Великий Хван Хëнджин. — протягивает старший небольшой группы чужаков, правая рука главаря Северных, всем своим видом – безобразной улыбкой и порванной, перепачканной кровью рубахой – вызывающий отвращение, и его слова предвещают довольственные вопли подчинённых. — Вы охотились в районах, не находящихся в юрисдикции вашего покровителя. Я мог бы убить вас прямо здесь и отправить останки на показ людям, но есть идея, гораздо более стоящая: вы убираетесь с моей территории, передав своему лидеру, что если обнаружится ещё хоть одна жертва, для меня это будет означать окончание мирного договора. Хëнджин меряет врага сосредоточенным взглядом. С лица последнего не сходит нахальная улыбка. Приспешники лидера Южных, обступившие его с обеих сторон, предупреждающе рычат на своих противников. Их сердца полны ненависти. Хëнджин чувствует каждого из своих братьев, но своей уверенностью подавляет их гнев. — Это было бы необдуманным решением. Особенно после того предложения, что сделает тебе сам лидер. — Что за предложение? — Он обещался передать лично, в самые короткие сроки. — Я не привык ждать. — Тогда почему же от тебя исходит столь сильный запах феромонов? Северные вампиры обсмеивают его гордость и, показав окровавленные языки, исчезают среди деревьев. — Лидер, прикажи прикончить их. — Каждого... — Нет. Уходим. — заявляет Хëнджин, повернув обратно. — Если их лидер обладает хоть каплей здравого ума, то не станет переходить черту. Сколько убитых нашёл Рики? — Шестерых парней и две девушки, господин. — Собери своих. Нужно найти близких каждого из этих подростков. Чем сможем, утешим. — Будет сделано, Хëнджин. Лидер Южных уже намеревается сесть в машину, как телефон в кармане его брюк издаёт истошный звон. — Да, алло? — Хëн, извини, если я отвлекаю от супер важных дел, но у меня тут возник один вопросик. — В чем дело? Рики? Алло. — Феликс спросил, кем ты работаешь. Хëнджин теряет всю недавнюю злобу и стискивает телефон покрепче, взглянув на бледную Луну. — И что ты ответил? — Сказал, что ты сам всё расскажешь. — Ясно... Что-то ещё? — Дать тебе его номер? — Это было бы неправильно. Сам знаешь, шкет. — В ж*пу твоё неправильно. Что, если он достанет меня вопросами? — смеётся Рики в динамик, явно довольный проделанной работой. — Это не в его стиле. — Всë-то ты знаешь. А я в любом случае отправил бы. — Спасибо... — Да забей. Я же знаю, тебя нужно расслабить, или ты там половину Северных поубиваешь до возвращения. — Иди отдыхай. Поздно уже. — Ха-ха. Смешно, хëн. — Я серьёзно. У меня ещё полно работы, нужно ехать. — Давай. Покараулю злюку за тебя. — Ты... — Шучу. Тёплой ночи. — Тëплой ночи. Сбросив вызов, лидер клана шумно выдыхает. До чего же непростой выдался день. И как приятно ощущать ночь, думая об улыбке желанного юноши. Не успевает Хëнджин отключить телефон, как вверху экрана высвечивается сообщение от брата: заветный номер телефона и эмодзи в виде капли крови. — Хах... Ну ты даëшь, шкет. — заключает бессмертный, возвращаясь в машину.