Steel Heart

Прежде Хëнджину не доводилось восхищаться людской смелостью, а с бесстрашием он не сталкивался вовсе. Но теперь, видя, с каким азартом его избранник рыскает среди кустов лесной глуши в ночи, старательно ища на стволах деревьев новые следы, подтверждающие присутствие враждебного клана на их землях, лидер Южных не может сдержать улыбку. Гордость. Яркая и разогревающая сердце гордость заполняет всё его существо, стоит только осознать: Феликс, будучи хрупким человеком, не допускает к себе мысль о собственной небезопасности, не пугается возможной слежки и охоты на него чужаками после обнаружения запаха горячей крови, находясь здесь, вдали от людской стихии. Более того, юноша заинтересован и наравне с приспешниками лидера своего клана разыскивает улики возможного вмешательства, так, словно бы это входит в число его любимых занятий. — Слушай, он начинает нравиться мне всё больше. — замечает Рики, стоя рядом со старшим, то и дело поглядывая в стороны обоих возлюбленных, от нечего делать пряча бледные руки в карманах джинсовки и пиная почву под ногами носками перепачканных кедов. — Что ты имеешь ввиду? — Да ты глянь. Он уже один из нас, а ты не торопишься с обращением. — Я сказал тебе, что жду особого дня. — Помню. Но сам посуди. Раз эти жалкие шляются в нашем лесу, то оставлять Феликса одного рисковано. — Напомни мне, почему Крис отправил тебя? — Думаешь, я много болтаю? Но надо же хоть чем-то заняться, пока твоя Валькирия всё делает за нас. А Крис, кстати, уверен, что это какие-нибудь далёкие родственники Хайдзо. Не могут смириться с потерей, вот и мозолят тебе глаза. Ищут способ отомстить. — У них ничего не выйдет. — замечает Феликс, оказавшись рядом с братьями и приобняв старшего за талию. — Почему так уверен? — спрашивает Рики, оскалившись в улыбке. — Мой день рождения через два дня. — У тебя уже созрел коварный план, а я не могу о нём узнать. Облом. — произносит Хван младший, поглядывая на ответную ухмылку. — Мои мысли может читать только один вампир. — Вот только давайте без этих ваших любовных флюидов. Я пришёл ради жести. — Господин Хван, они движутся на север. — обращается к главарю один из охотников. Хëнджин тут же стискивает хрупкую талию в своей руке крепче. — Иронично. Ну, я на Север тогда. Погнали. — Рики, позвав двоих приближённых за собой, несётся в темноту густого леса, и его силуэт через считанные секунды становится едва различимым в ночи. — Этот мальчишка... — Не беспокойся. Я думаю, Крис прав, и серьёзной угрозы нет. Тем более, после того, как вы убили сына Хайдзо... Может правда далёкие родственники? — Разумно. Я не думал о... — Хëнджин наблюдает за тем, как его подопечные один за другим исчезают в темноте, отправляясь на поиски чужаков, оставивших на деревьях следы когтей и узоры фамильной эмблемы Северного клана. — Как тебе удаётся? — Что именно? — Влюблять в себя гениальностью сильнее с каждым днём. — Я просто нашёл кое-что. — замечает юноша, кокетливо улыбаясь, демонстрируя любимому потёртую чёрно-белую фотографию, найденную в лесу. На ней красуется Хайдзо в окружении своих, как догадывается Хëнджин, отпрысков. — Весьма ценная вещь. — Мы можем узнать, кого ищем. — шёпотом проговаривает юноша, ведя ладонью по груди бессмертного вниз, к поясу. — Превосходно... — Хëнджин скалится сквозь улыбку, прижав любимого к дереву, как только тот уверенно хватает ладошкой за пах сквозь джинсы. Аромат цветов усиливается. Тепло юноши становится ощутимее, и стук горячего сердца отдаётся эхом в ушах лидера бессмертных. — Ты всё ещё об этом? — Враги поблизости... — Предоставь это своим людям. — А твоя безопасность? — Иди сюда. Феликс подавляет радостный смех, слыша учащенные вдохи избранника, и прячет смятую фотографию в карман, прежде чем взять бледное лицо ладонями. Хëнджину не нужно намекать дважды. Их вечер был прерван на самом важном – откровениях, но сейчас есть возможность наверстать упущенное. Бессмертный разрывает ткань на нежной груди, подхватывая юношу под бëдра. — Мне плевать на всех... — шепчет Феликс в улыбке, дрожа под чередой крепких поцелуев в чувствительные зоны шеи и плеч, слыша, как рвётся по швам любимая майка. — Я куплю тебе новую... — Пусть видят... — И бассейн обязательно заценишь... — Хах... Бассейн... Хëнджин издаёт приглушённый рык, развернув любимого спиной, и опускает мягкие ягодицы до уровня своего паха. Юноша хватается за дерево, прося не останавливаться. Золотой перстень сверкает в свете бледной Луны. — Ты сводишь меня с ума... — в который раз признаëт бессмертный, прислушиваясь к звучанию желанного голоса, немного сорванного от заветных ощущений. — Пусть все это видят. Феликс хохочет от восторга, будоража спокойствие ночного леса. ~~~~ — Устал? — Есть немного... — Ложись поудобнее. Я держу. Хёнджин не сводит взгляда с любимого, считая крохотные веснушки на загорелой коже, держа юношу на руках и не позволяя остаткам разорванной одежды сползать с дрожащего тела, пока Феликс, не в силах сдерживать улыбку, разглядывает ясные звëзды. — А ты разве нет? — М? — Не устал? — Вампиры редко испытывают усталость. Но признаю, с тобой я действительно чувствую её. — И ноги дрожат. — замечает мальчишка, повернув голову набок, уместившись на родных коленях. — Это приятная усталость, Солнце. Хëнджин прикрывает глаза, прижавшись затылком к стволу заветного дерева, под которым они расположились после содеянного, решив не спешить с возвращением. Пусть и на земле, среди травы, под надзором дремучего леса, но здесь вампир и его человек могут оставаться самими собой, наедине с испытываемыми чувствами, ни кому не должные объяснениями. Именно здесь, наблюдая за звёздами, что красуются среди верхушек столетних сосен, лидер Южного клана бессмертных чувствует размеренное биение собственного сердца, его покой, и холодная кровь, струящаяся по венам, нагревается под влиянием переживаемых эмоций. Он больше не ощущает холода. Нет сожалений, нет воспоминаний об упущенном. Разум очищен от всего наболевшего, и на душе бессмертного спокойно. Его возлюбленный, хрупкий и нежный, дремлет в объятиях безжизненных рук, и счастливая улыбка не сходит с очаровательного лица, что, как и прежде, напоминает мужчине прекрасную, требующую особенно бережного обращения статуэтку из самого ценного фарфора. Хотя, если говорить о ценности, то Феликс поистине бесценное сокровище, которое лидер Южного клана поклялся беречь до конца своих дней, не взирая на любые обстоятельства. И всё же, остаются вопросы, не требующие отлагательств в своём решении. — Феликс? — М? Да? — Малыш, я... — В чём дело? Юноша резко поднимается, меняя своё положение и теперь, сидя на его коленях, крепко держит за шею обеими руками. — Я бы хотел не просто порадовать тебя в твой день рождения, но и исполнить твою самую заветную мечту. — Да ну брось... Я уже нашёл то, что было нужно. — Ликс. Я говорю не о тех, с кем ты живëшь сейчас. И не о твоём пристрастии к рисункам. — Джин, что тебя беспокоит? — Я вижу картину твоих мыслей. И на ней отчётливо проявляется слово "родные". Твоя настоящая семья. — Я знаю, что они оба любили океан. Отец разбился на рифе во время шторма, и тогда мать переехала в Сеул. Об этом никто не говорит, но я помню, какими счастливыми они были, хотя и обрывисто... Мама не могла смириться. Они оба... Любили большую воду. Беспокойство в счастливых глазах сменяется задумчивостью. Феликс гладит бледные скулы избранника ладонями, смотря в родные глаза теперь без тени улыбки. — Но кое-что они любили сильнее. — произносит бессмертный, осторожно взяв в руку подвеску на тонкой серебряной цепочке, украшающую раскрытую грудь юноши. Вместо кулона на ней поблёскивает крохотная белоснежная ракушка. — Свою семью. И тебя, Ликс. — Что ты задумал? — Для начала – обращение. Что после – узнаешь через два дня. — замечает Хëнджин, подмигнув, и обнимает любимого крепче. — Но теперь мой план доработан на сто процентов. — У меня в любом случае есть всё, что нужно. Друзья. Парень, с которым даже секс в кустах не кажется дурной затеей. И семья, кстати. Настоящая семья, Джин. Улыбнувшись, Феликс целует бледные губы, напирая с такой силой, что валит возлюбленного в густую траву, пугая наблюдающих за ними сов внезапным шумом. ***** Феликс: - И всё-таки Хёнджин: - М? Феликс: - Всё, чего мне хотелось, я уже получил Хёнджин: - Я оставил тебя в доме брата отдохнуть, а ты снова размышляешь Феликс: - Привык засыпать с тобой Хёнджин: - Обычно ты устаёшь - Но сейчас я хочу, чтобы ты просто выспался - Нас ждёт долгий день Феликс: - Значит, всё-таки больно... Хёнджин: - Я сделаю всё, чтобы стало легче Феликс: - Такой благородный, жуть - Будто не ты нагибаешь меня при каждом удобном случае Хёнджин: - Сдерживался бы, если б не видел, как ты наслаждаешься, Солнце Феликс: - Будет какой-то обряд? Семейный ритуал или типа того Хёнджин: - Разве что Рики притащит в дом конфетти Феликс: - Хах - Понял - Значит, никто не будет мешать нам в мой день? Хёнджин: - А если осмелиться, я лично сверну ему шею Феликс: - Это твоё пожелание спокойной ночи? Хёнджин: - Нет - Я передумал Феликс: - Не будешь охотиться? Хёнджин: - Открой окно ***** — Такой задумчивый сегодня. — М? — Расслабься. Это всего лишь я. Отыскав сына на веранде, в его излюбленном месте, за очередным незаконченным рисунком и узорами из капель растëкшейся акварели, Кристофер садится напротив, в своё старенькое плетëное кресло, и, взяв крохотные ладони собственными, обтянутыми кожаными перчатками, едва сжимает нежную кожу, прося обратить внимание на себя. — Я просто... — Ничего. Волнение пройдёт. Главное – что ты сейчас чувствуешь. — Не хочу, чтобы все думали, будто я не доверяю лидеру. — Знаешь, что я тебе скажу, Ликс? — Ну удиви. — Думать о том, что скажут о твоих же отношениях, бессмысленно. В особенности тому, кто избран лидером. — Избран? — Да, мы не люди, но наши принципы гораздо сильнее сущности. — Имеешь ввиду...? — Хëнджин выбрал тебя, а значит, ему наплевать, что скажут в клане. Или где-нибудь в соседнем лесу. Те самые подростки из Северных, которых вы намерены отыскать. — Думаешь, они будут пытаться разлучить нас? — Как и их отец, возможно. Но твоя семья защитит тебя. Феликс тихо смеётся, глядя в золотые глаза отца с улыбкой. В расширенных зрачках отражается блеск ночи. — А ты...ни разу не говорил о своей семье. — Тебе это интересно? — Да, не каждый же день мы делимся откровениями. Бессмертный обнажает идеально белые клыки в улыбке, вытащив из-за пазухи крохотную деревянную шкатулку. Поразмыслив с секунды о чём-то, как думает юноша, сокровенном и значимом, он опускает её в подставленные ладони и откидывается на спинку кресла. — Что это? — спрашивает Феликс, разглядывая лакированную крышку шкатулки с непониманием. — Подарок на день рождения. — Ого... Спасибо. — Тебе по душе украшения. Я решил, что браслет идеально подойдёт. — Очень красивый. — замечает юноша, перебирая в пальцах крохотные камни янтаря, венчающие кожаную основу браслета. — А семьи у меня не было. Любовь – да, но не дети. — Крис, я... Прости, что тогда назвал тебя... — Это ерунда. Для меня важно, что столь особенный юноша отныне не обременён смертью. И у него впереди долгая, полная красок жизнь. — Я правда волнуюсь. — Забавно, что в подземелье у Хайдзо равных тебе по храбрости было не сыскать. — Просто... Ай, неважно. — Хëнджин вот-вот будет здесь. Беги, собирайся. И не думай лишнего. — Ты прав. Я обязательно расскажу про то, как мы ловили Северных. — Не сомневаюсь. Кстати, ты не видел, чем занимается твой товарищ по разуму? Нигде не могу его найти. — Хах, он... У них там с Чонвоном что-то происходит. Я не в теме. — Иди. — Да... Пока. Спасибо. Кристофер смеётся беззвучно, провожая мальчишку учтивым взглядом. Не успевает Феликс спуститься на первый этаж особняка, как замирает, заметив в пороге возлюбленного с букетом крупных алых роз, подстать цвету его костюма из вельветовой ткани. — Блин, уже... Я зубы не почистил. — Не заморачивайся. Иди сюда. Юноша хохочет, запрыгнув на руки избранника с разбега, и приветствует его робким поцелуем, сжимая чернильные пряди волос всеми десятью пальчиками, один из которых украшен фамильным перстнем из золота. — Я весь день ждал... — И дождался. Поедем отмечать твой праздник.