25
25 ноября 2025 г., 12:00
Через несколько дней за завтраком Гарри получает записку. В ней всего одно слово: «Вылупляется».
Он тут же показывает её друзьям. Дафна и Блейз, уже вернувшиеся с каникул, бросают взгляд на послание и заявляют, что не намерены участвовать в очередной авантюре Гарри. Тот не может их винить, но и понять, как можно не хотеть увидеть дракончика, тоже не в силах.
— Надо к Хагриду сейчас же. Вы могли бы прогулять Травологию, — предлагает Рон Гермионе, Невиллу и Гарри, пока они с Тео провожают гриффиндорцев к оранжерее. Невилл выглядит оскорблённым, а Гермиона смотрит на Рона так, будто он спятил. Но Рона не смутить: — Серьёзно! Как часто выпадает шанс увидеть, как вылупляется дра… ой!
Тео ловко бьёт его в бок, и обиженное выражение на лице Рона сменяется пониманием — он краем глаза замечает Малфоя, который явно подслушивает, делая вид, что просто прогуливается неподалёку.
— Спасибо, приятель, — бормочет Рон. — Пронесло… Гарри, куда ты? Гарри!
— Малфой! — окликает его Гарри.
Малфой вздрагивает и оборачивается, сверля Гарри взглядом.
Гарри отлично чувствует, как друзья смотрят ему в затылок, будто он рехнулся. Честно говоря, он и сам не до конца понимает, что делает. Но… он не может забыть, как Малфой вёл себя с Мерлин.
— Что тебе нужно, Поттер? — шипит Малфой, ёжась, словно разъярённый кот.
Гарри, твёрдо игнорируя почти осязаемый ужас, исходящий от друзей, переходит к делу:
— Скажи, чисто гипотетически… ты хотел бы посмотреть, как вылупляется дракон?
Малфой застывает с приоткрытым ртом. Он не выглядит удивлённым — значит, действительно подслушивал — скорее, он ошеломлён тем, что Гарри выложил это напрямую. Гарри приподнимает бровь, и Малфой с щелчком смыкает челюсти. Гарри буквально видит, как в его голове идёт борьба: донести на Поттера и добиться его исключения вместе с приятелями — или принять приглашение? К счастью, побеждает тот самый мальчик, которого Гарри встретил в «Хогвартс-экспрессе», а не заносчивый сноб.
— Ты что, шутишь? Конечно, да! Где ты раздобыл драконье яйцо? И когда оно должно вылупиться?
Гарри совершает ошибку, обернувшись к друзьям. Рон смотрит на него так, будто он при всех прикончил Коросту, остальные, кажется, чувствуют то же самое.
— Слушай, — Гарри бросает это через плечо, пока сияющий Малфой приходит в неистовый восторг, — мы же не знали, слышал он тебя или нет. Зато теперь он не станет болтать.
— А мы точно хотим, чтобы он молчал? — вставляет Тео. — Так было бы проще для нас, — добавляет он задумчиво.
Гарри бросает на него сердитый взгляд, и тот замолкает — но не без ответного взгляда.
— Встречаемся у хижины Хагрида после Травологии, — говорит Гарри Малфою. — И ни слова никому.
Теперь очередь Малфоя сверлить Гарри взглядом.
— Само собой, — отвечает он.
Гарри прищуривается и решает направить Мерлин присмотреть за Малфоем. На всякий случай.
— Отвлекай его, — шепчет он ей. — Главное — не дай проболтаться о драконе.
Мерлин с готовностью соглашается, явно довольная перспективой снова быть обласканной.
Малфой задирает нос с привычным высокомерием, но приседает, чтобы помочь ей забраться на плечи.
— Я знаю, ты велел ей следить за мной, ибо не доверяешь, — говорит он, — и я возмущён, но разрешу это лишь потому, что сильно скучал по обществу Мерлин.
С этими словами Малфой, сопровождаемый змеёй, важно удаляется в сторону замка.
— Эта история с драконом принимает всё более чудесный оборот, — вздыхает Рон. Невилл угрюмо кивает.
Гарри гонит прочь приступ вины — он уверен, что поступил правильно, посвятив Малфоя. Мало того, что тот теперь не донесёт, так, возможно, ещё и поймёт, что они не так уж плохи, оставит свои предрассудки… и Гарри снова сможет с ним дружить. Последние месяцы были сплошными стычками, но Гарри всё ещё не оставляет надежды на этого придурка.
Гриффиндорцы на Травологии так рвутся поскорее уйти, что едва прозвенит звонок, пулей мчатся к хижине Хагрида. Не обнаружив слизеринцев, решают подождать их внутри. Невилл твёрдо стучит в дверь, и Хагрид впускает их.
О-о-о. Ну что ж. Становится ясно, куда подевались слизеринцы.
Все трое уже здесь — столпились вокруг стола. Рон, Малфой и, почему-то, Мерлин застыли с одинаковым выражением очарования, наблюдая, как чёрное яйцо покачивается на столе. Даже Тео пристально следит за ним, хоть и против воли — правда, с безопасного расстояния, устроившись в углу.
— Скоро уже, — говорит Хагрид, обмахиваясь одной из своих гигантских прихваток.
Гарри, Гермиона и Невилл присоединяются к группе и с восхищением смотрят, как скорлупа внезапно покрывается созвездием трещин.
— Похож на твой шрам, Поттер, — рассеянно бросает Малфой.
И почему-то Гарри это льстит. Очень уж похоже на то, как Мерлин отзывается о его шраме. И снова он ловит себя на мысли, что надеется — Малфой всё же возьмётся за ум.
Мысль обрывается, когда из скорлупы внезапно появляется покрытая слизью мордочка.
Хагрид отодвигает их в сторону, но, как ни странно, позволяет Малфою подойти ближе. Гарри замечает, что на Малфое такие же гигантские перчатки, как у Хагрида.
Гарри щурится.
— Погоди-ка, а долго вы уже здесь? — обращается он к Тео.
Тяжело вздыхая, Тео смотрит на Гарри так, будто тот повинен во всём зле этого мира.
— Как только ты ушёл на Травологию, Малфой рванул к хижине Хагрида. Рон решил, что нам надо за ним «присмотреть», и с тех пор мы тут.
Гарри бросает на Мерлин взгляд, в котором пытается вложить всё: «Как ты могла? Я думал, мы друзья». Мерлин лишь по-змеиному пожимает плечами.
— Меня легко подкупить комплиментами, — поясняет она.
— Понятно, — отвечает Гарри. Да, он понял, но это его нисколько не трогает. Неужели нельзя было подождать пару часов?
Его внимание переключается на стол, где Малфой и Хагрид синхронно ахают — детёныш наконец вырывается из скорлупы. Мерлин одобрительно кивает: видимо, рада, что он оказался достаточно силён, чтобы справиться сам.
Крохотный, весь в складочку, покрытый слизью и уже умудряющийся испускать искры — но Малфой и Хагрид воркуют над ним, словно над новорождённым младенцем или щенком. Малфой подаёт Хагриду полотенце, и тот бережно обтирает дракончика. Гарри вынужден признать: после очистки тот и впрямь выглядит довольно мило.
— Он прекрасен, — шепчет Хагрид. На глазах у него блестят слёзы.
Малфой кивает, и его глаза тоже подозрительно влажны. Тем временем Гермиона, Тео, Невилл и Рон смотрят на детёныша с таким видом, будто не видят чего-то очевидного, доступного лишь Хагриду и Малфою.
— Она, — поправляет Гарри, рассеянно глядя на существо и не сдерживая улыбки. (И вправду симпатяжка.) Все поворачиваются к нему, и улыбка медленно сходит с его лица. — Э-э, — произносит он. — Не знаю, откуда это знаю. Только не спрашивайте.
Гермиона просияла.
— Думаешь, это как-то связано с твоим умением разговаривать со змеями? — с надеждой она смотрит на Мерлин, но та снова лишь пожимает плечами.
— Понятия не имею, — медленно и чётко шипит Мерлин.
Гермиона ухмыляется.
— Поняла! Значит, ты не знаешь?
— Именно! — радостно восклицает Мерлин.
По лицу Гарри тоже расплывается ухмылка, и он поднимает руку для «дай пять». Гермиона отвечает ему шлепком по ладони.
Малфой смотрит на них с разинутым ртом.
— Ты… ты учишь парселтанг? — вырывается у него.
Гермиона поворачивается к нему с торжествующим видом.
— А почему бы и нет? Никто раньше не пробовал — по крайней мере, нам не удалось найти упоминаний. Прогресс небыстрый, и вряд ли я смогу на нём говорить, но я понимаю Мерлин, когда она говорит достаточно медленно.
Малфой откидывается на спинку стула с видом человека, переживающего экзистенциальный кризис.
— Хагрид, — подаёт голос Тео. Видимо, ему наскучило наблюдать, как дракончик ковыляет по столу.
Хагрид поворачивается к нему. Тео поднимает книгу, которую читал: на обложке изображён, кажется, взрослый норвежский горбатый дракон. Гарри сглатывает. Он выглядит зловеще.
— И что ты будешь делать, когда она вырастет настолько, что сможет сожрать Клыка? — продолжает Тео, кивая в сторону пса, который жмётся в углу рядом с ним.
Хагрид бледнеет, глядя в большие печальные глаза пса. Гарри думает, что только он один слышит, как Тео бросает в сторону:
— Хороший мальчик, всё как мы репетировали.
И что поразительно — Гарри даже не может рассердиться. Дракончик и впрямь очарователен, но чем скорее они отучат Хагрида от идеи её вырастить, тем лучше. Особенно после того, как они увидели взрослую версию.
Хагрид так тяжело опускается на стул, что хижина содрогается, и печально смотрит на детёныша. Малфой сочувственно хлопает его по спине.
— Может, отпустишь её? — предлагает Рон.
Малфой, Хагрид и Невилл смотрят на него так, будто он предложил вывести бедное создание за сарай и пристрелить.
— Она же умрёт! — в ужасе восклицает Малфой.
— Её живьём съедят! — подхватывает Хагрид.
— Да она… она же нанесёт колоссальный экологический ущерб! — негодует Невилл.
Рон отступает, подняв руки в защитном жесте.
— Эй, ладно! Забудьте, что я сказал.
— Рон, — вдруг спохватывается Гарри. — Разве твой брат не работает с драконами?
— Эй, а это идея! Я напишу Чарли, он работает в заповеднике драконов в Румынии.
Лицо Хагрида вытягивается — будто ему приходится выбирать между дракончиком и Клыком, — но наконец он с подавленным всхлипом произносит:
— Ладно… Пожалуй, так и впрямь будет лучше.
Тео с грохотом захлопывает книгу, и Гарри вздрагивает от неожиданности.
— Отлично. Рон, займись этим. И чем скорее, тем лучше, — он поднимается с места. — А я пойду пообедаю.
Едва вернувшись в замок, Рон тут же пишет Чарли, как может объясняя ситуацию. Увы, следующая неделя тянется мучительно медленно.
Малфой принимается игнорировать Гарри и его друзей в коридорах и на уроках — что, по крайней мере, лучше открытой вражды, — и проводит всё свободное время в хижине Хагрида. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл по очереди помогают Хагриду (а заодно и Малфою) с новорождённой Норбертой. Гарри про себя считает, что имя ужасное, но не хочет ранить чувства Хагрида.
Однажды едва Гарри переступает порог хижины, как Малфой суёт ему прямо в лицо шипящую и плюющуюся Норберту, требуя перевести. Гарри быстро объясняет, что не понимает её, но, кажется, она хочет, чтобы её отпустили. Малфой, похоже, не верит, но Норберта тут же успокаивается, как только он выпускает её, так что Гарри считает это победой.
Мерлин проводит много времени с Малфоем и Хагридом, возясь с Норбертой. Когда Гарри спрашивает её, зачем (стараясь не выглядеть обиженным), она нежно касается языком его щеки.
— Как ещё Норберта вырастет большой и сильной? Я даю ей наставления — до её отъезда осталось так мало дней, я должна быть уверена, что она знает, как быть настоящей рептилией.
— Ладно, — после паузы отвечает Гарри. Он не уверен, что змея, прожившая всю жизнь с человеком, — лучший учитель для этого, но спорить с Мерлин, когда она в таком настроении, бесполезно. — Конечно.
Однажды Рон врывается в библиотеку, размахивая письмом в туго забинтованной руке.
— Чарли ответил! — радостно сообщает он.
— Что с твоей рукой? — в ужасе вопрошает Дафна.
— Чёртов дракон цапнул, — бурчит Рон.
Дафна, кажется, хочет задать ещё вопросы, но замирает с приоткрытым ртом. Затем отодвигает стул и заявляет:
— Неважно. Я ничего не слышала, — и выходит из библиотеки.
Блейз следует за ней. Тео с завистью провожает взглядом удаляющуюся парочку, но остаётся, пока Рон вскрывает конверт.
Чарли более чем готов приютить дракона, но приехать лично не может. Он просит Рона как можно скорее ответить, подойдёт ли суббота, полночь, Астрономическая башня — его друзья заедут по дороге в Румынию.
— А это вообще возможно? — спрашивает Гермиона. — Нас ждут огромные неприятности, если поймают.
— Ну, на Рождество мне подарили мантию-невидимку. Ей можно накрыть по крайней мере Норберту и ещё двоих, — пожимает плечами Гарри.
Остальные четверо уставились на него.
Гарри съёживается под их взглядами.
— Просто предложил, — бормочет он.
— Парень. У тебя серьёзные проблемы, — наконец выдавливает Рон.
Точно. Ой. Наверное… об этом стоило сказать раньше, да?
— Простите, ребята. Э-э… А можно… сказать Дафне, что я её только что получил?
— Ни за что! Ты… ты заслужил её гнев за э-это, — твёрдо заявляет Невилл, с неодобрением качая головой.
Если уж даже Невилл против, Гарри понимает — шансов нет. Остаётся смириться с неминуемой взбучкой от Дафны.
Рон тут же пишет ответ брату, подтверждая дату и время. Позже, в хижине Хагрида, они рассказывают тому и Малфою о плане. Оба расстроены до слёз, но уже смирились с тем, что Норберте будет лучше в Румынии.
С готовым планом Гарри чувствует себя куда спокойнее. И конечно, именно в этот момент всё начинает рушиться. Во-первых, Малфой настаивает, чтобы ему тоже разрешили проводить Норберту. Это само по себе не проблема, вот только Гарри не хочет раскрывать ему мантию-невидимку. Он надеется, что когда-нибудь они станут друзьями, но до тех пор… хотел бы сохранить мантию в тайне от как можно большего числа людей.
Впятером они решают, что Гарри, Рон и Малфой понесут ящик с Норбертой на Астрономическую башню в одиннадцать, Тео пойдёт рядом под мантией-невидимкой, а Невилл и Гермиона останутся на шухере. В крайнем случае, Тео схватит Норберту и утащит под мантию. Это раскроет мантию Малфою, но они надеются, что до этого не дойдёт.
И конечно же, в самый канун дня, когда они собирались избавиться от Норберты, Тео является в библиотеку один, без Рона. Он сообщает, что Рона вечером отправили в лазарет. Естественно, все тут же мчатся к его койке.
— Простите, — жалостно говорит Рон. Он стискивает зубы, его лоб покрыт испариной. — Укус совсем не заживает. Кажется, он воспалился… Или, может, у Норберты ядовитая слюна? Не знаю. Мадам Помфри ясно дала понять, что я пробуду здесь ещё дня два. Я сказал, что меня цапнула кошка, но она, похоже, не поверила — всё твердила: «Знай я, что тебя укусило на самом деле, ты бы мгновенно поправился». Но я же не могу сказать ей, что это дракон! — хнычет он.
Гарри в изумлении качает головой. От мадам Помфри действительно ничего не скроешь. Она просто… бесподобна. (Гарри жалеет, что не может сам вылечить Рона, но рисковать не станет. Да и в его книгах почти нет ничего даже о лечении переломов, не то что о ядовитых укусах дракона.)
Гермиона со стоном закрывает лицо руками.
— Ты тут ни при чём, Рон, — тут же говорит она, заметив его оскорблённый вид. — Просто теперь весь план придётся перекраивать!
И они меняют план. Гермиона займёт место Рона в команде по переноске дракона, оставив Невилла в одиночестве на наблюдательном посту.
Наступает следующий день — и вот, почти незаметно, пробило одиннадцать вечера. Оставив Мерлина с бледным как полотно Невиллом, Гарри и Гермиона направляются к хижине Хагрида.
Добираются без приключений, но Малфоя нигде не видно. Гарри стучит в дверь, предполагая, что Малфой уже внутри. Так и есть: дверь распахивается, открывая Малфоя с подозрительно опухшими глазами. Гарри надеется, что это значит, что Тео где-то рядом с мантией. И словно в ответ на его мысли, Гарри чувствует, как что-то тканевое и невидимое касается его плеча, когда он переступает порог.
Дверь закрывается. Хагрид громко сморкается и указывает на огромный ящик. Изнутри доносится сопение Норберты.
— Вот она, — безутешно говорит Хагрид. — Я уже… попрощался. Забирайте её.
С этими словами он отворачивается, рыдая в платок. Малфой и сам вот-вот разрыдается при виде этого зрелища, так что Гарри решает, что пора действовать.
Гарри хватается за один конец ящика, Гермиона — за другой, и они с трудом поднимают его. Малфой, судя по всему, назначил себя главным по логистике, потому что без умолку твердит: «Осторожнее!» и «Смотрите, угол!», пока они втроём (вчетвером, если считать Тео) и Норберта медленно пробираются по территории замка и карабкаются по лестницам к Астрономической башне.
Уже после первого пролёта Гарри пыхтит и обливается потом. Лицо Гермионы тоже покрылось испариной, она сжимает челюсти с видом отчаянной решимости. Малфой не устал физически, но кажется, что каждый скрип и стон ящика вот-вот заставит его упасть в обморок.
Тем не менее, всё идёт более-менее сносно. Они уже подбираются к следующему лестничному пролёту, как вдруг Малфой резко заталкивает их в тёмную нишу, одновременно зажимая ладонями рты.
Сердце Гарри проваливается куда-то в пятки, заглушая всё на свете оглушительным стуком. Он замирает, видя, как коридор озаряется приближающимся светом заклинания «Люмос».
Всё, прощай тайна мантии-невидимки. Если, конечно, Тео всё ещё здесь, и если их всех троих сейчас же не отчислят.
И тут, по невероятной удаче, Малфой от страха зажмуривается.
Тео использует этот миг, чтобы сорвать с плеч мантию-невидимку и набросить её на троицу и Норберту, будто простыню. Гарри хватает один край, Гермиона — другой, и он отчаянно надеется, что этого хватит, чувствуя, как капля пота скатывается у него по спине. Свет «Люмоса» приближается, и вместе с ним становится слышен голос.
Это Макгонагалл. И она в ярости.
— За все мои годы… Никогда…
Сначала Гарри не видит, с кем она разговаривает. Но когда замечает, ему приходится сдерживаться, чтобы не скривиться. Или не ринуться в заведомо провальную вылазку.
Это Невилл. И, что самое тревожное, Мерлин нигде не видно.
Макгонагалл продолжает, и её голос звенит, как натянутая струна:
— Я ожидала от вас большего, мистер Лонгботтом! Что у вас в голове? Минус двадцать очков с Гриффиндора! И, полагаю, наказание после уроков!
Невилл молчит — вероятно, не в силах вымолвить и слова. Но это и не требуется, ведь вопрос, кажется, был риторическим.
Макгонагалл не умолкает, пока они с Невиллом проходят буквально в паре шагов от затаившейся четвёрки и Норберты. Более того, Гарри слышит её гневную тираду ещё долго после того, как они скрываются из виду. Наконец, свет заклинания и звук её голоса окончательно затихают.
Драко выдыхает и открывает глаза. Разумеется, Тео уже снова скрылся под мантией. Гарри переводит взгляд на Гермиону — она выглядит так же ошеломлённо, как и он сам. Тео провернул этот трюк с невероятной ловкостью. Насколько же он мастер в подобных вещах?
Оставшийся путь до Астрономической башни они преодолевают с запасом в несколько минут.
— Бедный Невилл, — хмурится Гермиона.
— Он не заслужил этого, — соглашается Гарри, мысленно тут же решая купить крёстному брату что-нибудь особенное в знак благодарности за то, что тот подставился.
— Я больше никогда не буду над ним смеяться, — качает головой Малфой. — Самый храбрый человек, которого я знаю. Я назову своего первенца в его честь.
Гарри смотрит на Малфоя. Он не может понять, шутит тот или говорит всерьёз. Судя по выражению лица Гермионы, она ломает голову над тем же самым.
— По крайней мере, его жертва не была напрасной, — продолжает Малфой, указывая на группу мётел, быстро приближающихся с ночного неба.
— Если Чарли хоть немного похож на своих друзей, — говорит Гарри, после того как они передали ящик и наблюдают, как четыре метлы с драконьим грузом исчезают в темноте, — то у меня появился новый любимый Уизли.
— Бесспорно, — хором отвечают Гермиона и Малфой, а затем с подозрением смотрят друг на друга.
Троица (и, возможно, Тео — Гарри не видит) начинают спускаться по винтовой лестнице. Гарри немного отвлёкся, идя позади Малфоя, — поэтому, когда тот резко замирает, Гарри налетает прямо на него.
— Что… — начинает Гарри, но тут замечает то, что заставило замереть Малфоя. Сердце у него проваливается куда-то в ботинки, а позади Гермиона издаёт отчаянный стон.
Потому что там, у подножия лестницы, с виновато выглядывающей Мерлин у ног, с фонарём в руке и противной ухмылкой на лице, стоит Филч.
