3
5 сентября 2025 г., 12:04
В сентябре Гарри и Мерлин отправляются в школу. Они решили, что уж лучше идти вместе, чем оставлять её одну и беззащитную в чулане. К тому же Гарри твёрдо уверен: Мерлин, как и все дети, должна ходить в школу.
Гарри надеялся завести друзей помимо Мерлин, но, узнав, что Дадли будет в его классе, смирился с долгими годами одиночества. По крайней мере, у него есть Мерлин — она постоянно твердит, что Гарри вовсе не преступник, не «трудный ребёнок» и не тот, каким его выставляет Петуния в разговорах с учителями.
После школы и домашних дел Гарри забирается в чулан вместе с Мерлин, чтобы заниматься магией. Большую часть времени он пытается сдерживать свои силы (а это чертовски сложно), но к общей радости замечает, что с каждым днём контроль даётся всё легче.
Легче — но риск никуда не делся: во время экспериментов разрушительная природа его магии уничтожила большую часть и без того скромной коллекции сломанных солдатиков.
(Чувство вины тут же сменяется мыслью, что крошечные фигурки прекрасно понимали, на что шли, записываясь на эту войну.)
В конце концов, усилия того стоят: теперь он может поднять в воздух всех шестерых уцелевших солдатиков одновременно — и ни разу не устроить пожар.
Гарри ломает голову, почему огонь постоянно выходит из-под контроля, и приходит к выводу: его магия, похоже, просто обожает разрушать. Мерлин же считает, что это Гарри хочет всё крушить. Сам он о себе так не думает, хотя все вокруг — Дурсли и вся школа — явно придерживаются иного мнения.
Когда он, задетый за живое, указывает на это, Мерлин парирует: окажись она на его месте, натворила бы куда хуже, чем несколько пожаров. Гарри и так вынужден не реже двух раз в месяц отговаривать Мерлин от попыток придушить Вернона во сне.
Гарри всегда старался говорить с Мерлин в чулане как можно тише, но, как выяснилось, это почти бессмысленно: её шипение идеально сливается со звуками из водопроводных труб. Правда, до этого он додумался не сразу: пока он сам слышит и понимает Мерлин по-английски, для всех остальных это всего лишь обычное шипение.
К этому открытию Гарри пришёл из-за собственной оплошности: он не заметил, как в школьной библиотеке рядом оказались другие дети — достаточно близко, чтобы подслушать его разговор с Мерлин.
К счастью, всё обошлось лишь обострившимся чувством одиночества. Теперь Гарри в глазах окружающих не только правонарушитель, но и сумасшедший. Его прозвали «Шипящим Гарри». Дразнят неприятно, но не настолько, чтобы оправдывать низвержение адского пламени на одноклассников.
Когда он отвергает эту идею, Мерлин по-змеиному надувается, но довольно быстро отступает.
Гарри мог бы применить свои силы против учителей или одноклассников, чтобы облегчить школьную жизнь, но каждый раз, когда возникает такая мысль, перед глазами встаёт образ того первого солдатика...
Возможно, он и зол на то, что все так быстро поверили клевете Дурслей, но на самом деле не хочет ничьей смерти. Мерлин не понимает, в чём проблема, а Гарри думает, что это, возможно, просто змеиная натура.
Конечно, это не значит, что магия всегда его слушается. Когда Гарри по-настоящему отчаивается и перестаёт сдерживаться, силы выходят из-под контроля. Самый яркий случай — когда он каким-то чудом переместил себя и Мерлин на крышу школы, спасаясь от Дадли и его компании.
Гарри не прочь бы попрактиковаться ещё, но Мерлин справедливо замечает, что им чертовски повезло не вспыхнуть как спички при обратном перемещении. После этого Гарри решает отложить эксперименты с телепортацией на пару лет.
Зато он здорово научился левитировать предметы, открывать замки, призывать нужные вещи, ненадолго менять цвета и — под впечатлением от фильма о Мерлине — превращать пауков в бабочек. Правда, этот трюк длится от силы пару минут и здорово выматывает.
Разрушительную сторону магии Гарри использует редко — не хочется ему отвечать за поджог дома, особенно если гореть придётся вместе с ним. Но иногда на переменах он тайком тренируется у школьной стены: сидит на асфальте и пытается призвать огонь.
Конечно, это даётся ему легко — стоит лишь чуть ослабить хватку. Пламя не желает быть холоднее обжигающе-белого и гаснет, лишь испепелив что-нибудь в пыль (так он лишился доброй дюжины карандашей). Если бы Гарри вгляделся повнимательнее, то разглядел бы в пламени крошечные очертания жуков, пауков и лягушек.
Это любопытно, но он считает — как и с телепортацией, — что такие эксперименты лучше отложить до взросления. Тем более на уроках учителя так красочно описывают опасность игр с огнём, что Гарри даже начинает гордиться собственной рассудительностью.
Мерлин, конечно, надувается, но Гарри знает: в глубине души она просто жаждет власти, поэтому не принимает её обиды всерьёз.
Будь Гарри менее принципиален в вопросах применения магии против людей, он мог бы припугнуть Дурслей, чтобы те относились к нему получше. Но он не может переступить через себя — особенно видя их панический ужас, когда магия вырывается у него из-под контроля в их присутствии.
Однажды он совершает оплошность — чинит разбитую тарелку прямо на глазах у Петунии. И неважно, что это был её любимый фарфоровый сервиз, и что по логике она должна быть ему благодарна: он же починил, а не поджёг! Но нет. Наказание не заставило себя ждать — прямиком в чулан на целую неделю, без права выхода кроме как в туалет.
Мерлин в ярости.
К тому времени, согласно исследованиям Гарри о королевских питонах, она уже полностью выросла и запросто могла задушить Петунию насмерть. Гарри наложил вето на эту идею по очевидным причинам.
В отместку Мерлин кусает его. Гарри просто смотрит на неё, пока та не отпускает, смущённо извиняясь. Гарри отмахивается и заживляет укус — остаётся лишь ряд корочек, — не думая о последствиях. Это снова выводит Мерлин из себя.
Мерлин терпеть не может, когда он исцеляет себя магией: она убеждена, что он ненароком подожжёт себя. Гарри ещё ни разу не подпалил себе даже брови и считает, что Мерлин слегка перегибает палку. Особенно учитывая, насколько целительная магия выручает в их сосуществовании с Дадли и Верноном.
Конечно, приятно знать, что в его жизни есть кто-то, кто не хочет, чтобы он сгорел заживо, так что Гарри не жалуется на её гиперопеку. Хотя, если уж она так переживает из-за исцелений, может, стоило бы для начала перестать его кусать?
Мерлин вымахала почти до двух метров — теперь она значительно выше Гарри. В чулане стало тесновато, но Мерлин уверяет, что никуда не денется. Гарри развил недюжинную для своего возраста силу, ведь он часами таскает на спине рюкзак с живой змеёй.
Оба считают, что их до сих пор не раскрыли потому, что Мерлин питалась магией Гарри практически с рождения. Гарри подозревает, что у этого должны быть побочные эффекты — он не удивится, если одним из них окажется невидимость для всех, кроме него.
Только небесам известно, почему Петуния то и дело распахивает дверь чулана без видимой причины. Иначе это не объяснить: женщина смотрит прямо на Мерлин, взгляд её стекленеет, потом она разворачивается и уходит, растерянно бормоча что-то про ужин и забыв, зачем вообще пришла в коридор.
Между учёбой, Дурслями, усмирением Мерлин и магическими тренировками у Гарри получается более чем насыщенный график.
Он рассчитывал, что если будет держать голову пониже, копить деньги и тренироваться в магии, то к восемнадцати годам у него есть шанс выбраться с Тисовой улицы живым и невредимым.
Но потом Дадли исполняется одиннадцать, Гарри выпускает змею из террариума в зоопарке — и получает письмо. Первое в своей жизни.
