Дурак и молния

Северус проснулся с тяжелой головой. Спалось гадко. Несколько раз за ночь он просыпался от духоты и дурных снов. Зелья сна-без-сновидений в поттеровских склянках он не нашел. Воздух в шатре был спертым, пропитанным запахом нагретой парусины и собственного пота. Он резко дернул полог, впуская внутрь ослепительное солнце, и тут же пожалел — свет ударил в глаза. По ушам – рабочий галдеж. Утром Поттера нигде не было. Ни на завтраке, ни на стройке, ни в зоне празднования. «Сбежал», — первым прошипело где-то в глубине сознания. Но нет — вещи Поттера все еще валялись в Норе. Он забрал лишь наплечную сумку и метлу. Не похоже на то, чтобы он дал деру. До обеда все суетились. Сновали туда-сюда. Медведеподобный Лонгботтом челноком носился от дома до зоны бракосочетания, таская охапки цветов, рулоны тканей и даже какие-то магические фонарики, что позвякивали при каждом шаге. Его подружка Лавгуд все это вплетала в арку и подвешивала в воздух. — Котенок, еще гирлянды! — крикнула она, и Лонгботтом, уже красный как варееный рак, рванул обратно к дому, чуть не снося по пути кого-то из близнецов. Издали не разобрать. Грейнджер заставила Молли и Джинни почти по-магловски выстирать горы белья и скатертей, аргументируя это тем, что хочет чувствовать запах свежести от ткани. Ведьмам удалось лишь выторговать у командующей невесты делать это не руками, а палочкой. Но пенная возня все-таки завелась, и к полудню ряды хлопковых полотен сушились на солнце. Стали прибывать первые гости. Из тех, кто ближе к семье. Люпин и Тонкс с сыном на руках прибыли через порт-ключ. Тедди, устроившись на руках у отца, с интересом разглядывал окружающий хаос, волосы моментально перенимали все оттенки рыжего, какие только ребенок видел вокруг. — Северус, — кивнул Люпин. — Ремус, — буркнул в ответ Снейп, машинально поправляя платок на шее. — Как школа? — Стоит. Вот и весь разговор. Даже снабжение волчьим зельем не располагало к диалогу длиннее этикетной нормы. До свадьбы оставались сутки. Балаган нарастал. Хагрид прибыл с кортежем из повозок, запряженных фестралами. На школьном имуществе планировали доставлять тех гостей, которые не имели порт-ключей. Лесничий здорово перепугался и начал мяться, увидев Северуса: конечно, никто же не поставил его в известность о повозках. Ну, да Мерлин с ним! Все, что угодно, лишь бы не думать о хозяйственно-бытовых вопросах школы, увольте! Вскоре из одной из повозок вышли мистер и миссис Грейнджер. Они выглядели как самые обычные маглы из благополучного района Лондона: дом с собственным садом, пара машин в гараже, она ведет книжный клуб, он играет в поло по субботам. Воплощение безбедной маггловской стабильности. И тошно, и завидно. Мистер Грейнджер осторожно оглядел двор, словно ожидал, что из-за угла выскочит тролль с дубиной. Его жена, напротив, сразу устремила взгляд на дочь. Выражение лица отчетливо выдавало «Боже, милая, что на тебе надето?», потому как Грейнджер сразу же поправила лямку голубого комбинезона, на котором виднелись пятна от травы и какой-то засохшей краски. Северус наблюдал за ними с привычным цинизмом. Магглы на свадьбе волшебников — какой прекрасный повод притянуть на свадьбу сочувствующих Темному Лорду. Война хоть и выиграна, но нельзя отрицать того, что остались сторонники идей. Поттер был прав, наложив купол. Представить только, в одном месте скопище героев войны, личный врагов почившего Темного Лорда. Радикалы были бы в восторге, появись возможность лично расквитаться с Поттером. Молодой госпожи Уизли также не было видно среди собравшегося общества. Она не спустилась к завтраку. Билл, как стало известно, отбыл по делам в Гринготтс, оставив супругу на попечении многочисленной родни. На обеде Северус воздержался присоединиться к общему столу. В руках тот же поднос, с которым девушка пришла к нему вчера. На нем — тарелка с куриным рулетом, нарезанные овощи и ягодный морс. Обычно твердые руки чуть дрожали, заставляя посуду чуть позвякивать. Скрипучие ступени, казалось, нарочито громко возвещали о его приближении. Он постучал в дверь носком ботинка. — Oui, je vous en prie, entrez , — донеслось. Кажется, это было приглашение, насколько помнил Северус. — Bonjour, Madame Weasley , — уверенно произнес Северус. Хоть что-то он знал наверняка. — Рада вас видеть, Северус, — прощебетала Флер. Девушка полулежала на кровати, заправленной лоскутным покрывалом. Под ее спиной было несколько подушек, а на животе покоилась книга. Никогда не знал, как вести себя с глубоко беременными. В его жизни этому не нашлось места. Подкрадывалось чувство неловкости. Ни логика, ни привычная проницательность не могли помочь ему предугадать поведение собеседницы в столь исключительном положении. Северус поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью, стараясь не задеть стоящий там стакан с водой и вазочку с полевыми цветами. — Вы не появились ни к завтраку, ни к обеду, — сказал он, неожиданно чувствуя неловкость. — Я подумал, что стоит поинтересоваться вашим самочувствием. Флер мягко улыбнулась, поправляя подушку за спиной: — Oh, c'est très gentil de votre part. Просто малышка сегодня особенно активна, — она положила руку на живот, — а Билл должен был уехать… — А вы, воспользовавшись отсутствием супруга, изволили укрыться от мира, — понимающе произнес Северус. — Как и вы, — по-заговорщически улыбнулась девушка, поглаживая тонкими пальцами кончик косы. Жест одновременно кокетливый и задумчивый. Никогда не видел, чтобы мужчины так делали. Даже Люциус. Женский, нет, даже девичий жест. Как с другой планеты. Северус лишь приподнял бровь, но решил оставить за собой право на молчание. — Вы выглядете сегодня не таким... — она не успела закончить. — Каким? — перехватил фразу Северус. — Разбитым, — закончила Флер. В нежном голосе ни жалости, ни снисхождения — только констатация факта, произнесенная с той прямотой, на которую способны лишь беременные женщины и очень старые волшебники. Туше. Сказать ему было нечего. Северус почувствовал, как что-то внутри него сжалось — старый рефлекс, привычка защищаться. Уколоть, укусить. Убежать. — Вам показалось, я был разбит? — произнес он наконец, и даже сам удивился, насколько мягко прозвучали эти слова. Перед дамой в положении не выходит страшно клацать зубами. Даже буравить ее взглядом не выходит. — Полагаю, да, — тихо отозвалась Флер. — Возможно, вы правы. — Я знаю, — и в этом не было издевки. — Вы поговорили с Гарри? Мгновение он заколебался, прежде чем ответить: — Увы. — Но вы пытались. — Пытался, — он кивнул, рассматривая свои руки. — Обидели его? — Не то слово. Что он несет? К чему это незапланированное покаяние? И кому? Напудренной девице из Версаля? Марии-Антуанетте? Голубые как мартовское небо глаза почему-то растворяли в себе весь яд, что в нем копился. — А что до вас? — До меня? — удивленно, но не отталкивая спросила она. — Вы тоже чем-то обеспокоены, — попытался подловить ее Северус. Это был знакомый прием — перевести внимание с себя, подловить собеседника на уязвимости. Но Флер лишь рассмеялась — легким, серебристым смехом, от которого даже воздух в комнате будто стал светлее. — Я женщина, ждущая первенца, — ответила она, заправляя золотую прядь за ухо. — Не новость, что я обеспокоена. Но разве это сравнить с тем, что терзает вас? Северус почувствовал, как его собственная ловушка захлопывается вокруг него самого. — Вы удивительны, мадам Уизли, — произнес он наконец, и в голосе его прозвучало нечто среднее между раздражением и восхищением. — Умудряетесь превратить любой разговор в исповедь. Флер взяла со столика стакан с морсом и чуть приподняла, будто поднимая тост. — Нет, — возразила она мягко. — Просто некоторые вещи становятся очевидными, когда ждешь ребенка. Мир предстает перед глазами... очищенным от предрассудков. — Вы боитесь, — констатировал он неожиданно для себя. Флер не стала отрицать. — Каждый день, — призналась она. — Что не смогу защитить ее. Что мир окажется недостаточно хорош для нее. Что я... — голос дрогнул, — что я не справлюсь. Северус отметил, как преобразились черты ее лица, когда она говорила о столь интимном. Между тонкими светлыми бровями залегла чуть заметная морщинка, а изящно очерченные розовые губы сжались до тонкой линии. Ему захотелось сказать что-то ободряющее, но слова, как всегда, застряли в горле. — Вы не одиноки в своих страхах, — тихо начал он, обдумывая каждое слово. — Каждый из нас в какой-то момент чувствует свою уязвимость и беспомощность. Однако... — он вдруг замолчал, словно нашел новую мысль, — разве не свидетельствуют эти страхи о глубине вашей привязанности? А в этом уже заключена немалая сила. Флер опустила взгляд. — Спасибо, Северус, — сказала она, выдавив из себя благодарную улыбку. — Я искренне ценю ваши слова. Ловушка, казалось, ослабла, и он снова мог дышать свободнее. — Волнуетесь, что не справитесь? — продолжил он вопрос. — Я видел, как вы заботитесь о своих родных. Вы справитесь. И ваши страхи только подтверждают это. Несколько секунд они просто слушали, как по коридору скользнули чьи-то шаги. — Знаете, — наконец сказала она, — мне кажется, вы вовсе не столь суровы, каким стараетесь предстать. Северус недоверчиво вскинул бровь. — А каким я хочу? — Неприступным. Холодным. Не таким, кто мог бы беспокоиться о чьем-то самочувствии. Но ведь вы пришли. Вас никто не звал, не просил. Наверняка, вам даже не сказали, что Билла нет, вы это сами заметили. — Возможно, вы приписываете моим поступкам излишнюю возвышенность, мадам Уизли, — произнес он, стараясь сохранить холодность в голосе. — Даже змеи иногда выползают погреться на солнце. Это не делает их менее ядовитыми. Флер рассмеялась — звонко, без притворства. Северус открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент в коридоре раздались новые шаги. Он прислушался в надежде услышать знакомый голос. Но нет, это был не он. — Il est temps , — тихо сказала она, и в ее глазах вспыхнуло что-то понимающее. — Ваш... солнечный свет не здесь.

***

Надвигались свинцовые облака. Воздух стал гуще. Душил. После нескольких дней иссушающего зноя ожидался дождь — не легкий летний моросящий, а настоящий ливень, хлещущий столбом, будто небо прорвало. На другом конце поля стало видно, как фигура взвилась в небо. Поттер. Северус невольно задрал голову, следя за тем, как мальчишка кружит над полем, огибая границы защитного купола. Что-то здесь было не так. Подозрительная манера полета Он осмотрелся. У сарая стоял чей-то «Чистомет». Затем вновь бросил взгляд в небо, где суетился Поттер. Летал Северус не бог весть как, куда ему до ловца. Позвать кого-то из Уизли? Девчонку? Она лучшая среди них. В кармане завибрировало. Северус молниеносно вынул телефон и нажал на сообщение. «Помоги!» Больше он не раздумывал. В ту же секунду ноги сами понеслись к ближайшей метле — той самой, что стояла у сарая. «Чистомет» вздрогнул в его руках. Он оказался в воздухе раньше, чем успел понять. Метла чуть повихляла под ним, пытаясь скинуть чужака, но Северус, стиснув от злости зубы, резко дернул древко на себя и направился к Поттеру, подняв хвостом пыль. По плечам ударили первые капли дождя. Пролетев поле, Северус оказался рядом с Поттером. Тот водил палочкой вдоль полотна купола, проверяя целостность. — Я не понимаю — купол цел, но я чувствую изменения в его структуре, — почти кричал Поттер. Голос заглушали потоки поднявшегося ветра. — Конкретнее, Поттер! — Купол бьется током. В нем накапливается электричество, — сказал Гарри, протягивая палочку к полотну — и тут же синяя молния с треском лизнула кончик... — Видишь? Северус тут же провел собственной палочкой вдоль купола. Кончик тут же вспыхнул голубоватым огнем, а по руке пробежали мурашки. В воздухе запахло озоном, как перед сильной грозой. Дождь усиливался с каждой секундой. Капли теперь били по спине с такой силой, что казалось — кто-то хлещет плетью. Угрозу можно было почувствовать физически — сама природа восставала против них. Ветер растрепал намокшие волосы, холодная одежда прилипла к телу. — Ты верно разложил руны? — прошипел Северус. — Не могу быть уверенным, — Гарри резко встряхнул головой, стряхивая мокрую челку со лба. — Но сейчас нет времени на перекладку. Смотри! Он указал вверх, где купол начал пульсировать тревожным синим светом. — Если сейчас ударит молния, — голос Поттера сорвался на крик, — боюсь, тут камня на камне не останется! Вся накопленная энергия… Северус не дослушал. Его палочка взметнулась вверх, описывая в воздухе сложную траекторию. — Протего Максима! Золотистый щит вырвался из кончика палочки, развернувшись над ними огромным куполом — меньше, чем предыдущий, но плотнее, крепче. — Ты — «Фианто Дури»! За мной! Сейчас! — проревел он Поттеру. Поттер не спорил. Его палочка взметнулась и донеслось заклинание. На вибрирующей метле он понесся по дуге вдоль сверкающего электричеством рунического купола, накладывая щит. Нужно быть последним лжецом, чтобы не признаться самому себе — ему было страшно. Сердце лупило по ребрам изнутри. Одной рукой он вцепился в древко до белых костяшек, второй выводил защиту. Северус с трудом сохранял спокойствие. Он знал, что любое промедление может стоить дорого. Над их головами синие нити продолжали вспыхивать, их треск был почти оглушительный. Весь купол вокруг них оживал, реагируя на магию. Надо было вперед пустить Поттера! Гарри всегда был лучше в импровизации, его магия - живее, подвижнее, быстрее реагировала на изменения. И на метле тот летал увереннее, что уж там. Северус, казалось, держался на «Чистомете» только на упрямстве и чуде. Пальцы начинали неметь. Рука теряла чувствительность Ливень заливал глаза, волосы невыносимо мерзко прилипали к лицу, платок, промокнув до нитки, холодил шею, от чего стало тяжело дышать. Они долетели до Норы и сделали крюк. Главная точка была защищена. Золотистая полусфера накрыла дом. Осталось замкнуть круг. — Быстрее, Поттер! — крикнул Северус, еле дыша. — Не сбавляй темп! Гарри одобрительно кивнул. Северус ускорился, желая быстрее наложить щит. Долететь он не успел. Ослепительная вспышка разрезала тьму. По метле ударила молния. Древко разлетелось в щепки, кусок деревяшки проехался по щеке, оставив занозы. Палочка выскользнула, а Северус полетел вниз. Сильная рука остановила падение. Так резко, что перехватило дыхание. Поттер осой спикировал и подхватил Северуса под живот, едва не потеряв равновесие сам. Шум в ушах глушил все остальные звуки. — Перекинь ногу через метлу! — кричал на ухо мальчишка, плотно прижимая Северуса к себе. Но он едва слышал. — Быстрее, черт возьми! Северус из последних сил перекинул ногу через дрожащее древко. Только сейчас он заметил пульсирующую боль в кисти. Левая рука, которой он держался за метлу, была поражена ожогом от электричества. Пальцы непроизвольно дрожали, но боль была далекая, словно чуждая — адреналин еще не отпустил. — Протего Максима! — крикнул Поттер, возвращаясь к возведению щита. Слух возвращался, Северус вновь ощущал ориентацию в пространстве. Поттер крепко прижимал его к себе, его рука пересекала грудь, пальцы впились в худое плечо. — Акцио палочка! — гаркнул Северус. Черная палочка моментально вернулась в руку хозяину. Она подлетела к нему как стрела, рассекшая воздух. Рядом ударила молния, ослепляя, оглушая, заставляя метлу бешено закрутиться в воздухе. Круг замкнулся в последний момент, но «Молнию» отбросило. Метла вышла из управления, и Поттер, держащий Северуса, не смог удержать равновесие. Они рухнули прямо на натянутые веревки, где сушились полотна белья. Столбы покосились, а натяжка и вовсе порвалась под их весом. Гарри припечатало спиной к земле. Северус все еще лежал на нем, прижатый рукой. Лопатками ощущал, как колотится в поттеровской груди. Намокший хлопок белья и скатертей накрыл их сверху. Северус попытался приподняться, но обнимающая рука не отпускала. Вдруг он осознал, что дрожит — мелкой, предательской дрожью, которую невозможно скрыть. — Отпусти, — пробормотал он. Только тогда Гарри нехотя разжал пальцы. Северус откатился в сторону, выпутываясь из ткани. Он поднял глаза — купол держался. По лицу все еще лупил дождь. Плевать. Северус почти сдернул с шеи душащий платок. Шелковая ткань, промокшая и тяжелая, поддалась не сразу, но когда он наконец сорвал ее, дышать стало легче. Слишком легко. Как будто он годами не делал полный вдох. Рядом было слышно такое же тяжелое, прерывистое дыхание — частое, жадное, как у человека, только что закончившего долгий бег. Он повернул голову. Поттер тоже смотрел на небо. Очки слетели, оставив лицо открытым. Дождь стекал по его скулам, смешиваясь с потом и кровью от мелких царапин. Гарри. Всегда Гарри. Больше Северус не мог на него просто смотреть. Он перевернулся на бок. Его пальцы коснулись подбородка — грубого от щетины, влажного от дождя. Он повернул его лицо к себе. И впился в любимые губы. Требовательно, но нежно. Глубоко, но с той осторожностью, с какой берут в руки что-то хрупкое и бесконечно ценное. Северус разорвал поцелуй. Он хотел посмотреть на Гарри. Тот замер на мгновение — может быть от неожиданности, может быть от чего-то еще. Одному Мерлину известно, что в гриффиндорской голове. И тут смуглая рука легла на его затылок, и Гарри притянул Северуса, целуя в ответ. Безрассудно, всепоглощающе, живо. И вот его уже сгребли в охапку сильные руки: одна крепко держала его за талию, другая вплелась в волосы на затылке, не давая отстраниться. Как Северус оказался поваленным на спину и придавленным сверху Гарри, он не понял. Да и ему было плевать. Теперь плевать. Все, что его сейчас волновало, лежало на нем: пылающее, смелое, бесценное. Дождь хлестал по лицу, но Северус больше не чувствовал холода. Он схватился за мокрые волосы Гарри, поднял голову, чтобы лучше видеть это лицо - перепачканное грязью, в царапинах, с разбитой скулой, но самое прекрасное, что он знал. Он не обращал внимание на то, как щиплет ладонь, как горит щека, как ноют ребра. Все, что он делал — держал лицо Гарри обеими руками и целовал куда получится: подбородок, нос, скулы. — Дурак, — прошептал Гарри, смеясь. — Полный, — согласился Северус. Его руки скользнули вниз, обхватывая мокрую рубашку на спине Поттера, чувствуя под тканью каждый мускул, каждый позвонок. Гарри вздохнул и прижался лбом к его плечу, внезапно став таким уязвимым после бешеного напора. Время будто остановилось. Северус закрыл глаза, чувствуя, как бьется сердце Поттера в унисон с его собственным - часто, неровно, но сильно. Так сильно. — О, Мерлин! Вся работа насмарку! — донеслось со стороны дома. Молли. Северус чуть поднял голову. На крыльце виднелись две женские фигуры с морковными головами. Поттер их не видел. Он продолжал лежать на Северусе, ткнувшись в шею носом. Северус, не сводя взгляда с женщин, только крепче сжал Гарри в объятиях. Пусть видят. Пусть знают. — Северус... — пробормотал Гарри. — Молчи, — тихо отозвался Северус. На крыльце Молли вдруг резко развернулась и буквально втолкнула ошеломленную Джинни обратно в дом. Дверь захлопнулась. — Что это было? — он попытался приподняться, но Северус не отпускал. — Ничего важного, — ответил Северус.