Дурак и молния

До рассвета Северус не сомкнул глаз. Нахаживал как идиот по шатру — шаг за шагом, круг за кругом, будто пытался вытоптать из себя невыносимую ярость, досаду, жгучее чувство, которое подпалило пятки и давило где-то внутри. Кажется, успел намотать не меньше сотни кругов: сначала он исходил шатер вдоль и поперек, потом вырвался наружу, как цепной пес, которого выпустили за забор. Ходил вокруг шатра, считая шаги — десять, двадцать, тридцать — пока числа не превратились в белый шум голове. Потом расширил маршрут, захватив всю Нору, обходя ее по периметру. Северус временами замирал, закидывал голову вверх, смотрел на безразличные звезды — и каждый раз чувствовал только безотчетную злость на самого себя. Как будто даже эти жалкие светящиеся точки смотрели на него с осуждением с неба и роптали. Кожей он еще помнил, как рука Поттера легла на его плечо. И Северус — взрослый, сдержанный, воспитанный на дисциплине, собранный из камня и лезвий — вдруг почувствовал себя опасно уязвимым, прозрачным, до стеклянной хрупкости. Это ведь всего лишь касание. Сколько их было до этого. А это вот какое-то другое. «Дурак», — мысленно повторил он слова Поттера. И стоило ли это того? Оттолкнуть из глупого страха быть оголенным нервом. Лишь бы никто не догадался, насколько близко подобрались к настоящему нему. Когда он последний раз боялся? Не помнил. И все же вновь ощутил себя сопляком, который боится высунуться наружу и быть отвергнутым. Лишь когда первые блеклые полосы рассвета легли на горизонте, Северус медленно остановился, выдохнул в прохладу утра, склонил голову, чувствуя себя невероятно усталым. Сколько он спал, дьявол знает. Час? Два? Он ни разу так и не сел — не позволил себе ни мига покоя. Из Норы донеслись первые звуки. Кто-то уже не спит. Должно быть Молли или Артур. Эти двое ведут хозяйство с рассвета. Вот у кого все сверено, стабильно и без штормов — сплошной штиль. Северус добрел до крыльца. Остановился в двух шагах от него. За дверью где-то спал Поттер. Почему-то эта мысль приятно грела. Шестым чувством знал, что Гарри в доме, что он точно также, как и сам Северус никуда не сбежал. Не полетел, сломя голову, в ночи Мерлин знает куда. Если он тут, то не все еще потеряно. Дверь распахнулась. На порог вышла Молли. Еще чуть сонная, но уже в домашнем фартуке. — Северус? — удивленно, но совсем не враждебно, спросила она. Он встретился с ней взглядом, неловко кашлянул, будто оправдываясь за свое присутствие. «И куда делась твоя невозмутимость, Снейп?» — Доброе утро, Молли, — тихо ответил он. Голос прозвучал мягко. Последние эмоциональные всплески утонули в предрассветном, как в колесе, беге. — Не спится? — понимающе спросила женщина. — Вроде того, — бросил Северус, избегая ее взгляда. Не хватало еще давать повод решить, что он готов на душеизлияние. Молли внимательно, даже изучающе смотрела на него. Взгляд ее остановился на уродливом шраме на горле. Северус забыл закрыть его платком, вылетел наружу в полурастегнутой рубашке. Молли не сморщилась, не отвела взгляд. Она, возможно, бессознательно, но понимающе покачала головой. Никто до нее кроме Поттера и колдомедиков не видел этого уродства. — Проходи, — наконец мягко сказала Молли. — Кофе уже почти готов. А потом можешь принять душ. У нас отличный напор горячей воды, Артур недавно чинил, — и следом добавила, — все пока спят. Она немного отступила, давая ему путь на кухню. Он сделал шаг вперед. Потом еще один. И переступил порог. Тепло кухни обняло его. Сердце Норы. Пахло кофе из медной турки и поджаренным на сливочном масле хлебом. Молли поставила перед ним чашку — простую, с глупой надписью «Пушки Педдл круче всех». — Садись, — сказала она немного строже, но все так же по-доброму. Кажется, это был тон для ее сыновей, который она выдала по привычке. Он опустился на стул, остро ощущая себя чужим в этом доме. Его здесь не должно было быть. Но, благодаря одному упрямому гриффиндорцу, был. Молли как пчела от цветка к цветку летала по кухне. И так полжизни? Было заметно, что она, намеренно отвернувшись, давала ему передышку. Движения выверенные годами практики — она помешивала что-то в кастрюле, поправляла пламя под сковородой, все время напевая под нос какую-то простенькую мелодию. Она то и дело бросала на него короткие взгляды: не провалился ли он сквозь пол или не решил ли исчезнуть прямо сейчас. Безумно хотелось. Но мысль, что за стенкой Поттер, сажала на поводок. — Если захочешь еще кофе — просто скажи, — Молли чуть улыбнулась и прикрыла за собой дверь кладовки. Северус осторожно обхватил кружку обеими ладонями. Сделал небольшой глоток. Чуть передержала на огне, но в целом не так уж дурно. Из гостиной донесся характерный скрип пружин старого дивана. Кто-то явно ворочался во сне. Северус замер, пальцы непроизвольно сжали ручку дурацкой кружки. «Поттер?» — мелькнула первая мысль, и он тут же мысленно огрызнулся сам себе: «Северус, не сходи с ума!» Но может все-таки проверить? Просто убедиться, что Поттера не понесли ноги за пределы Норы. Просто убедиться, что он не наломал дров. Просто... Он уже стоял, опершись на косяк, в дверном проеме между кухней и гостиной. В руках все еще держал нелепую кружку. На разложенном диване, укрывшись одним одеялом на двоих, похрапывали близнецы. Один из них скинул руку на пол, второй прижимал к лицу подушку. А Поттера... Поттера Северус обнаружил на полу, свернувшимся калачиком в походном спальном мешке. Лицо было неожиданно мирным, губы слегка приоткрыты, а очки — черт возьми, он уснул в очках! — съехали набок. Одна рука вылезла из мешка и лежала на полу ладонью вверх. Северус тихой поступью подошел к нему, опустился на корточки и аккуратно стянул очки с носа. Поттер не проснулся, только сморщил нос. Очки он оставил на столике, где стоял цветочный горшок. «Хоть кто-то поспал этой ночью», — подумал Северус с неожиданным уколом... Зависти? Облегчения? Он не стал разбираться. Прежде чем окончательно уйти, он все же бросил последний взгляд через плечо — просто чтобы убедиться, что Поттер на месте. Просто чтобы... просто. Через какой то час Нора наполнилась суетой. Мысленно Северус порадовался, что хотя бы успел умыть лицо, потому что очередь в душ выстроилась в лучших традициях школьных спален Хога. Северус наблюдал за этим балаганом всего минуту. И этого ему хватило. Из дома он ретировался. Нужно было укрыть шею, прежде чем ее рассмотрят десятки пар глаз. Невольно поморщился, когда почувствовал, как теплый воздух ползет за воротник. Оставить сюртук в шатре казалось разумным: жариться в черной ткани он не собирался — пусть даже теперь чувствовал себя слишком открытым. Можно было бы — теоретически — наплевать на все и выйти к толпе таким, какой есть. Пусть смотрят, пусть разглядывают. Пусть обсуждают. Сделать вид, что не замечает ни взглядов, ни перешептывания. Он умел — за годы научился считать себя выше чужих пересудов. Но ему было достаточного того внимания, которое он к себе притягивал самим фактом присутствия здесь. Он свернул за угол, к саду, где от жары спасала только слабая тень яблони. Кажется, это был самый отдаленный от дома участок. Там, у самого забора, можно было хоть немного выдохнуть — шум стихал, гриффиндорцы оставались у дома, а запах печеного хлеба больше не щекотал ноздри. Северус аккуратно прислонился к стволу, позволяя себе передышку. Но только он прикрыл глаза, надеясь подремать, как услышал шаги. Кто-то шел в его сторону. Показалось мутное голубое пятно. То ли солнечный свет размывал силуэт, то ли глаза от усталости стали подводить. Фигура становилась четче с каждой секундой. Миссис Флер Уизли. Живот, казалось, шел впереди нее. На голове соломенная шляпа с потрепанными краями. Молли, должно быть, дала. Не похоже на капризный вкус парижанки. Хотя, что он понимал в женщинах? В руках девушка несла то ли блюдо, то ли небольшой поднос. — Доброе утро, сэр, — щебеча из-за французского акцента произнесла Флер. Северус едва заметно кивнул. Покой тут только снился. — Миссис Уизли, — отозвался он сухо, но достаточно вежливо, чтобы не обидеть. — Я принесла вам немного пирога. На кухне слишком шумно, так что подумала, вам будет приятнее здесь, — шелковым голоском проговорила она. Северус на мгновение замешкался, непривычный ни к подобной заботе, ни к легкости, с которой Флер говорила с ним. — Вы не могли бы… — с каким-то совсем девичьим смущением сказала она, чуть опустив глаза и кивнув на свои руки. Он все понял и аккуратно забрал поднос, стараясь не задеть ее. Изящные ладони Флер с облегчением опустились к животу, и она кротко улыбнулась ему, поблагодарив кивком. Затем, медленно и чуть неуклюже, опустилась на траву рядом с Северусом, одной рукой бережно поддерживая живот. Голубое платье раскинулось по траве мягкими складками. — Ноги, — с тихим смехом пояснила она, провела ладонью по кругу живота. — Только утро, но уже не могу долго стоять. Северус поставил поднос между ними, неуверенно кашлянув, чтобы заполнить тишину. — Пирог с яблоками, — сказала Флер, слегка пододвигая к нему блюдо. — Merci , — неожиданно для самого себя сказал он по-французски. Девушка расплылась в улыбке, услышав родную речь. Во французском Северус был не силен. Низкий голос вкупе с неизживным английским акцентом делали его речь похожей на гарканье, нежели на щебет. Малфой всегда посмеивался над его произношением. Северус осторожно отломил кусочек пирога — тесто оказалось воздушным, с хрустящей корочкой, а яблоки сохранили легкую кислинку. — C'est bon , — добавил он после паузы, и сам удивился собственному упорству. Флер рассмеялась, без издевки. Со всем очарованием, свойственным француженкам. — Votre accent est charmant, professeur , — ответила она. Он опустил глаза, поймав себя на том, что улыбается — пусть и едва заметно. — Я стараюсь, — тихо проговорил Северус по-английски. — Но признаться, я профан во французском. — Я ценю. Никто кроме Билла здесь ни разу не пытался поговорить со мной на моем языке. Они какое-то время сидели в тишине. Тепло земли, запах опаленной под солнцем травы и находящийся рядом человек в полной гармонии с собой — почти идиллическая картина. Не хватало только пары овец, меланхолично пожевываюших траву. Впрочем, компания Флер не создавала дискомфорта. — Мне показалось, что вы были вчера чем-то расстроены, — прервала молчание она. — Это было заметно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для тех, кто умеет наблюдать, — мягко ответила она. — Вы весь вечер смотрели на Гарри так, будто хотели его или убить, или... — она замялась, подбирая слова, — или что-то совсем иное. Внезапно Северус ощутил, как жар разливается по шее, поднимаясь к щекам. Он резко отвернулся, делая вид, что поправляет манжет. — Вы ошибаетесь, — пробормотал он. — О, перестаньте, — Флер махнула рукой. — Нет смысла мне врать, Северус. Я тоже умею чувствовать… иногда даже слишком хорошо. — Я думаю, это лишь ваши предположения, миссис Уизли. — Быть может. Но Гарри за завтраком был мрачнее тучи. — Она пожала плечами. — На вас тоже лица нет. До смешного легко фея цветов взяла его на мушку. — Ваши наблюдения, миссис Уизли, хоть и любопытны, но совершенно излишни, — произнес он, намеренно делая свой голос холодным и отстраненным. Флер лишь приподняла бровь, явно не впечатленная его попыткой отгородиться. — Как скажете, профессор. Миссис Уизли попыталась самостоятельно подняться с земли, но с первой попытки у нее это не вышло. Северус не мог позволить себе игнорировать это и через мгновение уже подорвался помочь встать будущей матери. — Спасибо, — коротко сказала она, слегка опираясь на его руку. Вот так просто. Тяжело было поверить, что для кого-то он не был неприкасаемой летучей мышью. Повисла пауза. Флер, не глядя на него, вдруг тихо добавила: — Вы — не единственный, кому трудно справиться с чувствами. Просто... иногда усилия, чтобы от них спрятаться, приносят больше вреда, чем сами чувства. И вот она взвела затвор. — Возможно, вы правы, — сухо отозвался Северус. — Но не думаю, что мои чувства — интересная тема для беседы. Она спокойно выдержала его взгляд, в голосе не ощущалось ни упрека, ни давления — лишь легкая печаль. — Даже если от этого хочется кричать? Тонкий девичий пальчик на курке. — А вы так уверены, что хочется? — он усмехнулся краем губ, устало и чуть нервно. — Я видела, как вы на рассвете ходили вокруг дома. В окно. Малышка пиналась, я рано проснулась. Выстрел. Убит. Флер аккуратно поправила волосы, спокойная в своей жестокой наблюдательности, и, чуть улыбнувшись, направилась к дому. Он остался стоять, не двигаясь, будто пристреленный. *** Казалось, сам неказистый дом гудел и трещал по швам от беснующихся рыжих и гостей. Шла надстройка дополнительных комнат для гостей. Новые стены возводились до смешного абсурдно – буквально из палок и… В общем, на голом энтузиазме. Трансфигурация, левитация, закрепляющие чары — в ход шло все. Доски летали по воздуху, гвозди сами забивались в нужные места. Руководил процессом старший Уизли. Вероятно, умудренный опытом постройки черт-те-что-домов. Краснолицый от усердия, с закатанными рукавами и волшебной палочкой за поясом Артур сверкал от удовольствия как начищенный медный котел. Северус стоял в стороне, наблюдая за этим безумием со своей обычной гримасой. Не то, чтобы он питал интерес к строительству. Скорее к одному из строителей. Поттер уселся на краю крыши, все также без майки, щетина уже плавно переходила в бороду. Левитировал доски с земли на третий этаж, пока Билл и Рон их принимали и сразу крепили. Снизу их страховали Джинни и Луна. На это Северус смотрел с огромным скепсисом. Ладно, рыжая хоть собрана, но Лавгуд на подстраховке — это как посадить белку за школьную парту — бессмысленно и абсурдно. Должно быть, он слишком долго без отрыва глазел на Поттера, потому что тот в определенный момент поймал его взгляд. Посмотрел исподлобья, губы сжал. Затем отвернулся. Обиделся. Не мудрено. Северус все для этого сделал. Следующая доска пролетела чуть ли не перед лицом Северуса, огибая двор, и с грохотом врезалась в возводимую стену, заставив Рона отпрыгнуть. — Старик, аккуратней! — донеслось с крыши. — Ох, извини, Рон, — уже менее уверенно отозвался Поттер. Северус умел отталкивать, умел причинять боль даже молчанием. И вот теперь получил закономерную реакцию. Оказалось, в эту игру умеет играть и Поттер. Теперь между ними туго натянулась тонкая невидимая нить — и достаточно было малейшего движения, чтобы она лопнула. Утешала только одна мысль. Если он выкручивает такие финты с доской — нитку еще не оборвал. Слишком демонстративен в своей обиде. Хочет, чтобы заметил. «Ты кретин, Северус Снейп!» — процедил внутренний голос с привычным раздражением. Но какие могут быть возражения? Кто он такой, чтобы спорить с самим собой. Не придумав ничего лучше, Северус подошел ближе к дому, почти сравнявшись с Артуром, но все еще оставаясь за его спиной, так, чтобы тот не сразу его заметил. Если взбалмошный мальчишка захочет выкинуть подобный финт, то дважды подумает. Ведь следующая «случайно» запущенная доска могла задеть не только Северуса, но и ничего не подозревающего Уизли-старшего. Из-за спины Артура он украдкой наблюдал, как Поттер, явно заметив этот маневр, недовольно скривился и стал работать заметно более остервенело. — Гарри, подлети с другой стороны, надо посмотреть, как окошко встает, — подозвал Билл. С крыши донеслось «Акцио, Молния», и метла, что стояла у крыльца, стремительно взвилась в воздух к своему хозяину. Поттер, драклы бы его драли, одним рывком вскочил на метлу (Северус ненавидел, когда он так делал) обогнул двор и, пролетая мимо Северуса со спины, толкнул его промеж лопаток. Снейп не удержал равновесие и впечатался в спину Артура. Паршивец! Артур пошатнулся, но устоял. Конопатая пятерня похлопала по плечу. — Северус, ты как? Порядок? Северус выпрямился так, будто к его спине привязали палку. Гарри уже парил рядом с Биллом, делая вид, что ничего не произошло. Только ухмылку не смог спрятать. — Все в порядке, — процедил Северус, сдерживая раздражение. — Просто случайность. — Да уж, — пробормотал Артур, задумчиво почесав макушку, — сегодня какой-то весьма оживленный рабочий денек. Кажется, ему явно дали понять, что думают о его наблюдении за стройкой. Северус умел понимать намеки — особенно такие прямые. Он бы даже сказал, в лоб. — Артур, если я кому-то вдруг понадоблюсь, меня можно найти в шатре. Северус направился прочь, чувствуя спиной жгучий взгляд, который, он знал, принадлежал Поттеру.

***

К стыду или благу своему, едва переступив порог шатра, Северус рухнул на кровать, как подкошенный. Последние бессонные ночи, эмоциональные бури и это проклятое напряжение наконец взяли свое. Голова едва коснулась подушки, как сознание начало уплывать — тяжелое, свинцовое, не оставляющее места для привычного бдения. Открыл глаза Северус только на закате. Доносился шум обеденного стола: звон посуды, смех, перебивающие друг друга голоса. Кто-то громко спорил о чем-то, Молли звала всех к столу. Тело было тяжелым, разбитым, но ум — странно ясным. Он потянулся, ощущая, как хрустят позвонки после долгого сна в одной позе. Шея затекла и ныла. На столике у кровати стоял кувшин с водой и стакан. Кто-то позаботился о нем. Флер? Молли? Или… Северус отверг эту мысль, прежде чем она успела оформиться. Взял кувшин — вода оказалась прохладной. Выпил залпом, чувствуя, как влага разливается по пересохшему горлу. Шум за стенами нарастал. Донесся звук гитары. Северус сидел на краю кровати, слушая этот праздник жизни. Еще несколько минут. Он провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна, и досадливо поморщился, ощутив щетину на подбородке. Еще не хватало обрасти как Поттер. Полог кто-то поднял. Северус повернулся и увидел лишь голову Грейнджер. — Профессор, вы уже не спите? Присоединитесь к ужину? — Я… — он кашлянул, раздраженный собственной хрипотцой, и поспешно встал. — Пожалуй, да, мисс Грейнджер. Через пару минут. Он взглянул на себя в небольшое зеркало, что болталось на ребре шатра, подвешенное за шнурок. Рубашка ото сна смялась, лицо все еще было сонным. Волосы черт-те как взбиты подушкой. Черная колючая щетина проглядывает. Платок съехал на бок, обнажив часть того, самого уродливого, шрама. Северус машинально потянулся, чтобы поправить его. Одежду и волосы он привел в порядок магией, лицо трогать не стал. Не любил бритье палочкой, предпочитая старомодную шаветку. И Поттера приучил. Опять мысли крутятся вокруг него, да что же такое! Недовольно поморщившись, Северус заставил себя отогнать неуместные размышления о мальчишке. Надо отвлечься, занять себя делом. Но сначала все-таки поесть. Из шатра Северус вышел с привычным каменным лицом. Фирменный сверлящий взгляд прошелся по рыжему семейству и остальным присутствующим, на пару секунд задержался на Поттере, но быстро переметнулся на других. Нельзя фиксироваться. Прошел к столу, что-то сухо вкинул в разговор, не стремясь его продолжать. Ему быстро сунули под нос тарелку с печеным картофелем и куриным окороком. Поблагодарил. Не вслушиваясь в разговоры, молча разделался с курятиной: пожевал с пресной миной, проглотил, повторил. У противоположной части стола сидел с гитарой Билл. Наигрывал что-то из магловского рока времен его, Северуса, детства. Что-то из роллингов, кажется. Папаша такую музыку не любил, и слышал ее Северус только на улице из тачек ребят постарше. Иногда ему получалось умыкнуть старый радиоприемник из отцовского гаража, походившего больше на сарай. Он ловил нужную волну и украдкой, совсем тихо слушал что-то современное. Это было летом, на каникулах, и иногда стояла такая же жара, как сейчас. Внимание подло цеплялось за Поттера, как пьяный за фонарный столб. Тот сидел недалеко от Билла, поджал одну ногу под грудь, положил на острую коленку подбородок. Пальцы слегка отстукивали ритм по столу. В закатном солнце загорелая кожа была теплой, почти бронзовой. Из-за этого глаза совершенно безжалостно сияли и дурманили своей зеленью. Северус резко опустил взгляд, но было поздно — образ уже врезался в сознание: как уголки губ Поттера подрагивают в такт музыке, как кадык двигается, когда он тихо подпевает, как солнечный луч играет на его очках, оставляя блики на скулах… Этот чертов Поттер со своим нелепым мычанием под нос — он засел в голове, как та музыка из перемотанного изолентой приемника, которую нельзя было слушать, но и оторваться было невозможно. Пора было признаться самому себе, что он уже давно не сопротивлялся. Что эта навязчивая мелодия под названием «Гарри Поттер» звучала в нем уже давно, и все громче, все настойчивее, пока не заглушила все остальное.

***

Занять себя, слава Мерлину, не составило труда. В шатре довольно быстро нашлись пергамент и перо. По памяти Северус воспроизвел необходимые формулы и теперь ломал голову над доработкой зелья, которое не давало ему покоя с момента выхода из стен Мунго. Антидот от яда маледиктуса он вывел за два года до событий в хижине, но не учел агрессивный процесс заживления, оставляющий келоиды и спайки. Конечно, когда хватаешься за жизнь, глубоко плевать, каким ты выберешься с того света. Но все же, если есть путь усовершенствования результата своего труда, по нему нужно пройти. Северус провел пальцем по своему шраму, ощущая под кожей неровный рельеф. Дело ведь даже не в эстетике. По большей степени ему было совершенно плевать — шрамом больше, шрамом меньше, и так полтела в них. Дело было в том, что располагался он на видном месте. Он и без того собирал на себе взгляды от сочувствующих до взбешенных — министерство постаралось. Открыто демонстрировать свою испещренную шрамами-змеями шею — навсегда приковать к себе изучающие взгляды. Любую инаковость стараются этично не выделять, но все равно внимание каждого останавливается именно на отличии. Это неизбежно. Он будто бы вновь ощущал этот странный холод, пробегающий по спине всякий раз, когда кто-то задерживал на нем взгляд чуть дольше, чем того требовали вежливость или любопытство. Для кого-то их шрамы сродни ордену за победу, для него же — будто открыто демонстрировать всем метку. Поттер его понимал, он сам прятал молнию за челкой. Северус видел, как Гарри машинально поправлял волосы, когда взгляд посторонних становился слишком пристальным. Они оба знали цену этим отметинам. Чертов Поттер. Северус ведь планировал скрыться. Отлежаться в Визжащей хижине, дождаться, когда шея затянется абы как. А потом исчезнуть из страны, перебраться на другой край света, где никто никогда не слышал ни о Волдеморте, ни о войне. Но умудрился же Поттер испортить и этот план. Какой-то невообразимой своей везучестью или упрямством нашел, вытащил полумертвого из хижины, перетащил — практически на себе — в Мунго. А уже там Северус очнулся неожиданно для самого себя — тело болело, разум путался от обезболивающих зелий, а рядом, словно тень, топтался Поттер. Мешками тащил в палату фрукты, рассыпал по столу научные журналы всех мастей, часами ждал, когда Снейп соизволит что-нибудь съесть или сказать. Растирал ладонями затекшие мышцы, не реагируя на саркастичные замечания и ядовитое шипение, на которые персонал Мунго давно махнул рукой и отходил как можно дальше. И стоило только Северусу привыкнуть к его назойливому присутствию, как Поттер совершенно невозмутимо выдал, что возвращается преподавать ЗОТИ. Надо восстанавливать замок, надо показать детям, что все будет снова в порядке, надо… сколько можно, Поттер? А позже — как бы между делом — обронил, что Минерва сдает позиции на директорской должности. Здоровье не то. И вот он, Северус Снейп, снова в этих проклятых стенах. Директор, мать его! Связанный по рукам и ногам обязанностями, отчетами. Все, что его держало в школе — дурной, самонадеянный гриффиндорский лев, который до чертиков влюблен в преподавание и малышню, сидящую на его уроках, раскрыв рты. Как может держать взрослого мужчину в этих стенах мальчишеский энтузиазм? Северус не знал и не хотел разбираться. Задумавшись, посадил на пергаменте жирную кляксу, запортачив часть расчетов. — Превосходно, — буркнул себе под нос Северус, раздраженно поставив перо на подставку. Откинулся на спинку. Засунув руки в карманы брюк, задумчиво покачался на задних ножках. Стул слегка скрипел под его весом, но это успокаивало. В кармане все еще лежал мобильный телефон. А ведь он так и не прочел все восемнадцать сообщений Поттера. Медлил. Что уж тут скрывать. Вынув мобильник из кармана, Северус положил его перед собой на стол. Гипнотизировал его пару минут. В итоге снова взял, повертел немного в пальцах и ткнул в папку со входящими. «Я только что поставил купол, который ты посоветовал» «Отправил тебе приглашение с порт-ключом совой Невилла» Утром, перед тем, как Северус решил все же отправиться за Поттером, в директорскую башню действительно залетала незнакомая сова. Но она была пустой: ни письма, ни посылки при ней не было. Северус решил, что это чья-то местная птица удрала из совятника. «Невилл сказал, что Кадрусс не очень опытная сова. После отправки.» Ну, разумеется! «Знаю, ты не любишь такие мероприятия, но может все-таки придешь?» «Мне бы хотелось видеть тебя здесь» Эти два сообщения пришли с разницей в пять минут. Северус представил, как Поттер нервно кусает губу, ожидая ответа. «Это не “знакомство с родителями”, если что» «Если не хочешь афишировать, а буду держать себя в руках» «Кстати, дресс-код у свадьбы в красно-золотых тонах, гриффиндор вперед :Р» «Но ты можешь быть в черном, я договорюсь :D» Северус почувствовал, как тепло разливается по щекам. Наглец. «звонок» «У тебя совещание?» «Перезвонишь?» «звонок» «Я попросил Гермиону купить красный платок в Косой Аллее» Абсурд. Он никогда не наденет ничего красно-золотого. «Слышал, как девчонки шушукаются. Джинни сказала, что у нее будет балконет какой-то. Это как-то связано с балконом?» «Я узнал, что это…» «звонок» «звонок» «Защита не пропускает связь» «Ну и пусть, может, когда закончу, долетит» «Не могу заснуть, не чувствуя твоего запаха рядом» «Тебя тут не хватает» Северус выключил экран и зажмурился. Задумчиво постучал мобильником по подбородку. Он бы мог назвать Поттера идиотом с сахарной ватой вместо мозгов, если бы не был таким же. Одиннадцать сообщений. Как он там сказал? На целых десять больше ожидаемого. Смешно. «Угомонись!» — прошептал он, хватаясь за перо с преувеличенным рвением. Подтянул чистый пергамент. Написал пару строк. Замер, уставившись на телефон. Что он там писал Поттеру? Не нагрубил ли? Он мог. Открыл исходящие. «Минерва уточняла, нужно ли закупить детям что-то дополнительно для ЗОТИ. Отправь ей сову.» «Макдуглас прислал шотландский скотч. Ты пьешь такое?» «Ты занят?» После этого — проклятая Тереза Кверкшанк со своими проверками. Час его жизни, который он никогда не вернет. «Хочу пустую голову этой дуры из комиссии насадить на палку для чучела. В огороде Хагрида она была бы полезней.» «Замеры уровня остаточной магии после практических занятий – ты только посмотри, какая чушь!» Совместное возмущение — уже почти традиция. «Если ты не ответишь, я вскрою бутылку Макдугласа.» «Вскрыл. Страшная дрянь. Не пей.» «Поттер? Ты спишь?» «Поттер?» «Что-то случилось?» «Если твое молчание обусловлено только игнорированием и манипуляциями, ты очень пожалеешь об этом, когда я наведаюсь к Уизли.» Пустая угроза. Он бы никогда не устроил сцену перед всей семьей Уизли. Хотя... Северус ощутил себя как дурной подросток, пишущий своему... своему... Даже мысленно не мог закончить это предложение. Вздохнул. Нужно отвлечься и заняться чем-то продуктивным. Чистый пергамент все еще ждал, и, снова взявшись за него, он продолжил набрасывать возможные вариации ингредиентов для антидота. Но мысли возвращались к крошечному экрану и Поттеру. Если бы только он мог прочитать его мысли и понять, что там происходит. Копаться в голове друг друга было их оговоренным табу. Он не мог переступить эту грань. Да и не опустился бы до таких грязных методов. Трусливый и подлый прием. Он злился на себя за то, что так переживает. Но игнорировать это чувство казалось столь же невозможным, как завершить предложение на этом проклятом пергаменте. И все-таки лист он скомкал, громко выдохнув от возмущения. Швырнул куда-то в сторону выхода. Сморщился от собственной выходки. Встал. Разделся. Улегся в кровать. И телефон чертов взял с собой в постель. В шатре было наглухо темно. И тихо. Он лежал на подушке и пялился в тканевый потолок. Если хорошенько присмотреться, можно увидеть в темноте легкое колыхание парусины. Поттер без очков видит как двухнедельный котенок. Он бы не разглядел. Мобильник лежал на груди. Северус то брал его в руки, то клал обратно, даже не включая. После нескольких таких повторений он сжал губы и все-таки ткнул на треклятое «Написать SMS». «Поттер, ты спишь?» Нажать «Отправить». Ответа от Поттера не было. Несколько минут Северус напряженно смотрел на экран. И вот он звучно провибрировал в пальцах. «Нет» Дышать стало сразу как-то легче. «Зайдешь?» Не прошло и минуты, как пришел ответ: «Нет» Северус лежал неподвижно, обдумывая несколько вариантов ответов, каждый из которых казался абсурдом или нелепой дуростью. В голове проносились десятки вариантов ответов - от язвительного «Тогда зачем вообще ответил?» до отчаянного «Почему?» Он закрыл глаза, чувствуя, как по щекам ползет жар. Внезапно телефон снова завибрировал. Новое сообщение. Длинное: «Я не зайду не потому, что не хочу. А потому, что ты сам должен решить, Северус. Выйти из всего этого или остаться. Я не хочу, чтобы меня ревновал человек, который не готов на что-то большее, чем секс. Это твой выбор.» И после паузы: «Но знай — я жду твоего решения» Северус швырнул телефон на соседнюю подушку. Завтра же на ней должна лежать голова мальчишки. Самое быстрое его решение.