Steel Heart

Счастье... Задумывался ли Феликс о столь неоднозначном понятии всерьёз? Вся жизнь, проведённая в нескончаемом поиске причин для радости новому дню. Вся жизнь, проносящаяся мыслями о невозможном исполнении заветных мечт. Теперь всё желаемое не кажется нелепой фантазией. Сейчас юноша улыбается, смотря в глаза любимого человека с восхищением, без тени сомнений, и планирует их собственное будущее, не страшась смерти. Хëнджин не просто вампир, спасший его и десятки других людей от гибели. Он тот, кто отдал ему самое ценное, что присуще каждому живому сердцу, – веру. Утешающую, дарящую вдохновение и восторг. Веру, с которой жизнь перестаёт казаться бессмысленной. И прямо сейчас он – тот, кто держит его в своих руках, не позволяя алкоголю, попавшему в горячую кровь, испортить чётко продуманный план по поимке врага. — Хороша работа следователя! — кричит Феликс в весёлой улыбке, цепляясь за шею и бëдра бессмертного так, чтобы оказаться пойманным на руки и усаженным на барную стойку. — Сегодня твой день. Отдыхай, я позабочусь о гостях. — скалясь от лицезрения радости избранника, Хëнджин впивается в нежные губы, заваливая парнишку спиной назад, случайно роняя несколько стаканов для виски с края стойки. — Эй, чувак... За это стекло придётся платить. — бармен намеревается налететь на бессмертного со всей, поселившейся в его душе яростью, но, увидев золотистый взгляд клиента, падает на колени, принявшись собирать осколки. — Хах... Как ты это делаешь? — Скоро узнаешь. Юноша заливается смехом, потянув дорогой пиджак на себя, и уже в следующую секунду они увлекаются поцелуями, наплевав на посторонних. Музыка бьёт по ушам, отдаваясь гулом в взбудораженном теле, но кажется, что родное сердце стучит гораздо более неистово, как только бессмертный подтягивает любимого ближе, не переставая дарить поцелуи и наслаждаться довольным смехом. Выпить – отнюдь не одно из запредельных желаний, и оно становится одним из тех, что нынешней ночью Хëнджин намеревался исполнить без малейших возражений. Пусть мальчишка насладиться этим лёгким головокружением и желанием беспорядка вокруг. Пусть смеётся, целуя своего возлюбленного, дрожа в его руках от удовольствия. И улыбается, танцуя в свете неоновых прожекторов. Пусть вопит на всю округу о собственном счастье и пачкает обувью сиденья авто, седлая бëдра бессмертного, когда они останавливаются на обочине ночной трассы, далеко за пределами шумного города. Пусть поцелуи не прекращаются. И пусть радостная улыбка не сходит с веснушчатого лица, где бы они ни оказались, следуя за потомками Хайдзо. Трое подростков, почуяв неладное, сбежали из ночного клуба, забрав с собой захмелевшую жертву. Люди лидера бессмертных направляются за ними к границам территории Южных, а значит, Хëнджин наконец может отдать всё своё внимание избраннику. Купание в озере, под звëздами, ощущается сегодня по-особому прекрасно. Ныряя на глубину, бессмертный раскрывает глаза и смеётся, любуясь видом желанной улыбки. Юноша смело погружается на дно, перестав двигать конечностями. Падает в его объятия в толще тёмной воды, ни чуть не испытывая страха. Так же, как по возвращении в свой новый дом, со всеми его золотыми статуями, кустами пышных роз и фонтанами, Феликс не демонстрирует даже толики сомнений. Поцелуями и ясной улыбкой он благодарит за полученное внимание, скидывая намокший пиджак из дорогого вельвета на пол. Сдержанным смехом приветствует новую порцию нежности. Радостным взглядом соглашается на предложение ему руки и бешено стучащего сердца. Сдержанным вдохом провожает приступ прожигающей плоть боли, когда, крепко обняв избранника, позволяет белоснежным клыкам пронзить чувствительную кожу. С каждой секундой дрожь в хрупком теле становится ощутимее. Пот скатывается ручьями с пылающего лица. Аромат цветущей весны дурманит Хëнджина осознанием сильнейшего чувства. — Я здесь, Ликс... — Малыш, я с тобой. Юноша усиленно сдерживает крик, прислушиваясь к словам любимого, и сжимает спутанные волосы мертвенной хваткой, не переставая биться в агонии от долгожданного поцелуя вечности. — Это я. — Феликс... — Я рядом с тобой. ***** Неважно, что ждёт впереди. Ни одна угроза не сравнится с тем страхом, что довелось пережить Хëнджину в минуты, когда избраннику угрожала опасность. Когда его очаровательный мальчишка был напуган словами о неизбежном, а те, в чей мир его привела семья отчаявшегося в поиске смысла творца и убийцы, едва не сгубили в жестоких пытках, Хëнджин испытал неимоверный страх. Страх, который останется в памяти навечно, как бы ты ни силился забыть. Но теперь они вместе. Теперь они – единое целое, две детали чётко проработанного механизма, при потере одной из которых его столь значимое существование невозможно. Хëнджин – лидер. Существо, ответственное за будущее множества ровняющихся и зависящих от него подобных. И отныне часть его власти и полномочий над родом Южных бессмертных безоговорочно переходит в руки хрупкого, ставшего новообращённым юноши. Смелого, отважного, так похожего на послание свыше юноши, забравшего впридачу сердцу фамилию прославленного рода бессмертных. — Джин? — М? — Это часть вампирских традиций? — Что именно? — Ну, то, что я тоже буду...главным? Мне будут подчиняться. Это типа закон? — Типа. Да. — Значит, мы будем как королевская семья? На важных мероприятиях появляться только вместе, вести общий бизнес и расширять семью? — У людей это называется семейной жизнью. — Хах, не душни. Мне же просто любопытно. Лидер улыбается, вспомнив улыбку мальчишки, с которой тот глазел на него прошлой ночью, блестя отражением звёздного света в зрачках, когда они любовались небом в объятиях друг друга, говоря о планах на будущее. Сейчас Феликс крепко спит, изможденный процессом происходящих в его теле и крови перемен, а потому Хëнджин лишь осторожно поправляет спадающие ему на глаза волосы, сидя у изголовья, сторожа долгожданный покой. — Я не король, но тебе подарю весь мир. — замечает бессмертный, прикоснувшись ладонью к побледневшей щеке, как раз в тот момент, когда юноша резко дëргается во сне под звук хруста видоизменённых костей. Сквозь плотную серую штору в спальню проникает вечерняя прохлада. Из леса доносятся голоса выбравшихся на ночную охоту животных. Феликс распахивает глаза, с силой ухватив руку мужчины своей, немного дрожащей, неимоверно горячей. — Тише, тише. Я здесь. Это я. — Джин... — Всё в порядке. Мы дома. — Такой шум... — Осторожно. — Джин, что это? Откинув одеяло, юноша рвётся в сторону теней в углу комнаты, блестя золотистыми глазами. — Тихо-тихо. Я держу. Хëнджин ловит любимого на руки, не позволяя тому рухнуть с кровати. — Я что-то слышал. — Не спеши, это нормально. Ты привыкнешь, но пообещай не спешить. Тебе нужно время. — Это глюки, да? — Ликс, подожди. Ликс... Парнишка смеётся, вскочив с постели. Хëнджин даже не успевает остановить, как оказывается повален на спину и прижат к одеялу силой, словно возросшей в несколько десятков раз. — Ты великолепен. Феликс скалится в улыбке, обнажая крохотные клыки, а его глаза становятся ещё выразительнее. Подчёркнутые золотым, они завораживают. Аромат цветов кружит голову как и прежде, но теперь вид избранника будоражит сильнее. Его волосы, обычно собранные в высокий хвост, струятся сейчас чёрными лентами на голых плечах. Хëнджин сглатывает, надеясь притянуть любимого ближе для объятий, но тот вдруг оказывается в другом углу спальни, не рассчитав скорость, и звонко хохочет, впечатанный в дверцу старинного шкафа. — Малыш... — Хван тут же оказывается рядом и ловит, целуя взъерошенную макушку. — Сильно ударился? — Голова раскалывается. Джин, что это? Что за звук? — На что похоже? — Скрип такой... Тихий очень. Будто водят чем-то острым по наждачке. — Сова чистит перья. — Реально? — Угу. Я тоже слышу. — Мы и такое можем? — Я всё тебе расскажу. Но давай не будем торопиться. Договорились? — Джин? — Да? В чём дело? Мужчина ловит улыбающееся личико ладонями, пытаясь отвлечь внимание любимого от ночных звуков и наваждений. Крепко целует, прижимая к стене спальни. Реакция не заставляет себя ждать. Феликс толкает в ответ, в результате чего оба летят на постель и сбивают простыни при приземлении, сцепившись в объятиях. — Ого... Прости... — Солнце, ты привыкнешь. Не переживай. — Получилось? — Получилось, любовь моя. Всё получилось. — Я столько всего слышу. И чую... — Главное, как ты себя чувствуешь. — Офигенно. Но ноги трясутся. — Это пройдёт. Нужно, чтобы кости окрепли. — В горле горит. — Знаю. Идём, перекусим. Я для тебя кое-что припас. — А Северные? Джин, я точно что-то слышал. Это не сова. — Всё в порядке. Наши стерегут лес, пока я здесь, с тобой. — Ладно... — Всё хорошо, держу. — Хëнджин подхватывает любимого на руки после очередной стычки последнего с дверцей шкафа. — Ты научишься контролировать скорость. Это не занимает много времени. — Джин? — М? — Я же голый. — В доме никого нет. Мы будем вдвоём какое-то время. — Почему так? — Скоро узнаешь. ***** — Вот так. Держу тебя. — Да ну ладно. Я же не ребёнок какой-то... Отшутившись, парнишка спотыкается на парадной лестнице, ведущей на первый этаж, и бессмертный в очередной раз ловит его, крепко прижав к себе. — Всё в порядке. Так должно быть. — А я надеялся сразу побежать... — Ты окрепнешь. Твоя сила уже превосходит среднестатистическую по всем показателям. Не волнуйся. — Мы пойдём на охоту? — Ты должен поесть, но никакой охоты, пока координация нарушена. — Хорошо... — Люблю, когда слушаешься. — Джин... — Да? — У меня... Вот блин. Феликс смеётся, прикрывая пах ладонью, и прижимается к стене, пряча глаза от неловкости. — Тише. Мужчина осторожно прижимается к нему всем телом. Ведёт губами вдоль глубокого следа укуса, слизывая запëкшуюся кровь, и крепко обнимает юношу, успокаивая сбитое дыхание осторожным шёпотом. — Теперь мы понимаем друг друга без слов... — замечает Феликс, прикрыв глаза, как только влажные губы возлюбленного задерживаются на дрожащем от предвкушения кадыке. — И можем читать мысли. Да. Всё верно. — Хëнджин... — Вампиры совокупляются гораздо чаще людей. — Вот оно что... — Возможно, я начал твоё обращение неосознанно, задолго до этой ночи. — Когда мы встретились после разлуки... Такое возможно? — Да, если бессмертный зависим от своей любви. — Значит, мы зависимы... Иди сюда. Юноша смеётся, хватая любимого за волосы, и кусает родные губы, прыгая в руки Хëнджина без промедлений. — Я просил тебя слушаться... — рычит вампир сквозь улыбку, разрывая ткань собственного пиджака из бордового вельвета, прижимая Феликса к стене так, чтобы собственный пах касался уязвимой промежности. — Голова кружится... — Я накажу тебя за непослушание, но сперва ты должен поесть. — Как скажешь. — рявкает юноша, изловчившись, и, оттолкнувшись от стены крохотными ступнями, роняет бессмертного на перила лестницы. Хëнджин удерживает, но сила опрокидывает их обоих назад, и пара летит вниз с третьего этажа особняка, сцепившись в объятиях. — Держу. Всё в порядке. — говорит лидер клана, повернув их в полёте так, чтобы спиной на холодный мрамор приземлился именно он. — Прости, прости, я... Я вдруг почувствовал... Сильно больно? — За едой. Живо. Почуяв нотки стали, витающие в воздухе, Феликс срывается с места, и уже через секунду оказывается на кухне. Бессмертный отчётливо слышит грохот и звуки разлетающихся в стороны осколков. Когда же он заходит в выбитую силой дверь, то с улыбкой наблюдает за тем, как его возлюбленный, отыскав оставленную добычу, с жадностью глотает кровь, удерживая добитого зверя за шею. — Вот так. — повторяет Хëнджин, прикоснувшись к родной щеке ладонью. Глаза юноши теряют золотой блеск по мере насыщения. Зрачки расширяются от растерянности, но его рука крепко удерживает запястье возлюбленного, выдавая волнение. — Джин, я... Я только что... — Теперь ты – часть моего клана. Мы питаемся кровью тех, кто не заслуживает прощения. Тех, чьи жизни обречены. И кровью тех, чьи популяции контролируем, как хозяева здешних лесов. — Что скажешь, если на десерт я попробую тебя? Не дожидаясь ответа, Феликс прячет белоснежные клыки, собирая капли густой крови с нежных губ. И вытягивается во весь рост, демонстрируя красоту нагого тела, пышущего жаждой и горячностью изменённой крови. — После того, как скинул меня с лестницы? Не обещаю, что смогу остановиться. — Вот почему мы одни... — И в какой лес ты собирался, м? — хмыкает бессмертный, разорвав последнюю одежду на собственном теле. Секунда, и он прижимает юношу к пустой столешнице в кухне, зарываясь носом в густые спутанные волосы, наслаждаясь запахом пьянящей весны. Не чувствуется аромата крови вокруг. Не ощущается холода родного, ставшего бессмертным тела. Есть только запах желанной сладости. Есть жар избранника, что жаждет его столь же сильно. — Только когда удостоверюсь, что ты насытился... — шёпотом предупреждает Хëнджин, сжав достоинство мальчишки ладонью. — Расслабь, ну же. Юноша хохочет, прижавшись ягодицами к родному паху, и стискивает края столешницы до хруста дорогой породы, как только бессмертный толкается в него членом, предупредив лаской. — Попка такая узенькая... Хочу тебя... Чертовски хочу... — Боже... — Помнишь, что вытворил при первой нашей ночёвке?... Ангел... Помнишь?... — зовёт мужчина, скалясь в удовольствии, сжимая волосы любимого, собранные одной рукой, у основания, и толкаясь в дрожащее тело глубже с каждой секундой. — Джин... Боже... — Ты покорил меня... Заставил испытывать слабость... — Ты и сейчас испытываешь её... Феликс улыбается, глядя на тени сплетённых тел на стене, танцующие в свете ночного фонаря, и стонет, не в силах сдержать тонкую струйку слюны, стекающей с подбородка на дубовую столешницу. Вампир рычит, дрожа в экстазе, не разжимая рук, что держат стройную талию, и впивается поцелуем в место заветного укуса, словно бы помечая в очередной раз, как доказательство обладания поистине значимым. — Ликс... Ты моё спасение... Мой смысл... — Тогда не останавливайся. — с такой фразой юноша соскакивает с пульсирующего члена и, взяв любимого за руку, тянет за собой в сторону ближайшей спальни. — Что я сделал в своих жизнях, что судьба подарила мне тебя? — Расплавил сталь в моём сердце. — замечает Феликс с улыбкой, падая на мягкие простыни в объятиях родного мужчины. ~~~~ — Уф... Боюсь, мы не вовремя, Крис. Тут такое творится, мм... Аж страшно. — Рики, хватит дурить. Где Хëнджин? — Ну как тебе сказать... — Прямо. Я обнаружил Северных. — Да тут вообще не до Северных, хëн. — Рики! — У них это... Неделя медовая, короче. — Я понял. — Ща приеду. Чонвон с тобой? — Не беспокойся. И хватит подслушивать. — Не то чтобы я специально... Че рычать сразу? Еду. ***** — Слушай... Ты всегда это делал? — Что именно? — Ну, это. Феликс обнажает клыки в улыбке, демонстративно ëрзая на паху возлюбленного. Минутой ранее Хван лишь любовался прекрасным юношей, пока тот крутился у зеркала в нижнем белье, приводя в порядок спутанные волосы, собирая их в привычный высокий хвост на затылке. Они уже давно опаздывают на встречу с семьёй, задерживая без того отложенную поимку врага, но разве может лидер отвести взгляд, когда коварный юноша намеренно касается хрупких плеч и нежной груди пальчиками, смело глядя в глаза суженого, натягивает ажурные трусики до пояса, закрывая вид на столь уязвимую, но в то же время самую выносливую часть прекрасного тела. Он дразнит Хëнджина улыбкой и танцует на его бëдрах, нарочито напоминая об их недавних занятиях. Смеётся, подбрасывая в воздух перья из разорванных подушек, оглядывая изломанную мебель по всем углам просторной спальни. Через занавешенное плотной серой шторой окно проникает ночной ветер, и белоснежные перья кружатся вокруг мальчишки, завораживая взгляд. Но таким ли мальчишкой является Феликс? Он давно пересёк черту подросткового безрассудства, научился думать о тех, кто заботится о нём, в ответ, примером чему служит его предложение о покупке заветного подарка для младшего брата избранника, способного, по его словам, сделать упомянутого чуточку счастливее, а из пристрастий, которые посторонним могут казаться странными, лишь безудержный секс, что насыщает их обоих умиротворением. — Совокуплялся по канону камасутры? Нет. — Нравится, когда я сверху? — Знаешь ведь, что безумно. — Скажи, глядя мне в глаза. — просит юноша, щекоча возлюбленного пальчиками чуть ниже пресса. — Я тебя люблю и всегда жажду. Но да, вид, когда ты доминируешь, по-особому прекрасен. Раздаётся звонок телефона, и Феликс прерывается от флирта, чтобы ответить. Он оказывается в другом углу комнаты за секунды. — Алло? Да, мы... Мы уже едем. Угу. Давай. Юноша смеётся, почувствовав, как родные руки сжимают хрупкую талию. — Попался. — Нас ждут. — Первая охота. Волнуешься? — спрашивает мужчина, глядя на любимого через зеркало, обнюхивая маленький хвостик, концы которого топорщатся в разные стороны. — Немного. Боюсь про**аться в глазах наших. — Ты готов. — Хах. Слушай... А эта медовая неделя... — юноша скалится, обернувшись. Ведёт пальчиками по груди избранника вверх, к шее и не сильно сжимает у скул. Его улыбка всё так же будоражит воображение. Невозможно угадать, что последует за этим хитрым самоуверенным взглядом. Вместе с тем золотой перстень на крохотном пальце, касающийся кожи Хëнджина, вызывает восторг напоминанием о неразрывности их связи. — Она бывает только раз? — Секс помогает новообращённым бороться с гневом и захлестывающей жаждой. Уровень негативной энергии в уязвимом теле снижается после каждого оргазма, и новым вампирам становится легче адаптироваться. — декламирует лидер Южного клана, видя, как любимый опускается перед ним на колени, лаская ладонями расслабленные бëдра. — Вот почему ты был таким злым. Тебе просто некого было... — Тшш. Тогда рядом просто не было тебя. — Ты не ответил на мой вопрос. Хëнджин смеётся бесшумно, запрокинув голову, сжав крохотный хвостик рукой, позволив юноше ласкать свой член поцелуями. — Выносливость... Мм, Ликс... — Продолжай. — Мы почти не устаём, и... Наши тела восстанавливаются очень быстро... Я имею ввиду... — Имеешь ввиду это. Юноша не останавливается, переходя на ритмичные движения взад-вперёд, с осторожностью сжимая плоть подопухшими от частых поцелуев губами, и Хван прикрывает глаза, не сдерживаясь в своём намерении двигаться навстречу. Это его избранник, его вторая половина, и каждая минута, подобная этой, каждая в меру пошлая ласка ощущается словно подарок судьбы, которую ещё совсем недавно бессмертный проклинал за свою нынешнюю жизнь. — Как же всё меняется... Мир, он... — Мне проглотить? — Ты... Чëрт возьми, да... Да... Малыш, не останавливайся... ~~~~ — Ну наконец-то. Я уж думал, мы тут состаримся. — сетует Рики, ловя друга в объятие для приветствия, как только Феликс и его возлюбленный появляются на обговоренном месте, в чаще леса. — Прости. Ты же знаешь, как бывает. — Что, неделька прошла успешно? — Мы в пяти минутах от Гиннесса. — Знал бы я ещё, что это значит. — Спроси у Криса. — юноша смеётся, достав до прочной дубовой ветки в ловком прыжке, и, сделав сальто, оказывается в кроне дерева. — Воу. Кто-то тренировался. — замечает Хван-младший, поглядывая на подошедшего старшего. — Или мой братец поставил в своём замке турникеты? — Осторожнее. — предупреждает лидер клана, смотря на любимого, перепрыгивающего с ветки на ветку, с обожанием. — Чего так? — Его сила поражает. Даже я не могу обуздать её в полной мере. — Что имеешь ввиду? — Да то, что тебе пиздец, если разозлишь моего парня. — Я вообще-то его друг. — Ты глянь, как выгибается в полёте. Словно в свою стихию попал. — Бро, да ты плывёшь весь. Че, как она, неделька? Повеселились? — Не то слово, шкет. — Вот и вы, наконец-то. — из-за деревьев показывается Кристофер в компании своих помощников. — Крис, привет! — Ликс, слезай. Нужно обсудить план действий. — Да я всё слышу. — бросает юноша с высокой сосны, повиснув вниз головой. — Крис, я хочу, чтобы вы приглядели за ним на охоте. На случай, если меня не окажется рядом. — Не беспокойся. Рики пойдёт за ним. Насчёт наших подростков. Одного удалось перехватить у границы, но ещё двое, включая дочь Хайдзо, вот она, в центре фото, заметили неподалёку от... — Вы слышали? — Феликс настораживается, усевшись на ветке на корточках, вглядевшись вдаль ночного леса. — Только не это... — процеживает Хëнджин, вцепившись взглядом в избранника. — Бро, в чем дело? — Его хрен остановишь... Ликс! — Что, уже было такое? — Джин, там Северные! — глаза юноши наливаются золотом от предвкушения. До лидера клана доносится запах свежей крови. — Я перехвачу! — Малыш, стой! Силуэт новообращённого исчезает в темноте, и Хëнджин кидается вдогонку, зовя за собой приспешников. — Во повеселимся. — замечает Рики, ринувшись наперегонки со старшим братом на поиски обнаруженной цели. ***** — Ликс, вернись! — Феликс! Поймать мальчишку не просто. Существо обращённого реагирует на малейшие колебания, запахи и звуки, где бы он ни находился. Его не остановить. Феликс будет двигаться к своей цели до тех пор, пока не получит желаемое и не удовлетворит любопытство. Каждый чужак может представлять для него преграду, а жажда крови выведет юный разум из под контроля в случае, если незнакомец атакует первым или рискнёт отнять добычу. Вдобавок ко всему, Феликс на самом деле непредсказуем. Его сила превышает типичную силу новообращённого в десятки раз, а в выносливости мальчишке нет равных. Его скорость поражает. Только Хëнджин сумеет настигнуть его сейчас, когда юный вампир исчез среди ночного леса в поисках ответов и пищи. Сумеет, потому как видит действия любимого наперёд. Они связаны. Они – одно целое и движутся к общей цели. Но что последует за поимкой? Не будет ли беглец сердиться на то, что его единственный перерубает на корню побеги юношеской уверенности в своих новых способностях? Лидер Южного клана несётся через чащу, то и дело натыкаясь взглядом на братьев. Они следуют за ним, точно так же норовя вцепиться в обидчиков и насытиться вкусом свежей крови. — Я голодный, как зверь. А вы, ребята? — Рики, не время шуток. — Ну серьёзно? Когда мы обедали последний раз? Братья выбегают к подножию крутой скалы, оставив непроходимый лес за собой. Её вершина словно бы задевает краем диск серебристой Луны, от чего в стороны разбегаются звёзды. Хëнджин рад бы полюбоваться красотой чарующей ночи, но след любимого и видение чётко дают понять о том, что мальчишка там, на самом верху, и он не один. Двое молодых людей: девушка, внешностью напоминающая своего отца, с длинными, завитыми в концах волосами, что струятся на закрытых мехом плечах иссиня-чëрными змеями, и юноша, равный Феликсу по росту и комплектации, с крашеными белым волосами, собранными в хвост, с сердитым оскалом, чего не скажешь о его сестре. Дочь Хайдзо усмехается, прижимая к земле раненого человека. Бедняга истекает кровью, приманивая своим запахом всех расположенных поблизости охотников. — Ликс... Лидер Южных действует осторожно, подходя к возлюбленными медленными шагами, силясь не обращать внимание на сладкий запах сгустков горячей крови, стекающих на траву с изувеченного тела. — Вот же сучка. — ругает Рики, облизнувшись, но не сводя золотистых глаз с врага, стоя в отдалении наравне со старшим братом. — Феликс. Мы так долго искали встречи с тобой. — щебечет бессмертная красавица, вытянувшись во весь рост. Свет полной Луны падает на пышную бледную грудь, придавая незнакомке ещё большего шарма, но у Хëнджина сложившаяся ситуация не вызывает ничего, кроме раздражения. — Ангел. Иди сюда. — Ладно тебе, Джин. Мы разобрались с Хайдзо, и с ними справимся. — Мой отец был психом. В попытке отмстить своему заклятому врагу сгубил собственный клан. Но появился ты. Невинный мальчишка с опухолью в сердце, которому, вот удивительно, было суждено изменить наш мир. — Что тебе нужно? Хëнджин с замиранием сердца наблюдает за тем, с какой стойкостью и уверенным взглядом его избранник приближается к чужакам, стоящим на краю пропасти. Его глаза горят золотом, но это отнюдь не жажда свежей крови. Азарт. Любопытство. Неподдельный интерес в ожидании ответа на свой главный вопрос «Как поступить с этими двумя наиболее гуманно?». — Ты не такой, как они. — продолжает девушка, идя навстречу новообращенному. — Да что ты? — Они словно шавки охраняют свою территорию и никому не нужных людишек. Не едят сами, не позволяют процветать остальным. — При том, что мы все здесь одного рода. — Феликс... Такой, как ты, достоин лучшего. Быть лидером. Быть тем, за кем бессмертные пойдут не задумываясь. Не жалкой подстилкой лидера Южных, который без твоей помощи даже со своим заклятым врагом не справился бы. Рики издаёт предупреждающий рык, видя, как светловолосый незнакомец обходит новообращённого кругом, оценивая. Феликс сохраняет невозмутимость перед дочерью Хайдзо. Кристофер, стоящий безмолвно, словно бы просчитывающий каждое из действий наперёд, не сводит взгляда с юной красавицы. — Идём с нами. Ты станешь лидером, которому не будет равных. Справедливым, независимым. — Ликс, закрой ей рот, или это сделаю я. — Этого хотели для тебя родители. Внезапно юноша преображается до неузнаваемости. От лёгкой улыбки на прекрасных губах не остаётся и следа. Схватив дочь Хайдзо за горло, новообращённый швыряет её на землю, ударяя затылком о камни. Светловолосый чужак прыгает на Феликса со спины, но Рики, среагировав незамедлительно, перехватывает его в полёте, преградив путь к другу. Юноши сцепляются в схватке, полетев к обрыву. — Ликс! Лидер Южных замечает подоспевших врагов, и ему приходится ринуться в атаку, чтобы защитить любимого. — Ты пришла сюда, на наши земли, нарушив покой семьи, чтобы, унизив меня и моего мужчину, попросить возродить твой никчёмный клан, и при этом смеешь раскрывать рот в адрес моих родителей? Забавно... Хватка Феликса становится только сильнее. Девушка начинает задыхаться. По её нежной коже расползаются мелкие чёрные трещины. — И чем же ты тогда отличаешься от своего отца? — Ликс, осторожно! Юноша оборачивается на голос Кристофера, тут же схватив ещё одного северного вампира за горло. Дочь Хайдзо пытается вырваться, но новообращённый умерщвляет её одним точным укусом в артерию, пока подоспевший Хëнджин разрывает шею незнакомца в приступе ярости. — Джин, ты как? — Я тебя люблю. Смеясь, мальчишка льнет к избраннику в поцелуе, и Хван перестаёт слышать шум и вопли умирающих врагов, любуясь отсветом Луны на родном лице. — Что, думал, я не дам им шанс почувствовать себя значимыми? — Ты прекрасен... — Я понимаю, у вас романтический момент и всё такое... — кричит Рики с края пропасти, сдавливая повалившего его на спину блондина в руках. — Но мне бы помощь не помешала. Феликс в секунду оказывается поблизости и, схватив чужака за волосы, оттаскивает его от друга. Ещё секунда, и убитый укусом новообращённого светловолосый летит со скалы в заросли лесного кустарника. — Спасибо. — Ты ранен? — Да ерунда. Айщ... Юноша подтягивает друга к себе, помогая встать на ноги, и со злобой замечает порезы от клыков на бледной руке. — Ничего. Я помогу обработать. — Да кофту жалко. Только купил месяц назад. — Живучие твари. — раздаётся недовольный голос Кристофера, расправившегося с последним врагом. — Хах, а ты снова не удержался от гнева, дедуля. — шутит Рики, за что второй брат шутливо треплет его за волосы. — Заткнись, шкет. — Ну что, теперь на охоту? — спрашивает Феликс, встав у края отвесной скалы. — Грех отказываться от такого предложения. — соглашается лидер Южных, подхватив любимого в прыжке, и они оба летят вниз, сцепившись в объятиях. — Крис, а давай ты... — Даже не думай. Вали к нашим. Твой мальчик поможет обработать. — Злой ты. — О тебе же думаю. Произведи впечатление. ***** — Произведи впечатление... Айщ. — Хватит дëргаться. Какое ты впечатление собрался производить? — Ну, знаешь... Вампиры не раскрывают своих секретов. — Как знаешь. Чонвон старательно протирает порезы на руке бессмертного смоченной перекисью салфеткой. Смеётся от каждого громкого вздоха и дует на рану, глядя Рики в глаза. — Щиплет, пипец... — Ты же, вроде, не чувствуешь боли. — Не чувствую, но это укус врага. Они как ядовитые ящеры, вот и реакция такая. — Давай перевяжу. — А ты всё умеешь делать, да? Младший брат Хëнджина разглядывает карие глаза юноши, прислушивается к биению тёплого сердца и неосознанно для себя оценивает нежно-розовые губы, стиснутые в тонкую линию. — Никто не умеет делать всё. — замечает Чонвон, стянув руку вампира бинтами. — Сначала взламываешь замки в камере, теперь это. — Ну ты же не думаешь, что Феликс водил бы дружбу не пойми с кем? — юноша поправляет золотистую чëлку, смотрит на бессмертного сосредоточенно. В свете Луны его большие зрачки кажутся особенно красивыми. Живые, полные оптимизма и соучастия. Действительно друг под стать Феликсу. Вдобавок, не боится тех, кто намеревался прикончить его. Довольно редкая людская особенность. — Знаешь... — Что? — Тебе пошло бы бессмертие. — Есть и другие способы предложить кому-то встречаться. — Я не шарю. — А ты попробуй. Феликс говорил, ты был музыкантом в той жизни. Где? Покажи мне эту романтичную натуру. — Сомневаешься в моём понимании прекрасного? — Я пока не решил. Хотя... Чонвон охает, как только бессмертный, чьи глаза переливаются золотом от нахлынувших желаний, валит его на спину в багажнике, где они сидели, ожидая возвращения остальных членов стаи во главе с её лидером. — ...плохие парни тоже бывают интересными. — А я похож на плохого? — Нет. Ты просто нравишься мне. — Чем? — Всем? Я особо не задумывался. Просто вижу, какой ты. — И какой? — Клëвый. ~~~~ — Видишь? Я говорил, они справятся. — произносит Феликс в улыбке, наблюдая за тем, как бессмертный друг впивается поцелуями в губы Чонвона, падая в багажник наравне с ним. — Думаю, он не наделает глупостей. — А вот мы – да. — О чём ты? Хëнджин прикрывает глаза, слушая биение родного сердца. Шагает за любимым сквозь чащу, ведомый лаской нежной ладони, и прислушивается к желанному голосу, манящему, такому родному, что в груди становится горячо, а запах дурманит сильнее, чем прежде. — Заниматься любовью среди природы небезопасно. Услышат враги. Лидер Южных раскрывает глаза и с улыбкой замечает, как изящное тело, по мере их продвижения в лес, оголяется, освобождаемое от тугих пуговиц. — Разве же это опасно? Когда я с тобой. — М? Феликс кокетничает, закинув руки на шею мужчины, и замолкает, отдавшись робкому поцелую. — Я уже понял, что ты избавишься от всех моих врагов не задумываясь. — Я люблю тебя. — Ты был великолепен на охоте. — Но мы не насытились. — Напомни рассказать тебе о сюрпризе на день рождения... — Как только вернёмся. — Иди ко мне.