27
1 декабря 2025 г., 12:00
Гарри удивлён, насколько возмущены гриффиндорцы тем, что он, Гермиона и Невилл оставили факультет без шестидесяти очков.
Ему, конечно, всё равно, но Гарри всё же предлагает остальным во всём валить на него, если начнутся придирки. Невилл лишь ухмыляется и качает головой, а Гермиона смотрит на него так, что Гарри решает больше не развивать эту тему.
К счастью, те гриффиндорцы, чьё мнение для Гарри хоть что-то значит, на очки внимания не обращают: Оливер, Алисия, Анджелина и Кэти куда больше озабочены Кубком по квиддичу, чем Факультетским кубком, поэтому они потери даже не заметили. Близнецы принялись утирать фальшивые слёзы всякий раз, когда проходят мимо Гермионы, Невилла или Гарри, приговаривая что-то вроде: «Мы так гордимся» и «Как же быстро они растут». Перси ведёт себя как зануда — но не больше обычного. Гарри подозревает, что Симус и Дин вообще ничего не заметили.
С другой стороны, большинство слизеринцев стали относиться к троице заметно теплее. Гарри при каждом удобном случае пытается убедить их, что всё вышло случайно, но тщетно.
Рон, по крайней мере, верит им, хотя и не скрывает дикой радости из-за того, что Гриффиндор так сильно отстал. Гарри замечает, что Малфой, судя по всему, вообще не получил осуждения за потерянные очки.
Тео возвращает мантию-невидимку, и на вопрос Гарри, когда именно он вернулся в спальню, лишь смотрит на него и говорит: «Останься я там — вас бы не поймали». Он произносит это как констатацию факта, а не как оправдание, и Гарри в этом не сомневается.
Теперь, когда вся эта история осталась позади, Блейз и Дафна горят желанием услышать о Норберте, пока они сидят в библиотеке — Мерлин нет, и кто знает, чем она занята. Оба приходят к выводу, что правильно сделали, отказавшись от этой авантюры, и Тео с ними соглашается, игнорируя обиженный взгляд Рона. Потом он встаёт, чтобы уйти.
— Куда? — спрашивает Блейз.
— Тренировка с ножом, — не моргнув глазом, отвечает Тео.
Невилл беззвучно шевелит губами, повторяя «тренировка с ножом», и смотрит на Гарри. Тот лишь пожимает плечами, провожая взглядом удаляющегося Тео.
— А знаете, — вдруг говорит Гермиона. — Может, сейчас самое время поговорить о разнице между светлой, серой и тёмной магией? Я пыталась разобраться сама, но в библиотеке все материалы сводятся к тому, что «светлая магия — это хорошо, а тёмная — плохо». Ни в одной книге я не нашла ни слова о серой магии.
Блейз, до этого качавшийся на задних ножках стула, с лёгким стуком ставит его на пол и наклоняется вперёд, одобрительно кивая. В глазах у него вспыхивает живой интерес.
— В этом-то и вся проблема. Из-за Тёмного Лорда за последние полвека на тёмную магию навесили такое клеймо… А Дамблдор, наш «Защитник Света», лишь ухватился за возможность выставить её в самом ужасном свете. Последнее десятилетие он только и делал, что уничтожал любую информацию на эту тему, какую только мог найти.
— Но что вообще такое тёмная магия? Или светлая, или серая, если уж на то пошло? — спрашивает Гарри. Он чувствует, что эти знания могут пригодиться.
— Дамблдор заставил бы вас поверить, что светлая магия — это защита и созидание, а тёмная — разложение и разрушение, — говорит Блейз.
— Это… не совсем так? — осторожно предполагает Гермиона.
— Даже близко нет, — фыркает Блейз.
— Разве? — удивляется Рон. Невилл тоже выглядит озадаченным.
— Видите? — Блейз указывает на Рона. — Понимаете, в чём проблема?
Дафна с лёгким вздохом отрывается от своих конспектов.
— Блейз помешан на этой теме. Я слышала эту лекцию раз восемнадцать, не меньше.
— А я что сделал? Дамблдор же практически уничтожил понимание основ магической теории в Британии! — ворчит Блейз.
— Не стоит так драматизировать, — усмехается Дафна.
— А я согласна с Блейзом, — вступает Гермиона. — Цензура она и есть цензура.
— Спасибо!
— Постой, — не выдерживает Гарри. — Ты же ещё ничего не объяснил.
— Верно. На самом деле всё довольно просто, насколько мы поняли. Светлая магия зависит от намерения заклинателя, а тёмная — от его контроля над заклинанием. Все эти ярлыки весьма условны, это просто способ классифицировать магию. Речь никогда не шла о битве «добра» и «зла».
— А серая? — не унимается Гермиона.
Блейз расплывается в улыбке.
— Серая магия требует соблюдения определённых шагов или понимания их последовательности. У большинства волшебников, которых вы встретите, магические ядра как раз настроены на серую магию.
— Погоди, — морщит лоб Рон. — Я совсем запутался. Можешь привести примеры?
— Ну конечно же, — вздыхает Дафна.
— Ещё бы! Более того, три наших основных предмета почти идеально соответствуют светлой, тёмной и серой магии. — Блейз озорно ухмыляется. — Хотите угадать, какой к чему относится?
Дафна снова вздыхает, но Гермиона уже вся внимание.
— Давайте подумаем, — начинает Гермиона, доставая перо и пергамент. — Пожалуй, можно сразу отбросить Астрономию, Защиту и Историю магии — там мы почти не практикуемся. Остаются Зельеварение, Заклинания, Трансфигурация и, возможно, Травология.
— На Защите мы не колдуем только потому, что у нас ужасный преподаватель, — замечает Гарри, невольно придвигаясь ближе. — И ещё ты забыла про Полёты.
Гермиона закатывает глаза.
— Ладно. Добавим Защиту и Полёты.
Блейз следит за этим обменом репликами с горящими глазами, а его ухмылка становится всё шире.
— С-серая магия з-зависит от ш-шагов, да? — робко вступает Невилл. Блейз одобрительно кивает. — З-Зельеварение, н-наверное, с-сильнее всего склоняется к с-серому.
Блейз многозначительно приподнимает бровь, но Гермиона тут же указывает на Невилла пером и делает пометку.
Гарри откидывается на спинку стула, размышляя о своих недавних занятиях с Ремусом. (Он вполне освоил «Вингардиум левиоса» и сейчас осторожно работает над «Люмосом».)
— Вряд ли Заклинания относятся к одной из трёх категорий, — заключает Гарри. — Я переучивал заклинания, наверное, серым способом, но это значит, что их можно применять и светлым, и тёмным способом тоже.
Блейз, Дафна, Гермиона, Невилл и Рон застывают, уставившись на него. Гарри хмурится — похоже, начинается очередной разговор в духе «клянусь, я просто Гарри». С каждым таким разговором верить в это становится всё труднее.
— Ты… — Дафна захлёбывается. — Зачем? Да ты же просто гений в заклинаниях!
Гарри безразлично пожимает плечами.
— Мой опекун пытается научить меня вызывать Патронуса, и, похоже, у меня ничего не выйдет, если я продолжу колдовать как обычно. Он говорит, что мне нужно полагаться на заклинание и движение палочки, чтобы они делали всё за меня, а мне это чертовски сложно.
Блейз смотрит на Гарри с почти трепетным возбуждением — что отнюдь не убеждает Гарри в том, что всё закончится в духе «о, на этот раз ты оказался нормальным».
— Заклинание Патронуса — одно из самых светлых. Я уже подозревал, но теперь почти уверен: твоё магическое ядро сильно склоняется к тёмному.
— Ты говорил, что тёмная магия зависит от контроля? — переспрашивает Гарри, смиряясь с ситуацией. (Он и так знал, что его магия странная — по крайней мере, теперь он поймёт, в чём причина). Блейз кивает, и Гарри вздыхает. — Да, это логично. У меня почти всю жизнь был хороший контроль над магией. Наверное, поэтому у меня так хорошо получается управлять метлой в полёте.
Гермиона постукивает пером по пергаменту.
— Итак, получается: Зельеварение — серое, потому что нужно чётко знать шаги, Полёты — тёмные, ведь чем лучше контролируешь метлу, тем лучше результат. Логично. А какой же тогда предмет светлый?
— Это объясняет, почему ты не любишь летать, — вставляет Рон, игнорируя её вопрос. Гермиона бросает на него сердитый взгляд, а он хмурится. — Что? Судя по всему, твоё магическое ядро серое, как у большинства: полагается на рациональное мышление, понимание и всю эту ерунду.
Гермиона заливается румянцем, но не спорит.
Рон вдруг выпрямляется на стуле.
— Эй, есть идея! Если Гарри — тёмный, а Гермиона — серая, то нам просто нужно найти предмет, в котором они оба полные нули. Тогда поймём, какой предмет светлый.
— Н-ну, — запинается Невилл. — Я н-не знаю, п-подходит ли, но… это же Травология.
— Эй! — возмущаются Гарри и Гермиона хором.
Невилл смотрит на них с виноватым видом.
— Ге-Гермиона, ты не плоха в Травологии, но и в полётах ты не хуже. Тебе п-просто не н-нравятся эти предметы. А Гарри… ну, ты ж з-знаешь.
Гарри кривится.
— Справедливо, — признаёт он.
Блейз приподнимает бровь.
— Каковы ваши окончательные ответы?
Гермиона вздыхает.
— Зельеварение — серое, Полёты — тёмные, а Травология — светлая.
Блейз в восторге хлопает в ладоши.
— Попали прямо в точку!
Гарри заметно оживляется.
— Слушай, — обращается он к Блейзу. — Выходит, магическое ядро Невилла — светлое?
Блейз смотрит на Невилла с задумчивым видом.
— Ты и правда не слишком силён ни в полётах, ни в зельеварении… А в Травологии ты действительно преуспеваешь, или это просто твоя страсть?
— В-в основном просто страсть, — пожимает плечами Невилл.
Гермиона смотрит на Невилла так, будто у него выросла вторая голова. Гарри чувствует, что на его лице застыло точно такое же выражение.
— Прости, Невилл, но о чём, чёрт возьми, ты говоришь? — не выдерживает Гермиона. — Ты чёртов вундеркинд.
Гарри не верит своим ушам — Гермиона ругается, и снова Мерлин этого пропускает.
Невилл заливается ярким румянцем.
— Ой, д-да бросьте. Н-не так уж и сложно в-вырастить р-растение.
— В оранжерее есть одно мятное растение, которое с тобой не согласится, — парирует Гарри.
— Я в-всё ещё не п-понимаю, как ты э-это сделал.
— Если Невилл и вправду так хорош, как считает Гермиона, не удивлюсь, если его ядро окажется таким же светлым, как у Гарри — тёмным! — Блейз уже не просто трепещет — он так возбуждён, что, кажется, вот-вот взорвётся.
— Д-да я совсем не та-такой уж ма-магический! — вырывается у Невилла. — Я с-с трудом д-держу палочку п-прямо! — он плюхается на стул, выглядя так, будто вот-вот расплачется.
Гарри в ужасе смотрит на крёстного брата. Да, у того действительно трудности с большинством практических занятий, но Гарри никогда не считал его плохим в магии. Очевидно, Невилл думал иначе. Как Гарри упустил это?
Остальные выглядят так же шокированно. Невилл опускает взгляд на свои руки — они слегка дрожат.
Гарри уже готов сказать что угодно, лишь бы Невилл понял, насколько он на самом деле талантлив, — но вмешиваться не пришлось.
— Невилл, — мягко говорит Дафна. — Думаю, тебе стоит послушать, что Блейз расскажет о магических ядрах.
Невилл поворачивается к Блейзу, недоверчиво прищурившись.
На лице Блейза всё ещё застыла широкая ухмылка.
— Понимаешь, когда я сказал, что большинство волшебников ориентированы на серую магию, я это и имел в виду. Конечно, обычно не настолько строго серую, как у Гермионы, но именно серая магия даётся легче всего. На ней столетиями строилась программа Хогвартса. Но ты не обычный маг, Невилл. У тебя есть дар преуспеть в том виде магии, который проповедует Дамблдор.
— Но ты ж не л-любишь Д-Дамблдора! — возражает Невилл, всё ещё явно смущённый.
— Это не отменяет того, что он чертовски могущественный волшебник, — парирует Дафна.
— Т-ты не п-понимаешь, — настаивает Невилл. — М-моя п-первая с-случайная магия п-произошла, только к-когда мне было восемь.
— Та, которую ты заметил, — возражает Блейз. — Волшебники со светлым ядром обычно проявляют более незаметную случайную магию. Растения вокруг тебя могли расти быстрее, или ты мог инстинктивно предотвращать укусы пчёл или пикси. Бьюсь об заклад, магия, которую ты наконец проявил, была такой заметной только потому, что это было необходимо.
— Я в-выпал из-из окна и отскочил, — признаётся Невилл.
Гарри хмурится. Он слышал о дяде Элджи и теперь очень хочет поговорить с этим мужчиной.
Блейз кивает.
— Твоей магии нужно было защитить тебя, и она среагировала соответственно. А вот у Гарри, готов поспорить, магические происшествия случались, когда его магия подстраивалась под его собственную реакцию на ситуацию. Разница небольшая, но важная.
Гарри через мгновение кивает, а Невилл замолкает, похоже, исчерпав аргументы.
Гермиона в задумчивости покусывает кончик пера.
— Удивительно… Моя случайная магия никогда не зависела от моих желаний или внешних обстоятельств. Вещи просто происходили сами собой: парящие книги, внезапные огоньки… Мои родители были наполовину убеждены, что в доме завелись привидения!
Блейз присвистывает.
— Ничего себе, совсем никогда? Твоё ядро должно быть невероятно серым, Гермиона.
— Погоди, — перебивает Гарри, и у него ёкает сердце. — Выходит… я никогда не смогу освоить Патронуса?
Блейз делает неопределённый жест рукой.
— Не знаю. Теоретически ты должен быть способен его вызвать… но твоё ядро, Гарри, кажется довольно тёмным.
— А тёмной версии этого заклинания не существует? — уточняет Гарри. Он почти уверен в ответе, но спросить всё же стоит, верно?
Блейз лишь пожимает плечами.
— Этот вопрос к Тео. В библиотеке его семьи полно литературы о тёмных заклинаниях. Если кто и знает о таком, так это он.
Группа на мгновение затихает.
Гарри закусывает нижнюю губу. Кстати…
— Кое-что меня беспокоит, — говорит он наконец. — Насчёт Тео.
Дафна, Блейз, Гермиона, Невилл и Рон застывают, уставившись на него. Рон даже выглядит слегка настороженным. Гарри начинает нервно ковырять ноготь, внезапно почувствовав неловкость.
— Ну, — выдавливает он. — Просто… он правда хочет со мной дружить? — Гарри комкает в руках свою мантию, прежде чем поднять взгляд на друзей.
— В каком смысле, Гарри? — уточняет Гермиона.
— Просто… вдруг я нравлюсь ему, и он слушает меня только потому, что я тот самый Гарри Поттер? — выпаливает он. Гарри уже жалеет, что начал этот разговор, но… ему нужно знать правду.
— Ну, — медленно говорит Дафна. — Да? Именно так.
Блейз выглядит столь же озадаченным, как и она.
Должно быть, на лице Гарри отразилась обида (он её и чувствует), потому что Дафна с лёгким вздохом продолжает:
— Слушай, Гарри. Мы — слизеринцы. Блейз, Тео и я воспитаны так, чтобы ценить полезные связи. Это часть амбициозности. Ты далеко не продвинешься, не имея нужных знакомств. Многие из нас дружат с детства именно по этой причине. Я знаю Блейза и Тео практически всю жизнь.
Гарри… не знал этого. И он не уверен, что чувствует по поводу услышанного.
Блейз кивает.
— Дафна и я примкнули к Тео, потому что Нотты — очень могущественная семья, а Тео может нас защитить. Дафна и Тео подружились со мной, потому что моя мать обладает большим влиянием, и я унаследую её титул, богатство и связи.
Дафна вздыхает.
— А я, когда вырасту, стану выгодной партией для брачных контрактов — моя семья богата, и у меня будет солидное приданое. Отец Тео, вероятно, поощряет его общение со мной именно поэтому. А Блейз хорошо ко мне относится, потому что я нравлюсь его матери.
Блейз кривится, но не возражает.
— Это крайне бессердечно и архаично, — восклицает Гермиона. Гарри не может с ней не согласиться, глядя на Дафну широко раскрытыми глазами.
— Насчёт помолвки? Да, но так поступают все древние семьи — и касается это не только девочек, но и всех, у кого есть только деньги. А заводить связи — это просто разумно. Не то чтобы мы терпеть друг друга не могли. Мне действительно нравятся и Блейз, и Тео. Я бы многое сделала ради своих друзей, — говорит Дафна. В её глазах вспыхивает опасный блеск.
— Ладно, допустим. Но это не объясняет, почему Тео так странно ведёт себя с Гарри, — не сдаётся Гермиона, бросая на него взгляд. Гарри отвечает натянутой улыбкой — но с некоторым удовлетворением замечает, что не один это заметил. Гермиона продолжает: — Вы не видели, как он выполняет всё, что Гарри ни попросит? Он ясно дал понять, что не хочет иметь дела с Норбертой, но всё равно пошёл. Так делают не друзья, так делают… последователи.
Гарри вдруг вспоминает слова Хагрида о том, что отец Тео был одним из первых последователей Волдеморта, и не может сдержать содрогания.
— Тео дружит с тобой не из-за всей этой истории с Гарри Поттером, — неожиданно вступает Рон, до этого хранивший молчание.
Гарри смотрит на него, чувствуя в груди острый всплеск надежды.
Рон качает головой, и Гарри словно видит, как тот отступает.
— Я хочу сказать, Тео ценит тебя не просто так, самого по себе. Он твой друг, потому что ты силён.
— Рон, от этого мне не легче, — говорит Гарри, не особо стараясь не огрызаться.
— Гарри, — говорит Рон. — Я не думаю, что Тео вообще способен дружить «просто так». Для большинства слизеринцев дружба как стратегия — это способ продвинуть свои амбиции. Но для Тео? У меня чувство, что для него это вопрос жизни и смерти. Так было всегда.
— Это ужасно! — восклицает Гарри, ощущая внезапный приступ паники.
Невилл, Гермиона, Блейз и Дафна затаив дыхание наблюдают за их перепалкой.
— Согласен! Но так уж сложилось. К тому же, ты ему полезен! Правда, очень полезен! Ты думаешь, Тео читал бы маггловскую литературу, не познакомься он с тобой?
Гарри припоминает, как однажды видел у Тео книгу по астрофизике. Решает промолчать.
— А до того, как узнал твои взгляды? Тео считал, что всех оборотней нужно уничтожить. И всех магглов — тоже.
Гарри замечает, как Блейз и Дафна морщатся. Гермиона и Невилл выглядят побледневшими. Гарри и сам чувствует тошноту и полную растерянность. Это так не похоже на Рона.
— А теперь? Теперь он готов пригрозить ножом старшекурсникам-слизеринцам прямо в гостиной, защищая права магглорождённых. И вот что важно! Делает он это не только ради твоего расположения — возможно, поначалу так и было, но сейчас? Сейчас он делает это, потому что дружба с нами изменила его к лучшему, — Рон откидывается на спинку стула, тяжело дыша, но ещё не закончил. — Так что не смей недооценивать свою дружбу с Тео только потому, что она отличается от нашей с тобой.
— О, — слабо говорит Гарри. — Ладно. Не буду.
