Дом у озера

Дом достался ему по дешёвке. По правде говоря, это было даже слегка подозрительно, учитывая выгодную локацию: участок располагался на берегу озера, окружённого густым непроглядным лесом, а такое нынче пользовалось популярностью у тех, кого подзаебала цивилизация. Во всяком случае, так утверждал сайт, на котором Соуп и углядел это великолепие. Цена в объявлении стояла просто-напросто смешная, если хотите знать, уж за два-то этажа со всеми удобствами точно; продавали явно в спешке, мужик, с которым он созвонился по поводу приобретения дома, частил не затыкаясь. Расписывал прелести местности, обещал тишину, уединение и покой. На вопрос о том, почему скидка так велика, уклончиво сообщил, что восточное крыло нуждается в ремонте, а подвал периодически затапливает из-за грунтовых вод. Что ж, это было не так уж и страшно. Соуп всегда был рукастым, отец ещё мальчишкой научил его всему, что, по его мнению, полагалось уметь настоящему мужчине. К тому же перспектива реконструкции крыши и части комнат выглядела как отличный вариант времяпрепровождения — теперь, когда других у него толком и не имелось. Ни единого. К двадцати восьми годам Джон «Соуп» МакТавиш только и обзавёлся, что некоторыми накоплениями, несколькими шрамами и — вишенкой на торте — отныне вечной уже хромотой, благодаря которой он был спешно сослан на гражданку, списан по недееспособности. Хорошо хоть до лейтенанта дослужиться успел; военная пенсия, полагающаяся по званию, была небольшой, но на скромную жизнь без неразумных трат вполне хватило бы. Осталось понять, как строить её, жизнь эту — без войны. Может, дом в глуши был знаком свыше. Шансом начать всё заново. Обрести покой, в котором он нуждался. Когда Соуп сообщил собственнику, что готов купить дом, тот, кажется, облегчённо вздохнул. Сделку оформили быстро, потребовалась всего одна личная встреча в присутствии юриста — с беглым осмотром здания, оказавшегося более чем соответствующим фотографиям, и подписанием документов. Мужик, мистер Лэнгдон, оказался вживую худым и бледным, нервным, с дёргаными движениями, и к концу их короткого турне по комнатам Соуп окончательно утвердился в мнении о том, что Лэнгдон по какой-то причине жаждал избавиться от недвижимости. Не выдержал, что ли, жизни вдали от цивилизации? — по его расплывчатым ответам выходило, что сам он приобрёл этот дом меньше года назад. Ну, он был не первым мейнстримным пижоном, сдавшимся, когда новизна изоляции от социума испарилась. Ему же хуже. В подвал Соуп при осмотре спускаться не стал — марш-броска по первому и второму этажам хватило для того, чтобы проклятая нога разболелась вновь. Лэнгдон не настаивал; он вообще был молчаливым, избегал смотреть Соупу в глаза и в целом являл собой яркий образчик тревожного, взвинченного человека. Даже прощаясь после подписания договора, ограничился лишь тихим: — Надеюсь, это место вам подойдёт. — Уверен, что так, — хмыкнул Соуп, почесав подбородок и уколовшись щетиной: следовало побриться. — Буду рыбачить, собирать грибы и обрастать мхом. То, что нужно после Афганистана. Лэнгдон покосился на его больную ногу, на которую Соуп слегка припадал при ходьбе, но ни о чём не спросил, только кивнул, подавая ему руку: — Удачи. Пальцы у него подрагивали. Ладонь была ледяная. — Она вам понадобится, — загадочно добавил Лэнгдон, оборвав рукопожатие первым. Типа, как в дерьмовых триллерах. Соуп с трудом подавил желание закатить глаза. В дом, теперь принадлежавший ему, он вернулся лишь через неделю — требовалось уладить кое-какие бумажные вопросы, перевезти немногочисленные вещи со съёмной квартиры. Получить-таки свою хренову выплату, за которую пришлось рычать и скандалить в Министерстве с привлечением старого доброго капитана Прайса. Хороший Прайс был мужик, отзывчивый; Соуп, по существу, больше не являлся частью его команды — пусть и продолжал мысленно называть себя самого по позывному, въевшемуся ему в мозги глубже и прочнее даже имени, — а кэп всё равно помог. И с оформлением, и с получением, и вообще. До тачки проводил. Сказал ещё — напоследок: — Жаль, что так вышло. Соупу тоже было охуительно жаль. Соуп хотел бы, чтобы его нога срослась правильно. Соуп хотел бы не подставляться так тупо. Знал бы, где упасть, да? — но он упал вслепую, и последствия этого дерьма были теперь его новой реальностью. Тупая ноющая боль по утрам и измученная пульсация по вечерам. С-сука, а ведь недавно ещё сдавал нормативы, был лучшим из группы по суммированным показателям. Бегал, как кролик угорелый. Где оно всё, куда делось? Сейчас он и мили бы не прошагал без вынужденного привала. Думать о службе, которая долгие годы заменяла ему хобби, отношения и семью, было мучительно. Царапало как-то, ворочалось под рёбрами — неудовлетворённое болезненное ощущение где-то между разочарованием и тоской. Соуп, наверное, отчасти даже надеялся, что новый дом — со всеми его нюансами — окажется достаточно проблемным для того, чтобы заботы и изматывающий физический труд не оставили Джону МакТавишу ни шанса на воспоминания и пустые сожаления. Так оно и вышло. Лэнгдон не преуменьшал. При осмотре Соуп как-то не уделил внимания интерьеру, ему, по сути, нужно было лишь убедиться, что дом в принципе существует в действительности и что в нём можно жить. Теперь же он быстро выяснил, что восточное крыло не тянуло даже на «удовлетворительно» — ондулин нуждался в замене, по стенам змеились трещины, двери некоторых комнат оказались заперты, и к ним не подошёл ни один из ключей в связке, переданной ему Лэнгдоном. Позже стоило решить эту проблему, возможно, деинсталлировать замки. Второй этаж в целом производил впечатление необжитого, пустующего, мёртвого: скудное убранство помещений, толстый слой пыли на подоконниках. Из подвала затхло несло плесенью, трубы проржавели, обнаружившаяся под лестницей стиральная машина видала лучшие времена. — Мда, — сказал Соуп самому себе, привалившись плечом к кирпичной кладке стены, чтобы дать ноге передышку. — Мирная, мать её, жизнь. К счастью, некому было прокомментировать его пассаж в этом пустом и тёмном доме, плохо освещённом, с редкими тусклыми лампочками, будто прежние владельцы пытались сэкономить на счетах. Ладно уж, его всё устраивало: он так привык коротать ночи с щекой, прижатой к прикладу, вглядываясь в тепловизионный прицел, что обилие топнущих во мраке углов и поворотов его нового пристанища не могло ему помешать. Не больше, чем на каком-нибудь задании. Пожалуй, не стоило сравнивать. Лестница была скрипучей. Ступени надсадно постанывали под его весом, практически по-человечески, и этот случайный звук странным образом привёл его в чувство, вернул в реальность. Соуп покинул подвал, запер ведущую в него дверь, осмотрел имеющиеся варианты спален. Облюбовал одну из них, по соседству с гостиной и кухней: всё равно второй этаж следовало довести до ума, прежде чем обживать. Да ему и не нужно было много места. Глухо завибрировал подключённый к сети холодильник. Плита была старомодная, но рабочая. Немногочисленные шкафчики оказались пустыми, но пыльными; чёртов Лэнгдон мог бы, что ли, и прибраться перед продажей, неужели пожалел денег на соответствующий сервис? С другой стороны, где здесь было взять уборщиков? — на многие ярды от дома простирался лес, ближайший магазинчик располагался в двадцати минутах езды. Хорошо, что Соупу хватило ума приобрести старенький подержанный пикап: на своих двоих он ни за что бы не доковылял, так и помер бы голодной смертью. Кстати, об этом — в животе уже урчало. О доставке не приходилось и мечтать. Он наскоро перекусил парой батончиков, завалявшихся в рюкзаке, вернулся на кухню, оценил подтекающий кран, из которого почему-то лилась исключительно ледяная, выстудившая ему ладони вода, не иначе как озёрная, выругался, вытер руки о футболку и поплёлся к машине — следовало закупиться едой, прежде чем хвататься за инструмент. На подвисающих, плохо прогрузившихся картах — связь здесь ловила ожидаемо паршиво — магазин казался больше, чем был в действительности. Видимо, его держал кто-то из местных: юный словоохотливый продавец, наотрез отказавшийся принимать оплату иначе, кроме как наличкой, болтал не затыкаясь о локальном производстве яиц и баранины. Соуп, истосковавшийся по живому человеческому общению, активно поддерживал бессмысленный диалог — но тот увял, стоило продавцу выяснить, где именно проживал его новоиспечённый дальний сосед. Почему-то словосочетание «дом у озера» парнишку насторожило. — А, — невыразительно сказал он; мальчик ещё совсем, лет восемнадцать максимум. — Так вы в тот дом заехали, мистер. — В тот, — согласился Соуп, прищурившись. — А что? Пацан окинул внимательным взглядом его небритое лицо, задержавшись глазами на крупном розовом шраме на виске, там, где больше не росли волосы, и пожал плечами: — Да ничего. Просто… не думал, что его так быстро купят вновь. Теперь он звучал почти враждебно. Соуп потёр затылок, открыл рот, чтобы спросить, что парень имел в виду, но тот уже сгрузил его покупки с ленты и сухо сказал: — С вас двадцать фунтов. Пришлось расплатиться и покинуть магазин, так ничего и не выяснив. Впрочем, странная реакция продавца занимала его разве что на протяжении обратного пути — уже оказавшись в доме, встретившем его холодом и сыростью, хотя на дворе был только сентябрь, Соуп отвлёкся на беспокоящий его кран, и инцидент быстро забылся. Первые сутки в новом жилище прошли в активном труде: здесь подправить, тут подкрутить, там проверить. Список нуждающихся в замене вещей неумолимо рос, и к концу дня Соуп окончательно выбился из сил. Пришлось прерваться на поздний ужин — пресную яичницу без соли, которую он, баран несчастный, забыл взять в магазине — и тёплый душ. В ванной горячая вода работала исправно, а на кухне продолжала течь ледяная, и Соуп сделал себе мысленную зарубку вызвать мастера. Но это могло и подождать. Что угодно могло, на самом-то деле. На сегодня с него было уже достаточно. В небольшой гостиной располагались диван и телевизор. Телек был доисторический, но вполне приличный — работал исправно, разве что картинка иногда рябила. Соуп не жаловался: с третьего раза отыскав канал с каким-то дебильным ток-шоу, из тех, о которых уже через полчаса не можешь вспомнить ни единой детали, он плюхнулся на диван, пристроил голову на мягком подлокотнике, с наслаждением вытянул побаливающую ногу и расслабился. От тканевой обивки едва уловимо тянуло сыростью, тем же запахом, каким пропитался подвал, но это крошечное обстоятельство волновало Соупа не больше пары минут. По правде говоря, он и шоу-то толком не посмотрел. Так и отключился, вымотанный, в неудобной позе. А проснулся — рывком; разом; как по щелчку — посреди ночи. В ознобе, с бешено стучащим сердцем, будто его кто-то тронул за плечо — и прикосновение это было чудовищно холодным. Проморозившим его до самой селезёнки за какое-то мгновение. Он пошевелился. Сел. Огляделся. Что-то было не так, но Соуп никак не мог взять в толк, что именно. Свет в гостиной он не включал, и теперь она погрузилась в кромешный мрак. Потребовалось несколько мгновений, чтобы его глаза привыкли к темноте. Комната была абсолютно пуста, дом затих, только за окнами едва слышно свистел ветер. Пол, на который Соуп опустил босые стопы, оказался ледяным, и он невольно вздрогнул; дьявол, неужели температура здесь так сильно падала после захода солнца? А с другой стороны, чего он ждал-то? В считанных шагах от крыльца начиналось глубокое озеро; неудивительно, что в доме было так зябко и сыро. Тем более если засыпаешь на диване, в футболке и шортах, не озаботившись даже покрывалом. После такого воображение у тебя начинает работать на полную мощность. Подкидывая странных мыслей и рождая неуютное чувство в груди. Чувство, не объясняющееся вообще ничем. — Придурок, — констатировал Соуп и широко зевнул. Направился к коридору, растирая онемевшее плечо, значительно холоднее остальных частей тела: здорово же он его отлежал. Добрался до своей спальни. Завалился в кровать, укутавшись в толстое одеяло. Пододеяльник и наволочка приятно пахли стиральным порошком, воздух ощущался теплее, чем в гостиной, и Соуп соскользнул в новый виток дремоты почти моментально. Оно пришло совершенно внезапно, когда он уже был близок к тому, чтобы окончательно вырубиться. Это осознание, яркое и отчётливое. Темнота и тишина. Вот что было не так в ебучей гостиной. В которой больше не работал телевизор. И он, Соуп, однозначно его не выключал.