Bugging Out (Жучиный переполох)

Ты пробормотал, потирая глаза с такой силой, будто собирался сам себе подбить синяк под глазом: — Я просто… не знаю, смогу ли я это пережить, чувак… Я её люблю, конечно, но если всё так и пойдёт… боюсь, я совершил страшную ошибку. Пришлось опираться на Хатина, чтобы он вёл тебя по коридорам улья — ты был так погружён в попытки снять напряжение с собственного тела, что сам едва видел, куда идёшь. Хатин, глядя на тебя через здоровый глаз Веспы, ответил: — Ты что, настолько поверхностный, что если Апокрита или королева Кризалис станут похожи на Фаринкса с Тораксом, ты перестанешь их любить? Ты убрал руки от глаз — они уже покраснели от трения. — Любить? Нет, любить-то я буду. А вот сексуально привлекательными они останутся? Хм-м… вряд ли. Конечно, если подумать, странно вообще признаваться, что тебя тянет к жутковатым жуко-пони… или к пони в принципе. Хатин усмехнулся — в его тоне сквозила ирония: — Не знал, что ты умеешь разделять любовь и сексуальное влечение. Думал, для тебя это всё одно и то же. Ты ухмыльнулся в ответ: — Между прочим, я вполне могу хотеть кого-то трахнуть и при этом не любить. А вот любить без желания трахнуть — это уже посложнее. Но с обеими, думаю, я бы… Договорить ты не успел. Что-то с огромной силой врезалось тебе в челюсть — так быстро и резко, что тело закрутило волчком, и ты рухнул на пол улья. Затылок ударился о твёрдую поверхность, в голове загудело. Ты застонал, ощупывая челюсть — зубы, слава богу, на месте, но губа расквасилась, кровь уже текла. — Сука, что за херня… — прохрипел ты, пытаясь подняться. Мир плыл перед глазами — то ли от удара, то ли от того, что улей всё ещё тащили драконы, и пол качался. А ещё ты видел двоение: два Хатина в облике Веспы смотрели на тебя… только один выглядел обеспокоенным, а второй — яростно оскаленным… Ох, блять! Пока твой затуманенный мозг пытался осознать, «злая» Веспа — настоящая Веспа — рванула вперёд. Копыто врезалось тебе в грудь, прижав к полу. Её морда оказалась прямо над твоей, клыки почти касались кожи. — Ты, грязная, низшая тварь, — прошипела она. — Я должна вырвать тебе сердце через задницу за то, что ты натворил! Не только со мной, но и с моей королевой, и с моим ребёнком! Несмотря на пульсирующую боль в голове и давление на грудь, ты выдавил слабый смешок: — Хееей, Веспа, рад снова видеть. Выглядишь отлично — лучше, чем я с двумя глазами могу оценить, и говорю это серьёзно. Похоже, мои любовные «обеды» помогли затянуть дырочки… жаль, не могу сказать, что это мой хер постарался. Веспа действительно выглядела здоровее, чем до похищения, — но ей, похоже, было наплевать. Хатин, всё ещё в облике, пробормотал: — Серьёзно? Она сейчас тебя на куски разорвёт, а ты шутишь про её глаз и свой член? Веспа резко повернула голову к нему, оттолкнулась от тебя и шагнула ближе. Несмотря на одинаковый рост, она казалась огромной — Хатин невольно съёжился. — А ты! Мерзкий червяк, ты ему помогал! Надевал моё лицо, как маску на маскарад! Я обязана ослепить тебя на оба глаза за это! — прорычала она. Хатин поспешно развеял иллюзию. Ты, кашляя, медленно поднялся, стараясь не дать Веспе повода снова впечатать тебя в пол — или хуже. — Слушай, я заметил, ты много говоришь «я должна», но пока ничего не делаешь. Надеюсь, есть веская причина. По крайней мере, для меня веская — раз сердце моё ещё в груди. Веспа резко повернулась к тебе, верхняя губа дёрнулась, но она сдержалась. — Потому что, чего бы я ни хотела, решать будет королева… кем бы она в итоге ни оказалась, — ответила она, и в конце голос смягчился, взгляд отвёлся в сторону. — Кем бы… подожди… она… она вышла? — сердце заколотилось как бешеное. Ты выглянул за угол, откуда появилась Веспа. — Да, она… не знаю, что ты с ней сделал, но знаю, что это твоя вина, — проговорила Веспа. На морде мелькнула лёгкая гримаса, но не полное отвращение. Ты схватил её за голову, притянул так, чтобы здоровый глаз смотрел прямо в твой. — Мне нужно, чтобы ты была абсолютно честна. Это очень важно… она выглядит как гей-лось? — Что? Нет… прекрати! — Веспа ударила тебя по рукам копытом, отбрасывая. — Она выглядит как… нет, знаешь что, я не скажу. Словами всё равно не передать. Только скажу, что, по-моему, ты её обрёк. У неё даже рога больше нет, чтобы защищаться. — Королева без рога? Это вообще неслыханно. Я бы с удовольствием изучил феномен, но боюсь, если это правда, Апокрита проиграет Кризалис, а меня потом разорвут за соучастие, — задумчиво проговорил Хатин. Он был искренне заинтригован, но уже понимал, насколько глубоко влип. — Где она?! Я сам увижу! — заявил ты, рванув было по коридору, но Веспа выставила копыто, преграждая путь. — Она уже сказала, что встретится с королевой Кризалис снаружи. Пересеклась с патрулём, отправила сообщение. Как она выразилась — не хочет повреждать улей, поэтому вынесет всё за пределы, где никто не пострадает. Она развернула тебя за плечи и подтолкнула рогом в спину. — Она лично попросила меня отвести тебя наружу. Надеялась урвать минуту наедине с тобой до дуэли. Понимая, что времени почти нет, тебе больше и уговаривать не пришлось. Ты рванул по туннелю вперёд, сердце колотилось от волнения. Вот оно! Ап наконец вышла из кокона! Ты боялся и ждал одновременно: как она теперь выглядит, как себя ведёт? Ты знал, что, несмотря на расцветающие чувства к Кризалис после рождения детей и осознания, что она тоже тебя любит, ты всё ещё любишь Ап. Но если она изменилась не только внешне… кто знает, осталась ли в ней та Ап, в которую ты влюбился?

***

Вы с Веспой и Хатином вышли из единственного туннеля, который ты знал, — того самого, по которому Ап водила тебя во время первой «экскурсии» по улью. Отсюда открывался вид на драконов, что тащили улей: они замерли по команде Кризалис. Видимо, королева разослала приказ по всему улью — включая драконов, — чтобы все остановились. Ей предстояло публично разобраться с очередной претенденткой на трон и возможной узурпаторшей. Вокруг уже парили несколько чейнджлингов — кто-то из них, вероятно, нёс внешнюю стражу, когда поступил приказ. Из других выходов улья вываливались всё новые и новые, готовые наблюдать за тем, что вот-вот произойдёт между двумя королевами. Многие были слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но ты сразу понял: среди них нет Ап. — Где она? Я нигде её не вижу, — спросил ты, напрягая глаза и вертясь на месте. Хатин тоже щурился, но Веспа шагнула вперёд, фыркнув и закатив здоровый глаз. — Подумать только: сколько раз ты шутил над моей слепотой из-за глаза, а теперь сам видишь вполовину хуже, чем я, — заявила она и подняла копыто, указывая в небо. Ты проследил за направлением — прямо на солнце. Глаза резануло ярким светом, но внутри этого сияния проступил силуэт: крылатое существо неподвижно висело в воздухе, лишь изредка взмахивая крыльями, чтобы удержаться. Ты нервно сглотнул и посмотрел на Веспу. — Слушай… я знаю, мы с тобой не всегда смотрим в одну сторону, особенно учитывая… — Заткнись, пока не начал снова издеваться над моим слепым глазом или не ляпнул что-нибудь про спаривание с моим потомством, — оборвала она, обходя тебя сзади. Передними ногами обхватила твои руки, крылья загудели, набирая мощь, — и она взмыла вверх, унося тебя к силуэту. Чем ближе вы подлетали, тем ярче становился свет, тем чётче — чёрный контур. Только когда вы оказались на одной высоте и лицом к лицу, ты наконец смог разглядеть её по-настоящему. Дыхание перехватило — даже вздоха не получилось. Ап выросла до размеров, которые могли соперничать с Селестией и Кризалис в стоячем положении: длинные ноги, длинная шея, но при этом полнота форм — не такая изящная худоба, как у Кризалис, но и не грубая массивность. Вместо прежнего чёрного хитинового панциря, в котором едва помещались внутренности, теперь тело покрывала тонкая белая шерсть. Не гладкая, как у пони, а мягкая, пушистая, но короткая и аккуратная. Исключение составляла грива: она начиналась на макушке, струилась по шее назад — почти как её прежний плавник, — и вокруг основания шеи образовывала большой пушистый воротник. Всё это было заметно пушистее и окрашено в светлый фиолетовый. Глаза теперь напоминали глаза Кризалис, но белки стали светло-фиолетовыми, а радужка — глубоким пурпуром, в котором покоились зрачки. Над глазами торчали две огромные золотистые перьевые антенны — каждая длиной и толщиной с её шею. Они то поднимались вертикально, то расслабленно опускались — по настроению. Крылья… больше не рваные, прозрачные обрывки, еле державшие её в планере. Теперь — четыре великолепных крыла, покрытых яркими чешуйками, как у мотылька. Основной цвет — фиолетовый, с чёрными полосами, создающими почти огненный узор. На верхних «углах» каждого крыла — огромные «глаза»: красный круг внутри жёлтого кольца. Ап ухмыльнулась — во рту больше не было клыков — и заговорила голосом, который ты узнал мгновенно: — Привет, Анон. Ну как, нравится, что видишь? Ты почти благоговейно протянул руку и мягко погладил светло-фиолетовую шерсть вокруг её шеи. Такая тёплая, такая мягкая… — Ты… ты… ты как фиолетовая лошадь-Мотра… Она вскинула бровь — одна из антенн дёрнулась. — Кто, блять, такая Мотра? Это ругательство — то самое, которое среди всех пони в этой стране употребляли только она и Пупа, — окончательно убедило: да, это она. Та самая, в которую ты влюбился. Ты рванулся вперёд, вырвавшись из хватки Веспы, отчего чуть не полетел вниз, но Ап мгновенно среагировала: золотистое сияние от антенн окутало тебя, удерживая на весу. Ты обхватил руками её шею, притянул ближе и поцеловал. Сначала — нежно, ласково, просто прижатые губы, оба зажмурились, наслаждаясь моментом… Потом пошло пожёстче. Руки заскользили по её спине, язык лизнул губы, и ты прохрипел: — Я заставлю тебя пожалеть, что у тебя больше нет экзоскелета, когда я хорошенько измажу эту шерсть… В ответ — звонкая пощёчина антенной. Видимо, они довольно хваткие. — Чёрт, Анон, ты всегда должен всё испортить, да? — проворчала Ап, сверля тебя взглядом, но уголки губ предательски поползли вверх. — Что? Я не виноват, ты выглядишь охрененно для мотылька-лошади, а Мотра — один из моих любимых кайдзю. И главное… ты не гей-лось. — Гей-лось? — переспросила Ап, бросив взгляд на Веспу. Та фыркнула: — Не спрашивай меня. Я последние пару дней была связана, ты ведь знаешь. — А, точно, вы же не в курсе. Ну слушайте. Торакс и Фаринкс вернулись в улей в виде пары гей-лосей и… Ап сунула тебе в рот пушистое копыто. М-м-м, приятно пахнет. — Обсудим это потом, честно… Я просто хочу поговорить с тобой до того, как сражусь с Кризалис, — сказала она, медленно убирая копыто. В её взгляде было что-то новое — какая-то нужда, которую ты пока не мог разобрать. — Нужен заряд энергии перед боем? Потому что, честно… я кормил Кризалис гораздо больше, чем планировал. Она отправила Торакса с Фаринксом через весь тронный зал — это было эпично… о боже… я только что понял: если ты — Мотра, то она — Баттра! Ты глянул вниз — на одного из драконов, который теперь подозрительно напоминал Годзиллу. Ап покачала головой. — Нет. Мне это не понадобится. — О? Уверена в себе, да?.. Мне нравится. Очень сексуально, очень властно. Сегодня ночью разрешаю тебе быть сверху, — пошутил ты, но в голове уже рисовалась картинка: ты, прижатый к тёплому пушистому телу мотылька-пони, пока её крылья, как одеяло согревают в ночи. Так уютно… Ап хмыкнула, явно не против намёка, и ответила: — Я уверена. Знаю, раньше у нас были… сомнения: получится ли вообще, смогу ли я одолеть Кризалис. Но после той нашей ссоры, когда ты прямо сказал, чего хочешь, я задумалась — и поняла: да, мы справимся. — Потому что я в тебя верю, и этого достаточно для победы? — подхватил ты. — Ага… и потому что я — крутая элитная стражница с гораздо более свежим боевым опытом, чем у Кризалис. Плюс твоя любовь меня подпитывает, а моя к тебе каким-то образом делает меня ещё сильнее, — признала она, ухмыльнувшись и не давая тебе слишком уж засахарить момент. — …И при этом ты не гей-лось. Торакс с Фаринксом будут в ярости, что не стали мотыльками, — ответил ты, сложив пальцы домиком и задумчиво глядя в пространство. Ап закатила глаза — теперь это выглядело особенно выразительно без составных жучиных фасеток — и ткнула тебя копытом в плечо. Чёрт! Несмотря на всю пушистость, удар был ощутимый. — Полегче, Мотра, ты теперь куда сильнее, чем раньше, — прошипел ты, потирая ушибленное место. — Ещё раз так сделаешь — пойду трахну одного из этих драконов, и получишь на свою задницу Годзиллу… или трёхголового, чтобы была Королева Гидора. — Учитывая тебя — Лорд драконов Эмбер вполне вероятна, — пробурчала Ап. — Кто? Поняв, что сболтнула лишнего, Ап шлёпнула тебя по лицу одной из антенн. Больно не было — скорее даже приятно, — но ты растерялся. — Прекрати. Ты слишком много думаешь о других самках. И без того плохо, что после всего этого мне придётся делить тебя с Кризалис. Не хватало ещё, чтобы ты планировал трахать кого-то сверх того, что уже успел, — отчитала она, нахмурив брови и маневрируя антеннами, чтобы усилить раздражённый вид. Ты растянул губы в ухмылке Чеширского кота. — А ты, помнится, не особо возражала, когда вы с Луной целовались вокруг моего члена. — …Ладно. Но только если я рядом. Не надо, чтобы ты размахивал своим «скипетром» и заставлял всех в Эквестрии падать ниц. — …Луна тебе рассказала? — Ага, Луна рассказала, — призналась Ап. Веспа громко застонала. — Вы обе можете не обсуждать это при мне? Я и без того не хочу знать подробностей, как моё потомство предало улей, спариваясь с этой… тварью. Она злобно уставилась на тебя, но взгляд смягчился, когда Ап подвинула тебя ближе к ней. — Прости, ма… мама. Прости, мама, — тихо сказала Ап, явно подчёркивая, как теперь видит Веспу. Жёлтоглазая элитница удивилась, но не разозлилась. Ты хихикнул, глядя на двух слегка неловких чейнджлингов. — Какая милая семейная встреча. Обе бросили на тебя раздражённые взгляды. Но ответить никто не успел. — Забавно. Потому что с моей точки зрения это выглядит как распад семьи, — раздался голос. Вы все трое разом повернулись. К вам поднималась она — сама Кризалис. Всегда была устрашающей, но ты привык к её мягким, любящим взглядам, обращенным на тебя: нежные глаза, тоскующие, полные обожания, которого она никогда ни к кому не испытывала. Теперь же её глаза были твёрже алмаза и холоднее льда. Зрачки сузились до острых щелей, губы оттянуты назад в оскале, челюсть так стиснута, что казалось — хитин вот-вот треснет. Ты никогда не видел Кризалис в такой ярости. Даже когда тебя ранили — не было ничего подобного. Но хуже чистой, неукротимой жажды убийства было другое: несмотря на пылающий гнев, в уголках её глаз блестели слёзы. И, как всегда в этой истории, во всём этом была твоя вина.