Steel Heart

— Знаешь... Я ещё столького не знаю о вашей семье. Но мне кажется... Такое чувство, будто это судьба. Судьба, что я должен стать частью его мира. Ëжась от холода (ведь он одет лишь в излюбленную майку и узкие джинсы), Феликс с улыбкой смотрит на брата возлюбленного, потирая замëрзшую кожу ладонями. В подземелье, где, как думает юноша, они находятся прямо сейчас, без того неуютно, но с приходом ночи становится гораздо хуже. В щелях каменных стен уныло завывает ветер. Кровь в пальцах рук стынет точно ранней весной, когда, позабыв о перчатках, выбегаешь на залитую долгожданным солнцем улицу ради поимки ярких эмоций. Зябко, темно и так неприятно. Неприятно осознавать, что по его вине Хëнджин, этот заботливый и нервный мужчина, лидер могучего клана бессмертных, рыщет по "миру", разыскивая его, наверняка проклиная самого себя, забывая о еде и отдыхе... Забавная штука – жизнь. Они должны были стать любовниками. В изначальный план Феликса входила лишь цель сбежать как можно скорее и быстро, так, чтобы остаться незамеченным. Начать новую жизнь по достижении совершеннолетия... Кто знает, быть может они с Хëнджином оставались бы друг другу близкими и впредь. Периодически бессмертный приезжал бы в его квартиру, чтобы осведомиться о всём интересующем, и они занимались бы любовью под музыку из старого радиоприëмника. Юноше кажется, что такой непременно имеется в доме вампира, как напоминание о былом. Но если задуматься, всё, что происходило до его похищения, по меньшей мере радовало и вполне устраивало Феликса. Семья из некогда чужих друг другу людей, а теперь – бессмертных, стоящих горой за "родных" и убеждения, приняли его в свой мир, были готовы оберегать, и Хëнджин, кажется, был совершенно серьёзен, когда говорил ему о беспокойстве и клялся защищать от любой невзгоды. Где он сейчас? В порядке ли? Сильно ли злится на Кристофера, что тот позволил врагу вломиться в свой дом. Наверняка, Северных было слишком много. Наверняка, они забрали у Кристофера не только причину беспокойства лидера клана, но и других детей, таких же беззащитных и слабых, радующихся новой жизни и щедрости старших. — Я умираю, Рики. И с каждым днём всё больше приближаюсь к тому моменту, когда людской мир перестанет иметь для меня какую-то значимость. — проговаривает юноша с усталой улыбкой, смахнув с перепачканной щеки одинокую, словно бы обжигающую замëрзшую кожу слезу. Младший Хван смотрит на него неотрывно, не шевелясь, но после признания его золотистые зрачки становятся ещё более расширенными от тревоги и явного сочувствия. — Хëнджин об этом не знает. Я не сказал ему. Подумал, это ранит чувствительное сердце. Но вся правда в том, что я не хочу оставлять его. Не хочу... Я, кажется, полюбил. Чëрт возьми... Феликс запрокидывает голову, останавливая усилившиеся слëзы, делая глубокие вдохи один за другим. — Я полюбил его. Раздавшийся лязг двери тюремной камеры привлекает внимание юноши. Скрыв отчаянную улыбку под маской равнодушия, он смотрит на вошедшего помутневшим от слëз взглядом, и, к своему удивлению, замечает в руках главаря Северных сложенное вчетверо, потрёпанное годами серое одеяло. — Теперь я знаю, как отмстить Хëнджину за всё одним разом. — замечает враг, сверкнув своей грязной ухмылкой, швырнув одеяло в руки юноши. — Ты очень помог мне, Феликс. Советую выспаться. Завтра тебя ждёт важный день. Рики, стиснув затëкшие челюсти от гнева и переполняющей его ненависти, злобно мычит, порываясь в сторону недруга, но помощник Хайдзо лишь смеётся, с силой пнув парня в грудь носком грязного ботинка. — Если завтра Хëнджин не окажется здесь со всей своей стаей и не перекусит твоё горло. — отвечает Феликс, закрыв глаза. Усталость и ночной холод погружают его в сон. Пыльное одеяло, хоть и не намного, но всё же помогает согреться. Северные покидают камеру и уже через пару минут в подземелье воцаряется тишина. Рики наблюдает за сном друга до тех пор, как откуда-то со стороны, возможно, из другой камеры, раздаётся неуверенный слабый голос незнакомца. — Зря... Не нужно было говорить о чувствах. Они всё слышат. Они слишком хитры. ~~~~ — Господин Хван, приют пуст. Мы подозреваем, что дети в плену у Северных. Хëнджин в ярости ударяет по дубовой двери, отчего та разлетается вдребезги. Детектив из его отдела продолжает делать снимки растëрзанного тела пожилой женщины, владелицы приюта. Вокруг беспорядок. Разломанная мебель и брошенные повсюду игрушки говорят о том, что враг вновь творил бесчинства. Но они не убивали детей. Возможно, оставили их для предстоящих целей, не менее гнусных, чем жестокая пытка госпожи Чхве. — Им не нужна была кровь. — говорит лидер Южных подошедшему к нему брату. Тот устало качает головой, разглядывая кровавые порезы от когтей на загорелой коже и порванную в клочья одежду. — Убивают ради забавы... — Феликс жив. Я чувствую. Чувствую его страх. Внезапно гул следователей и вой сирены полицейского автомобиля заглушает звон личного телефона Хëнджина. Отойдя от места происшествия, бессмертный вытаскивает гаджет из кармана и отвечает на вызов. — Да. Алло? — Вот и ты. По вмиг напрягшемуся лицу брата Кристофер понимает: это враг, поэтому просит следователей замолчать, оставив бессмысленные рассуждения при себе. — Где Феликс? — в ярости процеживает лидер, неосознанно разломив боковое зеркало служебного авто надвое. — Забавно, что тебя волнует только этот мальчишка. Не толпа несчастных сироток и даже не любимый младший брат. Ты совсем раскис, Хëнджин. — Где он? — Встретимся завтра. Я назову место. Если выполнишь все мои условия, то увидишь, какой роскошный подарок я для тебя приготовил. — Я сотру тебя с лица земли, если ты хоть пальцем тронешь моего человека. — Ты разочаровал меня. Впрочем, это неважно. Надеюсь, тебе по душе жара. На завтра передают Солнце. На здорадном смехе звонок обрывается. Лидер Южных превращает телефон в горсть осколков. — Не беспокойся. — говорит Кристофер, подойдя ближе. — Мои люди ждут твоего приказа. ***** — Какой же ты тупой, раз обесцениваешь его ненависть. Юноша хохочет, глядя на горящие фонари, подвешенные на голых каменных стенах подземелья, пока его тянут вверх по лестнице, держа за повреждённые когтями плечи. Претерпевая боль, ударяясь поясницей о грязные ступени, Феликс продолжает высмеивать поступки лидера Северных, даже не глядя в его надменное лицо. — Обесцениваю как раз не я. — замечает Хайдзо, схватив парня за копну спутанных волос, потянув на себя с такой силой, что Феликс злобно шипит от боли, но всё же поднимается на ноги. — Ты понятия не имеешь, за что готов боготворить этого урода. — Сам ты урод. От резкого удара в лицо юноша отшатывается в сторону. Очертания мрачного коридора сменяются тьмой в глазах. Вопли заключённых заглушает шум закипающей в нём крови. Феликс бросает оскорбления в лицо обидчика, прежде чем упасть в его холодные, до невозможного отвращающие грубостью руки. ***** — Эй. Пс, эй. Ты жив? Я с тобой говорю, алë. Вампир! Рики приподнимает уставший взгляд, как только в него прилетает крохотным камешком, и с трудом поворачивается на говорящего. Затекшая за время заключения в тяжёлых цепях шея отдаёт острой болью. Удивляясь всё больше, младший брат Хëнджина с недоумением разглядывает парнишку из соседней камеры. Одет он во всё чёрное, но волосы блестят в свете тюремных фонарей золотистым бежевым цветом. Глаза широко распахнуты от воодушевления, тонкие пальцы с силой сжимают холодные металлические прутья. Насколько способен сейчас оценить внешность, Рики видит в полумраке очаровательное, словно вылепленное из глины руками опытного мастера лицо с округлыми чертами и робкой улыбкой. Незнакомец напоминает ожившую куклу с мягким голосом и неимоверно горячим, пышущим смелостью сердцем. «Если так приходит смерть от изнеможения, то я пас.» — говорит про себя Рики, продолжая разглядывать незнакомца. — Слушай. Этот их босс ночью обсуждал план по захвату какого-то Южного клана. Они хотят использовать твоего друга. Если их условия выполнят, Феликс останется человеком. Но если нет, они сделают его частью своей стаи. Возможно мне кажется, но я знаю Феликса. — Какого чёрта там происходит? — раздаётся голос одного из приспешников Хайдзо. Рики напрягается, с усилием вглядываясь в жесты юноши, которыми тот пытается донести суть своего замысловатого плана. — Я знаю, как нам выбраться. ~~~~ Очнувшись, Феликс замечает, что лежит на пыльной кровати с пристегнутой наручником к её бортику рукой. Разглядеть обстановку мрачной комнаты не удаётся сразу же, но в её стенах отсутствует запах плесени, и не веет подземным холодом. Всё, что чувствует юноша – ненавязчивый аромат нагретой стали. Должно быть, удар Хайдзо пришёлся на переносицу, и теперь подбородок и белая майка Феликса перепачканы кровью. — Где Рики? — спрашивает юноша, бросив попытки разломать оковы на этапе зарождения этой идеи. Металл слишком прочный, да и вампир, чья голодная злая ухмылка внушает опасения, не сводит с него пристального взгляда. — Забавно. Даже сейчас ты думаешь не о себе, а об этом жалком новообращённом сосунке. — Может он и новообращённый, но контролирует свою жажду получше всех твоих хвостов вместе взятых. — Чего нельзя сказать о твоём горячо любимом Хëнджине. Подойдя невыносимо быстро, лидер Северных сдавливает бедро юноши одной рукой с такой силой, что Феликс неосознанно выкрикивает в пустоту, стиснув зубы. — Тебе не рассказывали, почему именно он стал лидером Южного клана? Не задумывался, почему подчинённые трясутся от страха, стоит только Хëнджину разозлиться? — спрашивая, Хайдзо давит на повреждённую ногу сильнее, приближаясь к лицу юноши. — Ну давай... — шипит Феликс, скалясь в приступе злобы. — Давай, удиви меня. — Это, скорее, шокирует. Хëнджин считает меня и всю мою семью предателями, вечно жаждущими крови, но настоящий убийца отнюдь не я. Представь, — бессмертный переходит на шёпот, ведя носом вдоль часто пульсирующих вен на шее мальчишки. — скольких людей и своих он уничтожил, когда у него отняли заветную мечту. — Если подумать... Вполне логично. ~~~~ — Сюда-сюда. — Откуда ты знаешь про тайный ход? — Меня через него затащили в подземелье, когда Хайдзо был не в настроении. — говорит незнакомец, ведя Рики между позолоченными статуями в продолжительном коридоре чужого особняка. Каменные божества и нимфы вгоняют бессмертного в ступор. — У Хайдзо определённо нет вкуса. До его чуткого слуха доносится крик знакомого голоса. Сдавленный. Злобный, но в то же время болезненный. — Ликс! ~~~~ — Я передумал. Хëнджина непременно обрадует вид того, во что я собираюсь превратить тебя. — Пошёл к чёрту... — процеживает Феликс, скалясь в улыбке, и в этот момент за стенами имения лидера Северных раздаётся гулкое эхо взрыва. Придя в бешенство, Хайдзо срывается с места. Разбив вдребезги окно, выходящее на участок дома, он оказывается снаружи, и до юноши доносится отчётливо ощутимый запах дыма. Лёгкий ветер придаёт уверенности. Свобода совсем рядом. Наверняка, его семья разыскала логово врага и пришла на подмогу в самый подходящий момент. — Хëнджин! Крис! — зовёт Феликс надломленным от разрастающейся в груди простуды голосом. Плотные тёмные шторы колышутся на ветру, пропуская в мрачную комнату дневной свет. «Только не это...» Свет опасен для бессмертных. Что, если они будут вынуждены сражаться вне укрытия? Южные могут пострадать. Как быть? Как освободиться от проклятой цепи? — Не рыпайся. — раздаётся чужой, но в то же время будто знакомый голос. Насмешливый, гнусавый. Феликс приподнимает голову и сразу же узнаёт в вышедшем из темноты незнакомце своего главного обидчика. Омерзительный бессмертный, чья одежда изорвана и изляпана пятнами тёмной крови. Почерневшие от нескончаемых убийств клыки обнажены в грязной улыбке. — Пошёл ты... Не подходи! ~~~~ — Я же чётко обозначил время... — Хайдзо, поправляя измятый галстук, вглядывается в клубы чёрного дыма, вызванного начавшимся в особняке пожаром, стоя в тени металлического навеса, дабы избегать солнца. — Уроды... Вы нарушаете договорённость! В ответ на его слова среди дыма раздаётся злорадный смех. От пробитой стены дома, на месте прежних балконов обваливаются куски камня и с грохотом поднимают в воздух тучи огненных искр. Попавшие в западню пожара подданные вопят имя своего лидера, прося о помощи, но Хайдзо не двигается с места, силясь различить силуэт врага сквозь стену непроглядного дыма. — Думал, ты самый хитрый? — Выйди из укрытия, трус! Взгляни в лицо того, чей дом подверг гибели. От дыма отделяется высокая фигура в окружении приспешников. Лидер Северных скалится в улыбке, но тут к его ногам швыряют труп одного из подчинённых. С ужасом Хайдзо смотрит на почерневшие, вылезшие из орбит глаза сына, погибшего от укуса в артерию на шее. Следы острых клыков расползлись на бледной коже чёрными трещинами. Его тело застыло, поражённое ядом, и иссохлось, подобно брошенной дичи. Лидер Северных издаёт яростный вопль, видя улыбку на лице Кристофера, вышедшего из дыма в компании многочисленной стаи. — Разве можно рассуждать о договорённости, собственными руками нарушая древние запреты? — Ты... — А ведь я предупреждал тебя, много лет назад. Не стоит играться с чувствами тех, кто предлагает тебе мир. — Как вы нашли нас?... — Видишь ли. Твои "люди" отнюдь не славятся верностью. — разглядывая собравшихся на крыше горящего особняка Северных, Кристофер с улыбкой кивает на бездыханное тело наследника Хайдзо. — Даже твой родной сын предал тебя ради спасения собственной шкуры. В гневе лидер Северного клана обнажает клыки. Когти отчётливо проступают на его окровавленных пальцах. Но раздаётся удар о металл навеса. Солнце скрывают вмиг набежавшие тучи. Замерев, Хайдзо оглядывает прогнувшуюся под силой чужого прыжка крышу. Шаг за шагом незнакомец приближается к краю. — Какого... Ещё один взрыв волной сшибает лидера Северных с ног. Его вампиры бросаются в дым, намереваясь избавиться от захватчиком. Раздаются вопли и крики боли. Хруст отломанных конечностей смешивается с треском горящего особняка. Не успевает Хайдзо подняться, как бледная, но до невозможного горячая рука хватает его за горло, впечатывая в пока ещё целую стену дома. — Хëнджин... Наконец-то. Я ждал! Лидер Северных вцепляется в плечи Хвана когтями, но тот продолжает вдавливать его в кирпич, намереваясь лишить сознания удушьем. ~~~~ — Ты ведь уже понял, что собирался сделать мой господин. — шипит, разбрызгивая слюни, правая рука лидера Северных. Феликс отчаянно пытается пнуть и тем самым скинуть с себя обидчика. — Он не догадывается, что это я выдал твоё местоположение. Не догадывается, хах. Но Хайдзо простит меня, как только узнает, что мне удалось завершить начатое им. — Да ты поехавший... Бессмертный уже намеревается вцепиться в уязвимую плоть юноши, как его тут же сшибает с кровати стремительная громадная тень. Раздаётся звон разбитого окна, и жалобный возглас «Рики?!» заглушает хруст сломанной шеи. — Это за мои семьи. — процеживает младший брат Хëнджина, тут же ринувшись к изголовью постели. — Ты вовремя. — шутит Феликс, глядя на друга с восторгом. — Как ты выбрался? Откуда силы? — Закинул в себя пару крыс по пути. — шутит бессмертный, разорвав пристёгнутую к кровати цепь. — Идти можешь? — Наверное... Юноша пыхтит, тратя последние силы на то, чтобы ухватиться за шею вампира, пока тот, беря его на руки, продумывает план дальнейших действий. Краем глаза Феликс замечает юношу, что нервно топчется у края постели, не решаясь подойти ближе. — Чонвон? — Привет. — Ты что здесь... — Потом поболтаете. За мной. Ринувшись в противоположную от резни сторону, Рики перескакивает через оконную раму, и они оказываются на той стороне особняка, что ведёт в тёмную чащу леса. Чонвон, ловко перепрыгнув обломки и стекла, уже принимается бежать. — Стойте! Мы не можем оставить их. ~~~~ Южный клан, стоя на трупах поверженных, и покорно сдерживаемые их руками обезвреженные заключённые наблюдают за битвой своих лидеров, но, как только Кристофер, сплюнув чёрную кровь на перепачканную траву, замечает просветы солнца, то гонит бессмертных в лес. — Шкет! — кричит старший, видя стоящего на границе участка Хайдзо брата с Феликсом на руках. — В тень! Рики, уходи в тень! Юноша спрыгивает с рук бессмертного и, преодолевая боль, несётся к месту схватки возлюбленного и злосчастного лидера Северных. — Ликс, стой! — кричит Кристофер, мчась в сторону деревьев. — Не могу, Крис... Многочисленные окна особняка разлетаются тысячей осколков. Мальчишка закрывает ладонями лицо, продолжая бежать к самому сердцу пожара, туда, где в чёрном дыму сражаются двое бессмертных. Разъяренные вопли Хëнджина разжигают в юношеском сердце жар сильнейшей тревоги. Такого страха и решимости он не испытывал ни разу в жизни. Он должен. Должен помочь лидеру Южных выиграть эту битву. Ослеплённый ненавистью, Хайдзо ревёт в лицо противника под хруст уязвимых костей. — Я уничтожу всё, что тебе так дорого... Сцепившись с врагом, он продолжает давить на очаг боли, вызывая у лидера Южных раздирающий душу крик. — Остановись! Подхватив один из осколков, Феликс полосует собственную руку, подходя совсем близко. — Ликс... Вид Хëнджина пугает. Гнев, ярость, прожигающие всё его тело наравне с лучами палящего Солнца, обращают его, всегда смотрящий с теплом и искренним желанием взгляд в отчаянный. Сломанная рука, безвольно повисшая, не позволяет ему ответить противнику такой же уверенной хваткой. Кровь, струящаяся по перепачканной коже мальчишки, привлекает внимание монстра. Хайдзо, обернувшись в его сторону, истекает слюной. Его глаза загораются золотом. Но прежде чем бессмертный ринется на мальчишку, Хëнджин хватает его за волосы и, собрав последние силы, швыряет в огонь. — Джин... — срывается с губ юноши, прежде чем догорающий особняк поразит очередной взрыв, заглушив вопль погибшего бессмертного. Лидер Южных, в считанную секунду оказавшись рядом с Феликсом, хватает его покрепче и, надеясь уберечь от волны огня при взрыве, кидается в сторону деревьев. Удар о землю – ничто по сравнению с радостью, заполонившей всё сердце и израненное тело. Улыбаясь сквозь слëзы, мальчишка зовёт возлюбленного по имени снова, и Хëнджин, обняв так крепко, как ещё никогда прежде, – укрывает его от опасности собственным телом. — Всё хорошо... Джин, я рядом... — Ангел... — Ты меня спас, спас. — Нет же... — говорит лидер Южных с улыбкой, наслаждаясь запахом цветущей весны. — Это ты спас меня. Опустив голову на часто вздымающуюся грудь, Хëнджин закрывает глаза и вскоре затихает. Слушая его сердцебиение, юноша проваливается в сон, перестав обращать внимание на крики семьи и помощников, так сильно беспокоящихся о жизни своего господина.