16
26 октября 2025 г., 12:00
Мерлин спит крепко, как убитая. Гарри уверен: будь у змей эта способность, она бы наверняка храпела. А вот его самого сон и в помине нет.
— Эй, Невилл, — тихо бросает Гарри в балдахин над головой. Может, и тот не может сомкнуть глаз? — Ты не спишь?
Под одеялом кто-то шевелится, потом наступает тишина. Гарри уже готов махнуть рукой и повернуться на другой бок, как вдруг слышит:
— Н-нет?..
Гарри усмехается в темноте и приподнимается на локте.
— Можно подойти? Хочу кое-что рассказать, — спрашивает он, хотя уже пододвигается к краю кровати.
— Ладно, — после паузы отзывается Невилл.
Гарри бесшумно соскальзывает на пол и крадётся к его кровати. Подныривает под полог и застаёт Невилла бледным, закутанным в одеяло с головой, словно в кокон. Устраивается рядом, обхватив колени.
— Эй, всё в порядке, честное слово, — Гарри тут же смягчает голос.
Невилл смеётся, но Гарри по самому звуку его смеха понимает — тот не верит ни единому слову.
— Помнишь, как тебя вызывали к Распределяющей Шляпе?
Невилл кивает, и в этом движении сквозит лёгкая растерянность.
— Я узнал твою фамилию. Мой опекун… он дружил с твоими родителями.
— А… — лицо Невилла вытягивается.
Гарри отчётливо видит, как тому не по себе, как он готов провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого разговора. Но отступать уже поздно.
— Так вот, мой опекун говорил… Судя по документам, твоя мама — моя крёстная.
Невилл поднимает на него глаза.
— Я… я не знал.
— И это ещё не всё. Похоже, моя мама была твоей крёстной, — добавляет Гарри.
— Ого… — выдыхает Невилл. Взгляд его затуманивается. — Значит, если бы всё сложилось иначе, мы могли бы быть… почти как братья?
Гарри молча кивает, радуясь, что Невиллу не потребовались долгие объяснения. Тот нервно теребит бахрому на одеяле, не в силах поднять глаза. Явно хочет что-то сказать, но не решается. Гарри решает бросить ему спасательный круг.
— Мы, э-э… — Гарри и сам чувствует, как горит лицо. Собирается с духом и выдыхает шёпотом: — Мы можем стать крёстными братьями сейчас. Если ты не против.
К концу фразы голос срывается до шёпота, и Гарри утыкается лбом в колени. Невилл молчит, и Гарри украдкой бросает на него взгляд.
Тот часто моргает, затем резко проводит рукавом по глазам. У Гарри в горле встаёт ком, и он снова прячет лицо.
Невилл с тихим вздохом прочищает горло.
— Д-да… Я очень хочу.
На лице Гарри расцветает широкая улыбка, и он, преодолевая смущение, обнимает Невилла — впервые в жизни. Тот всхлипывает, смеётся сквозь слёзы и крепко обнимает его в ответ.
Через мгновение Гарри слегка отстраняется, чувствуя неловкость, но Невилл улыбается так же искренне. Гарри наконец расслабляется, зевает и вдруг ощущает, как накатывает усталость.
— Ладно, пойду спать. Спокойной ночи, Невилл, — говорит Гарри, сползая с кровати и укрываясь одеялом рядом с мирно спящей Мерлин.
— Спокойной ночи, Гарри.
Утром им раздают расписание. Гарри тянет Невилла к столу Слизерина — хочет сверить свои предметы с Роном. Он с радостью замечает, что Рон сидит с Блейзом, Дафной и Тео: как здорово, когда друзья ладят между собой.
Сравнивая расписания, они быстро выясняют, что у Гриффиндора и Слизерина всего два общих предмета — Астрономия в среду в полночь и Зельеварение в пятницу. Гарри, конечно, рассчитывал на большее, но тут Дафна предлагает собрать общую учебную группу. Рон недовольно морщится, однако сдаётся под умоляющим взглядом Гарри.
Гарри пишет Ремусу длинное письмо, подробно описывая первый день и новых друзей. Отдельно упоминает Малфоя — мол, ещё не потерял надежды, что тот одумается. В конце добавляет, что во время пира у него внезапно заболел шрам, когда он взглянул на профессора в тюрбане, сидевшего рядом со Снейпом. Наверняка ерунда, но Ремусу будет интересно знать.
Гарри решает дать Мерлин полную свободу — ради этого он, по сути, и приехал в Хогвартс. Правда, он не уверен, как отреагируют однокурсники, но вопрос решается сам собой, когда он впервые проходит по гостиной с Мерлин, грациозно обвившей его плечи.
— Эй, Гарри, — окликает его старшекурсник. — Это правда, что ты змееуст?
Гарри замирает, невольно сжимая Мерлин, и чувствует, как на него устремляются взгляды всей гостиной Гриффиндора.
— Э… да? Вроде бы очевидно, — Гарри показывает на обвившую его змею. — Это проблема? — добавляет он, втайне надеясь, что нет.
В гостиной воцаряется тишина, и Гарри чувствует неприятный холодок в животе. Тихая гостиная — дурной знак.
— Эй, кто-нибудь знает, как превратить кошку в птицу? — внезапно раздаётся голос.
Все оборачиваются — у стола сидит один из близнецов Уизли, вертя в пальцах перо.
— Ну? — поддразнивает он, покачивая пером над пергаментом.
— Забавно, но заклинание и не нужно, — подхватывает второй близнец, появляясь со стороны спален. — Чтобы превратить прайд львов в стаю куриц, хватает лёгкого шипения.
— Всё, всё, мы поняли! — вздыхает одна из девушек, вскидывая руки. — Думаю, скажу за всех, что проблем нет.
— Но ведь Тёмный Лорд тоже был змееустом, да? — робко замечает кто-то с дальнего дивана.
Тут вмешивается Грейнджер, не отрываясь от книги:
— Вообще-то, согласно многим источникам, змееустом был и Мерлин. Более того… говорят, он мог разговаривать со всеми живыми существами — от птиц до морских обитателей.
Гарри бросает на неё благодарный взгляд, но она уже снова погрузилась в чтение.
— Вот и выяснили, — подводит черту Перси. — Гарри — новый Мерлин. Можем теперь вернуться к занятиям? Некоторые из нас вообще-то готовятся к урокам.
Гермиона энергично кивает, на мгновение оторвавшись от книги. Гостиная постепенно наполняется привычным гулом голосов и смехом.
Гарри удивляется, зачем Перси искать тишину в общей гостиной, а не в библиотеке, но всё равно тронут поддержкой Уизли. Может, стоит отблагодарить их корзиной фруктов?
Вскоре все привыкают к неожиданным появлениям Мерлин. Та обожает дремать у камина и частенько застаёт кого-нибудь врасплох, бесцеремонно плюхаясь на колени.
Как-то раз Мерлин умудрилась уснуть на кровати у семикурсницы. Та, видимо, была настолько измотана, что просто обняла змею и заснула. Гарри с затаённым удовольствием наблюдает, как одни раздражённо сбрасывают Мерлин, а другие бессознательно гладят её переливающуюся чешую.
Начинаются занятия, и Гарри приходится признать: его безумно раздражает, что он не может сразу преуспеть. Какой толк в беспалочковой и невербальной магии, если у него не получается удержать превращение спички в иголку дольше пяти минут?
Макгонагалл твердит, что без глубокого понимания теории трансфигурации заклинание не сработает, но Гарри привык действовать напролом — и это ему только мешает.
С заклинаниями дело идёт куда лучше, но Флитвик настаивает: Гарри должен разбираться в механике произносимых слов и движений палочки, иначе письменный экзамен не сдать. Лекция на эту тему звучит сразу после того, как профессор становится свидетелем, как Гарри без единого взмаха палочки вызывает «Люмос» — и белая лента света пляшет по классу.
Гарри не в обиде: Флитвик щедро начисляет Гриффиндору двадцать очков и с восторгом просит повторить фокус ещё несколько раз. А после занятий Гарри ворчит Мерлин на ухо о несправедливости мира.
Почти все преподаватели требуют, чтобы Мерлин оставалась за дверью или тихонечко сидела в сумке. Ничего личного, просто правила.
Выясняется, что фамильярам запрещено присутствовать на уроках — разве что они умещаются в кармане. Гарри в шутку предлагает записать Мерлин студенткой, но та уверяет, что и так вполне довольна жизнью. Пока он штудирует учебники, она либо исследует потаённые уголки замка, либо мирно дремлет у него в сумке.
Травологию с пуффендуйцами Гарри даже полюбил — во многом благодаря Невиллу, который горит этим предметом. Они работают в одной группе со Сьюзен Боунс и Ханной Эббот.
Невилл, Сьюзен и Ханна составляют идеальную команду по Травологии — если бы не Гарри, чьи практические навыки оставляют желать лучшего и тянут всю группу вниз.
Профессор Стебль проявляет понимание, когда Гарри честно признаётся, что сам всё испортил. Она мягко замечает, что не всем дано преуспеть в Травологии, но Гарри всё равно чувствует себя виноватым.
Когда Гарри вместо гудящего нарцисса по ошибке выращивает обычную мяту, Стебль окончательно решает освободить его от групповых проектов — при одном условии: он должен изучать литературу по целительству.
Гарри считает это прекрасной сделкой. Стебль ему нравится — она одна из немногих преподавателей, кто разрешает Мерлин свободно ползать по теплицам. Да и сам Гарри верит, что целительство — как раз то, в чём он сможет преуспеть. Он пытается не слишком явно хвастаться перед Мерлин, но ничего не выходит: когда змея в шутку кусает его за палец, он мгновенно залечивает ранку, что лишь доказывает его правоту, а Мерлин лишь ядовито сужает глаза.
Защита от Тёмных Искусств оказалась полным провалом. Квиррелл откровенно некомпетентен даже без своего притворного заикания (Гарри, честно говоря, даже жаль Невилла). Мерлин тоже предпочитает держаться подальше, заявив, что страдает врождённой непереносимостью чеснока.
Гарри знает, что она врёт, но не винит — сам с трудом выносит это чесночное амбре.
К счастью, их учебная группа с Невиллом и слизеринцами справляется собственными силами. Гарри уверен: с толковым преподавателем Защита могла бы стать его любимым предметом.
История Магии — ещё одно испытание и веский повод недолюбливать привидений. Благодаря учебникам, Тео с его познаниями в скандинавской мифологии, настойчивости Невилла и Дафны, а также Блейзу, знающему всю европейскую магическую историю, Гарри надеется составить себе внятное представление о ключевых событиях. (Ну а Рон любезно снабжает всех исчерпывающими сведениями о квиддиче.) Все сходятся в одном — лучше бы им достался живой профессор.
Гарри уверен: Ремус был бы прекрасным преподавателем — хоть вместо вечно занудного Бинса, хоть вместо беспомощного Квиррелла. Он так и пишет ему, на что Ремус отвечает, что ни один здравомыслящий директор не возьмёт оборотня в школу, полную детей.
Гарри сразу отвечает, что все остальные могут идти лесом, а затем осторожно зондирует почву у друзей: «Я бы предпочёл оборотня Бинсу, а вы?» Дафна, Рон, Невилл и даже Тео смотрят на него как на сумасшедшего. Лишь Блейз равнодушно пожимает плечами.
— Кто угодно лучше Бинса, — заявляет Блейз. Когда остальные начинают возражать, он лишь раздражённо поднимает руки: — Ну и что? Они же не всегда кровожадные. Почти обычные волшебники. Кстати, один из маминых ухажёров был оборотнем.
Гарри мысленно добавляет этот факт в список «Почему миссис Забини — лучшая женщина на свете» и бросает на остальных осуждающий взгляд.
Рон и Тео переглядываются, затем нерешительно кивают. Невилл, после короткой паузы, присоединяется к ним.
— Справедливо, — наконец соглашается Тео.
— Ага. Если бы они знали, что делают, я бы привык, — неохотно бурчит Рон.
Дафна закатывает глаза, но Гарри замечает, как она делает пометку: «изучить вопрос стигматизации оборотней» — и мысленно хвалит себя за проделанную работу.
Гарри сначала с нетерпением ждёт Астрономии — ведь там занимаются все четыре факультета вместе. Но в полночь все слишком заняты борьбой со сном (разве что Малфой и Грейнджер проявляют чрезмерное усердие, внимая каждому слову профессора).
Ещё один общий предмет со Слизерином — Зельеварение. Гарри поначалу питает надежды: Снейп, конечно, пугающий и неприятный, но вдруг окажется толковым преподавателем?
Увы, реальность разочаровывает. Всё оказывается именно так плохо, как он опасался.
Едва Гарри переступает порог класса, как Снейп ледяным тоном объявлят: если Мерлин хоть раз появится на его уроке, Гарри не выберется из отработок до самого выпуска. Гарри приказывает змее уйти — та покорно скользит прочь, бросив на профессора обиженный взгляд. Снейп остаётся невозмутим.
Снейп — худший преподаватель за всю историю Хогвартса. А Невилл, разумеется, умудряется взорвать свой котёл уже на первом занятии и отправляется в лазарет.
Малфой в восторге и не упускает случая язвительно комментировать произошедшее. Гарри морщится: выходит, Невилл не сможет пойти к Хагриду — а ведь сегодня Гарри как раз получил от того приглашение.
В конце урока Снейп одним уничижительным взглядом оценивает содержимое котла Гарри и Рона и бесследно испаряет всю эту мешанину без единого слова. Гарри обидно, но он не спорит — их зелье, кажется, действительно пыталось уползти от Рона. А у Малфоя, конечно, идеальный результат. Куда ж без этого.
Гарри с Роном быстро приводят в порядок рабочее место и выходят в коридор. Когда все пятеро собираются, Гарри решает проводить слизеринцев на Заклинания, а потом — навестить Невилла.
— Вы же не передумали идти к Хагриду после обеда? — с надеждой в голосе спрашивает Гарри.
— Ни в коем случае, — невозмутимо отвечает Дафна.
— Я бы пошёл, Гарри, честно. Но я бы предпочёл заняться чем угодно другим. Абсолютно чем угодно, — качает головой Блейз.
— Я натравлю на тебя Мерлин, — заявляет Гарри с видом мстителя.
— Мерлин меня обожает, и ты это прекрасно знаешь, — фыркает Блейз.
— Да, но Мерлин всех любит! Она вообще очень общительная… хотя, бывают ли общительные змеи? В общем… — Гарри запинается. — Думаю, Хагрид не так уж страшен. Наоборот, он довольно милый.
Дафна брезгливо морщит нос.
— Мы же слизеринцы, Гарри. Мы держимся подальше от всего «милого».
Рон фыркает.
— А я слизеринец, и я, наоборот, держусь к «милому» поближе!
Дафна небрежно перебрасывает косу через плечо.
— Что, между прочим, лишь подтверждает правило, — сухо замечает она.
— Но ведь Тео идёт к Хагриду! — вступает Гарри, чувствуя, что теряет почву под ногами.
Тео замирает на месте. Остальные, пройдя по инерции пару шагов, оборачиваются и смотрят на него.
— Ты сейчас назвал меня милым? — ледяным тоном уточняет он.
Гарри не уверен — почудилось ему, или Тео и вправду задел этот намёк?
— Прости, Тео… я не то имел в виду, — осторожно подбирает слова Гарри.
— Всё в порядке, Гарри, — невозмутимо отвечает Тео и продолжает идти.
Блейз толкает Дафну локтем и нарочито громко шепчет, чтобы было слышно на весь коридор:
— Как думаешь, я выживу, если назову Теодора Нотта милым?
Гарри не успевает и глазом моргнуть, как Тео прижимает Блейза к стене, приставив нож к его горлу.
Гарри с Роном замирают, глаза вылезают на лоб. Даже Дафна нервно переводит взгляд с Тео на Блейза.
Откуда, чёрт возьми, у Тео нож? Он что, постоянно носит его с собой?
— Попробуй, Забини, — тихо говорит Тео, его глаза пусты, как стекло. — Только попробуй.
Блейз сглатывает — слышно, как у него пересохло в горле, — и медленно поднимает руки, сдаваясь.
— Я перегнул. Прости, Тео. Искренне. Этого больше не повторится.
Тео застыл неподвижно, не отрывая пронзительного взгляда от Блейза. Тот стойко выдерживает этот взгляд.
Гарри краем глаза замечает, как Дафна уже достала палочку, держа её наготове у бедра. Рон же смотрит на него с немым вопросом, будто Гарри в силах остановить разъярённого Нотта.
— Он же извинился, Тео, — тихо произносит Гарри, потому что больше никто не решается вмешаться.
Тео медленно отступает, убирает нож в потайной чехол, поправляет складки мантии и молча удаляется.
Дафна тут же подходит к Блейзу, который растирает покрасневшую полосу на шее. Они начинают оживлённо перешёптываться.
— А студентам вообще разрешено носить оружие? — ошеломлённо спрашивает Гарри.
— Гарри, — сухо отвечает Рон, — у тебя на плечах постоянно обитает двухметровый питон.
— Допустим, но нож Тео, кажется, уже пробовал чью-то кровь, — парирует Гарри.
Рон уставился на него, напряжённо хмуря лоб.
— Мерлин тебя постоянно кусает.
— Ну и что? Её же потом тошнит.
— В общем, — властно вступает Дафна. — Надеюсь, урок усвоен, — она бросает на Блейза многозначительный взгляд.
— Я просто забыл! — вспыхивает Блейз. — Не виноват же я, что он с ума сходит, когда его называют полным именем!
Дафна шлёпает его по затылку.
— Не смей называть его сумасшедшим, — холодно говорит она. — Тебе повезло, что Гарри был рядом.
— Мать моя змеиная, Даф, ты его защищаешь? Серьёзно? Не знаю, зачем я вообще с вами связался! — с этими словами Блейз резко разворачивается и уходит.
Рон и Гарри переглядываются, пока Дафна стоит посреди коридора, дрожа от ярости.
— Э-э… — начинает Гарри, но замолкает, когда Дафна резко поворачивается к нему, глаза её пылают. Она издаёт нечто среднее между рычанием и вздохом, задевает Гарри плечом и удаляется, стуча каблуками.
— Ну что ж… — протягивает Рон. — Мне пора на Заклинания. Увидимся позже, ладно?
— Ага, — кивает Гарри. Рон уходит, оставив его в одиночестве.
Спустя минуту Гарри встряхивается и направляется в лазарет — навестить Невилла. Мысль пообщаться с кем-то менее взрывоопасным кажется ему всё привлекательнее.
Невилл в порядке — правда, слегка шокирован и сбит с толку рассказом Гарри, — но мадам Помфри настаивает, чтобы он остался до вечера. Выходит, к Хагриду Гарри пойдёт только с Роном.
По крайней мере, так он думает, пока не появляется Тео — чтобы всё равно составить им компанию. Никто не упоминает утреннюю сцену, и Гарри не собирается начинать первым. Рон, кажется, рад этому молчаливому перемирию больше всех.
Хагрид, конечно, добрейшей души человек, вот только его пёс слегка пугает, а после знаменитых «каменных кексов», полностью оправдывающих своё название, у Гарри, кажется, откололся кусочек зуба. Они немного говорят о его родителях — Гарри это согревает душу, — и несколькими тактичными вопросами ему удаётся вытянуть из Хагрида историю, в которой замешан Ремус.
Тео и Рон переглядываются, услышав имя «Ремус Люпин» — странная реакция, но Гарри решает пока не углубляться, потому что замечает на столе Хагрида свежий выпуск «Ежедневного пророка».
— Ну, это же просто нелепо, — не удерживается Гарри.
Хагрид поднимает густые брови, явно не понимая, о чём речь.
— В каком смысле, Гарри? — переспрашивает он.
Гарри указывает на газету.
— Ограбление Гринготтса? Гоблины не шутят, когда дело касается безопасности их хранилищ. Это ведь самое защищённое место во всей Британии.
— Точно подмечено, Гарри. Единственное место надёжнее — это сам Хогвартс!
Гарри рассеянно кивает, пробегая глазами по статье.
— Удачно, что хранилище опустошили всего за день до ограбления, да?
— Э-э, ага. Может, кексик? — предлагает Хагрид, придвигая тарелку поближе к Гарри, Рону и Тео.
Гарри пристально смотрит на великана. Хагрид изо всех сил делает вид, что занят чем-то другим — и избегает не только взгляда Гарри, но и всех остальных.
Ага, ясно. Похоже, то, что хранилось в Гринготтсе, теперь, без сомнения, в Хогвартсе.
Разговор вскоре затихает, в хижине становится уютно и тихо. Когда троица поднимается, чтобы уйти, Тео с Роном уже выходят за дверь, и Хагрид окликает Гарри:
— Эй, Гарри, задержись на минутку, ладно?
Гарри оборачивается к друзьям — те лишь пожимают плечами.
— Мы подождём снаружи, — говорит Рон, и дверь мягко захлопывается за ним.
Гарри поворачивается к Хагриду с вопросительным ожиданием.
— Э-э, Гарри, — он нервно переступает с ноги на ногу. — Понимаешь, я хотел… ну… предупредить тебя. Или хотя бы убедиться, что ты в курсе… определённых обстоятельств.
Гарри чувствует, как внутри нарастает тревога, но кивает, показывая, что Хагрид может продолжать. Что бы тот ни собирался сказать, Гарри почти уверен — лучше узнать сейчас, чем потом столкнуться с неожиданностью.
— Слушай, Гарри, я совсем не против слизеринцев. Наоборот, рад, что ты не поддаёшься этой межфакультетской вражде. Твоя мама была такой же.
— Понял, — тянет Гарри.
Он знал, что Лили и Снейп когда-то дружили, хотя Ремус никогда не вдавался в подробности.
— Твой друг… Нотт, кажется? Так вот, его отец… — Хагрид неуверенно мнётся. — Не удивлюсь, если у парня было, скажем так, весьма специфическое воспитание.
Гарри хмурится. Ему решительно не нравится направление беседы.
— О чём ты? — спрашивает он.
И вообще, с чего бы Хагриду считать, что Гарри нужны такие предостережения? У самого Гарри воспитание, мягко говоря, тоже не назовёшь обычным.
— Я знал его отца ещё по Хогвартсу. Может, и не обратил бы внимания, если бы не одно «но»… — Хагрид замолкает, и его лицо искажается от неприятного воспоминания. — Он называл это «игрой», а по сути — издевался над разными тварями. И не оставил это занятие после школы — стало только хуже, когда он примкнул к Тому-Кого-Нельзя-Называть. Говорят, был в первых рядах.
У Гарри похолодело внутри. Выходит, отец Тео и вправду был чудовищем.
— Бедный Тео, — тихо выдыхает Гарри.
Хагрид смотрит на него с удивлением, а потом лицо его расплывается в широкой улыбке.
— Добрый ты парень, Гарри. Просто подумал: предупреждён — значит вооружён. Я всегда так говорю.
— Конечно, — кивает Гарри, вставая и отряхивая мантию от собачьей шерсти. — Ладно, пойду догоню Рона с Тео. До встречи, Хагрид!
— Постой, Гарри, — окликает его Хагрид, будто передумав отпускать. — И ещё кое-что... Просто помни: семья Нотт испокон веков держалась поближе к сильным мира сего. Это не плохо, нет-нет, — спешит добавить он. — Просто... имей в виду.
— Понял, Хагрид. Пока, — говорит Гарри и выходит из хижины.
Наверное, он должен сердиться на Хагрида за такие намёки насчёт его друзей. Но после всего, что случилось сегодня? Да и вообще? Гарри не может заставить себя поверить, что Хагрид совсем уж неправ насчёт Тео.
