Steel Heart

Сны... Он взаправду видит их. Видит счастливую улыбку мальчишки, их сцепленные руки и объятия в лучах вечернего солнца. Хëнджин чувствует нежность и слышит любимый смех. Перед его взором на изумрудных кустах раскрываются ярко-алые розы, а свидание у ночного бассейна оборачивается превращением Феликса в бессмертную и самую значимую часть его многочисленной семьи. — Поистине волшебная ночь. — замечает лидер Южных, пряча лицо в ткани пропахшего цветами пледа, нежась в объятиях юноши после пробуждения так-же, как часами ранее, когда они оба были измотаны долгожданной усталостью. Воздух становится заметно теплее, а вместе с тем серебристая Луна передаёт свой дозорный пост Солнцу. Вампир прячет уязвимую кожу, и Феликс, поняв это сразу же, как только звонкий зевок прогоняет в нём остатки дремоты, гладит его по волосам сквозь плед. — Она была потрясающая. И так в тему, что у тебя затонированы стëкла. — Доброе утро. — Доброе. Как ты? — Голоден. Но не хочу отпускать тебя. — Мы могли бы поохотиться в чаще, где темнее. — замечает юноша, чуть привстав, чтобы поцеловать плед в том месте, где выпирает макушка возлюбленного. — Не думаю, что тебе стоит это видеть. — Брось. Я не боюсь крови. — Зрелище не из приятных. — Джин. Не дожидаясь ответа, Феликс натягивает плед на себя, так, чтобы они оба оказались укрыты от света. Нежные пальцы скользят по гладким скулам, задерживаются на губах, и вот уже робкий поцелуй согревает трепетом жаждущее охоты тело бессмертного, успокаивая рассудок, унося прочь мысли о жажде. — Ты потрясающий. — произносит юноша в улыбке, любуясь сверкающими золотом в приступе голода глазами любимого. — Я не причиню тебе вреда... Не бойся. — Как я могу бояться своего парня? Я тебя люблю и хочу быть рядом, чем бы ты ни был занят. — Будет много крови... — Плевать. Я хочу видеть тебя во всей красоте. Крепкий поцелуй, за ним ещё один, следом новый, гораздо более яростный. Феликс закрывает глаза, отдаваясь страсти избранника, чей рассудок дурманят его тепло и запах изрядно вспотевшего, но всё же отдающего сладостью тела. Юноша чувствует этот запах на ткани пледа. Его собственный запах, смешанный с Хëнджиновым, донельзя идеально дополняющий. — Хëнджин... — Ни одна жертва не желаннее тебя. — процеживает бессмертный в улыбке, подавляя довольственный рык. Крохотные ногти впиваются в бледные плечи. Их обладатель старается прижаться к нему всем телом как можно ближе, смеясь сквозь дразнящую ухмылку. Хван толкается языком в глубь податливого рта, лаская любимого изнутри, в то же время приподнимая и стискивая нежное бедро усиленной хваткой. Мальчишка смеётся, звонко причмокивая, сплетая заметно намокший язык с его собственным, и обхватывает крепкую шею ручонками, прося большего. Под пледом перестаёт хватать кислорода. Утреннее солнце, будто слыша просьбу влюблённых, скрывается за набежавшими тучами. Они занимаются любовью, не взирая на жажду бессмертного. Эти несколько жарких, наполненных громкими криками восторга минут обращаются яркими ощущениями, вызывающими в окончательно проснувшихся телах дрожь, но даже после их игривые поцелуи не прекращаются. Объятия становятся крепче. — Ты лучший... Джин, это потрясающе... — Малыш... — У меня есть минутка? — Конечно. — Мне так хорошо... Восстановив дыхание, стерев пот со лба ладонью, Феликс высвобождается из плена любимых рук, принимается наскоро натягивать одежду, выскочив из салона авто. Минута, и бессмертный, обернув любимого пледом, будучи уже одетым сам, подхватывает его на руки и несёт в чащу леса. Юноша не успевает осознать происходящее сразу, но звонко смеётся, видя, с какой неимоверной скоростью проносятся мимо деревья, ручьи и кустарники. Весь мир мельтешит перед глазами ярким хороводом, пока возлюбленный выслеживает добычу, не переставая нести его в руках так, словно юноша не весит и пары килограммов. Движения Хëнджина до невозможного точные. Он несётся сквозь лес с такой скоростью, что мальчишка едва ли ощущает тряску. А как только безудержный бег прекращается, вампир бережно опускает его на траву среди поляны и бросается на первую, подвернувшуюся под руку добычу – серую косулю, мирно пасущуюся среди листвы в одиночестве. Феликс внимательно наблюдает за происходящим, подтягивая на плечи пропахший смесью их запахов плед. — Прости за это... — произносит бессмертный, вонзая выступившие из под нежных губ клыки в горячую плоть. Юноша вздрагивает с улыбкой, видя, как его избранник, придерживая убитого зверя рукой, делает один глоток за другим, восполняя недостающие жизненные силы. Будучи увлечённым столь непривычным действом, Феликс прослеживает за тем, как глаза возлюбленного теряют свой золотой блеск по мере насыщения. Вскоре Хëнджин поднимается на ноги и, стоя в отдалении, смотрит на него в упор в ответ, будто чувствуя себя виноватым. — Перестань. — просит юноша, подбежав совсем близко, от чего плед остаётся потерянным среди изумрудной травы. Хëнджин, не зная, как реагировать, наскоро прячет окровавленные клыки. — Ангел... Я не... — Перестань думать, что твоя сущность отталкивает. — говорит Феликс с улыбкой, поглаживая бледные скулы ладонями. Ему всё равно, что с подбородка его единственного стекают густые алые струйки, окрашивая траву под ногами. Он в самом деле улыбается, надеясь утешить волнение возлюбленного. — Ликси... — Для меня нет никого прекраснее тебя. И это ещё одно офигенное утро, которое мы встречаем вместе. Сказав это, мальчишка льнет к его груди, прося нежности. Хëнджин стискивает его в своих руках, не задумываясь. Стальное сердце в эти минуты бьётся поистине сильно. — Даже если съешь всех зверей в округе, ты не перестанешь нравиться мне. Его слова расслабляют, позволяют чувствовать себя уязвимым. Уязвимым в самом приятном смысле этого выражения. Уязвимым перед просьбами одного единственного человека. Бессмертный обнимает любимого крепче, вдыхая полной грудью аромат утренней лесной свежести. Но как бы сильно ни нравился ему этот запах, – цветущая весна перебивает всё. С нотами заметной усталости, она дурманит без того опьяненный любовью рассудок, и Хëнджин опускает голову на хрупкое плечо, забывшись насовсем. — Это утро на самом деле прекрасно. — Моя очередь искать завтрак. — Поедем в город прямо сейчас. — Да, только... — М? Ах, точно... — Давай вытру. ***** Глаза сверкают радостью, точно драгоценные камни, ласкаемые волнами неспокойного моря. Улыбка завораживает пристальный взгляд. Нежные руки, что берут горячую чашку с дымящимся, украшенным сливочной пеной кофе, поднося ту к ярким, немного опухшим от поцелуев губам, сродни зрелищу, что по силам описать разве что влюблённому гению, истинному ценителю прекрасного. Хëнджин не умеет говорить красиво. Никогда не умел. Но передать своё восхищение кистью, видя прекрасное в хрупком человеке, что мирно наслаждается десертом в укромном и в меру мрачном уголке малолюдного ресторана, изредка отводя смеющийся взгляд от избранника, заметно робеет от обращённого на него внимания, бессмертный вполне способен. Точнее, самым что ни на есть обычным грифелем, любезно принесённым одним из официантов наравне с листком бумаги. — Замри. — просит вампир, демонстрируя белоснежные зубы в полуулыбке, вырисовывая черты словно бы ангельского лица не глядя и с замиранием сердца, в тоже время прислушиваясь к разговорам присутствующих в зале гостей. — Джин, всё в порядке? — Тише. — Ты рисуешь не глядя. — замечает юноша, посмеиваясь, продолжая послушно держать крохотную чашку над блюдцем, всё также зачаровывая смущённой улыбкой. — Мне необязательно видеть лист, чтобы чувствовать. — Что с тобой? Ты как будто слетел с катушек. Шутит, и его хрипловатый, надломленный в силу юношеского возраста голос отдаётся сладостным эхом в груди. Вампир улыбается в ответ, передавая на бумаге сверкающий взгляд и красоту частых веснушек. — Я слетел с них ещё в день нашей встречи... — признаëт бессмертный, протянув свободную руку через столик, осторожно но точно поймав нежную тёплую ладонь своей, грубой и холодной. — Я же заигрывал с тобой. — произносит Феликс, в миг став серьёзнее, но по-прежнему глядя на избранника с загадочной, даже коварной улыбкой. Именно коварной, Хëнджин не соврëт, если скажет, что видит в заинтересованных глазах желание отнюдь не только откровенной беседы за чашкой кофе, но гораздо большего, искреннего и не менее взаимного, чем желание нынешней, ставшей их излюбленной игры под названием «оцени комплимент без слов». — Я не жалею, что ответил тебе. Сколько же прекрасного таится в этом хрупком существе, чье горячее сердце, пышущее смелостью, так тянет к его собственному в ответ. Его запах кружит голову, вызывая перед глазами хоровод из ярчайших идей всевозможных сюжетов. Его улыбка усиливает жажду. Жажду прикосновений, от осторожных и ненавязчивых до резких и собственнических. Очарование маленького ангельского лица вызывает в груди нестихающий жар. А звучание желанного голоса не сравнится ни с одной мелодией мира. Ничто не помешает бессмертному наслаждаться им, сколько бы людей ни окружало его, насколько давящим ни был бы посторонний шум. Этот голос зовёт за собой, не утихая в рассудке вампира ни на секунду. Как и сладкий запах загорелой карамельной кожи не перестаёт манить подобно самому желанному десерту. Но это отнюдь не жажда ярких ощущений и насыщения. Это жажда быть услышанным. Стремление почувствовать себя уязвимым перед смелостью любимого юноши. Непреодолимое желание видеть счастье в сверкающих ясными звëздами глазах. — Ты мой, Феликс... Мой навсегда... Предупреждающе, решительно, бессмертный разрывает непокорную ткань на нежной груди, открывая доступ к уязвимому телу. — Я не против... Сколько прекрасного и волнующего им довелось пережить за столь короткое время, но все моменты ощущаются самыми живыми минутами прошлой и нынешней жизни. Все они, как и мирное кофепитие в уютном ресторане, в последствии будут возникать во снах и воспоминаниях бессмертного, будоража без того одержимый рассудок. — Не так... — рычит вампир в улыбке, чувствуя, с какой силой крохотные пальцы сжимают и тянут назад его роскошные, но спутанные после ночного погружения в воду волосы, как только поднимает юношу вверх по стене собственного имения, пряча разгоряченные тела от света дневного солнца. — Хочу быть твоим вечность... Портрет, воссозданный бессмертным по велению истинной музы, ловит слегка помятыми краями ласковый ветер, проникающий в окно брошенного у крыльца, перепачканного лесной грязью автомобиля. Он, как и пропахший цветами плед, остался на время стеречь покой водительского сиденья. — Малыш... Ты соврал мне... — Вот как?... Хëнджин смеётся, выбивая плечом одну из заветных дверей собственной обители, ведущей в просторную комнату с видом на огромный, заделанный под вид дикого пруда бассейн и чащу таинственного леса. Но Феликс не стремится исследовать здешние красоты в эту минуту. Вместо этого мальчишка послушно падает на многочисленные простыни кровати с тёмным балдахином, тут же притягивая и пряча возлюбленного от проникающего в спальню солнца под одной из них. — Соврал, что тебе всё равно на заботу... — Но это так... — Тогда почему ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе? — шепчет вампир в ухмылке, ведя кончиком языка по сокращающимся на тонкой шее венам в дразнящей манере, с силой стиснув хрупкие запястья над головой юноши. — Потому, что на тебя не действуют мои принципы. Феликс смеётся почти бесшумно. Резким рывком ему удаётся высвободить одну ладонь из хватки, и перед глазами бессмертного раскрываются ярко-алые розы в лучах заката, стоит только горячей ладони коснуться взбудораженных мышц паха. — Принципы... — Ты нарисовал меня. Выходит, и твои принципы не однозначны. — Так же, как и то, что я собираюсь сделать сейчас. — Что ты задумал? Джин... Бессмертный перевязывает тонкие руки собственным ремнём, оставляя возлюбленному немного свободы, и, переместившись на пол, подтягивает юношу к краю постели, разведя загорелые бëдра. — Вот блин... Ты... Феликс вздрагивает от неожиданности, но удовольствие вызывает в изящном теле сильную дрожь. — Хëнджин... Чëрт возьми... Чëрт... Сколько прекрасного ещё предстоит бессмертному показать своему единственному, в обеих жизнях. Так почему бы не начать с нынешнего дня? Дня, когда прекрасное утро за чашкой кофе и рисованием переходит в нечто незнакомое им прежде? В случае Феликса – сильное смущение. В случае же лидера Южных – желание довести любимого до безумия, позабыв о собственном влечении. — Доверься мне... — Да уже давно... Мм... Боже... ***** Рики: - Вот это у вас свидание - Почти сутки прошли Хёнджин: - Ликс у меня Рики: - Я-то не против - Просто всем интересно, когда ты, ну... - Сделаешь кусь в общем-то Хёнджин: - Я жду кое-чего Рики: - Аа - Понял - А можно совет? - С каких комплиментов лучше начать? Хёнджин: - Ты о том парнишке с золотой чёлкой? Рики: - О, с чёлки и начну Хёнджин: - Времени зря не теряешь Рики: - Не думай, что я не делаю это и ради тебя в том числе - Чонвон по секрету сказал, что Ликс всегда мечтал о море Хёнджин: - О море? Рики: - Что-то там очень важное связано с его родителями - Не благодари Хёнджин: - Удачи с комплиментами ***** Феликс: - Интересно вот что - Мой парень, переплывший целое море ради моего спасения, ради меня одолевший врага, которого не мог одолеть тридцать лет, почему-то не рядом, когда я лежу в его постели совершенно счастливый - Не воспринимай всерьёз. Я просто спрашиваю, где ты Хёнджин: - Мне хочется порадовать тебя в твой день рождения, а для этого нужно было кое-что решить - Еду обратно Феликс: - Слушай, это необязательно Хёнджин: - Обязательно Феликс: - К тому же, оно только через два дня Хёнджин: - Уже через два ***** Хёнджин: - И я хочу, чтобы эти пару дней прошли для него со всеми возможными радостями простых людей - Я вижу в нём уверенность и не ощущаю страха, но сам боюсь, что ему будет не хватать такой жизни Кристофер: - Ты не можешь знать наверняка - Что пришлось пережить этому мальчишке, знает только он сам - Он раскроется тебя, Джин - Просто для этого нужно время ***** — Хочется делать для тебя всё возможное. — признаëт бессмертный, укрыв их стремящиеся навстречу друг другу тела от лучей заходящего солнца. Зонт прячет уязвимую кожу, позволяя в полной мере насладиться завершением долгожданного дня. Дня, когда он и его возлюбленный могут быть вместе, не взирая на любые преграды. Солнце, недруги, вечность... Ничто в этом мире не способно разбить стремление быть рядом с тем, кто волнует твоё сердце. По-настоящему, непрерывно. Хëнджин убеждается в этом всё сильнее, просто глядя в сверкающие восторгом глаза мальчишки. Яркая улыбка будоражит пульс. Нежные пальцы, переплетаясь с его собственными, облачёнными в чёрные кожаные перчатки, дарят ощущение давно забытого комфорта. Но знал ли бессмертный о том, что такое комфорт, прежде? Разве хоть один человек дарил ему те эмоции и то тепло, что несёт в своём хрупком существе Феликс? Когда обнимает, когда касается губ вампира ласковым поцелуем, и когда смотрит с нежной улыбкой в ответ... Ничто не бросает в дрожь столь же сильно. Ничто в этом мире не вызывает желания быть нужным настолько, как это делают слова «Я скучал по тебе. Я ждал.». Феликс бросается ему на шею, стискивая в своих объятиях доневозможного сильно. Словно Хëнджин – единственное, чего он так сильно желает, и что для него действительно необходимо. — Ликс, я десятки лет не испытывал подобного чувства. Мне хочется показать тебе всё, чем жили и продолжаем жить я и мои собратья. Хочется сделать тебя частью нашего мира, чтобы ты был в порядке, и ни одна болезнь ни причиняла тебе боль. — Тшш. — просит юноша, лаская бледные губы горячими пальчиками, глядя в глаза бессмертного с обожанием. Хëнджин тянется навстречу, не сопротивляясь, и вот они вновь становятся одним целым. Стоя на краю бассейна, под светом золотых лучей. — Меня угораздило попасть в клан бессмертных. — замечает юноша, улыбнувшись. — Узнать твоих братьев и стать частью этой безумной истории... — Но? — Но я счастлив, ведь нашёл то, чего мне так не хватало всегда. — О чем ты? — Семья, Джин. Я нашёл семью. Нашёл тебя. Поверь, все эти фонтаны, пруды, розы и старинное золото – ничто по сравнению с тем, что я испытываю сейчас. — И что...ты испытываешь? — спрашивает бессмертный с замиранием сердца, притянув к себе хрупкую талию ближе. — Счастье. Думаю, это оно. Счастье от того, что любим тобой. — Мы встретились не случайно, Ликс. — Судьба? — Она привела тебя в мои руки. — И не заберёт. Придерживая зонт, Хëнджин неспешно стягивает с ладони плотную перчатку. Юноша вздрагивает, наблюдая за тем, как золотой перстень, символизирующий главенство в роде бессмертных, сползает с бледного пальца мужчины, и как холодный металл приятно сковывает его собственный безымянный палец. Взяв его ладонь осторожным движением, вампир бережно целует драгоценный камень, венчающий фамильное кольцо, и смотрит в любимые глаза с нескрываемым восхищением. — Джин, я... — Можешь не говорить. Я знаю о многом. Знаю, о чем ты сейчас думаешь. — Читаешь мои мысли? — Иногда удаётся. — И как часто? — В особенности в постели. — шёпотом проговаривает бессмертный, коснувшись края нежного уха мимолетным поцелуем. Такое действие вызывает дрожь в плечах обескураженного мальчишки. — А о чем думаю сейчас, чувствуешь? — Представляешь, каково это: охотиться в лесу на закате. — Что ещё? — Громко ли ты стонешь. — Да... — И как часто вампиры занимаются сексом. — Так нечестно... — Я отвечу тебе после обращения. — Это больно? — Немного. Но я... — Господин Хëнджин! Господин Хëнджин! Один из телохранителей, что были приставлены к Феликсу во время отсутствия хозяина дома, бежит в их сторону, намереваясь сообщить срочную, не требующую отлагательств весть. Лидер Южных в злобном оскале оборачивается на подопечного, но не выпускает любимого из объятий. — Мой господин, прошу прощения... Бледная кожа слуги сверкает под солнцем, и юноша в спешке пытается направить на его лицо часть тени от широкого зонта. Такой жест вызывает у главаря бессмертных гордую улыбку. Его любимый беспокоится о других гораздо сильнее, нежели о себе самом. Поистине похвально для будущего лидера клана. — Господин Хëнджин, на вашей территории заметили следы чужаков. — Жертвы были? — Нет, мой господин... — Разберитесь с этим. — Господин Хëнджин... В тех местах, где ваши люди обнаружили их запах, оставлены символы клана Хайдзо. Феликс охает, почувствовав усиленную хватку любимого на талии. — Черти... — Джин. — Прости. Прости, ангел, я просто... — Всё в порядке, слышишь? Мы вместе найдём их и узнаем, что происходит. — Ликс, я... — Иначе зачем мне это? — задаёт вопрос юноша, сверкнув загадочной улыбкой и золотым перстнем. — Мы вместе найдём их. — Да. Ты прав. — Господин? — Вы слышали Феликса. Отправляемся сейчас. — Будут ещё распоряжения, мистер Хван? — Позвоните Крису. Оповестите всех. Пусть будут на чеку на случай, если к нам заявились очередные любители "переговоров". — Слушаюсь, господин. — Ликс, будь рядом. — Я всегда рядом с тобой. — Я серьёзно. Схватив маленькую ладонь, лидер бессмертных тянет мальчишку на себя с такой силой, что тот ухает в его объятие. — Не отходи от меня. — Или что, отшлепаешь? — Скажу, когда всё закончится. Юноша кусает его в губы, после чего, смеясь, несётся в направлении оставленного у ворот автомобиля.