12
7 октября 2025 г., 12:00
Гарри нервно сжимает руку Ремуса, невидимую под маскировочными чарами. Вцепившись в неё перед трансгрессией, он теперь не может заставить себя разжать пальцы. Окинув взглядом шумную толпу людей и животных у алого паровоза, он невольно прижимается к Ремусу ещё теснее.
Перспектива провести ближайшие десять месяцев среди сверстников вызывает у него смутную тревогу. Возможно, дело в том, что теперь у него появился шанс обрести друзей — помимо Мерлин и недавно полученной Хэдвиг, прекрасной белой совы, неожиданного подарка от самого Теодора Нотта ко дню рождения. К птице прилагалась записка с нервными извинениями. Видимо, его небрежная угроза в адрес Нотта, подкреплённая демонстрацией невербальной магии без палочки, возымела куда больший эффект, чем он предполагал.
Ремус отвечает тёплым рукопожатием и указывает подбородком на группу рыжеволосых, бледнокожих, веснушчатых людей.
— Вон та семья, о которой я тебе говорил.
Гарри кивает, внимательно изучая семью.
Значит, это Уизли. Ремус упоминал, что у них двое детей его возраста. Лично он с ними не знаком, но знает Молли и Артура ещё со времён войны и отзывается о них как о прекрасных людях.
Ремус подробно объяснил Гарри систему факультетов Хогвартса, подчеркнув, что для него неважно, куда тот попадёт. Гарри предполагает, что окажется на Слизерине — из-за всей этой истории с «наследником», — но Мерлин уверена, что его отправят в Гриффиндор, хотя сама эта перспектива её не радует. («Ты узнал о магии и сразу что-то поджёг». — «Случайно!») Ремус же упорно молчит о своих предположениях, и Гарри подозревает, что тот просто не имеет ни малейшего понятия.
— Ну что, — говорит Ремус, — помнишь, о чём мы говорили?
— Ремус, ты говорил слишком о многом.
— Я имею в виду самое главное, — усмехается Ремус.
— Не рассказывать никому про титулы, не пялиться директору в глаза, — перечисляет Гарри. — С парселтангом разберусь сам, а если захочу похвастаться — не дать осуждению себя смутить. То же самое с невербальной и беспалочковой магией.
Ремус одобрительно кивает, улыбаясь ему.
— И, ну… не лезть в смертельно опасные передряги? Но по мелочи можно. Ага! Найти того самого Лонгботтома, быть с ним поласковее и, если захочет, подружиться. И… э-э… — Гарри замирает, лихорадочно перебирая в памяти, а Ремус в такт поднимает бровь. — А, точно! Не задираться. Даже если кто-то из друзей начнёт.
Ремус снова кивает, и его улыбка теплеет.
— Почти безупречно. Осталось всего два пункта: не стесняйся просить помощи у взрослых и пиши мне хотя бы раз в неделю.
Гарри кивает, ощущая, как у него под ложечкой неприятно сосёт. Слишком уж это похоже на прощание. Всего месяц назад он бы прыгал от восторга при мысли, что уезжает из дома на десять месяцев. Теперь же… Не то чтобы передумал, но на сердце и тревожно, и грустно.
Ремус заглядывает ему в лицо и мягко улыбается.
— Эй, — тихо говорит он. — Я буду скучать.
Гарри моргает, хмурится и отводит взгляд, пряча смущение.
— Я тоже буду скучать, Ремус, — говорит он, глядя куда угодно, только не на него. — Спасибо… просто спасибо.
Улыбка Ремуса становится шире и светлее.
— Не за что, Гарри. Поезд сейчас тронется — тебе пора. Помочь с вещами?
Гарри трясёт головой и украдкой проводит рукавом по глазам.
— Я сам. Не беспокойся. Пока, — он обрывает фразу, ощущая внезапную острую потребность поскорее уйти. Пока не нахлынули новые чувства.
Ремус с улыбкой провожает взглядом Гарри, который бежит к поезду, с трудом управляясь с перегруженной тележкой и прижимая к груди сумку.
Он не поскупился на зачарованную сумку взамен потрёпанного рюкзака Гарри. Внутри — два отделения: обычное и специально для Мерлин. Та сначала ворчала, но, обнаружив, что в её уголке поддерживается приятное тепло, быстро успокоилась. Правда, Гарри удивился, когда начали пропадать его рубашки. Прижатая к стене Мерлин сначала свалила всё на Хэдвиг, а потом, под его настойчивым взглядом, созналась: новое жилище недостаточно пахнет хозяином. Гарри растроганно улыбнулся, но Мерлин тут же укусила его, не дав сказать ни слова. Видимо, не только он один предпочитает избегать сантиментов при первой возможности.
За последний месяц Ремус закупил для Гарри целое состояние: кобуру для палочки («она всегда должна быть под рукой»), обновил весь гардероб (Гарри удалось уговорить и самого Ремуса на пару новых свитеров), скупил полкнижного магазина (за месяц Гарри успел понять, что всё это «чистокровное лордство» — чепуха, но раз уж приходится жить среди них, стоит быть подкованным) — и, конечно, подарил ему дом.
И не просто дом — они нашли уютное гнёздышко на зачарованной территории, с собственным лесом для Лунатика, защищённым ещё надёжнее. Точнее, Ремус купил этот дом для Гарри. «На всякий случай», — сказал он, словно эти слова что-то объясняли. Когда Гарри указал на некоторую чрезмерность, Ремус с улыбкой признал, что, возможно, слегка перестарался. Гарри его простил.
Гарри направляется к хвосту поезда — там наверняка меньше народу. Он пытается загрузить сундук, зачарованный быть легче пёрышка, но в одиночку это всё равно неудобно.
Он пылает от смущения и отчаянно надеется, что Ремус уже ушёл, как вдруг ощущает за спиной двойное присутствие. Резко оборачивается — и замирает. В прямом смысле двойное. Над ним возвышаются два рыжеволосых парня с одинаковыми озорными ухмылками, и почему-то это его успокаивает.
— Эй, — говорит один.
— Не смогли пройти мимо, — подхватывает второй.
— Похоже, у тебя проблемы, — говорит первый.
— Помочь? — произносят они в унисон.
Гарри с облегчением расслабляется.
— Да, спасибо, — кивает он.
Близнецы синхронно ухмыляются и с лёгкостью взгромождают его сундук в вагон. Гарри следует за ними, чувствуя себя обязанным хотя бы из вежливости предложить помощь.
Хотя в помощи они явно не нуждаются — управляются с поклажей играючи.
— Спасибо, — повторяет Гарри и машинально отбрасывает со лба прядь волос. Они заметно отросли с тех пор, как тётушка Петуния перестала подстригать их каждые две недели.
И вдруг близнецы замирают, уставившись на него.
— Постой-ка…
— Ты часом не…
— …Гарри Поттер?
Как они догадались?.. А, точно. Шрам. В животе у Гарри неприятно холодеет. Ни о какой анонимности теперь не может быть и речи.
— Да, это я. Поздравляю — вы первые, кто меня вычислил.
Правый широко ухмыляется, левый с любопытством склоняет голову.
— Здорово, — говорит правый.
— Мы вправду первые, кто тебя узнал? — спрашивает левый.
Гарри пожимает плечами.
— Меня растили магглы. До прошлого месяца я вообще не знал, что магический мир существует.
На лицах близнецов появляется одинаковое выражение шока, и они синхронно отшатываются. Выглядело бы это смешно, если бы Гарри не чувствовал себя под их двойным взглядом таким уязвимым.
— Эм… а вас как зовут? — поспешно спрашивает Гарри, пытаясь сменить тему.
— О, конечно…
— Как невежливо с нашей стороны!
— Фред и Джордж Уизли к твоим услугам, — провозглашают близнецы, синхронно склоняясь в театральном поклоне.
Гарри удивляется, насколько безупречно у них получается этот синхронный номер.
— Понятно, — говорит он. — Приятно познакомиться. Эм… а кто из вас кто?
— В этом-то и вся загадка, — подмигивает правый.
Левый с деланно-серьёзным видом стучит себя пальцем по носу.
— Скажем, но только один раз, — торжественно объявляет он.
Гарри твёрдо решает: во что бы то ни стало он научится их различать.
— Это Фред, — говорит левый, указывая на другого.
— А это Джордж, — говорит правый, обнимая первого за плечи.
Гарри прищуривается, внимательно изучая их лица. Они и правда как две капли воды. Вряд ли он запомнит, кто есть кто, без подсказки. И тут его осеняет.
— Ребята, а секреты хранить умеете? — с лёгкой ухмылкой спрашивает Гарри.
Близнецы переглядываются, в их глазах вспыхивает азарт.
— Ещё как! — выдыхают они в унисон.
Гарри слегка толкает сумку, надеясь, что Мерлин не спит. Та шевелится, и Мерлин выползает наружу, пробуя воздух языком.
— Эй, — тихо зовёт он. Краем глаза замечает, как близнецы, широко раскрыв глаза, переглядываются. — Левый — Джордж, правый — Фред. Сможешь по запаху магии запомнить, кто есть кто?
Мерлин бросает на него взгляд, переполненный чувством собственной важности.
— Конечно, смогу. Хватит сомневаться в моих способностях, — шипит она.
Гарри кривится — выходит, всё-таки разбудил её. Мерлин лениво осматривает близнецов, лениво поводя языком.
— Усвоила, — говорит она, зевнув. — Если на этом всё, я пошла спать.
Гарри благодарно кивает, и Мерлин скользит обратно в сумку.
Он поднимает глаза и с лёгкой виноватой улыбкой смотрит на близнецов.
— Та-дам! — провозглашает он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это мой… э-э… фамильяр, Мерлин. Простите, она не в духе — я её разбудил.
Близнецы стоят с разинутыми ртами. Гарри отчаянно надеется, что только что не совершил огромной ошибки.
— Гарри, — благоговейно произносит Джордж, — ты понимаешь, какой дар ты нам только что преподнёс?
— Что? — переспрашивает Гарри, совершенно сбитый с толку.
— Возможности! — восклицает Фред, глядя на него с восторгом.
— Ты должен…
— Одолжить нам…
— Мерлин…
— Для розыгрышей…
— И прочих шалостей…
— Пожалуйста! — к этому моменту близнецы уже стоят на коленях, сложив руки в мольбе.
Гарри смеётся, чувствуя, как напряжение спадает.
— Она сильная и независимая жен… то есть, змея. Но я спрошу её, — оговаривается он. — И ещё, я бы не хотел, чтобы пока кто-то узнал о моей… э… способности говорить со змеями. Если сохраните это в тайне — будет здорово.
Близнецы синхронно отдают честь.
— Считай…
— Что твои секреты…
— В надёжных руках!
Гарри чувствует лёгкий укол: судя по тому, как они сказали «секреты» во множественном числе, близнецы явно намекают на что-то ещё. Что именно — ему неизвестно, и это вызывает лёгкую тревогу, но назад дороги уже нет.
Внезапно раздаётся крик:
— Фред! Джордж! Где вы пропадаете?!
Близнецы переглядываются, затем поворачиваются к Гарри.
— Что ж, Гарри…
— Было приятно познакомиться…
— Но это наша мама…
— Так что нам пора бежать.
— Ещё увидимся!
Когда близнецы выскакивают из купе, Гарри бросается к окну — ему не терпится разглядеть остальных Уизли. Если все они такие же, как эти двое, думает он, то с ними и правда стоит подружиться. Пугающие — да, но определённо хорошие.
К его удаче, семья стоит всего в нескольких метрах — идеально для подслушивания. Старшая рыжеволосая женщина (Молли Уизли, вспоминает Гарри) возится с мальчиком, пытаясь стереть пятно с его носа. Тот хмурится и громко протестует. Близнецы добродушно подкалывают его, а Гарри машинально потирает собственный нос в знак солидарности. Молли Уизли остаётся непреклонной.
К ним присоединяется ещё один высокий рыжеволосый парень (да кого он обманывает — они там все высокие) в форме Хогвартса и объявляет, что поедет впереди, «с другими старостами». Молли тут же переключает внимание на него, и Гарри почти физически чувствует, как от младшего мальчика исходит волна облегчения. Близнецы, не теряя ни секунды, переносят свои насмешки на нового визави — должно быть, это Перси.
Самая младшая, девочка, начинает всхлипывать, и близнецы мгновенно переключаются на неё. Похоже, неумолимость матери у них в крови. Наперебой обещают прислать ей сиденье от унитаза — или что-то не менее нелепое.
Гарри не успевает разобрать, что именно, потому что в этот момент его взгляд встречается с парнем с испачканным носом. Гарри неуверенно машет, и тот отвечает тем же. Один из близнецов толкает другого локтем, они что-то шепчут мальчику. Тот смотрит на них, пожимает плечами, потом кивает. Гарри успевает только ощутить лёгкое предательство — и парень уже подходит к его окну.
— Близнецы сказали, что помогли тебе с сундуком и теперь советуют сесть к тебе, — говорит он, краснея и почёсывая затылок. — Эм… если ты не против?
Гарри улыбается с облегчением: похоже, близнецы сдержали слово.
— Конечно! Эм… ты ведь нормально относишься к змеям?
Парень нахмуривается.
— Она мою крысу не съест? — уточняет он, поднимая грызуна. Крыса выглядит возмущённой, и Гарри смеётся над её писком.
— Не-а, — отвечает Гарри. — У неё слишком изысканный вкус.
Парень улыбается и кивает, довольный ответом.
— Отлично, — говорит он. — Думаю, мы с ней поладим.
Внезапно поезд гудит, и оба вздрагивают. Молли Уизли начинает подгонять детей в вагоны.
— Ну же, живее, мальчики! — командует она.
Девочка принимается плакать уже по-настоящему и дёргает мать за рукав.
— Мам, ну пожалуйста! Никто даже не заметит ещё одного первокурсника! Я буду жить на кухне! Близнецы меня прикроют!
Молли улыбается и качает головой.
— Прости, милая, — говорит она. — Подожди до следующего года.
Поезд трогается, и Гарри вдруг чувствует, как тревога сжимает ему горло. Он прижимает сумку к животу, глядя в окно на мелькающие дома. Внезапно дверь купе скрипит — на пороге парень с испачканным носом, и Гарри с облегчением выдыхает.
— Э-э… снова здравствуй. Ты не против, если я присяду? — неуверенно спрашивает он.
— Привет! Конечно, садись.
Парень заходит, с облегчением ставя сумку на пол. Плюхается на сиденье, затем резко выпрямляется и протягивает Гарри руку.
— Рональд Уизли, но можно просто Рон, — представляется он.
Гарри пожимает протянутую ладонь.
— Гарри Поттер, — отвечает он. — Просто Гарри.
Рон замирает с открытым ртом. Гарри нервно почёсывает затылок, краснея. Неужели так будет каждый раз?
— Ничего себе, — выдыхает Рон. — Тот самый Гарри Поттер?
— Да какой я «тот самый»! — морщится Гарри. — Я просто Гарри. И вообще не подозревал о своей славе, пока месяц назад мне не открыли глаза.
— Что? Как? — Рон выглядит совершенно сбитым с толку. Гарри решает, что он явно парень эмоциональный.
— Я рос с магглами. Мало того, что не знал о своей известности — я вообще не подозревал, что магический мир существует!
— Мерлиновы яйца! — восклицает Рон. Гарри не может сдержать смех — фразочка ему по душе. Рон, похоже, даже не замечает этого — он слишком потрясён. — Ты до прошлого месяца не знал о магии?
— О магии-то я знал. Когда мне было лет пять, я сам научился поджигать вещи силой мысли, — признаётся Гарри.
На лице Рона появляется понимающее выражение.
— Ах да. Пожалуй, по-другому это и не объяснишь.
Гарри снова смеётся.
— Именно.
Они замолкают, глядя в окно. Тишина оказывается удивительно комфортной, почти дружеской. Внезапно Гарри чувствует, как у него у живота, сквозь сумку, шевелится Мерлин. Она высовывает голову и лениво осматривает купе.
— А это ещё кто? — шипит она через мгновение.
Гарри не отвечает ей напрямую. Вместо этого он поворачивается к Рону:
— Рон, знакомься — Мерлин, мой фамильяр.
Рон смотрит на змею во все глаза.
— Она… гораздо крупнее, чем я ожидал, — наконец выдавливает он.
Гарри пожимает плечами.
— Когда я её нашёл, она была поменьше, — объясняет он. — Ты точно не против?
Он помнит, что Рон уже соглашался, но хочет удостовериться.
Рон, немного подумав, снова пожимает плечами.
— Не-а, — отвечает он. — К тому же могло быть и хуже: могла бы оказаться пауком.
При одной этой мысли Рон содрогается, и Гарри мысленно отмечает: с ним лучше пауков не обсуждать.
Тем временем Мерлин уже полностью выбралась из сумки и растянулась во всю длину купе. Рон слегка отодвигается, и Гарри понимает, что дело не в страхе, а в уважении к её личному пространству.
Рон смотрит на Гарри и, слегка нервничая, спрашивает:
— А можно её погладить?
Мерлин делает змеиную версию пожимания плечами. Гарри переводит взгляд на Рона — тот смотрит на сцену в полном недоумении.
— Она не против, — говорит Гарри.
Рон осторожно проводит пальцами по чешуе Мерлин и, кажется, немного расслабляется, когда та не пытается его укусить. Затем он принимается гладить её увереннее, но вскоре Мерлин теряет интерес и уползает, чтобы обвить собой Гарри.
— Она крутая, — заключает Рон. — А почему именно Мерлин?
— Я видел одного в маггловском мультике и подумал, что его белая борода отлично сочетается с её чешуёй. Эй, мне тогда всего пять было! — оправдывается Гарри, видя, как Рон пытается сдержать смех. — Так что, — Гарри решает сменить тему, — это вся твоя семья? Немаленькая. Три брата и сестра, да?
Рон хмурится и качает головой.
— Пять старших братьев и младшая сестра. Поверь, быть младшим братом — отвратительная участь.
Гарри пожимает плечами.
— Я бы не отказался от брата или двух, — признаётся он.
— Нет, не говори так! Я их, конечно, люблю, но они всё уже сделали до меня. Билл и Чарли — лучшие в своём деле, Перси — настоящий умник, близнецов все обожают, а Джинни — просто чудовище. А я… так, заполнение пустоты, — Рон с досадой пинает ногой стенку купе.
Гарри смотрит на него, слегка хмурясь.
— Я не думаю, что ты просто заполняешь пустоту, — говорит он.
Рон краснеет.
— Ладно, неважно, — бормочет он. — Извини, не хотел ныть.
Гарри пожимает плечами.
— Я не против, — отвечает он. — Хотя отдал бы многое, чтобы быть просто Гарри. Вся эта слава пока не впечатляет. Жду не дождусь, когда всё уляжется.
Рон смотрит на него с недоверчивым выражением лица. Гарри же, напротив, кажется, только разошёлся.
— Понимаешь, я уверен, что к выпуску все будут говорить: «О, это Рон Уизли, он станет королём мира! А вот и его друг — как его там?» — Гарри вздыхает и откидывается на спинку сиденья с довольной улыбкой.
Рон смотрит на него, и по лицу у него расплывается ухмылка.
— Мы друзья?
Гарри снова садится прямо и краснеет.
— Эм… я хотел сказать: если ты не против. Я не возражаю, — говорит он, отводя взгляд. Мерлин возмущённо шипит.
— Нет, нет! Я хочу дружить. Было бы здорово, — говорит Рон.
Они секунду переглядываются с глуповатыми улыбками, пока стук в дверь не прерывает эту идиллию. Дверь отъезжает, и в проёме появляется улыбчивая женщина с тележкой, заваленной сладостями.
— Не желаете ли чего-нибудь с тележки, дорогие? — обращается она к ним.
Уши Рона розовеют.
— Эм… нет, спасибо, у меня с собой обед из дома, — бормочет он.
— А шоколад у вас есть? — оживляется Гарри.
Продавщица улыбается и жестом указывает на тележку.
— У меня есть всё, что только можно пожелать, милый.
Гарри достаёт кошелёк, подаренный ему Ремусом.
— Тогда я возьму по две штуки всего, что у вас есть, — объявляет он.
Когда продавщица скрывается за дверью, Гарри делит сладкую гору пополам и решительно пододвигает одну из кучек Рону.
Рон смотрит на него с упрёком.
— Я же сказал, что ничего не хочу! У меня с собой бутерброды.
Гарри поднимает руки в сдающемся жесте.
— Знаю, знаю. Если ты правда не хочешь, я отложу это на потом, без проблем. Но сначала выслушай, — говорит он, опережая возражение Рона. — Ты знаешь семью Блэков?
Рон, удивлённый резким переходом, закрывает рот. Он неуверенно кивает.
— Так вот. Оказывается, некий Сириус Блэк был моим крёстным. Он объявил меня наследником всего состояния Блэков, а потом предал моих родителей и угодил в Азкабан навечно.
(Гарри краем глаза замечает, что при упоминании имени Сириуса Блэка из кармана Рона раздаётся испуганный писк. Он думает, что бедная крыса внезапно осознала: ей приходится делить купе с двухметровым питоном.)
Рон снова кивает, внимательно следя за рассказом, хотя на лице у него всё ещё читается недоумение.
— Короче, лучшая месть, на которую я сейчас способен, — это тратить его деньги на всякую ерунду.
Рон подозрительно щурится. Гарри продолжает:
— Например, на все сладости с тележки, да ещё и в двойном размере, — говорит он, указывая на две горы сладостей и криво ухмыляясь. — Разве не видишь? — спрашивает Гарри, заметив, что Рон всё ещё не тянется к сладостям. — Это не благотворительность, это месть. Ты поможешь мне в моей цели — свести в могилу человека, который погубил моих родителей.
Сказав это, он откидывается на спинку сиденья с довольной улыбкой.
Рон наконец сдаётся и, разразившись смехом, притягивает к себе сладости.
— Ладно, ладно. Я помогу тебе с твоей «местью», но только один раз, — хихикает он.
— Большего мне и не нужно, — отвечает Гарри. Мысленно он уже составляет список под названием «Как хитростью заставить Рона позволять мне тратить на него деньги». Будь он проклят, но он обязательно потратит часть своего неограниченного богатства на друзей. Особенно если, не считая Мерлин и Хэдвиг, у него окажется всего один друг.
Некоторое время мальчики молча перекусывают, лишь ненадолго отвлекаясь на карточку из шоколадной лягушки с изображением некоего Альбуса Дамблдора. Гарри смотрит на портрет с нескрываемой неприязнью, а Рон тем временем восхищённо рассказывает, насколько Дамблдор могуществен и велик. Рон, к его чести, быстро замолкает, почувствовав исходящую от Гарри враждебность.
— Ты, эм… не фанат директора? — осторожно спрашивает Рон.
Гарри моргает, отрываясь от игры в «гляделки» с карточкой.
— О, — говорит он и неловко смеётся. — Это пустяки. Он могущественный волшебник, и я, конечно, рад, что он помог в борьбе с Волдемортом… — Гарри замолкает: Рон так вздрагивает при этом имени, что роняет карточку.
— Извини, я просто не ожидал, что ты, из всех людей, произнесёшь его имя, — говорит Рон, смущённый. — Ты что-то говорил?
— Просто… я узнал, что это он оставил меня у моих маггловских родственников, — говорит Гарри.
Мерлин шипит, словно готова сама придушить Дамблдора.
— Чёрт. Что, так плохо? — спрашивает Рон.
— Не все магглы плохие, — поспешно говорит Гарри. — Просто эти — плохие. Ужасные. И он ни разу не поинтересовался, как у меня дела. Ни разу.
После этого Рон оставляет тему, но Гарри замечает, как тот с подозрением косится на отброшенную карточку Дамблдора.
Ещё около часа проходит в непринуждённой болтовне, в основном о квиддиче. Ремус никогда особенно им не увлекался, так что Гарри не стал вникать в правила за последний месяц. Но то, с каким огнём Рон говорит о нём — глаза горят, руки так и мечутся в воздухе, — заставляет Гарри подумать, что стоит как-нибудь попробовать.
Внезапно дверь снова отъезжает. Гарри поднимает взгляд на вошедших, раздражённый тем, что те не потрудились постучать. Перед ним мальчик с аристократической внешностью, бледной кожей, зализанными платиновыми волосами и пронзительными серебристыми глазами. За его спиной стоят двое весьма внушительных ребят. Гарри думает, что даже Дадли мог бы позавидовать их комплекции.
Светловолосый мальчик высокомерно фыркает — видимо, его возмутил беспорядок в купе. Он уже раскрывает рот, чтобы изречь что-то презрительное, но вдруг взгляд его падает на Мерлин. Мальчик замирает с приоткрытым ртом, и вся напускная надменность разом слетает с его лица. Он тут же плюхается на сиденье рядом с Гарри, не отрывая восхищённого взгляда от змеи.
— Это что за красавица? — выдыхает он, зачарованно глядя на питона. — Она просто шикарна. Королевский питон? Никогда не видел такого переливающегося окраса!
Двое громил переглядываются, но тут же вновь напускают на себя суровость.
Мерлин поворачивает голову к Гарри, будто говоря: «Наконец-то человек со вкусом». Гарри с ней мысленно согласен.
— Её зовут Мерлин, — представляя её, говорит Гарри, и в его голосе невольно звучит гордость.
Мальчик с одобрением кивает.
— Какое подходящее имя. И где ты такую раздобыл? — не отрывая восхищённого взгляда от Мерлин, любопытствует он.
— Вообще-то я её нашёл. Бросил кто-то, вот представь, — Гарри с лёгким негодованием качает головой.
Мальчик снова ахает, но теперь в его голосе — неподдельный ужас.
— Да кто вообще способен на такую жестокость? Некоторые люди просто бессердечны.
Краем глаза Гарри замечает, как Рон с остальными обмениваются какими-то многозначительными взглядами, но ему всё равно. Наконец-то он встретил человека с безупречным вкусом.
— А можно погладить? — почти замирая в ожидании, спрашивает мальчик, уже протягивая руку.
Гарри не успевает и слова вымолвить, как Мерлин уже скользит к новому знакомому. Мальчик замирает, поднеся руку к губам, когда змея мягко обвивает его плечи. Он трепещет от восторга. Тем временем Рон, кажется, уже вовсю погрузился в обсуждение квиддича с двумя другими парнями.
— Похоже, ты ей понравился, — усмехается Гарри, наблюдая, как Мерлин обвивает мальчика с ног до головы, безжалостно портя его безупречную причёску. Но тот лишь сияет, и ему явно всё равно.
После этого Мерлин окончательно зазнается, но Гарри не в силах беспокоиться об этом. Наконец-то нашёлся ценитель, способный по достоинству оценить его питона. Да, Ремус её любит, но скорее по привычке — да и то лишь после того, как они сроднились.
— Ещё бы! — вдруг громко восклицает Рон. Гарри с новым знакомым поворачиваются к нему. Один из громил выглядит воодушевлённым, второй — оскорблённым до глубины души.
— «Пушки Педдл», Винс? А я-то думал, мы друзья! — с поддельной обидой в голосе произносит последний.
— Прости, Грег, но тебя заменили. Теперь у меня новый лучший друг.
Гарри и мальчик на мгновение застывают, наблюдая за этой сценой, после чего новоиспечённый знакомый Гарри высвобождает руку из объятий Мерлин и с достоинством протягивает её для рукопожатия.
— Я Драко. Драко Малфой, — чинно представляется он.
Гарри припоминает, что Ремус упоминал фамилию Малфоев — что и объясняет сдержанный вздох Рона. Но Гарри пропускает это мимо ушей, игнорируя и предостережения Ремуса, и протягивает руку в ответ.
— Гарри. Гарри Поттер, — отзывается он. — Но можно просто Гарри. Друг Мерлин — мой друг.
По лицу Драко пробегает целая гамма чувств, прежде чем оно застывает в выражении лёгкой досады. Наконец он выдаёт:
— Что ж. В таком случае — можно просто Драко.
Что ж, нужно отдать Драко должное — он держится с достоинством.
Гарри оборачивается к остальным, ожидая представления. Двое коренастых парней неохотно бурчат что-то невнятное — похоже, это Крэбб и Гойл.
Рон хмуро смотрит на Драко. Тот отвечает ему таким же взглядом. Гарри умоляюще смотрит на них обоих.
— Рон Уизли, — сквозь зубы цедит Рон.
— М-да. Премного польщён, — отвечает Драко, искажая лицо в подобие улыбки. До рукопожатия дело не доходит, но Гарри думает, что могло быть и хуже.
— Присаживайтесь, если хотите, — предлагает Гарри после тягостной паузы. Двое громил остаются недвижимы.
Драко начинает осторожно высвобождаться из объятий Мерлин.
— Нам, вообще-то, пора.
Мерлин лишь туже обвивается вокруг Драко.
— Нет! Не уходи! Ты единственный, кто по-настоящему меня понимает, — жалобно шипит она.
— Я тебя понимаю, — обижается Гарри, но тут же обводит взглядом внезапно застывшее купе. — А, чёрт…
