стерильные чувства

      После утреннего обхода Уёну сообщили, что его выписка будет готова через час. Минги, как его лечащий врач, проинформировал заранее о том, что может начать беспокоить его после случившегося: резкие смены настроения, пока гормоны не придут в норму, как отсутствие сексуального влечения, так и его скачок. А уже как хороший друг он посоветовал не закрываться в себе, делиться всем, что его беспокоит, ведь это не та ситуация, где он справится в одиночку, как обычно привык.              – Сан, – Сон вывел альфу в коридор для личного разговора, – мы оба знаем, какой Уён упёртый. Прошу, будь рядом, даже если он будет просить об обратном. Его нельзя оставлять одного на длительное время, – оба заглядывают в дверной проём палаты, откуда был прекрасно виден омега, свернувшийся в клубок на больничной койке. – Физически он стабилен, поводы для беспокойства отсутствуют, а вот эмоционально…       – Понял тебя, Ги, – гинеколог в последний раз кидает взгляд на друга и уходит, поддерживающе хлопнув Чхве по плечу.       В тот день, когда он приехал в клинику, они долго лежали в обнимку и разговаривали обо всём и в то же время ни о чём. Никто из них не хотел затрагивать тему беременности и её исхода, но оба понимали, что, поступи бы они иначе, это не закончилось бы так. Неозвученные переживания так и остались на глубине сознания.       Сан, не раздумывая, вызвался забрать омегу домой. Вопрос только в том, какой из вариантов являлся для того домом.       – Уверен? – Чхве замирает, когда Чон сообщает, что хочет поехать в квартиру альфы. – Я не давлю на тебя и не настаиваю на этом…       – Я стопроцентно уверен в своём решении, – не глядя на него, медбрат переодевается из больничной одежды в свою, а если точнее, то в одежду Сана.       Чхве берёт небольшую сумку с вещами, когда в палату заглядывает Минги с выпиской в руках. Старший мнётся перед тем, как начать:       – Будет вполне логично, если вы оба откажетесь, но…, – Сон ковыряет ногти, раздумывая, стоит ли говорить дальше, – но вчера у меня был день рождения, – глаза Уёна сперва выпучиваются, грозя выпасть из орбит, а затем, буквально на секунду, заполняются слезами, – и мы сегодня решили собраться, чтобы как-то отметить.       – Минги-я! Конечно, мы придём, о чём разговор! – Сан удивленно смотрит на него, пытаясь понять, искренен ли он в своих эмоциях. – Да же, Сан-и?       – Ён, я не настаиваю. Это не последний день рождения, – Сон подхватывает неуверенность Чхве.       – Напиши мне адрес и время, мы обязательно будем!       Дорога до дома прошла, на удивление, хорошо. Уён разглагольствовал о том, как ему уже не терпится вернуться на работу. Ему рекомендовали взять больничный, на что тот выразил несогласие. «Мне не требуется отдых, я в полном порядке» – тараторил он, подписывая отказ от открытия больничного листа.       Вернувшись на несколько часов домой в тот день, Сан успел привести квартиру в порядок. Ему не хотелось, чтобы омега увидел, что он может быть слабым. В данный момент, каким бы сильным Уён не хотел казаться, Чхве чувствовал, в каком на самом деле состоянии он находился. Видел, какой натянутой была его улыбка, какие усилия он предпринимает, чтобы не разрыдаться здесь и сейчас.       Чон подпевает какой-то заурядной песне с радио, когда его телефон издаёт звук, уведомляющий о входящем звонке.       – Да? – омега не уверен, кто может ему звонить.       – Здравствуйте! Чон Уён?       – Он самый, – Сан делает громкость на приёмнике тише.       – Вас беспокоят из омежьей консультации, – лицо парня в одно мгновение бледнеет, а по салону распространяется запах затхлой травы, – у вас завтра назначен приём, хотели уточнить, ожидать ли вас?       – К сожалению, – голос надламывается, – я завтра не смогу явиться на приём… Нет, не нужно меня перезаписывать. Да, спасибо. До свидания, – Сану хочется узнать, кто звонил, но Уён пресекает его попытку, выкручивая громкость на максимум. За оставшееся время поездки он не проронил ни слова.       Бёль, почуяв знакомый запах, приветственно трётся о ноги Чона, намекая на то, чтобы тот уделил ей и её пузику внимание, что тот, собственно, и делает. Сердце Сана трепещет от данной картины. Он соврёт, если скажет, что не скучал по этим тисканьям.       – Приготовить тебе что-нибудь на завтрак? – спрашивает альфа, оставив сумку в спальне.       – Не откажусь от кофе, – не отрываясь от питомицы, отвечает Уён. – Схожу, разберу вещи, – чешет напоследок за ушком и уходит в сторону спальни.       Чхве засыпает несколько ложек с зёрнами в кофемашину и заливает воду. Опирается на столешницу двумя руками и склоняет голову, тяжело вздыхая. Он знал, что будет тяжело. Знал, что парень не придёт в норму в ближайшее время. Он переживал только о том, захочет ли Уён поделиться с ним своими чувствами и переживаниями. От мыслей его отвлекает звук, больше похожий на вой, исходящий со стороны спальни. Наплевав на кофе, срывается с места к источнику звука.       Резко открыв дверь, натыкается на Уёна, что скрючился пополам и сжимал в руках бумаги. Звук, на который отвлёкся Сан, исходил от омеги. Его лицо исказилось от боли и скорби. Голос парня срывался с каждым новым криком. Ноги, не в силах больше удерживать тело в вертикальном положении, подкосились, от чего Уён падает на колени и крепче прижимает к груди бумаги. Сан оказывается рядом за секунду, падая рядом и увлекая в объятия. Он ничего не говорит, только ждёт, когда всё, что накопилось, выйдет наружу. Уён предпринимает попытки вырваться, кусаясь и царапая кожу, кричит и просит отпустить его. Но Сан не отпускает, только крепче сжимает.       Попытки вырваться прекращаются спустя минут десять, также, как и крики. Устало рухнув на альфу, Уён выпускает из рук бумаги, на которых Сан замечает снимок УЗИ. Сжав челюсти, запрокидывает голову, загоняя непрошенные слёзы назад. Ему нельзя выставлять себя слабым, не сейчас.       – У-у м-меня, – трясущимся голосом начинает Чон, – завтра был назначен п-приём, чтобы встать на у-учёт…       – Так тебе звонили из клиники? – Чхве укладывает руку на макушку омеги, успокаивающе перебирая пряди волос.       – У-угу, – оба молчат. Сан покачивается из стороны в сторону, успокаивая, и выпускает чуть больше феромонов. – Сан?       – Да?       – Ты разочарован во мне?       – Почему я должен в тебе разочароваться? – утыкается носом в волосы на затылке.       – Ну, я оказался непригодным для…       – Нет, Уён. Пойми, что, в данном случае, была куча факторов, которые повлияли и привели к печальному исходу. Твоей вины здесь не больше, чем моей. Ты не можешь быть уверенным в том, что дело в тебе или в твоём организме, – руки крепче сжимаются. – Я должен был быть рядом, должен был догадаться, что тот запах принадлежал не какому-то альфе, а ребёнку… Блять, я так перед тобой виноват. Не представляю, как бы я жил, если бы всё обернулось куда серьёзнее. Я не смогу без тебя, Уён. Мне тяжело представить будущее, где нет тебя. Да, мы вместе не так долго, чтобы о таком говорить, но… Это действительно так. Мне хочется просыпаться в твоих объятиях, хочется, чтобы квартира была наполнена твоим запахом и смехом. Даже если выяснится, что у нас минимальные шансы на то, чтобы завести детей, я не откажусь от своих слов. Я хочу тебя во всех смыслах, – Сан делает глубокий вдох прежде, чем продолжить. – Я люблю тебя, Уён.       Последняя фраза вынуждает омегу замереть. Он помнит, как на эмоциях признался в том же пару недель назад. Но правда ли Сан испытывает это чувство? Или это из жалости? Поток мыслей прерывает сообщение, пришедшее на телефон Чона. минги хён 12:44 *прикрепленная геолокация* 12:45 планируем собраться вечером, часов в шесть 12:45 можете пригласить Кимов и Чонхо, я буду рад снова их увидеть.       – Сможешь написать Хонджуну и Чонхо? – Уён запрокидывает голову, укладывая её на плечо альфы.       – Смогу, но ты точно хочешь пойти?       – Это же Минги…, – прикусывает язык, боясь реакции Сана.       – Эй, – Чхве проводит кончиком носа по ушной раковине Уёна, вызывая у того мурашки, – всё хорошо. Пиши Минги, что мы будем. А я пока позвоню Джуну и брату, идёт? – Уён угукает, печатая ответ.

***

      Разобрав вещи, Уён отправился немного вздремнуть. За это время Сан успел созвониться с Чонином, интересуясь, как ему стоит себя вести, чтобы не сделать хуже. Он понимал, что сегодняшний срыв будет не единственным, что Уён, рано или поздно, захочет поговорить об этом с кем-то. Друг посоветовал набраться терпения и окружить партнёра заботой. Но не стоит переусердствовать, ведь тот может почувствовать себя жалким, не способным сделать что-либо самостоятельно.       Кимы, получив приглашение, в спешке обзванивали родителей, дабы оставить их сына с кем-нибудь на вечер. К счастью, мама Сонхва была свободна и не против посидеть с внуком. А Чонхо и не нужно было уговаривать, он согласился сразу же, как услышал, что Ёсан тоже будет там.

***

      Место, которое Минги, не без помощи Юнхо, выбрал для празднования, находилось в центре города. Небольшая закусочная, в которой можно пожарить мясо и выпить соджу. Такие посиделки в кругу друзей ему нравились куда больше, чем то, что устраивал для него отец из года в год, пытаясь что-то доказать коллегам. Роскошью он считал для себя возможность быть окруженным дорогими его сердцу людьми. Не имея проблем с финансами, ему удалось выкупить полностью зал, чтобы они никому не мешали.       Минги с Юнхо прибывают на место первыми, обсуждая с менеджером интересующие их вопросы насчёт еды и выпивки. К их удивлению, следом за ними приезжает Ёсан в компании Чонхо. По грозному взгляду друга оба понимают, что задавать вопросы не следует для их же блага. Чхве-младший, крепко пожав руку, поздравляет Минги с прошедшим днем рождения и интересуется, как поживает его автомобиль, всё ли работает исправно и нет ли чего-то, что беспокоило бы старшего в выполненной им работе.       – Ох, поверь, – Сон усмехается, – она не ездила так со времён, как я забрал её с салона.       – Сочту это за комплимент, – Чонхо застенчиво улыбается.       Компания усаживается за сдвинутые столы и принимается активно обсуждать события, что произошли с ними за то время, что они не виделись. Спустя десять минут после назначенного, в заведение прибывают Уён с Саном. При виде омеги голоса стихают, а взгляды мечутся от друга к другу.       – Минги-я! – тишину нарушает возглас Чона-младшего, что подбегает к вчерашнему имениннику и утягивает того в объятия. – Давай, рассказывай, что тебе подарил Юнхо!       – Оу, – акушер-гинеколог кидает взгляд на Сана, что усаживается рядом с братом и кивком даёт понять, что в порядке, – прекрасную девочку, что зовут Авророй.       – Прежде, чем все начнут допрос, – Юнхо, привстав, размахивает руками и приостанавливает удивлённые возгласы, – я подарил ему щенка!       – Это что же получается, – опрокинув в себя первую стопку, начинает Ёсан, – у вас щенок, у Уёна с Саном Бёль, а у меня?       – У тебя Чонхо, – кашлянув в кулак, шепчет Юнхо. Кан делает вид, что не услышал. – Сан, ты же позвал Хонджуна с Сонхва?       – Они отписались, что опаздывают. Завозили Минджэ к бабушке, – кидает на гриль кусочки мяса и косится на своего парня Чхве-старший. Замечает, что при упоминании имени малыша, тот сглатывает, но не подаёт виду.       Присутствующие альфы берут на себя обязанности в приготовлении мяса, пока омеги ведут непринужденную беседу.       – Юнхо-о-о, – Ёсан тянет друга на себя, принюхиваясь, – почему ты пахнешь как-то иначе? Будто облепиховая настойка…       – Эм…       – А, – в разговор вступает Минги, – скорее всего, это из-за моей метки, – не обращая внимания на удивленные взгляды, переворачивает мясо как ни в чём ни бывало. – Что?       – ТИХУШНИКИ! – кричит Уён, подрывается со своего места и подбегает к неонатологу, оттягивая ворот рубашки и оголяя метку, что спрятана под заживляющим пластырем. – И когда?       – Да буквально вчера вечером, – дергает плечами Сон и смеётся с реакции друзей.       Спустя двадцать минут появляются Кимы, извиняясь за опоздание и благодаря за приглашение. Разговоры становятся громче, а смех заливистее. Хонджун присоединяется к жарке мяса, пока его муж поздравляет Юнхо с меткой и делится советами по заживлению.       Уён на пару с Ёсаном, не сговариваясь, решают, что сегодня они пьют до победного. И это немного пугало Сана: он не знал, как поведёт себя омега. У него перед глазами до сих пор стоит картина утреннего происшествия.       Присутствующие по очереди поздравляли Минги, желая ему успехов в карьере и счастья в личной жизни. Администратор выдал им пульт от аудиосистемы, чтобы те могли выбирать любую музыку. Громче всех подпевал и активнее танцевал Уён. Все понимали, что таким образом он пытался доказать, что с ним всё в порядке. Но он был далеко от этого. Он вливал в себя алкоголь, будто это был обыкновенный сок. В перерывах между песнями он падал на своё место, наблюдая за Сонхва и Хонджуном, что сейчас показывали снимки Минджэ сидящему напротив Юнхо. Широко улыбается, совершенно не замечая, как по его щекам начинают течь слёзы. Не замечает он и того, как начинает заливаться истеричным смехом.       – Уён? Эй, – Сан аккуратно поворачивает лицо парня на себя, слегка потряхивая, – слышишь меня? Пойдем, – поднимает омегу и ведёт его в сторону уборной, где выворачивает кран с холодной водой на максимум, обдавая прохладой лицо Чона. – Уён-а? – слышит, как смех переходит на рыдания. Встает перед Уёном, опираясь бедрами на раковину, и притягивает к себе, утыкая лицом в грудную клетку. Омега обнимает в ответ, цепляется за ткань футболки Чхве, сжимая до побелевших костяшек, и кричит.       – Сан? – устало обмякнув в объятиях альфы, хрипит Чон.       – Слушаю, котёнок.       – Думаю, мне нужна помощь… В этот раз я не справлюсь самостоятельно…, – Чхве не отвечает, водя ладонью по спине омеги. Он рад, что Уён не закрывается и просит о помощи. Рад, что доверяет ему.       Под взволнованные взгляды друзей Сан выводит парня в зал, кутая его в свою куртку и вызывая такси. Чон-младший извиняется перед всеми и, обняв всех на прощание, направляется в сторону выхода.       – Ты, – покачиваясь, Ёсан подходит к историку и тыкает его в грудь, – ты просто обязан присматривать за ним, понял? Если я узнаю, что ты оставлял его одного дольше, чем на десять минут, я…       – Не беспокойся, – хватает Кана за палец, отстраняя. – Я самолично сдамся тебе на казнь.       У выхода из заведения, разговаривая по телефону, Сана ожидал Уён. Из отрывков фраз, понимает, что тот разговаривал с родителями.       «Да, пап, на выходных?»       «Я приеду не один…»       «Да, его зовут Сан…»       «Нет, он старше и работает в школе…»       «Да, до встречи…»       – Мы куда-то едем? – Чхве укладывает руку на талии омеги.       – К моим родителям…

***

      Сан паркует машину возле небольшого двухэтажного дома, на крыльце которого их уже ожидали родители Уёна. Омега выскакивает из машины, бегом направляясь к родным. Мужчины обнимают сына, когда к ним подходит Чхве.       – Папа, отец, – юркнув под руку своего альфы, произносит Уён, – это Сан – мой альфа.       – Рад с вами познакомиться, – Сан по очереди пожимает руки, кланяясь.       – Прошу, входите, – все четверо входят в дом, когда с верхнего этажа разносится топот, а затем по лестнице сбегает мальчик лет пяти.       – Ура-а-а, Уён-и приехал! – тот успевает только сунуть ноги в тапочки, когда к нему на шею запрыгивает младший брат.       – Я тоже скучал по тебе, Кёнмин! – обняв мальчика, принимается кружиться вместе с ним.       – А что это за парень? – спрашивает, когда его опускают на пол.       – Здравствуй, – Чхве протягивает руку, на которую мальчик смотрит скептически пару секунд, но в итоге протягивает в ответ свою. – Меня зовут Сан, я парень твоего брата, – легонько сжимает крохотную ладошку.       – Я Кёнмин! И сегодня мы с тобой строим крепость из подушек и одеял! – выкрикивает и тянет Сана в сторону гостиной, где родители уже подготовили «материалы» для будущей крепости. Уён наблюдает за данной картиной с грустной улыбкой, но тут же отвлекается, когда папа просит его помочь ему с обедом.

***

      Уён настолько соскучился по родным, что не отлипал от папы весь день, изредка наведываясь к своему парню и брату, что взял первого в рабство. Отец отлучился ненадолго по делам, заверяя, что к ужину вернётся. Старший омега за общением с сыном успел подметить, что того что-то тревожило, что-то поедало его изнутри, чем он не спешил делиться.       – Сынок, – устроившись на диванчике, господин Чон перебирал волосы на голове старшего сына, пока младший играл с новым знакомым, – что у тебя происходит в душе?       – Па-ап, – Уён поворачивает голову, устремляя взгляд на родителя и прикрывая глаза, когда его лба невесомо касаются губы, – всё понемногу приходит в норму. Есть моменты, которые меня смущают, но, уверяю, я уже работаю над ними.       И он не соврал. После той истерики на дне рождении Сан, созвонившись с другом, нашёл ему хорошего психолога, которого он уже успел посетить. Первые пятнадцать минут сеанса они провели в тишине по чоновской инициативе. Ему стоило огромных усилий собраться и начать говорить. Женщина средних лет не давила, не требовала от него красочного рассказа о своих проблемах. Уён решил, что будет лучше начать со знакомства, так что поведал ей о своём месте работе, о детях, что поступают к нему каждое дежурство. О друзьях, коих он приобрёл благодаря этой работе. Затем он начал рассказ о Сане, о том, как они познакомились, о их первом свидании. Чем больше рассказывал, тем больше понимал, как сильно он любит этого альфу. Стоило им подобраться ко дню рождения Чхве, как омегу начало трясти. Психолог опять же не стала давить, а сделала паузу, в которой уточнила, хочет ли он продолжить рассказ или они отложат его на следующий сеанс. Сошлись на втором варианте.       Чон, бо́льшую часть своей жизни заботившийся о других, не мог представить, как кто-то с такой же отдачей будет заботиться о нём. Но Сан заботился. Даже сильнее, чем мог себе представить омега. Он не понимал, чем заслужил всю эту любовь и заботу, ведь он не смог дать Чхве того, о чём тот мечтает уже на протяжении нескольких лет – семью. Он замечал, каким завистливым становился его взгляд, устремлённый на их замужних друзей, как светятся его глаза при виде Минджэ. А он и его организм не смогли ему дать этого. Он чувствует себя никчёмным, бесполезным омегой. Каждый раз, когда Сан смотрит на него, ему кажется, что тот рядом только из жалости. И сейчас, наблюдая за тем, как его брата катает на спине Чхве, ему также кажется, что тот делает всё это из жалости.       Отец возвращается аккурат к ужину, когда Уён помогает папе расставить посуду на столе. Кёнмин, порядком уставший, клюёт носом в тарелку, так и не доев приготовленную еду. Старший альфа просит помочь Чхве донести мальчика до спальни, ссылаясь на больную спину. Но истинная причина его просьбы проясняется тогда, когда, уложив сына и пройдя в соседнюю комнату, спальню Уёна, заводит разговор.       – Я буду весьма краток, – прикрыв не до конца дверь, Господин Чон смотрит в сторону Сана. – Ты любишь моего сына?       – Всем сердцем. Уверяю вас в искренности своих слов. С того дня, как мы познакомились, я не могу представить свою жизнь без него, без его заразительного смеха, без его красочных рассказов с работы. Его улыбка дарит мне столько тепла, сколько я не ощущал в период отопительного сезона. Знаю, что совершил много ошибок, но я готов работать над ними. Он может считать, что в данный момент я рядом только из-за того, что таким образом заглаживаю перед ним вину, но это совершенно не так. Я рядом, потому что хочу этого, потому что он позволил мне быть с ним после того, что я сделал. Может, я и не самый лучший вариант на роль альфы для вашего сына, но, прошу, дайте мне шанс доказать вам, что я достоин его. Он – лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь…       – Ответ весьма достойный, – старший замечает движение в дверном проёме, но не акцентирует на этом внимания. – Моя единственная просьба – делай его счастливым, договорились?       – Конечно, – Сан пребывает в лёгком замешательстве, когда его увлекают в объятия. – Конечно, сэр.       – Я пойду, позову Уёна, а ты чувствуй себя, как дома, – напоследок произносит Чон-старший и выходит из комнаты, где в паре шагов от неё, на лестничной площадке, натыкается на сына, что со слезами на глазах улыбался.       В комнате, в которой Уён провёл всё своё детство и бо́льшую часть юности, он чувствует себя в безопасности. Отсюда он слышит, как переговариваются его родители, поднимаясь по лестнице и направляясь в их общую спальню. Слышит, как бубнит во сне его младший брат. Эти стены знают его, как никто другой. Ему становится тепло от мысли, что теперь они знают и о Сане, что сейчас сопит ему в ухо, обняв со спины. Тепло распространяется по телу, стоит ему вспомнить те слова, что были сказаны альфой его отцу. Он знает, что им предстоит пройти через много трудностей, решить проблемы, что мешают им зажить полноценной и счастливой жизнью. Ещё он знает, что они справятся. Вместе они обязательно справятся.