Дурак и молния

Длинный стол, точь-в-точь как те, что стояли в Большом зале Хогвартса, левитировали на задний двор. Он занял почти все свободное пространство между шатром и кустами смородины. Кто-то (вероятно, Грейнджер) застелил его льняной скатертью с затейливой вышивкой по краям, которая при малейшем дуновении ветерка колыхалась, словно живые волны. Стол буквально ломился от обилия еды: золотистые индейки с хрустящей корочкой, целые горы жареного картофеля, подрумяненные пироги с мясом, вазы с фруктами, переливающимися всеми цветами радуги. Между основных блюд ютились бутылки сливочного пива, домашний лимонад и что-то покрепче. Запахи еды смешались с ароматами от смородинового куста в густой, дурманящий коктейль, от которого у Северуса слегка закружилась голова. Слишком много всего: запахов, звуков, людей, снующих туда-сюда. К вечеру за столом собрались все обитатели Норы. Семь рыжих голов Уизли, будто пламя разных оттенков: от медного Билла до ярко-морковной Джинни. Не хватало только Чарльза (все еще в Румынии с драконами) и Перси (путь от министерского падавана до начальника департамента чего-то там тернист и долог). Не разлепляющиеся ни на секунду Лавгуд и Лонгботтом. Во истину, нашли друг друга два блаженных. Розовый сироп. Никогда этого не понимал. Молодую миссис Уизли, в девичестве Делакур, старались не беспокоить по хозяйству. Девушка была глубоко беременна. Хотя за внешним соблюдением покоя, чувствовалось, что ее скорее игнорируют или не знают, как себя с ней вести. Как и с ним самим. Народ рассаживался. Рон спорил с одним из близнецов за место рядом с Гермионой — старший брат совершенно не считался со статусом жениха младшего и намеренно его подначивал. Джинни… Рыжая пигалица что-то шептала на ухо Поттеру, который сидел, неестественно выпрямившись, будто боясь сделать лишнее движение. То и дело ловил на себе взгляд зеленых глаз. Взаимные гляделки украдкой. — Профессор! — раздался голос Лавгуд. — Идите же, мы приберегли для вас место! Все взгляды устремились к нему. Только Поттер не смотрел, а Уизли рядом нахмурилась. А Артур дружелюбно помахал рукой, указывая на свободный край лавки — как раз между собой, сидящим во главе стола, и... Поттером. Северус глубоко вздохнул — это будет долгий вечер. Он сел. — Рад, что ты остался, — полушепотом произнес Поттер, все равно за общим гомоном его никто не слышал. Чертов мальчишка незаметно увел руку под стол и, положив на его бедро, подбадривающе похлопал. Рука была тут же сброшена — резко, без лишних движений, но достаточно доходчиво. Поттер не стал настаивать. Он вернул ее на стол, пальцы лениво обхватили стакан с ледяным лимонадом. Сделал глоток, будто ничего и не произошло, но на лице заиграла нагло-самодовольная гримаса. Провокатор. С щетинистого подбородка побежала прозрачная капля. Северус опустил взгляд и отвернулся. Бессвязную какофонию звуков потушил отец семейства. Смех, перебранки, звон посуды прервались. Артур поднес палочку к горлу (на котором, к слову, был похожий шрам от скользкой твари). Сквозь простой Сонорус произнес: — Ребята! Дорогие, минуту внимания, — начал Уизли старший. Все повернулись к нему. — Уже через три дня наш дом окунется в прекрасный праздник, — с гордостью произнес Артур, обводя взглядом собравшихся. — Мы будем чествовать молодоженов: моего младшего сына Рона и девушку, которую я уже считаю своей дочерью — милую Гермиону. Тут же раздался дружный гул одобрения — кто-то захлопал, кто-то засвистел, а какой-то из близнецов, недолго думая, швырнул в Рона оливкой. Грейнджер, что положила голову на плечо своего жениха, смущенно спрятала улыбку рукой. Рон обнял ее за плечи, явно гордый моментом. — Я рад, что вы все собрались под крышей Норы, чтобы помочь нам со свадебными хлопотами. Особенно благодарен тем, кто приехал издалека. — Его взгляд скользнул по Биллу и Флер, а затем — что было неожиданно — остановился на Северусе. — И тем, кто, возможно, не планировал задерживаться... но все же остался. Уизли смотрел на него непозволительно долго для возможности не подниматься с места. Северус встал. Артур тут же протянул ему руку, будто они были старыми друзьями. Что ж. Допустим. Отказаться от рукопожатия хозяина дома на глазах у более десятка наблюдателей — привлечь к себе лишнее и абсолютно ненужное внимание. Поэтому он дипломатично протянул руку в ответ. Северус едва сдержал гримасу раздражения. Пальцы слегка дрогнули в рукопожатии, но он быстро взял себя в руки. — Профессор Снейп, директор Хогвартса, прибыл по приглашению Гарри, — продолжил Артур. — Вместе они обеспечат полную безопасность на свадьбе. Вынужден напомнить, что всем нам стоит быть настороже. Несмотря на победу, в обществе еще царят смутные настроения, и группы радикалов появляются на территории страны. Сейчас над нами защитный купол, который ранее не применялся в магической Британии. Поэтому прошу не терять голову. Артур, казалось, совершенно не замечал его дискомфорта. — Наш Гарри и профессор Снейп проводят тестовую установку, чтобы в будущем возвести его над Хогвартсом, — продолжал Уизли-старший, ободряюще похлопывая Северуса по плечу. — Верно, Гарри? Все взгляды переметнулись на Поттера, который внезапно обнаружил необычайную заинтересованность содержимым своего стакана. Он поднял глаза, словно пойманный на месте преступления, и поспешно кивнул: — Абсолютно верно, Артур. Это... э-э... экспериментальное заклятие, сочетающее элементы древней рунической магии с современными защитными чарами. Голос звучал подозрительно гладко для импровизированной лжи. Северус скривил губы — Поттер явно слишком много времени проводил с Грейнджер, перенимая ее способность сочинять правдоподобные объяснения на ходу. — О, это звучит потрясающе! — воскликнула Молли, хлопая в ладоши. — И как приятно, что вы работаете вместе! — Да уж, — фыркнул Фред, обмениваясь понимающим взглядом с Джорджем. Или наоборот. — Очень... тесное сотрудничество, я полагаю? — Настолько тесное, что даже шатер на двоих, — не удержался второй близнец, подмигивая. Гарри резко закашлялся, будто подавился глотком лимонада. Прежде, чем Северус успел что-то сказать, его опередила Грейнджер, шикнув на близнецов: — Это действительно революционная защитная система, — заявила она своим привычным лекторским тоном. — Комбинация рунических схем с… Конечно же, никто не захотел слушать заумные рассуждения невесты. Ее голос слился с общим гулом разговоров, когда Северус медленно опустился обратно на стул. Он бросил взгляд на Поттера — тот сидел, уставившись в тарелку, но его уши пылали таким ярким румянцем, что его было видно даже в сумерках. В этот момент Рон с громким стуком опрокинул солонку, и все внимание переключилось на него. — А теперь, — воскликнул Артур, поднимая бокал, — за любовь, за семью, и за то, чтобы все эти пироги с мясом не достались одному только Рону! Общий смех и звон бокалов слились в радостный аккорд. Северус машинально поднял свой бокал, но не успел сделать глоток, как почувствовал, как пальцы снова коснулись его колена под столом. На этот раз — и вовсе оставшись там. Да как мальчишка посмел оставить Северуса наедине с этим... невыносимым, наглым, совершенно неприемлемым... и почему-то заставляющим его сердце биться чаще прикосновением. На этот раз руку он не сбросил. Лишь сделал пару глотков домашнего ежевичного вина. Паршивец. — Северус, как дела в Хогвартсе? — буднично вежливым тоном чиновника обратился к Северусу Артур. — Слышал, тебе Тереза Кверкшанк докучает бессмысленными проверками. Комиссия по Регламентации совсем с ума сходит. Северус с трудом оторвался от своих ощущений и сдержанно кивнул, делая вид, что обдумывает ответ. С каждым мягким движением ладони на колене, ему приходилось прилагать усилия, чтобы не выдать ничего лишнего выражением лица. Он убьет Поттера. Но позже. — Министерство, — произнес он прохладным тоном, — как всегда, проявляет завидное рвение в вопросах, не имеющих никакого практического значения. Пальцы под столом внезапно сжали его бедро. Ах ты дрянь! Северус едва не поперхнулся, но внешне сохранял ледяное спокойствие, лишь слегка поджав губы. — Ах, эти бюрократы! — Артур покачал головой. — Помнишь, в наше время было проще? — В наше — это когда Дамблдор руководил школой? — Северус язвительно приподнял бровь. — Когда каждый год ученики подвергались смертельной опасности? Возможно, ты называешь это «проще», Артур. Я же называю это преступной халатностью. Под столом пальцы Гарри начали медленно скользить вверх, выписывая узоры на его бедре. Северус резко выдохнул через нос, но не дрогнул. — Но сейчас-то все иначе, не так ли? — вмешалась в разговор Флер, поглаживая живот. — Мы с Биллом еще не решили, где будут учиться наши дети. — Совершенно верно, — неожиданно вступил в разговор Гарри, наконец убрав наглую руку. — Профессор Снейп — самый компетентный директор за последние сто лет. Льстит. Знает же, что Северус терпеть этого не может. Напрашивается на взбучку? — А у нас будет еще одиннадцать лет, чтобы подумать, радость моя, — улыбнулся Билл жене, бережно положив ладонь на ее руку. — К тому времени, надеюсь, Министерство устроит еще парочку реформаций, чтобы окончательно всех запутать. Ждите тезисы на дверях замка. Легкий смех прокатился по столу, снимая напряжение. Но Северус лишь скривил губы. Он бросил взгляд на Поттера, а тот уже подливал в бокал рыжей девчонки пенное темное пиво. Вряд ли сливочное. — Это что, «Хмельной дракон» из «Кабаньей головы»? — фыркнула она, вытирая пену с губ. — Надеюсь, ты не планируешь меня опоить, Поттер? — Ну, нести тебя до кровати недалеко, Джинн, — отшутился Поттер. — Маршрут я знаю. До кровати. Просто прекрасно. «Поздравляю, Снейп, ты ревнуешь!» — съязвил он сам себе в мыслях. И самое мерзкое то, что он не мог даже злиться по-настоящему — потому что это было глупо, потому что он не имел права, потому что... Потому что Поттер развернулся и вдруг посмотрел прямо на него: взгляд прямой, оценивающий, чуть дерзкий и совершенно не мальчишеский. Не отводя глаз, Поттер сделал вид, что говорит что-то Джинни, но губы расползлись в ухмылке, словно он прекрасно понимал, какой эффект вызывает. Зеленые глаза, обычно такие ясные, сейчас казались темными, почти черными в сгущающихся сумерках. Словно мысли, чтоб его, читает. Несколько секунд, пока остальные продолжали заниматься болтовней, показались мучительно долгими. Все было раздражающе показательно: Джинни хохочет, Поттер беззаботен, компания радуется жизни, а Снейп — будто чужой среди своих, заложник своих собственных слабостей. Чертов Поттер. Чертов этот вечер. «Соберись. Это всего лишь ужин, сколько таких было в Хоге. Ты взрослый человек, а не семнадцатилетний идиот…» Тем не менее, когда Гарри отвел взгляд и, незаметно для всех, пробежался кончиком языка по губе, Снейп вдруг поймал себя на том, что почти ничего не слышит из чужих разговоров. Лицо его оставалось непроницаемым, но внутри все клокотало неприятным жаром. Он заставил себя налить себе еще вина: медленно, аккуратно, без резких движений. Только бы не выдать себя. Ему показалось, что Гарри вновь бросил на него короткий, мгновенный взгляд из-под ресниц, как бы невзначай, и этот взгляд, едва уловимый, был куда горячее, чем весь смех и флирт с Джинни. — Северус, как тебе вино? — задала вопрос Молли, что сидела напротив него по левую руку от Артура. Она вырвала Северуса из собственных мыслей. — Ты ничего не ешь, может тебе положить что-то? Он моргнул, возвращаясь в реальность — за столом вновь стало отчетливо слышно общий галдеж. Северус невольно бросил взгляд на свою почти пустую тарелку, затем перевел глаза на Молли. — Вино… приемлемо, — ответил он сухо, делая глоток, хотя вкус совершенно не задержался в его сознании. — А есть я предпочитаю тогда, когда голоден. — И все же, позволь тебя накормить: ты выглядишь устало, нужно подкрепиться. Она смотрела на него с обычной для себя материнской заботой, не замечая бурю под маской равнодушия. — Хорошо, Молли, — спокойно, почти механически ответил он, все так же по привычке избегая излишних эмоций в голосе, — кажется, я действительно упустил из виду жаркое. Молли просияла, тут же защебетав что-то одобрительное и щедро накладывая на его тарелку что-то похожее на мясо. Северус деликатно подвинул посуду поближе, кивнув в знак благодарности. Он старался не смотреть по сторонам — особенно на Поттера, чье присутствие он чувствовал буквально кожей. Он медленно начал жевать, не слишком ощущая вкус пищи и украдкой наблюдая за остальными. Поттер о чем-то спорил с Биллом и Джинни, в любой другой день этот спор показался бы ему банально обыденным. Но сейчас каждое движение Гарри, каждый взгляд, каждое едва заметное касание девчонки Уизли — все это казалось чем-то, что не может выйти из-под северусова внимания. Быстро скользнув взглядом под стол, Северус поймал себя на абсурдном желании проследить за чужими ногами, как будто там, под скатертью, тоже может происходить что-то. «Дожил», — хмуро констатировал Северус. Он злился на себя за подобную слабость. В голове назойливо крутилась мысль: «Достаточно, просто поешь, просто досиди этот вечер, просто уйди достойно». Он поймал себя на том, что хочет закончить ужин как можно скорее — вырваться на свежий воздух, в темноту, где не так заметно, как он уплывает в собственных эмоциях. Но стоило ему сделать новый, такой нужный глоток вина, как Молли вновь обернулась к нему, ласково улыбнувшись, и приглушенным голосом поинтересовалась: — Северус, все ли у тебя хорошо? — В порядке, Молли. Просто тяжело переношу жару, — бросил отговорку, не слишком убедительно, но достаточно, чтобы дожить до конца вечера, не выдав лишнего. Она мягко кивнула, пробормотав что-то о том, что завтра, может быть, станет прохладнее. Северус вернулся к своей тарелке, стараясь больше не поднимать глаз. Когда Поттер, который, казалось, пил только лимонад, успел захмелеть, Северус не понял. Еще совсем недавно мальчишка выглядел до смешного трезвым и сдержанным, а теперь — вот уже слез с лавки и, держа бутылку пива в руке, хохотал в компании Грейнджер и Уизли младшего, перешучиваясь и заразительно смеясь. Яркий румянец выступил на скулах, а движения стали чуть порывистей, как бывает, когда внутри разливается теплая смелость алкоголя. Северус хмуро наблюдал эту сцену, чуть облокотившись на стол и словно заново разглядывая всех троих. А Грейнджер красива. Наблюдать ее раскованной, уверенной, со светящейся улыбкой — казалось чем-то новым, почти раздражающе прекрасным. Странно видеть их с конопатым как пару. Многие ведь ее записывали в невесты Золотого Мальчика еще со времен Кубка. А оно вон как вышло: она с рыжим, а Поттер… с ним? А с ним ли? Почему это важно ему? Почему он вдруг ловит себя на мысли — с кем Поттер? И почему — почему от этого снова ком в горле? Северус поднялся с места и чуть удивился: мир вокруг поплыл и заплясал перед глазами. Коварное вино не брало его ровно до того мгновения, как он наконец выпрямился. Тело отозвалось легкой вольностью, голова — слабой тяжестью. Он сделал глубокий вдох, возвращая себе контроль над собственным сознанием, осмотрелся, вспоминая, в какой стороне шатер Поттера. Прикинул направление, нащупал взглядом тугие складки цветной ткани, за которыми смутно угадывались тени, и, не глянув ни на кого из гостей, медленно двинулся в ту сторону. В спину прилетело чье-то «уделался профессор». До места он дошел без эксцессов. Это звучало даже смешно, учитывая, что поттеровский шатер стоял в какой-то полусотне шагов от общего стола. У Северуса хватило сил стащить с себя ботинки и даже аккуратно снять рубаху и платок, оставив их висеть на спинке стула (привычка беречь вещи еще со школьной скамьи). Руки машинально пригладили ткань, убирая воображаемую складку, прежде чем отпустить рубашку. Брюки такой чести не удостоились. Северус рухнул без сил на поттеровскую кровать, а после того, как шатер вокруг него покружился, уснул пьяным сном. Сколько Северус так проспал, он не имел понятия. Но проснулся от того, что его лопатки коснулись влажные, теплые губы. Прикосновение было одновременно и нежным и настойчивым, оставляя на коже мурашки. — Поттер, пошел к черту, — еще сквозь сон пробурчал Северус. — Я соскучился, Сев, — мурлыкнул над ухом паршивец. Губы скользили по плечу, каждый поцелуй был ленивым и тягучим, как жидкий мед. Горячее дыхание обожгло шею, а пальцы уже скользили по обнаженному торсу, выписывая замысловатые узоры на бледной коже. Остатки сна медленно покидали Северуса, и сознание становилось четче. Поттер уже почти лежал на нем. Северус хотел возразить, оттолкнуть, но тело предательски отозвалось на прикосновения. Он лишь глухо застонал, когда губы Поттера нашли чувствительное место у основания шеи, там, где расползался шрам... В голове мелькнула трезвая мысль — это нужно остановить, нельзя поддаваться, снова впускать Поттера в свое пространство, и без того нарушенное. Он попытался собрать остатки воли, сделать голос тверже, выпрямиться, вернуть себе утраченную власть. — Поттер, я ясно дал понять, что ночую здесь один. Слезь с меня, — выговорил он наконец, стараясь вложить в эти слова минимум эмоций и максимум строгости, но голос все равно дрогнул. Губы лишь сильнее прижались к его шее, оставляя влажный след, а затем — легкий укус, заставивший Северуса резко вдохнуть. — Ты врешь, — прошептал Гарри, его дыхание обжигало кожу. — Ты не хочешь, чтобы я ушел. Мальчишка был бессовестно захмелевшим. — Поттер, — выдохнул Северус чуть мягче, вполголоса, — у тебя, кажется, нет инстинкта самосохранения. А тот только тихо рассмеялся и продолжил целовать — будто никак не мог надышаться им после долгой разлуки. Северус оперся руками на матрас и резко поднялся, сбрасывая разомлевшего Поттера на пол. Наглец с недоумением и каплей негодования смотрел на него снизу вверх, взъерошенный, с румянцем на щеках и губами, влажными от недавних поцелуев. — Я предупреждал, — прохладно бросил Северус. Поттер приподнялся на локтях, чуть улыбнувшись исподлобья. — Все равно не уйду, — с блаженной пьяной улыбкой произнес он. — Ты меня ни с кем не перепутал, Поттер? Кровать мисс Уизли не здесь. Гарри медленно приподнял брови, затем рассмеялся. — А при чем тут она? — Это ты мне ответь, при чем? Северус слез с кровати окончательно, опустился на одно колено и навис на Поттером. — У тебя есть что-то с рыжей? Гарри не отвел взгляда. Напротив, он приподнялся ближе, так что их лица оказались в дюйме друг от друга. — Мы давно не вместе. Ты забыл, что девушки меня не интересуют? — прошептал он, и его губы едва коснулись уголка рта Северуса. — Ты что, ревнуешь, Сев? К кому? К Джинни? Северус резко выпрямился, будто обожженный. — Не смей... — А то что? — Гарри ухмыльнулся, все еще сидя на полу. — Ты весь вечер смотрел на нас, как будто хотел проклясть ее. — Ты бредишь, Поттер. — Да? — произнес Гарри тихо, но уверенно, заглядывая Северусу прямо в глаза. — Или ты будешь отрицать, что с тобой творится что-то странное, стоит только мне подойти к ней ближе? Северус ответил молчанием. Ему первый раз было нечего сказать. Голова раскалывалась от похмелья. По висками било пульсом. Да, это определенно из-за вина. — Думал, не замечу? Ты даже вилку уронил, когда она потрогала меня за руку. Мне-то что, но у тебя — целая трагедия на лице. Я единственный, кто его читает как книгу. Северус снова посмотрел на него: нахмурился, смотритрит волком. — Все, Поттер, достаточно. Гарри фыркнул, не отводя взгляда. — Не тебе решать, когда достаточно, — уверенно произнес он, поднимаясь с пола. Подошел к Северусу ближе. Мягко, не настаивая, коснулся голого плеча теплой ладонью. — Скажи честно: тебе бы хотелось, чтобы я был только с тобой? Только тебя хотел… Северус не выдержал, схватил Гарри за запястье, сжал сильнее, чем требовалось, но тот не отпрянул. Между ними ощутимо повисло едкое напряжение. — Поттер, ты играешь с огнем. Ты это понимаешь? — процедил Северус, а внутри что-то беспощадно билось о ребра. — Или ты, Северус? — в той же манере ответил Поттер. Намеренно произнес имя полностью — знает, как спровоцировать. Пальцы сами ослабли на запястье, но тот не отдернул руку. Наоборот — переплел их пальцы, сжал так, чтобы Северус почувствовал его пульс, быстрый и горячий. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Гарри наклонился ближе, и его губы едва не коснулись уха Северуса. — Скажи. Одно слово. Один приказ. Но Северус молчал. Гарри отстранился. Сжал губы, покивал скорее своим мыслям, чем ему. Усмехнулся. Горько, по-злому. — Боже, какой же ты дурак… Северус почувствовал, как его собственные пальцы непроизвольно сжались в пустоте, будто пытаясь удержать то, что уже ускользнуло. — Ты мог бы просто... — начал Гарри, но оборвал сам себя, резко повернувшись к выходу. Северус не сразу нашелся, что ответить. Он упрямо пытался вернуть лицу привычную маску снисходительной холодности, но взгляд его стал каким-то растерянным, уязвимым, будто страх и желание вдруг сшибли его с ног. — Прекрати, Поттер, — прошептал он наконец, но это звучало больше как просьба, чем приказ. Шатер вдруг показался Северусу слишком тесным, воздух — слишком густым, а тишина между ними — слишком громкой. Поттер обернулся наклонил голову, внимательно наблюдая за ним, почти испытующе, как будто ждал: уступит ли Северус еще хоть на шаг. И этот взгляд был почти жесток. — Почему? — тихо, после долгой паузы спросил он, не отпуская руки. — Ты ведь сам не веришь в это «прекрати». Ты хочешь меня выгнать или хочешь, чтобы я остался? Северус не мог соврать. Он бы мог поднять голос, оттолкнуть, закрыться привычным презрением — но тело предавало его, не слушалось, не подчинялось. — Поттер... — хрипло начал он. — Ответь. — Не загоняй меня в угол. — Как скажешь, Северус. Я уйду, будь по-твоему. Поттер отошел от него. Но обернулся в последний раз, и в его взгляде читалась обида. — Доброй ночи. Полог опустился. Северус остался один. Наедине с самим собой, своей глупостью и своей трусостью. Тем, что он ненавидел в других, но не заметил, как вырастил в себе. Его рука непроизвольно потянулась к тому месту на шее, где еще сохранилось тепло губ, но почти сразу же упала, будто разом лишилась костей.