Bugging Out (Жучиный переполох)

Было темно. Ты уже видел такую темноту раньше. Нет, это был не тот всепоглощающий поток негативных эмоций, который раздавливал душу в лепёшку. Это было больше похоже… на сон? Да, очень похоже. Ты точно не чувствовал того леденящего, душу рвущего ощущения, которое всегда приносило с собой пространство депрессии. Правда, сейчас ты вообще почти ничего не чувствовал. Как будто застрял где-то между горячим и холодным. И уж точно в груди не было привычной тесноты. Странно. — Эй, Луна, выходи уже, пока я тут не устроил себе экзистенциальный кризис! — крикнул ты, требуя, чтобы она наконец появилась. Ты уже довольно неплохо научился ориентироваться во всём этом безумном сновидческом пространстве… по крайней мере, тебе так казалось. Ты простоял так довольно долго — по ощущениям, минут десять, если не больше, — но принцессы не было ни слуху ни духу. Конечно, ты не просто стоял столбом. Ты решил орать в пустоту всякие непристойности, надеясь, что хоть одна из них спровоцирует Луну на действие… но ничего. Вздохнув, ты огляделся по сторонам в надежде увидеть её и вдруг заметил кое-что вдалеке. Не то чтобы очень далеко, но странно, что ты не заметил этого раньше. Обычная белая дверь с бронзовой ручкой. — Когда, чёрт возьми, здесь появилась эт… А, логика сна, точно, — проворчал ты себе под нос и направился к двери. Как ни странно, несмотря на то странное равновесие температур, которое ты чувствовал в пустоте, как по идее и должно быть во сне, приближаясь к двери, ты ощутил тепло. Мягкое, нежное, приглашающее тепло, которое проникало под кожу, доходило до самых костей, словно говорило: «Иди сюда, тебе именно туда». Когда до двери оставалось всего несколько шагов, тебя остановил голос. — Ты уверен, что хочешь пройти через эту дверь, Анон И. Маус? — спросил голос, незнакомый и в то же время почему-то узнаваемый. Гладкий женский голос, в котором одновременно звучали и беспокойство, и спокойствие. Ещё больше настораживало то, что он назвал тебя полным именем. Ты почти никогда не слышал, чтобы кто-то так обращался, в основном потому, что не хотел объяснять, на что стоит эта самая «И». Ты обернулся и едва не выпрыгнул из собственной кожи. В нескольких шагах от тебя стояла скелет. Самый настоящий, мать его, скелет, стоящий на своих двоих. И не просто скелет, а скелет лошади… с рогом и хрящевыми крыльями. Скелет аликорна? В отличие от большинства пони, на нём было длинное, струящееся балахонистое одеяние с капюшоном, которое оставляло крылья свободными. Ты бы решил, что это просто странный реквизит, но лёгкие движения тела, едва заметное покачивание, присущее живым существам, говорили, что это не просто мёртвая кость. — Изыди, нечистая сила! Чур меня, чур! — заорал ты и со всей силы замахнулся, целя кулаком скелету в морду, надеясь хотя бы сбить череп с позвоночника. К твоему удивлению, кулак даже не сдвинул её с места. Удар пришёлся точно, но боли ты не почувствовал — это снова подтвердило бы, что всё происходит во сне, — однако при этом ты отчётливо ощутил твёрдую кость костяшками пальцев и исходящий от неё почти приятный холодок. Хотя у скелета, разумеется, не было мимики, от него явственно исходило чувство веселья. Череп слегка повернулся, пустые глазницы сначала посмотрели на твою руку, потом снова на лицо. — Знаешь, ты не первый, кто так делает, — произнесла она, — но чтобы ещё и кричали подобное перед ударом… такого у меня ещё не было. Ты отдёрнул кулак и испуганно посмотрел на него, потом быстро оглянулся на дверь. Может, рвануть к ней? Но крылатое конское чудовище наверняка бегает намного быстрее тебя. — Ч-чего ты хочешь? — спросил ты, стараясь не звучать как испуганный маленький трусишка, хотя именно так себя и чувствовал. Скелет наклонил голову: — Ну же, наверняка ты слышал о моём коллеге из вашего мира. Знаю, внешний вид немного… отличается, по очевидным причинам, но в целом всё почти то же самое. Ты ещё раз оглядел её с головы до копыт, сложил два и два и снова посмотрел в пустые глазницы. — Ты — Жнец Смерти? Она покачала головой: — Да, но и нет. Жнец Смерти — это именно его имя. У нас, знаешь ли, тоже есть собственные имена. Я — Жница Душ, но я понимаю, что ты имел в виду то же самое. Давай уж придерживаться простых вещей, ладно? Я — Смерть. И в один миг, словно кто-то подошёл и врезал тебе по лицу, всё вернулось. Ап. Кризалис. Дуэль. Ты пытался их остановить. Ты напоролся на рог Кризалис. Твои потрясающие последние слова перед тем, как… блин. — Я умер, — простонал ты, опускаясь на колени. Осознание навалилось всей тяжестью. — Да, — спокойно ответила Смерть, медленно обходя тебя по кругу. Она прошла справа, потом остановилась слева. Опустилась в удобную позу, положив крыло тебе на плечи, словно рука друга, обнимающего за плечо. Крыло было холодным, но не неприятно холодным. — И нет. Ты поднял взгляд на скелет аликорна, недоуменно нахмурив брови: — Что ты имеешь в виду? Если я здесь и разговариваю с тобой, значит, я уже умер, верно? — Да, это правда, но, вопреки тому, во что заставляет верить мой коллега. Видишь ли, смерть — сам акт умирания, а не я — гораздо более текучее событие, чем он позволяет считать жителям вашего мира, — произнесла Смерть, второй крылом сделав жест, похожий на то, как человек крутит рукой в воздухе. — Лично я считаю, что он просто ленивая груда костей. Позволяет всем думать, что после смерти всё идёт только в одну сторону, чтобы самому спокойно двигаться дальше и наконец-то отдохнуть. Не пойми неправильно, он в целом хороший парень, но особого удовольствия от работы не получает. А мне моя нравится. — Говорить, что тебе нравится твоя работа, звучит немного садистски, учитывая, чем ты занимаешься и всё такое. Разве что инквизиторы и сотрудники ГИБДД хуже, — заметил ты, слегка отстраняясь от олицетворения смерти, но её хватка на плече была достаточно крепкой, и ты выиграл всего пару сантиметров. Тебе показалось, что если бы у неё были глаза, она бы закатила их. Потом она ответила: — Это потому, что ты воспринимаешь смерть как нечто ужасное. Да, преждевременная кончина — это грустно. Расставание с близкими даётся тяжело. Ты оставляешь после себя столько тех, о ком заботился, и столько всего ещё не успел сделать. Я не отрицаю, что конец жизни — это тяжело. Именно поэтому я здесь. Чтобы провести тебя дальше с максимальной заботой и вниманием… по крайней мере, я так к этому отношусь. Опять же, мне кажется, что Грим просто любит указывать пальцем: «в рай», «в ад» или куда там тебе положено. — Так рай и ад действительно существуют?.. Ох, блять, мне конец, — простонал ты, ещё сильнее опустив плечи. Ты всегда шутил, что попадёшь в ад, но никогда по-настоящему не думал, что сделал что-то настолько плохое, чтобы это заслужить, кроме разве что отсутствия религиозности. А вот в последние дни, после всего, через что ты заставил пройти столько народу, тебе начало казаться, что ад — это как раз то, что тебе светит. Смерть покачала головой: — Да? Нет? Честно говоря, я не могу тебе ответить. Я могу рассказать о существующих теологиях, если хочешь. Есть множество разных верований о том, что происходит с тобой после смерти, и я могу предложить тебе все эти варианты. Если ты веришь в рай — я могу провести тебя туда. Если веришь в реинкарнацию — дам дорогу к ней. Если веришь в ад… что ж, туда никто не идёт добровольно, так что, если ты этого заслуживаешь, мне, наверное, придётся тебе соврать, чтобы доставить тебя туда. Но мне не позволено подтверждать, что существует на самом деле. Бог, боги, небытие. Это даже выше моей должности. — …у вас там совсем извращённые правила. Люди даже не получают утешения узнать, что были правы, когда уходят? — возмутился ты, хмурясь на Смерть. Это казалось странным поводом для расстройства, особенно учитывая, что сам ты никогда особо не был духовным человеком. — Да, но тогда люди расстраиваются, если узнают, что ошибались. Мне приходится иметь дело с пони, чейнджлингами, драконами, грифонами и многими другими, которые злятся, что их жизнь закончилась именно так. Твоя Смерть тоже с этим сталкивается. Разбираться с тем, оказались ли их убеждения верными или нет — это то, с чем не справляемся ни мы двое, ни другие смерти в разных мирах, — объяснила Смерть. Её крылья чуть сильнее сжались, и хватка на твоём плече заметно усилилась — видимо, от раздражения, вызванного прошлыми подобными случаями. Быстро заметив это, она расслабилась, и на тебя словно направили успокаивающую улыбку. — Прошу прощения. Даже после всех объяснений многие не хотят уходить дальше, не попытавшись устроить со мной теологический спор. Со мной — самой Смертью! Ты моргнул, заметив, что Смерть немного разволновалась. — Кстати, у вас есть пол? Я думал, вы, ребята, должны представать как бесполые силы природы, а не… ну, не знаю, мужчина или женщина. — По сути мы именно такие, но можем выглядеть так, как нам угодно. Я могла бы выбрать пугающий, гулкий голос, который, я знаю, любит использовать Грим, но предпочитаю более мягкий подход. К тому же горжусь своей работой. Кроме того, в этом мире именно самки обычно занимают более высокие и уважаемые должности, поэтому большинству проще воспринимать меня именно так, — пояснила она. Хм, вполне логично. По крайней мере, насколько ты вообще мог судить о смерти. Было неожиданно приятно осознавать, что Смерть довольно человечна… несмотря на то, что она лошадь. Вот это как раз было странно. — Так… ладно. Наверное, мне нужно узнать, какие у меня варианты, — вздохнул ты, понимая, что сопротивляться этому труднее, чем казалось поначалу. В конце концов, сопротивляться смерти — это звучало довольно глупо само по себе. Смерть всегда побеждает в итоге, ты это знал. Время забирает всё. Ты узнал, что бессмертие существует — Кризалис говорила об этом, и принцессы сами были тому доказательством, — но даже оно, судя по объяснениям, имело свои пределы. В конце концов, смерть и налоги никто не отменял. Смерть на секунду замурлыкала себе под нос, слегка покачивая головой, будто слушала какую-то мелодию в своей голове, хотя у тебя было ощущение, что она по-прежнему внимательно следит за тобой. — Ты… особый случай, — сказала она наконец, и внутри тебя невольно всколыхнулось чувство гордости, которого, наверное, не стоило испытывать. — Ещё бы я не был особенным, — заявил ты, выпятив грудь. — И даже в нескольких смыслах сразу, — фыркнула Смерть, отчего ты улыбнулся ещё шире. — Как ты уже прекрасно знаешь, ты не из этого мира. По идее, ты должен был быть делом Грима, а не моим. Когда ты попал сюда, мне пришлось уточнить у него, что у него на тебя было запланировано, потому что в ходе твоей жизни не было никаких намёков на то, что ты когда-нибудь покинешь свой мир. Твоя предполагаемая смерть была… что ж, она наступила бы ненамного позже, чем здесь, но была другого рода — тоже насильственной. — Моя смерть была уже запланирована? Вот это отстой… а как именно я должен был умереть? — спросил ты с мрачной любознательностью. — Не скажу, — заявила Смерть, снова покачав головой. — Как я уже говорила, это была лишь твоя предполагаемая смерть. Мы всё просчитываем, но жизнь так же текуча, как и посмертие. Я видела пони, которых ожидала, что они умрут вскоре после рождения из-за той или иной причины, а они потом жили долгой и счастливой жизнью. Несмотря на название, мы не управляем вашей смертью. Мы всего лишь проводники через неё. — Хм… знаешь, ты не так уж и плоха. Гораздо спокойнее, чем я думал… хотя косточки у тебя всё-таки холодноваты, — заметил ты. Это не прозвучало обидно? Кажется, могло быть воспринято именно так. Смерть пожала костлявыми плечами: — Извини, но без крови и всего прочего настоящего тепла тела у меня нет. — Она похлопала тебя по плечу, убрала крыло и поднялась, снова обретая царственный вид. — Но теперь нам действительно стоит обсудить, что делать с тобой. Потому что, как я вижу, обычные варианты ко мне не очень-то подходят. Ничего личного, но человек в раю для пони… ну, это довольно проблематично. К тому же твоя душа отличается от тех, что я обычно вижу, поэтому идея отправить тебя через цикл реинкарнации кажется… искажённой. Учитывая, что ты уже поставил всю Эквестрию на уши, поверь, даже если вернуть твою душу в тело пони, последствия могут оказаться куда более тяжёлыми. — Тогда… что мне делать? Куда мне идти? — спросил ты, неохотно произнося эти слова, потому что ожидал, что она скажет «в ад» и сбросит тебя в огненную яму. — У нас сейчас есть два варианта для тебя, — сказала Смерть, мерно расхаживая по пустоте, готовясь перечислить выбор. — Первый, и он же лучший из возможных, — я отправлю тебя домой. — Домой? В каком смысле домой? — спросил ты. На мгновение внутри шевельнулось чувство, которого ты давно не испытывал. Надежда? Это была надежда? Не прекращая движения, Смерть ответила: — Если совсем просто — мы вернём тебя в твой мир. Никаких говорящих пони. Никаких чейнджлингов. Только люди и снова людо-ящеры. — Погоди, а при чём тут людо-ящеры? — удивлённо переспросил ты. — Ты не в курсе… забудь, что я сказала. Мне не следовало в это вмешиваться, — отмахнулась Смерть крыльями. — Дело в том, что когда тебя забрали из твоего мира, никто не понял, что произошло. Тела не осталось. Для людей твоего мира ты просто исчез. Мы с Гримом всё устроим так, что ты вернёшься, тело будет точно таким, каким было до исчезновения, а воспоминания об Эквестрии мы заберём, чтобы тебе не пришлось ни о чём беспокоиться. Ты сможешь продолжить жизнь так, как жил раньше, — объяснила она, по сути предлагая вернуться к привычной норме. Ты сможешь жить дальше и даже не мучиться чувством вины за всё то дерьмо, что натворил здесь. — Я могу вернуться домой… и даже не думать о том, что я умер… — проговорил ты. Слова звучали как-то странно пусто. Подумав, ты поднял взгляд на Смерть и спросил: — А как же все здесь? — Они будут тебя помнить. Ты оставил слишком большой след, чтобы мы могли просто… стереть всё одним махом. Ты же видел, что уже произошло. Всё, что случилось с ульем, с Кантерлотом на данный момент — это уже свершившийся факт. Мы не можем отменить то, что так прочно закрепилось. — В голосе Смерти прозвучала сдержанность, словно она что-то недоговаривала. — Но это больше не будет твоей проблемой. В конце концов, для них ты уже умер. Это немного кольнуло. Не то, что ты для них уже мёртв — ну, так и было на самом деле. А то, что ты просто возьмёшь и уйдёшь, даже не имея возможности чувствовать вину за всё произошедшее, а они останутся расхлёбывать кашу, которую ты заварил. Война, горе, и многое другое. Конечно, ты уже ничего не мог изменить, но сама мысль, что ты просто уйдёшь от всего этого, даже не испытав чувства вины, казалась неправильной. Потом ты вспомнил, что она говорила раньше, и снова посмотрел на Смерть: — А какой второй вариант? Ты сказала, их два, — настойчиво спросил ты, желая знать. Смерть остановилась, перестала расхаживать по пустоте и посмотрела на тебя сверху вниз. От неё исходила смесь грусти и жалости. — Второй вариант… я отправлю тебя обратно в Эквестрию, — ответила она. Ты на мгновение совершенно растерялся, не понимая, как оба варианта вроде бы не предполагают настоящей смерти, особенно после того, как тебе прямо сказали, что ты уже умер. Видя твоё замешательство, Смерть пояснила: — Ты раньше спрашивал, мёртв ли ты. Я ответила «да и нет». Твоё тело сейчас держится на самой последней ниточке жизни и пока не сдаётся. Единственное, что по-настоящему поддерживает в тебе жизнь — это ты сам. Тот факт, что ты ещё до конца не принял свою смерть. Могу сказать о тебе что угодно, но ты довольно упрямый тип. — Да, это на меня похоже, — признался ты, кивнув. Это звучало хорошо. Почувствовав твоё облегчение, Смерть быстро продолжила: — Но ты должен понимать: ты вернёшься… однако нет никакой гарантии, что ты проживёшь даже минуту. Я верну твою душу в смертное тело, но рана, которую ты получил, была крайне тяжёлой. Ты можешь умереть снова, и… этот раз закончится иначе, чем здесь. — Разве я не просто вернусь сюда и снова поговорю с тобой о настоящих вариантах? — спросил ты, думая, что это очевидно. Смерть медленно и печально покачала головой: — Если я сейчас верну твою душу в тело, это будет… травматично для него. Твоему телу и так будет очень больно, но душа повредится так, что, честно говоря, я не могу сказать, заживёт ли это когда-нибудь по-настоящему. Ты можешь прожить остаток жизни, а когда в следующий раз придёшь ко мне, у тебя уже может не быть вариантов посмертия. Твоя душа может… просто сломаться, — объяснила Смерть, чётко выделяя риск этого выбора. — Если душа сломается, это… ну, другими словами, судьба хуже смерти. Поверь, я знаю. — Да ёб твою мать, — пробормотал ты, опустив взгляд на свои руки и взвешивая варианты. Можно вернуться домой, забыть обо всём, что произошло, и больше никогда не беспокоиться. Жить свою жизнь — пусть и скромную — и умереть с нормальным вариантом посмертия. Или вернуться в Эквестрию с огромной дырой в груди, скорее всего в физической боли и уж точно в духовной, которая, по словам самой Смерти, будет преследовать тебя до следующей смерти и закончится… ничем. Казалось, выбор очевиден. Один вариант оставлял тебя без боли и давал реальный шанс на жизнь, другой — минимальные шансы и гарантированную боль. Заметив борьбу на твоём лице, Смерть прошла мимо, проведя крылом по твоему плечу, чтобы привлечь внимание. Ты обернулся. Она стояла возле той самой белой двери, которую ты видел раньше. Рама висела в пустоте, а Смерть медленно гладила дверь крылом. — Теперь, когда ты знаешь варианты, я хочу, чтобы ты подумал, чего хочешь на самом деле. Когда решишь — просто открой дверь и шагни через неё, — объяснила она с печальной ноткой в голосе. — Можешь думать сколько угодно. Время здесь течёт иначе, чем в смертном мире, хотя должна заметить: время уже идёт. Ты вздохнул, поднялся на ноги и медленно подошёл, чувствуя, как дрожат колени. Решение было тяжёлым. Дерьмовым решением. Но нужно было выбрать верный путь. — Мне не нужно больше времени. Я и так слишком долго отсутствовал в своей жизни, — сказал ты сухим голосом. Несмотря на твои слова, ты почувствовал, что Смерть… улыбается тебе. — Да, полагаю, твои друзья и семья уже достаточно долго были без тебя, — согласилась она, наблюдая, как ты открываешь дверь.