Steel Heart

Всё пережитое вновь и вновь проносится перед глазами, вызывая в усталой от продолжительного сна голове лёгкую боль. Тревога и эмоции сменяются спокойствием, когда он видит блики дневного света, играющие на кажущемся знакомым потолке, а высвобожденные из под одеяла руки ощущают утреннюю прохладу. Ровно до момента, когда горячая, немного грубая ладонь осторожно берётся за его собственную. Хватка этого человека ослаблена. Хрипловатый, выдающий волнение голос робко приветствует после пробуждения. Юноша морщится, пытаясь приподняться над подушкой, но тело словно не подчиняется его силам. Настолько хорошо в этой постели, на подушке, что пахнет домом, под тёплым одеялом, дарящим комфорт. — Я здесь. Ты в безопасности. Улыбка бессмертного чувствуется каждой клеточкой тела. Феликсу вовсе не обязательно видеть её. Он знает, где находится. Знает, кто рядом с ним. И это кажется до невозможного правильным. Его присутствие согревает, забирает остатки неуверенности. Картина развернувшейся в имении лидера Северных трагедии видится как нечто предсказанное прежде. Будто смерть Хайдзо и членов его семьи оставалась лишь временным вопросом, за решение которого Хëнджин не решался браться на протяжении многих лет в силу своего чувства справедливости. Он до последнего верил в возможность совершения ими правильного выбора. Но похищение близких привело без того ранимое сердце в замешательство, позднее обращённое в сильнейшую злобу. Как же они похожи, думается Феликсу, пока он продолжает лежать без движений, глядя в белый потолок комнаты, борясь с усталостью в руках своего любовника. Настолько похожи, что в тоске друг по другу оба едва не пересекли границу между бренным существованием и вечностью. Настолько, что даже принадлежность разным мирам не помешала им сплести сердца воедино. — Я слышал тебя... Я чувствовал. — говорит юноша, позволяя одинокой слезе стекать по аллеющей коже. Бессмертный замечает и эту мелочь, а потому тянется к нежной щеке и забирает солёную влагу бережным касанием губ, вызывая трепет в груди. Они мечтатели. Творцы своей неоднозначной судьбы. Борцы за справедливость. Преданные обладатели сердец из стали, что накаляется при виде единственной улыбки. И улыбка эта всегда искренняя, как смех детворы, спасённой семьёй бессмертных из заточения. Феликс слышит их прямо сейчас, так же отчётливо, как стук собственного сердца, улыбаясь сквозь слëзы радости. Юноша видел страх в глазах своей семьи, которую наконец обрёл. Он нашёл её спустя многие годы изнурительного поиска. Феликс слышал душераздирающий вопль любимого, чьи кости ломал натиск ненависти врага. Если бы мог, он забрал бы всю ту боль и не позволил возлюбленному страдать по вине, что лежит отнюдь не на его могучих плечах. — Я с тобой. Он знает, что произошло после гибели Хайдзо. Он прислушивался к голосам своих защитников, что сопровождали их обессиленную пару на протяжении всего пути на родину. Юноша видел обеспокоенное лицо Рики, крутящегося у его изголовья, пока ровный, всегда такой спокойный голос отца звучал где-то в стороне, точно затихающая по мере решения проблем мелодия из старенького магнитофона. Проблемы эти связаны лишь с последствиями битвы. Расправа над пленными, устранение вопросов со стороны людского мира. — Хëнджин... Южные одержали верх над своими заклятыми врагами. Теперь жизнь их клана станет лучше. Теперь некоторых из освобождённых детей будет ждать светлое будущее, полное тепла и радостного смеха близких. Ведь Кристофер наверняка сдержит своё слово, как самый заботливый член семьи и старший любящий брат. — Ты потерял много крови, простудился. Вдобавок, ударился головой. Тебе был необходим отдых. — Крис?... — Оставлю вас. Надо бы приглядеть за детьми. — Я ведь тоже ребёнок. — тихо, едва слышно произносит юноша, улыбнувшись, должно быть, слишком устало, если судить по тому, как усиливается хватка любимого. — Ты доказал всем, что возраст – отнюдь не показатель решимости. Переборов боль, Феликс садится на постели и взглядом, полным непонимания, рассматривает свои тонкие руки без единого пореза и синяков на коже. В горле не ощущается ни намёка на ангину. Перед глазами перестаёт плыть. — Это...? — Да. Ты всё понял верно. — шёпотом говорит лидер Южных, продолжая сидеть на стуле возле кровати, крепко держа его за руку. Обычно всегда суровые глаза выглядят сейчас особенно тревожно, но в то же время глядят с нежностью. А его вид немного неряшлив. Чёрные волосы по-прежнему спутаны и разбросаны на бледной коже. Глаза блестят радостью долгожданной встречи. Как и в ту ночь под звёздами, когда они были наедине с ласковым ветром и чувствами бешено колотящихся сердец. — Один укус исцеляет любые раны... — бормочет юноша в улыбке, касаясь лица бессмертного дрожащей ладонью. — Второй – меняет. — договаривает Хëнджин, накрыв хрупкую руку своей ладонью. — Крис сказал тебе это, чтобы ты знал: выбор есть всегда, даже на грани смерти. — Но... — Ты – человек. Хрупкий и ранимый, отныне не обременённый подступающей смертью. Карие, такие выразительные глаза вампира наполняются настоящими слезами. Феликс замирает при виде отчаяния. — Я не заберу эту жизнь, наплевав на твои чувства и мечты. Ты сможешь достичь того, чего однажды лишили меня. — У меня только одна мечта. И ею стал ты. Смеясь, юноша соскальзывает с края постели, оказываясь в руках бессмертного. Сухие бинты спадают с восстановленного от увечий тела. Он скалится в улыбке, забирая слëзы любимого наравне с тревогой. Для этого не нужны слова или признания. Достаточно поцелуя. Нежного и робкого, точно первые, распускающиеся по весне на лесных полянах ландыши. Словно крохотные ручьи, что пробивают себе путь сквозь каменистую почву силой стремления, отделяясь от бурной реки. — Я отдал так много крови и просидел в подземелье не для того, чтобы снова потерять тебя. — Я так скучал... — признаëтся бессмертный, стиснув стройную талию крепче, впившись в желанные губы со всем, присущим его существу трепетом. — И ты меня нашёл. Но знаешь, что самое главное? — Что же? — Я узнал, почему ты стал лидером Южных. — И почему?... — Твоя сила исходит не из сущности. — замечает Феликс, прижав ладонь к сердцу мужчины. — Она отсюда. Из твоего человечного сердца. — До встречи с тобой мне казалось, что все люди – безразличные эгоисты. Но даже там, находясь в плену, ты думал не о своей жизни. Рики рассказал, как яростно ты убеждал его в том, что мы найдём вас. А Крис описал в красках, как ты изрезал себя стеклом, чтобы выиграть для меня время. — Я думал, что любимых оберегают именно так. — Особенно, если они бессмертные... — Хах. И не говори. Кстати. Твоя рука, она... Я видел, как Хайдзо... — Да. — Очередные вампирские штучки? — Эти заклинания работают и в нашем случае. — Крис исцелил тебя? — Какой же ты проницательный. — Тогда может поцелуешь? В награду хотя бы за проницательность. — Именно это я и собирался сделать. — Кхм-кхм. Простите, что прерываю, — говорит Рики, показавшись в пороге спальни. — но завтрак готов. Всем не терпится увидеть главных героев за столом. — Рики! — И я рад, что ты цел. Но обнимешь потом, когда мой брат наконец отпустит тебя. — Договорились. — Пару минут. — замечает лидер бессмертных, закрыв дверь силой мысли. — Не забывай, бро, у меня идеальный слух. — Я тоже скучал. — произносит юноша, разглядывая лицо возлюбленного с улыбкой, прежде чем поцеловать бледные губы. Разумеется, если б ни желание семьи лицезреть благополучие причины всего произошедшего, глава Южного клана ни за что не отпустил бы его. Не перестал целовать эти нежные, так стремительно краснеющие от напористых касаний губы. Не выпустил бы из объятий хрупкую талию, мышцы которой заметно сокращаются при растущем в её обладателе желании долгой и всеобъемлющей ласки. Он наслаждался бы теплом, робкими вздохами и пьянящим своей сладостью запахом снова и снова, позабыв обо всём остальном мире, ведь эти тепло, вздохи и запах приносят душе истинный покой. Хёнджин больше не чувствует голода. И его вовсе не злит дерзость горячного мальчишки. Отныне и навечно бессмертный принимает свои чувства, наплевав на все противоречивые последствия. — Я устал убеждать себя в том, что твоё роскошное тело – единственная причина нашей близости. — признаëтся Хëнджин, протягивая юноше засохшую бордовую розу, когда тот, закончив приводить себя в порядок перед выходом "в свет" подходит к стоящему у окна бессмертному, чтобы, закрыв солнце плотными шторами, коснуться бледной шеи чувственным поцелуем, не забыв принять цветок. — Ты искал меня, а это уже, как минимум, доказывает твою честность. Как и всегда, Феликс кокетничает в своей излюбленной манере, водя горячими пальчиками по истосковавшейся по нежности коже любовника. — Джин. Меня не волнует, к какому виду относится твоя родня. И плевать, что ты убил кого-то в прошлом. Я тебя хочу, во всех смыслах. Сейчас, не думая... Скажи, что хочешь так же сильно, и я обещаю... — Тш. Подарив юноше улыбку, бессмертный прикасается к его щеке ладонью, не в силах отвести взгляд. — Прошу тебя оставить этот разговор до завтрашней ночи. — Что? Хах, что ты только что сказал? — Ангел, мне нужно уехать по работе, чтобы разрешить последние вопросы. С Северными покончено. Больше никто не посмеет притронуться к тебе без моего позволения. А как только вернусь, я устрою для нас вечер, который станет по-настоящему запоминающимся. — Зовëшь на свидание, мистер Следователь? — Именно так. Да. Я предлагаю тебе свидание. Завтра в полночь, под звёздами. И даю слово, что ничего не сорвётся. Если, конечно, ты примешь это после очередного расставания... — Я согласен. Буду ждать столько, сколько потребуется. Мальчишка обескураживает улыбкой. Путает мысли Хëнджина своими поцелуями и вынуждает испытывать слабость от осознания себя покорным для просьб одного единственного человека. А одной из этих просьб становится его присутствие на семейном завтраке без скромности, присущей всем воспитанным и высоко поставленным существам. В особенности, лидерам бессмертных кланов. С такой формулировки сам Феликс хихикает на протяжении всего пути по лестницам особняка и его продолжительным коридорам в поисках обеденной залы, ведя возлюбленного за руку. Хоть и разумнее назвать это «несясь впереди и поторапливая от восторга». — Ну наконец-то. — замечает младший брат Хëнджин, встречая их в дверях с деланно раздражённым видом. Но, как только Рики видит улыбку друга, то сразу же начинает смеяться с ним на равных, на ходу поймав в свои объятия с такой ловкостью, что приподнимает парня над собой. — Ничто не объединяет так, как кучка озлобленных отщепенцев. — произносит Феликс сквозь смех, несясь в широко расставленные руки Кристофера. Тот тискает его словно родного отпрыска, после взъерошивая без того спутанные волосы. Хëнджин не может не улыбнуться и при виде того, как приветствуют его избранника остальные обитатели дома: сироты, взрослые смертные, выполняющие в доме старшего роль учтивого персонала, и Южные, приближённые Кристофера, которым было поручено оберегать главу клана и его пару во время продолжительного недуга. На лицах собравшихся сияют облегчённые улыбки, не считая детских – улыбок предвкушения сытного завтрака. Вампиры приветствуют юношу пожеланиями доброго здравия. Феликс благодарит всех, но тут его взгляд цепляется за фигурку ещё одного паренька, который выделяется среди плечистых но бледных бессмертных своей хрупкостью и медовым оттенком кожи. Глаза юноши блестят радостью. Сам он, очевидно переживая за исход встречи, нервно теребит свои пожелтелые за время нахождения в заточении белые волосы, не решаясь заговорить первым. — Чонвон! — восклицает его ангел, бросаясь в объятия юноши. — Какими судьбами? — Ой, сам не знаю... — Почему ты здесь? — Долгая история... Я так рад! Заразившись волнением, Феликс оборачивается на лидера бессмертных, без слов спрашивая о будущем друга. — Не беспокойся. Твоим друзьям всегда будут рады в нашем доме. — Если б ни эта прелесть... — тихо бубнит Рики на ухо брату, оставаясь незамеченным людьми. Хëнджин только хмыкает в ответ, прежде чем, притянув младшего за рукав, сжать его в объятии. — Да ты совсем... — Не ворчи, шкет. — И не думал. — Я скучал. — Ага. Знаю... Отпусти уже. Наблюдая за толкотней братьев, Феликс подводит друга ближе. — Прошу не пускать слюни. Это Чонвон. Мой друг, гений по взлому замков. Мы росли в одном приюте, но это...было давно. — Да мы уже познакомились. — говорит Рики, кидая на новичка двусмысленные взгляды с ухмылкой. Однако совсем скоро его улыбка обращается к Феликсу. — Садитесь уже. Не зря же Крис потел на кухне всё утро. — Я забыл, когда ел последний раз. — соглашается юноша, начав высматривать место за большим столом. Но тут его берут за руку и, подтянув ближе, увлекают в продолжительный поцелуй. Сердце бессмертного замирает от восторга. Дыхание Феликса будоражит рассудок. Одна особенно значимая жажда отвлекает лидера Южных от окружающего их шума и гомона голодной детворы. — Не беспокойся. Никто не навредит ему. — Я знаю... Хэй, да у тебя же встал... — шёпотом замечает юноша, закинув руки на шею любовника. — Тише, господин Великий Вампир. Дождись завтрашней ночи. Сядь со мной. Хëнджину нечего сказать в своё оправдание. Он покорно следует за мальчишкой, силясь понять, о чем говорят остальные. Но сосредоточиться на обсуждении блюд, приготовленных к завтраку, или на флирте младшего брата с новым членом семьи невозможно, когда в нос бьёт пьянящим ароматом весны, а перед глазами мелькают обтянутые узкими джинсами бëдра. Он безумно скучал. Но, как бы то ни было, обещанное свидание за пределами родного особняка остаётся его первоочередной задачей. ***** Рики: - Он так старается. Прихорашивается - На свиданку поедете? Хёнджин: - Всё тебе нужно знать, шкет Рики: - А то - Мой брат приударил за человеком, вау - Наши много шепчутся Хёнджин: - И пусть Рики: - Ты не подумай, я только рад Хёнджин: - Пообщайся с Феликсом - Он как и мы переживал за твою задницу Рики: - Да знаю - Они там с блондинчиком общаются - Мешать не хочется ***** Феликс: - Я могу тебя немного потревожить? Хёнджин: - Можешь - Всё в порядке? Феликс: - Всё даже больше, чем классно - Думаю только - Надевать что-то под джинсы? Хёнджин: - Тебе всё остальное не нужно Феликс: - Ты так и не сказал, куда мы поедем Хёнджин: - Увидишь - Тебе понравится - Я дал слово Феликс: - Дал слово, что мне понравится? Хёнджин: - Ты в тот момент спал Феликс: - Что-ж... - Теперь мне ещё интереснее ждать вечера - Хотя, если честно - Тебя не хватает Хёнджин: - Я заметил, что ты не особо любишь большие компании Феликс: - Заберёшь меня в свой особняк? - Я ведь его так и не видел Хёнджин: - Непременно - Как только придёт время Феликс: - Сделаем пару совместных фоток - А хотя я не буду видеть тебя на них Хёнджин: - Будешь Феликс: - Реально? Хёнджин: - Только вампиры могут видеть других вампиров на плёнке Феликс: - Тогда обрати меня Хёнджин: - Что я сделаю первым делом, так это отшлёпаю тебя за неугомонность Феликс: - Кто из нас ещё неугомонный Хёнджин: - Ты меня провоцируешь с первой встречи Феликс: - Поэтому мы и пара? Хёнджин: - Продолжим этот разговор при встрече - Я немного занят Феликс: - Понял - До скорого тогда? Хёнджин: - До вечера, малыш Феликс: - Малыш... - Называй меня так чаще **** Перечитывая услышанное снова и снова, парнишка тщетно прячет смущенную улыбку. То и дело, посматривая на проглядывающий из-за туч диск луны, пускает робкий смешок, ведь ему так нравится внимание лидера Южных. Это не скрыть даже темноте, что сгущается вокруг имения. Да разве возможно скрыть чувства тому, кто полон ими от тëмной макушки до пят крохотных ступней? Облачённый в излюбленные джинсы и куртку поверх белой майки, Феликс ждёт возвращения возлюбленного. Любовь – вещь поистине красивая, Рики считал так всегда. Но то, во что она превращает людей, ощущается гораздо более прекрасным. Угрюмый и замкнутый мальчишка, поначалу кидавший в каждого встречного свои недобрые, полные презрения взгляды, выглядит сейчас донельзя счастливым, а его глаза горят в ночи словно звëзды. Ветер раздувает блестящие, небрежно но с таким старанием завитые в концах волосы, придавая Феликсу ещё большего великолепия. Вспоминая его стойкость в заточении, уверенность, с которой юноша пытался привести младшего Хвана в чувства, находясь в подземелье, один на один с обезумевшим от голода и злобы монстром, Рики сознаёт: его ноги мелко дрожат от восхищения. Перед ним никто иной, как будущее великого клана бессмертных, заработавшего себе репутацию стойкостью, решимостью и неоспоримой силой воли. Воли отнюдь не только к подавлению кровавой жажды. Воли к свободной и не обставленной запретами жизни. Феликс – вот ответ на многие вопросы его братьев. Он – наиболее вероятное, что ждёт Хëнджина за стенами этого уютного, ставшего для них всех родным особняка на окраине многолюдного города. Наиболее вероятное в лице семьи и преданного любовника. — Смотрю на тебя и думаю... Каким же счастливчиком стал мой братец. — Ладно тебе. Я просто дал ему то, чего он хотел. — замечает Феликс с улыбкой, взглянув на друга по-особому загадочно. Даже шутя, он кажется до невозможного проницательным и хитрым. Слишком прекрасен для простого смертного. Чрезмерно умëн для ребёнка. Но если подумать, так ли сильно они отличаются? — Конечно. А я просто хотел сожрать тебя. — делится Рики, подойдя ближе, опустив руки, сцепленные в замок, на бортик веранды. — Будем и дальше делиться откровениями? — У нас это круто получается. — Точно. Хмыкнув, явно довольный собой, парнишка выуживает из кармана куртки электронную сигарету и протягивает её другу. — Хах, ну спасибо. Я по ней скучал. Странно, что он отдал её тебе. Хотя... — Мы просто любовники. — Не говори мне ничего. Хëнджин давно считает тебя частью своей жизни, и знаешь... Я счастлив. Он ведь ни к кому не привязывался раньше. — Ты веришь, что он мне не безразличен? — Я весь день наблюдал, как ты собираешься. Конечно я верю. — Рики... — Спасибо тебе. С улыбкой, немного озадаченно, Феликс косится на бессмертного, замечая, как неловко тому даются эти слова. Дерзкий и своевольный, он привык задирать своих братьев, перечить им, но никак не чувствовать собственную слабость. — Ты верил в меня, когда мне самому казалось, что не осталось ничего, кроме голодной смерти. Хайдзо мог бы прикончить меня, но ему хотелось насолить как можно больше. А урод, которому я свернул шею... Ликс, я соврал тебе. Я сказал, что у меня не было родителей и мне известно, каково это: быть одному. — Всё нормально. Ты можешь мне рассказать. — У меня была чудесная семья. Мама – певица из местной оперы. Отец играл на саксофоне, но по образованию он – пекарь. Хах, как сейчас помню его пышки с изюмом. А ещё Юми... Моя маленькая звёздочка. — Они всегда здесь. — замечает юноша, поглаживая плечо друга ладонью, видя подступившие слëзы. — Тот урод убил мою сестру. Он бросил её истекать кровью. Прямо на полу в нашей спальне. Я в тот вечер возвращался с репетиции. Пока он развлекался с Юми, остальные псы Хайдзо напали на родителей. Представь: вернуться домой, где не осталось... — Эти уроды поплатились за преступления, которые совершили. Хëнджин сжёг Хайдзо и всех его вампиров. Отомстил за тебя. — Я не знаю, каково быть сиротой с раковой клеткой в груди, но... Я могу представить, что ты испытывал, ища подходящую семью среди чужих. — Рики, мне очень жаль. — Рассказать, как нелепо я стал таким? — Ну, слушай. Раз уж на небе Луна, и я всё равно жду своего парня... Хах, давай. Мне интересно. — Хах, если б это было так же интересно, как кажется. — И всë-таки. — Я просто полоснул руку бритвой на улице. Хëнджин тогда выслеживал предателей в Японии и случайно проходил мимо. Я лежал на лавочке, думал, люди заметят мою смерть. А заметили вампиры. — Братья тебя очень любят. — Как и я их. Поначалу я думал, что это безысходность. Но нет. Они правда всё для меня делали. — И сколько лет прошло? — Не поверишь... Пятнадцать. — Хах, чего? — Я серьёзно. — Ты вампир пятнадцать лет? — Да. Поэтому у меня и погонялка новообращённый. — Так мы с тобой почти ровесники, на самом деле. — Вроде того. — А ты...хотел бы снова заняться музыкой? Хëнджин говорил мне, ты прирождённый скрипач. — Это слишком грубо по отношению к родителям. — Совсем нет. Они наверняка гордились бы, как и Юми. — Я не уверен, что смогу взять в руки скрипку. — А если я помогу? Что скажешь? Взглянув в миг ставшие растерянными глаза друга, Феликс с улыбкой протягивает ему раскрытую в знак договорённости ладонь, и в момент взаимного рукопожатия за стеной имения раздаётся сигнал знакомого автомобиля. — Уу, это по твою душу. — Точно. Но я тебе обещаю: мы сделаем из тебя музыканта, как ты и мечтал. — Спасибо... — Я побежал. А ты не кисни. И поболтай с Чонвоном. Ему ты глянулся. Подмигнув бессмертному, юноша несётся во двор по винтовой лестнице, сверкая радостными глазами. ~~~~ Рики наблюдает до самого конца. Как человек, выбежав за пределы родного дома, прыгает в объятия его брата. И как Хëнджин, даря букет пышных бордовых роз, усаживает его в салон авто. После влюблённые скрываются за деревьями, удаляясь всё быстрее, и мысли младшего Хвана подогреваются особым азартом, теперь отнюдь не одними догадками. Они созданы друг для друга, и их союз, каким бы обсуждаемым ни делали его Южные, определённо пойдёт клану на пользу. ~~~~ — Я горжусь тем, что ты стал частью моего клана. Хëнджин смотрит на звëзды, неспешно и с улыбкой ведя своего человека вглубь родного леса, нежно сжимая горячую ладонь, пока Феликс, проникшись воодушевлением, во все глаза разглядывает светлячков в густой траве и сов, что вошкаются среди листвы в кронах деревьев. Ему вовсе не страшно. Он не боится темноты. Смелость этого мальчишки вызывает в душе бессмертного восторг, а его сердце приводит в особенно скорое движение. Настолько скорое, что стук становится, кажется, отчётливее даже чем при недавней схватке, когда шла речь о защите невинной, но такой нужной Хëнджину жизни. Сейчас, когда восстановлен прежний мир, а приспешники Хайдзо оставлены в прошлом, ничто не мешает насладиться банальным нахождением в компании возлюбленного. Почувствовать тепло и трепет во время самого простого, но такого желанного свидания. Столько слов им нужно произнести грядущей ночью, столько улыбок отдать друг другу, находясь под светом далёких звёзд. За время вынужденной разлуки всё это, наравне с желанием привычного тепла, копилось в их сердцах каждый прожитый день, и теперь потребность быть услышанным, замеченным, нужным, вырывается наружу с самой что ни на есть яростной силой. — Вау... Озеро? Не отвечая, бессмертный тянет мальчишку за собой к берегу, всё той же улыбкой внушая ему уверенность в том, что всё пройдёт замечательно. Хотя, если судить по весёлому взгляду, Феликсу вовсе не страшно. Он смеётся, дразнит ответным флиртом, заходя в предложенные объятия снова и снова. По мере того, как одежды на разгоряченных телах становится всё меньше, волшебство на поверхности воды уводит возлюбленных всё дальше от берега, к самому центру озера. Крапинки ясных звëзд отражаются на кромке белыми вспышками. — Я помню, что тебе это очень нравится. Звëзды и вода. Хëнджин стискивает юношу покрепче, прижимая к себе как можно ближе, позволяя крохотным ступням опуститься на собственные, а вместе с тем не переставая вдыхать аромат весеннего цветения. — Я держу. Не бойся. Этот запах дурманит его с момента их первой встречи. Сладкий и нежный, он дарит покой, вызывая приятную дрожь во всём теле. Этот запах повсюду. Он на медовой коже мальчишки, в его очаровательно завитых волосах. И даже желанные губы манят ароматом, словно розы красотой своих лепестков. — Разве я говорил, что боюсь? — Ликс... — Ну в чëм дело? Что тебя беспокоит, скажи. Всё ведь так замечательно. — Я хотел рассказать кое-что... Прежде, чем решиться, Хëнджин сжимает стройную талию ещё крепче, с жадностью ловит блеск любимых глаз, отходя всё дальше в лесное озеро. Теперь вода доходит ему до ключиц, тогда как юноша с улыбкой держит над кромкой украшенный частыми веснушками подбородок. — Я весь во внимании, мистер горячий Следователь. — Мне было очень страшно. Так, как ещё ни разу в жизни. Ангел, я боялся, что потерял тебя. Боялся, что Хайдзо забрал тебя навечно. — Но этого не случилось. Ты пришёл за мной. Спас. — Помнишь, я сказал, что боюсь, будто ты можешь достаться кому-то другому? — Да. А ты помнишь, что я обещал отдавать тебе своё тело столько, сколько потребуется, если ты подаришь мне свободу? — Я в самом деле боюсь. Больше всего на свете не хочу потерять твою улыбку и смех. — Ну а я хочу идти по свободной жизни, зная, что мужчина, которого я выбрал, без ума от меня, и мы будем вместе не только физически. — Ты всё сильнее тянешь меня к себе. — Думаешь, жалею? — По глазам очевидно, что нет. — Так может наконец скажешь, что собирался при встрече? Мы ведь на озере. И у нас свидание. — Тебе палец в рот не клади... — А как же? У меня ведь парень – лидер вампиров. Я должен соответствовать. — Феликс... С нашей первой встречи меня влечёт к тебе. Поначалу я думал, что потерял покой и буду испытывать жажду вечно, если не наслажусь тобой. Но... — Но..? — Позже понял: всё гораздо сильнее, и дело отнюдь не только в жажде чужого тепла. — Так. — Я желаю тебя постоянно, во всех смыслах, и принимаю это, поскольку... Феликс? — Да? Взгляд мальчишки становится предвкушающим. Он прикусывает губу, вцепившись пальчиками в массивные плечи. Хëнджин лишь сглатывает с довольной улыбкой. — Я тебя люблю. Слишком сильно, чтобы и дальше молчать об этом. — И я стану твоей бессмертной половинкой? — Как только я обращу тебя. Да, так и будет. — Тогда попрошу кое о чем. — Всё, что угодно. — Не затягивай с этим. Я ведь чувствую тоже самое. Обхватив его лицо ладонями, юноша с улыбкой тянет бессмертного за собой. Они падают в воду, разгоняя отражения звёзд громкими всплесками. — Люблю тебя, мистер Следователь. Поцелуй за поцелуем. Феликс делает громкий вдох, выныривая на поверхность озера, и вот уже Хëнджин делает рывок в сторону берега, придерживая его рукой. Как кстати, что небольшая поляна, поросшая мягкой травой, находится здесь же, на берегу заветного озера. Продолжать свидание в объятиях друг друга гораздо теплее и спокойнее для хрупкого человека, жаждущего доставить своей половине как можно больше удовольствия. Бессмертный наблюдает в улыбке, скалясь от предвкушения, придерживая блестящие под лунным светом волосы, пока своевольный, такой невообразимо прекрасный мальчишка ныряет между его бëдрами снова и снова, двигаясь до невозможного точно. Но Хëнджин больше не будет эгоистом. Опустив юношу под себя, он с осторожностью, не менее уверенно ласкает нежное тело поцелуями, вызывая у Феликса частую дрожь. Юноша не жалуется на холод. И более того, спустя несколько особенно громких мгновений, обхватывая бессмертного бëдрами и руками, позволяет их телам сплестись воедино, прося лишь одного: чтобы эта ночь не заканчивалась так скоро. Ночь, которую они оба ждали столь долго. — Я так скучал, Джин... Очень скучал по тебе... — Я знаю, малыш. — Чëрт возьми... Как хорошо... Хëнджин... Бессмертный движется в изящном теле, силясь не закрывать глаза. Желанный голос зовёт его по имени на протяжении всей ночи. Они заслужили этих мгновений. Вампир и его человек наконец могут насладиться истинным спокойствием. ~~~~ Спокойствие в каждом размеренном вдохе. В каждом ласковом взгляде и ясной улыбке. Даже в усталости, что поблескивает в довольных глазах юноши, пока он сосредоточенно и продолжительно разглядывает своего ухажёра, запуская крохотные пальчики в спутанные волосы бессмертного, оставляя свой запах на чёрных прядях, а после – на бледной коже, когда прикасается к желанному лицу. — Какой же ты красивый, Ликс... — в который раз признаëт лидер Южного клана, любуясь мальчишкой, чье очаровательное личико освещено сейчас полной Луной. Он не перестаёт придерживать Феликса под голову и укрывать тёплым пледом в попытках согреть хрупкое тело. Но даже если это не действует, юноша не перестаёт улыбаться, засыпая на его руках в темноте остановленного неподалёку от берега озера авто. Здесь вовсе не тесно. Вдвоём им не просто спокойно. Комфорт, смешанный с приятной усталостью, вызывает сладостную сонливость. Хëнджин подтягивает плед к лицу возлюбленного, наклоняясь чуть ближе, и их губы робко сливаются воедино. Умиротворение в блестящих глазах внушает уверенность в завтрашнем дне. Желанный запах окутывает радостью. Бессмертный не может объяснить эти чувства. Прежде, и при жизни мечтательного художника, ему не доводилось ощущать подобного восторга. Да, его вдохновляли цветы и свет Солнца. Но лишь сейчас, чувствуя себя нужным и любимым одним единственным юношей, Хëнджин слышит стук собственного сердца, горячего, живого и полного веры в лучшую судьбу своего рода. Вместе им не страшна смерть под конец бессмысленной жизни. Их пару ждёт процветание и исполнение всех давних мечт. Отныне им не угрожает опасность. Вместе они продолжат преодолевать все, возникающие на пути к общему счастью, угрозы. — Ты ничуть не хуже. Не менее красивый. — бормочет Феликс с улыбкой, неохотно прервав их продолжительный поцелуй, и тихонько смеётся, когда бессмертный, чуть подвинув его на сиденье, аккуратно опускается рядом, прижавшись щекой к спрятанной под пледом груди. Сильные руки стискивают талию крепче. — Поэтому мы и провели часть свидания на траве. — Ты был великолепен. Солнце... Жар, исходящий от изящного тела, становится гораздо ощутимее. Хëнджин улыбается, поняв, что его желание согреть своего единственного взаправду осуществимо. Он слушает робкий смех, закрывая уставшие глаза. — Кристофер рассказал, что ты переплыл море, когда понял, что меня и Рики похитили. — Силы бессмертных хватает на гораздо большие свершения. Ты узнаешь это, когда я обращу тебя. — Надо же... Настолько сильный. — Я очень боялся опоздать. — Джин? — М? — Ты не виноват в том, что произошло. Ты ведь понимаешь это? — Никто не виноват. Но я боялся каждую минуту. Думал, что с тобой что-то случилось. — Давай больше не будем возвращаться к этому? — Я убил на конфликт с Северными больше тридцати лет. Но сейчас я здесь, рядом с тобой, и это ощущается словно перерождение. — Я так и не спросил... Сколько тебе лет? Как человеку. — Двадцать пять. Весьма красивая цифра. — Согласен. — шёпотом произносит юноша, неспешно поглаживая спутанные волосы возлюбленного. Уже через пару минут бессмертный, пригревшись в его объятии, начинает мирно посапывать, и тогда Феликс с улыбкой смотрит на ясные звëзды сквозь тёмное окно автомобиля. — Так красиво... Тëплой ночи, Хëнджин. Пусть и тебе приснятся звëзды.