17
28 октября 2025 г., 12:00
За ужином Гарри с Мерлин устраиваются за столом Слизерина — Невилл всё ещё не оправился. Гарри не слишком жаждет снова наблюдать ссоры друзей, но решает остаться рядом — на случай новой «Теострофы» (так они в шутку прозвали вспышки гнева Тео). В конце концов, хоть он и не понимает почему, но кажется, Тео прислушивается именно к нему. Как выясняется, тревожился он зря: троица с Роном сидят вместе и болтают так непринуждённо, будто утром ничего не произошло.
Они быстро пересказывают Дафне и Блейзу визит к Хагриду, и Тео с Роном приходят к тем же выводам, что и Гарри: в Хогвартсе явно что-то спрятано. Если честно, Гарри и сам должен был догадаться — раз уж он что-то заподозрил, слизеринцы тем более не могли прозевать.
Остаток ужина пятеро (и Мерлин) наперебой придумывают всё более фантастические версии о сокровищах, спрятанных в замке. Но стоит Гарри задумчиво поинтересоваться, где именно их могут хранить, как слизеринцы уставляются на него, будто он спятил.
— Что? — раздражённо бросает Гарри.
— Ты хоть что-нибудь слышал из речи Дамблдора после пира? — уточняет Рон.
— Дамблдор что-то говорил?
Дафна несколько раз постукивает себя кулаком по лбу.
— Нам чертовски повезло, что ты до сих пор не умер внезапной и ужасной смертью, — сквозь зубы произносит она.
Гарри фыркает, Рон, Тео и Блейз мрачно кивают. Рон ещё и сочувственно похлопывает Дафну по спине.
— Но Мерлин-то слушала, правда? — с надеждой в голосе обращается Блейз. — Правда, Гарри?
Гарри морщится.
— Хочу, чтобы вы знали: у нас с Мерлин был очень серьёзный разговор, и он стоил того, чтобы пропустить всё, что говорил Дамблдор.
— Дамблдор прямо сказал, что тому, кто сунется на третий этаж, грозит мучительная смерть, — невозмутимо произносит Тео. — Что может быть важнее?
Гарри дарит Тео, как ему кажется, самую очаровательную улыбку.
— Гарри… — с отчаянием выдыхает Блейз.
— Ладно! Чёрт с вами. Мы обсуждали, не выследить ли, где прячут Распределяющую шляпу, стащить её и заставить распределить Мерлин.
— Зачем?! — хором вскрикивают четверо слизеринцев.
Гарри пожимает плечами.
— Чтобы решить спор, — спокойно отвечает он.
Он решает не упоминать, что спор идёт между ним, Мерлин и ничего не подозревающей Хэдвиг. Чем больше он общается с совой, тем больше убеждается: Мерлин права — Хэдвиг понимает куда больше, чем показывает.
— Ладно, ладно. Всё нормально. Теперь ты в курсе, значит, всё обойдётся. Никакой ужасной смерти для Гарри, — подводит черту Дафна.
— Верно, — уверенно кивает Гарри.
Сейчас вряд ли стоит упоминать о громадном трёхголовом псе, к которому близнецы водили его и ещё пару первокурсников. К слову, Гарри бросает взгляд на Рона, который упорно избегает смотреть на слизеринцев. Молодец, Рон Уизли.
В понедельник, спускаясь в гостиную, Гарри замечает на стене свежее расписание: объявлены уроки полётов. Мерлин приходит в неописуемый восторг, но затем дуется целый час, когда Гарри объясняет, что ей вряд ли разрешат летать вместе с ним, и уж точно не на первом занятии. Большинство первокурсников Гриффиндора ждут этого с нетерпением, но Гарри, Невилл и Грейнджер настроены скептически. Гарри допускает, что в итоге ему может даже понравиться, но при одной мысли, что окажешься на высоте в десятки метров с одной лишь метлой под ногами, в животе неприятно ёкает.
Смешанное чувство тревоги и предвкушения помогает неделе пролететь незаметно, и вот наступает четверг. Гарри выходит на поле для квиддича вместе с Невиллом, который снова пытается убедить его, что новая Напоминалка — невероятно полезная штука.
Гарри с Невиллом останавливаются на поле рядом со слизеринцами, которые уже ждут на месте. Невилл торопливо засовывает Напоминалку в карман — видимо, вспомнив, с каким пренебрежением Малфой отзывался о ней за завтраком. По мнению Гарри, это лишь подтверждает: вещица парню на самом деле не нужна.
Профессор Трюк словно материализуется из воздуха и тут же командует: «Каждый — к своей метле!» Её седые волосы развеваются на ветру, а пронзительно-жёлтые глаза заставляют Гарри задуматься: не пыталась ли она стать анимагом и застряла на полпути?
Гарри отлично представляет, чем грозят неосторожные эксперименты с анимагией. Когда он впервые услышал об этом, Ремус, одним взглядом угадав его интерес, прочёл целую лекцию. Суть сводилась к тому, что Питеру и Джеймсу невероятно повезло избежать мучительной смерти.
Мысль о том, что всем было бы лучше, если бы мучительной смертью умер Сириус, повисла в воздухе невысказанной.
Когда ученики наконец кое-как выстраиваются в шеренги, профессор громко откашливается.
— Я мадам Трюк, инструктор по полётам и тренер по квиддичу в Хогвартсе. Полёты опасны, поэтому следовать моим указаниям нужно беспрекословно. Вам, может, смешно, — добавляет она, бросая строгий взгляд на фыркнувшего ученика, — но мне уже доводилось соскребать ребят с поля, и удовольствия в этом не было ни у кого.
Ученик виновато кивает, несколько других заметно бледнеют. Гарри задумывается, сумеет ли он сам себя подлечить, если вдруг грохнется с метлы.
— Итак, — говорит мадам Трюк, — встаньте рядом со своей метлой, протяните руку и твёрдо скажите: «Вверх!»
Гарри до конца не понимает, зачем это нужно. Неужели каждый раз, садясь на метлу, проделывают такой ритуал? Но он повторяет движения остальных — и метла сама впрыгивает ему в ладонь, не дав договорить. Она взлетает так стремительно, что у Гарри ёкает сердце: уж не его ли это магия? Всё-таки он умеет левитировать предметы с пяти лет.
Гарри оглядывается: большинство учеников подняли мётлы с нескольких попыток. Метла Малфоя взлетела почти так же стремительно, как и его собственная. У Грейнджер метла лишь перекатывается по земле, а у Невилла она и вовсе не шевелится.
Гарри скользит взглядом по слизеринцам и с удовлетворением замечает: его друзья уже уверенно сжимают древки мётел. Невиллу же приходится, дождавшись, когда мадам Трюк отвернётся, просто наклониться и поднять свою.
Гарри чует недоброе, но отмахивается от дурного предчувствия, пока Трюк объясняет, как правильно держать рукоять метлы. Она делает замечание Малфою — тот, оказывается, держит её неправильно. Щёки Малфоя заливает яркий румянец. Пожалуй, Гарри мог бы его и пожалеть, но, по словам слизеринцев, тот всю неделю только и делал, что хвастался своим мастерством. Так что пара уроков от реальности ему не повредит. К тому же Гарри не чуждо мелкое злорадство.
Наконец мадам Трюк командует:
— На счёт три — плавно оттолкнётесь от земли, зависните на мгновение, наклонитесь вперёд и вернитесь обратно.
Вроде бы ничего сложного, но у Гарри снова ёкает внутри. Он кивает вместе со всеми и сжимает древко метлы до побелевших костяшек. Невилл стоит бледный как полотно и мелко дрожит. Гарри пытается его ободрить — посылает ему, как надеется, обнадёживающую улыбку.
Видимо, без толку: Невилл резко отталкивается раньше времени, взмывает вверх — и с оглушительным хрустом шлёпается на землю.
Всё происходит так стремительно, что Гарри не успевает даже ахнуть.
Увидев Невилла, свернувшегося калачиком на земле, Гарри чувствует, как у него стынет кровь. Он бросает метлу и устремляется вперёд, не зная, чем сможет помочь. В груди пульсирует магия, рвётся наружу — до мурашек противное ощущение.
— Не надо, я сама! — мадам Трюк подхватывает всхлипывающего Невилла. — Всего-навсего сломал запястье!
Гарри хмурится, но она лишь отмахивается и отправляет его обратно к группе. Он покорно возвращается, в сердцах пиная по дороге комья травы.
— Так, все остаются на местах! — её взгляд, тяжёлый и грозный, скользит по ученикам. — Я ненадолго отлучусь. Если кто-то посмеет даже дотронуться до метлы — вышвырну из Хогвартса, пока вы не успеете и слова вымолвить. Пошли, милый, — и, обняв за плечи, она уводит Невилла к замку.
Гарри хмурится ещё суровее. Будь он повнимательнее, успел бы среагировать. Он и не такое проделывал с левитацией: мог бы подхватить, смягчить падение. Но вместо этого сидел и глазел, как беспомощный наблюдатель.
Гарри так и подмывает спалить все мётлы дотла, но он сдерживает рвущуюся наружу магию. Рон, Дафна и Блейз смотрят на него с нарастающей тревогой, а Тео наблюдает с каменным, как обычно, выражением лица.
Внезапно воздух разрезает голос Малфоя. Он и его компания столпились на том самом месте, где упал Невилл. В руке у Драко что-то стеклянное поблёскивает на солнце.
— Смотрите-ка! Та самая штука, что бабка Лонгботтома ему подарила, — Малфой сияет от самодовольства.
Гарри замирает. Гермиона нервно переводит взгляд с него на Драко.
— Отдай, Малфой, — говорит одна из гриффиндорок, кажется, Парвати. — Мы потом вернём.
— Ага, щас, — фыркает Панси Паркинсон с издёвкой, не уступающей Драко. — Тебе-то что до Лонгботтома? Разве что… ой, да ты в него втюрилась! Не знала, что ты питаешь слабость к толстякам-плаксам, но на вкус и цвет…
Парвати сжимает кулаки, заливается румянцем и бросает на Панси взгляд, полный такой ненависти, что, кажется, воздух трещит.
Малфой изучает Напоминалку, и по его лицу медленно расползается жёсткая ухмылка.
— Спрячу-ка её… пусть поищет. Может, на том дереве?
Гарри до крови прикусывает язык, наблюдая, как Малфой вскакивает на метлу и взмывает вверх. Он изо всех сил сдерживает магию, чувствуя, как она бурлит в жилах и требует крови.
Краем глаза Гарри замечает, как Тео, Блейз и Дафна удерживают пунцового от ярости Рона. Тео и Блейз вцепились в его руки, а Дафна прикрыла ему рот ладонью. Рон буквально кипит от ярости.
Драко снова хохочет — и в Гарри что-то срывается с тормозов. Он взмахивает рукой, и метла сама впрыгивает ему в ладонь. Поджарить этого идиота он, пожалуй, не решится, но положится на магию в другом. Он знает — у него получится. Гарри вскакивает на метлу, отталкивается от земли, заглушая крики протеста Грейнджер.
Без лишних раздумий он устремляется к Малфою и резко останавливается прямо перед ним.
— Отдай, Малфой! — выкрикивает он.
Малфой, кажется, наконец-то прочитал ярость на лице Гарри и заметно бледнеет. Его взгляд нервно дёргается в сторону приятелей. Гарри видит, как тот замирает в нерешительности, но сам уже несётся вперёд, готовый вырвать Напоминалку силой.
Малфой со взвизгом отскакивает — Гарри проносится мимо, едва не задев его. По чистейшему инстинкту он разворачивается и снова направляет метлу к Малфою, теперь двигаясь медленнее, целенаправленнее.
Малфой стискивает зубы, и его лицо вновь застывает в привычной холодной маске.
— Ладно, — он пожимает плечами с преувеличенным безразличием. — Тебе так нужно? Тогда лови!
С этими словами он изо всех сил швыряет Напоминалку в сторону и начинает плавно снижаться.
Гарри сквозь зубы ругается и без раздумий бросается в погоню за ускользающим стеклянным бликом. Прищурившись, он не сводит глаз с падающей сферы, всё сильнее наклоняя метлу вниз. Скорость нарастает — вот он уже почти настигает шар. Протягивает руку — и в самый последний момент выхватывает его из воздуха, всего в полуметре от земли.
Он рефлекторно дёргает ручку на себя и успевает погасить скорость так, что при столкновении с землёй лишь кубарем слетает с метлы, отделавшись парой пятен грязи на мантии. Гарри вскакивает на ноги и торжествующе взмывает рукой с зажатой Напоминалкой. Он уже на земле, но внутри всё ещё парит — он сам и его магия.
Большинство гриффиндорцев и добрая половина слизеринцев встречают его восторженными криками. Гарри расплывается в победной ухмылке. Кто бы мог подумать — Мерлин оказалась права. Летать не только просто, но и невероятно весело! Чего он вообще боялся? Грейнджер смотрит на него с укоризной, но Гарри не придаёт этому значения. Всё же обошлось, правда?
— ПОТТЕР!
— Чёрт, — вырывается у Гарри, когда он замечает, как профессор Макгонагалл пробирается к нему сквозь толпу. Малфой выглядит крайне довольным.
— Минус пять очков у Гриффиндора за брань, мистер Поттер, — сухо произносит профессор.
Гарри, стараясь скрыть нервную дрожь, пытается изобразить виноватую улыбку. Но улыбка мгновенно исчезает, когда он встречает стальной взгляд Макгонагалл.
— Эм… Меня отчисляют? Я знаю, что нарушил правила, но у меня был выбор — либо так, либо поджарить Малфоя заживо. Думаю, второй вариант был бы похуже.
— Мы не поощряем угроз в адрес других учеников, мистер Поттер, — голос профессора звучит сухо и строго.
— Это была не угроза, — бормочет Гарри и вздрагивает, увидев, как меняется её выражение лица. Теперь он понимает: дела действительно плохи.
Профессор ещё мгновение смотрит на него испепеляющим взглядом, и наконец отступает.
— Отчислять вас не станут, но снимаю ещё пять очков с Гриффиндора за безрассудство.
Гарри кивает, чувствуя, как волна облегчения смывает напряжение. «Безрассудство» — ерунда. А вот отчисление точно огорчило бы Ремуса.
После этого Макгонагалл ведёт Гарри обратно к ученикам. Грейнджер выглядит так, будто её вот-вот стошнит. Смутно припоминая, как она умоляла его не бросаться за Малфоем и не подводить остальных, Гарри чувствует укол вины за её бледный испуганный вид.
Но думать о Грейнджер сейчас некогда — прямо перед ним и профессором оказываются Рон и Тео, а чуть поодаль замерли Дафна и Блейз.
— Эй, дружище… — начинает Рон, но сразу замолкает.
— Всё в порядке, — быстро выдаёт Гарри. — Меня не выгнали.
Он понимает: чем скорее Тео услышит эти слова, тем быстрее перестанет смотреть на Макгонагалл с таким выражением, будто готов перегрызть ей горло. Как он и ожидал, напряжённые плечи Нотта слегка расслабляются.
Макгонагалл с усталым видом потирает переносицу, медленно обводя взглядом учеников. На приятелях Малфоя её взгляд задерживается дольше: сам Малфой неловко отводит глаза, уставившись куда-то вдаль, а вот Паркинсон вызывающе вскидывает подбородок.
— Итак, — раздаётся голос профессора. — Я заменю мадам Трюк до конца занятия. Все по местам, к мётлам!
Ученики послушно рассыпаются, не желая ещё сильнее злить строгого профессора. Макгонагалл быстро и чётко поднимает всех в воздух, держа урок под жёстким контролем: следит, чтобы никто не взмывал выше разрешённого, и проводит лишь базовые упражнения.
После недавнего всплеска адреналина происходящее кажется Гарри невыносимо скучным. Он рассеянно смотрит в пустоту, пока друзья порхают вокруг. Полёт напоминает ему самолечение: почти не требует мыслительных усилий и сводит к минимуму риск случайно что-нибудь поджечь.
Краем глаза Гарри замечает внезапный блик и резко оборачивается. Ничего подозрительного. Он прищуривается: если что-то и было, то теперь исчезло. Гарри возвращается к полёту. Но снова — тот же блик!
Гарри набирает чуть больше высоты и вглядывается в поле. Ему чудится… Так, стоп! Вон там! Он устремляется вперёд, не обращая внимания на оклики Рона, Блейза и Дафны. Тео же, как ни в чём не бывало, продолжает читать книгу прямо на метле и даже не поднимает глаз, когда Гарри проносится мимо.
Теперь, когда никакой опасности нет, Гарри отдаётся во власть скорости и гонит метлу всё быстрее к цели. Так же ловко, как выхватил Напоминалку, он протягивает руку и сжимает пальцы вокруг странной золотой сферы, стараясь не повредить её хрупкие крылышки.
Не сводя глаз с необычного механизма в ладони, он снижается и мягко приземляется перед Макгонагалл, которая смотрит на него с каменным лицом.
— Эм… — он протягивает сферу. — Кажется, кто-то обронил эту штуку?
Макгонагалл с невозмутимым видом принимает шарик.
— Благодарю, мистер Поттер. Я позабочусь, чтобы снитч вернулся к владельцу. А теперь — снова в воздух.
Гарри вдруг припоминает, как Рон взахлёб рассказывал о квиддичных мячах. Наверное, он должен был сразу опознать снитч — сколько Рон о нём твердил! Но почему-то Гарри представлял его себе скорее живой птицей, чем механическим шариком.
Он снова вскакивает на метлу и взмывает в воздух. Издалека он замечает, как Макгонагалл произносит заклинание, и перед ней появляется серебристое создание. Кажется, она что-то приказывает ему, и оно растворяется в воздухе. Гарри мысленно отмечает, что позже расспросит об этом Дафну или Гермиону, и возвращается к полёту.
Внезапно краем глаза он снова ловит знакомый блик. Гарри выпрямляется и внимательно осматривает поле, с азартом предвкушая продолжение охоты.
Неужели кто-то умудрился потерять ещё один снитч в тот же день и в том же месте? Или снитчи сами зачарованы прилетать на ближайшее поле? Как бы то ни было, Гарри рад новой возможности погонять. Да и Макгонагалл в прошлый раз его не отчитала — так что теперь он уверен, что всё сойдёт с рук.
Этот снитч даётся Гарри ещё легче, чем первый. Сжав его в ладони, он уже направляется к Макгонагалл, но замирает, заметив, как на него смотрят широко раскрытые глаза старшекурсника-гриффиндорца. У парня огромные блестящие карие глаза, веснушчатая кожа того же смуглого оттенка, что и у Грейнджер. Чёрные волосы заплетены в мелкие изящные косички и собраны в небрежный пучок. Гарри заворожённо рассматривает его.
Парень одаривает Гарри ослепительной улыбкой, от которой у того слегка перехватывает дыхание. Он почти не замечает, как Макгонагалл с торжествующим видом произносит:
— Что я вам говорила, мистер Вуд? Кажется, я нашла вам ловца, не так ли?
Вуд — у него что, пирсинг в брови? — на секунду переводит сияющую улыбку на профессора и кивает, и его косички взлетают от этого движения.
— Мне не следовало сомневаться в вас, профессор, — отвечает он с густым шотландским акцентом.
Гарри всё ещё пытается осознать, что стоит рядом с самым крутым человеком на свете, когда Вуд протягивает ему руку. Гарри почти машинально сжимает её, и Вуд отвечает твёрдым, уверенным рукопожатием.
— Оливер Вуд, капитан квиддичной команды Гриффиндора, — представляется он, на секунду отвлекаясь на первокурсников, кружащих рядом. — Зови меня Оливер. Хочешь стать нашим новым ловцом?
— Эм… — Гарри замирает.
— Знаю, о чём ты думаешь. Ты прав: первокурсников обычно не берут. Но после такой демонстрации любой в здравом уме сделал бы исключение.
Оливер сияет так искренне, что Гарри абсолютно уверен: если он откажется, Оливер расплачется и будет безутешен.
— Эм, да! — поспешно соглашается Гарри, лишь бы не видеть этого. — Ловцом, конечно. Определённо. Я обожаю… ловить.
А почему бы и нет? Рон точно с ума сойдёт от радости.
Оливер чуть не подпрыгивает на месте и смотрит на Гарри так, будто вот-вот схватит его в охапку и закружит в воздухе. К счастью, он сдерживается — Гарри бы не пережил такого.
Макгонагалл наблюдает за сценой с редкой для неё улыбкой, и этот резкий контраст с её обычной строгостью делает происходящее ещё более сюрреалистичным. Гарри замечает, что всё ещё сжимает в руке снитч, и протягивает его профессору. Та убирает шарик в карман мантии, и до Гарри наконец доходит: это она подстроила всё, выпустив два снитча, чтобы испытать его.
Гарри не знает, что и думать. Всё это смахивает на ловушку, а он терпеть не может, когда его водят за нос.
Оливер наконец берёт себя в руки и объявляет:
— Отлично! Тренировки у нас проходят по понедельникам, средам и четвергам с половины седьмого до половины девятого вечера, начиная с октября. Советую обзавестись собственной метлой, но, судя по твоей технике… честно, думаю, ты справился бы даже на Чистомётах.
Оливер снова сияет — кажется, это его естественное состояние. Гарри смущённо кивает. Он не стремился стать вундеркиндом — просто умел летать.
Что ж. По крайней мере, это значит, что Гарри сможет летать и вне уроков. Мерлин обзавидуется. Наверняка она будет упрашивать его придумать способ взять её с собой на матчи.
— Если появятся вопросы — ищи меня. Всегда рад помочь, — говорит Оливер.
— Ко мне тоже можно обращаться, — добавляет Макгонагалл. — Мы уступали Кубок Слизерину с тех пор, как выпустился Чарли Уизли, а я уже привыкла держать его у себя в кабинете. А теперь ты — на заклинания, — она смотрит на Оливера, — а ты — на полёты, — твёрдо говорит, кивая в сторону Гарри.
Когда Гарри снова взмывает в воздух, ему чудится, будто Оливер бормочет что-то вроде: «Не могу дождаться, когда Флинт это увидит... Чёрт, это будет просто охренительно!» Затем он отчётливо слышит, как Макгонагалл снимает пять очков за брань — значит, ему не показалось.
Позже, поделившись с друзьями новостью о том, что стал новым ловцом Гриффиндора, и уточнив у Рона, правда ли, что его старший брат бросил школу ради работы с драконами — из всех возможных занятий (Гарри обожает магию) — он пишет Ремусу обо всём случившемся. На следующий же день Хэдвиг возвращается с ответным письмом и... с сияющей новенькой метлой «Нимбус 2000».
В письме Ремус поздравляет Гарри и настоятельно просит быть осторожнее. Он извиняется, что пока не сможет приезжать на матчи — Ремус велел держать вопрос об опекунстве в тайне, что, конечно, тревожит Гарри, но он понимает необходимость секретности из-за проблемы с ликантропией — но обещает постараться попасть хотя бы на одну игру.
Из письма Гарри также узнаёт, что его отец, Джеймс Поттер, был блестящим охотником, а Лили могла бы стать превосходным ловцом, имей она хоть малейший интерес к спорту.
И Гарри, и Мерлин ценят в Ремусе то, что его совершенно не смущают крепкие выражения в речи мальчика — в отличие от других взрослых. Ремус ни разу не читал ему нотаций за брань.
Однажды, когда Гарри спросил почему, Ремус объяснил: причин несколько. Во-первых, он не хочет быть лицемером и «не собирается следить за языком ради Гарри». Во-вторых, он не хочет отбить у мальчика охоту высказывать своё мнение.
Гарри не может точно сказать, когда именно понял, что Ремус настроен серьёзно и надолго, но считает, что тот разговор стал переломным моментом.
В письме Ремус между строк замечает, что Гарри стал самым молодым ловцом за последнее столетие. Эта новость повергает мальчика в смятение. Он только начал ощущать себя обычным парнем, и вот снова — он исключительный. Гарри с горечью думает, что ему, возможно, никогда не суждено быть просто Гарри. К несчастью, это осознание затягивает его в мрачную пучину, из которой не могут вытащить даже друзья.
Выводит его из этого состояния Невилл, неожиданно спросивший:
— П-профессор? Что вы делаете в библиотеке?
Гарри резко поднимает голову — и получает по лицу недовольным Тревором, на котором надета бумажная волшебная шляпа и приклеена борода из ваты.
После того как мадам Пинс вынесла им последнее предупреждение за слишком громкий смех, Блейз, вытирая слезу, говорит:
— Лонгботтом, а ты весельчак. Зови меня Блейз.
Невилл расплывается в счастливой улыбке и отвечает:
— Невилл.
Дафна и Тео тут же представляются в ответ, хотя Гарри почти уверен, что Тео делает это лишь потому, что рад видеть его снова в норме.
Как и ожидал Гарри, Мерлин тут же требует, чтобы он взял её с собой полетать. Он обещает это устроить, как только придумает способ. Предлагает ей просто высунуть голову из сумки, но она с презрением отворачивается: «Это другое».
В ответ Гарри сталкивает её с кровати под возмущённое шипение и переворачивается на другой бок, чтобы заснуть.
