28
4 декабря 2025 г., 12:00
Примерно за неделю до экзаменов Гарри как раз выходит из библиотеки, направляясь к Мерлин, когда из пустого класса неподалёку доносится умоляющий голос. Взгляд загорается любопытством. Он подкрадывается ближе — и сердце вдруг начинает биться чаще. Гарри узнаёт этот голос: это Квиррелл.
Тот звучит несчастным, умоляет кого-то оставить его в покое, и наконец сдаётся — соглашается на чьи-то туманные требования. Вскоре Квиррелл вылетает из комнаты, прижимая к голове тюрбан. На его лице — выражение, будто он вот-вот разрыдается. Гарри кажется, что профессор, пробегая мимо, даже не замечает его.
Не раздумывая, Гарри заскакивает в пустой класс — вдруг найдёт хоть какую-то зацепку, кто мог угрожать профессору. Увы, кроме второй двери в помещении, ничего подозрительного. С досадой он возвращается в библиотеку, чтобы рассказать друзьям о странной сцене, свидетелем которой только что стал.
— Вот этого я уже не понимаю! — восклицает Дафна, нервно дёргая себя за косичку. — С кем ещё Квиррелл мог бы сотрудничать? И кто этот таинственный союзник? Вряд ли другой профессор?
Остальные друзья выглядят не менее ошарашенными.
— Это как раз означает, что Квиррелл — не главный мозг заговора. А это хорошо, — заявляет Гарри.
Шестеро смотрят на него, будто он окончательно рехнулся. Что ж… Ладно. Но он чувствует, как заводится.
— То есть не то чтобы хорошо, — поправляется Гарри. — Но это ещё один фрагмент головоломки. Я напишу Снейпу, и, надеюсь, он сможет правильно этим воспользоваться.
Дафна с тяжёлым вздохом опускает лицо в ладони, но всё-таки кивает.
— Давай так, — поддерживает Рон. — А пока все будем настороже. Ищем любые подозрительные действия. Чем ближе к концу года, тем вероятнее, что Квиррелл сделает свой ход.
На следующее утро Гарри, Гермиона и Невилл получают уведомления. Гарри бросает взгляд на стол Слизерина и встречается глазами с Малфоем, демонстративно показывая ему своё послание. Тот кривится и в ответ на немой вопрос Гарри коротко кивает. Гарри строит такую же гримасу и возвращается к завтраку.
— Невероятно! Нас наказывают за нарушение комендантского часа, заставляя снова нарушить комендантский час, — возмущается Гермиона, держа записку кончиками пальцев, будто она была в чём-то испачкана.
— Не переживайте, в наказании нет ничего страшного, — пытается успокоить их Гарри, вспомнив, что ни разу не видел друзей на таких «мероприятиях». — В записке сказано встретиться с Филчем, да? Скорее всего, просто заставит что-нибудь отмывать.
— В одиннадцать в-вечера? — уныло бубнит Невилл, ковыряя картофельное пюре.
Гарри нечего на это ответить, и он отмалчивается.
Без десяти одиннадцать они собираются в гостиной и вместе спускаются вниз. Филч уже поджидает их, а рядом — Малфой, мрачнее тучи. Гарри задаётся вопросом, бывал ли Драко когда-нибудь на наказаниях. Что-то слабо верится.
Филч зажигает лампу и жестом приказывает четвёрке следовать за ним. При виде того, как они выходят за двери и направляются к Запретному лесу, у Гарри подкатывает тошнота. И тут же жалеет, что оставил Мерлин в гостиной.
Ночное небо ясное, но луна — лишь тонкий серп, и темнота сгущается непроглядная. Внезапно из мрака вырастает хижина Хагрида, и сердце Гарри взлетает, когда он слышит, как великан возится снаружи, прежде чем Филч зовёт его. Неужели наказание пройдёт у Хагрида? Может, не всё так плохо?
Филч, подметив проблеск надежды на лице Гарри, ухмыляется — так же мерзко, как в ту ночь, когда поймал их у башни.
— Не обольщайтесь, детки. Вам предстоит прогулка в Лес. На вашем месте я бы вёл себя там о-очень осторожно. Он не просто так называется Запретным.
С этими словами он удаляется к хижине Хагрида. Мужчины недолго перебрасываются словами, после чего Филч возвращается в замок. Хагрид машет ученикам и жестом показывает «одну минуточку», прежде чем снова приняться укладывать в сумку что-то, напоминающее аптечку.
Тошнотворное чувство нарастает.
Невилл, Гарри и Гермиона в немом недоумении переглядываются, ожидая Хагрида. Ночное наказание — это уже перебор, но в Запретном лесу? Кто вообще такое придумал?
Малфой застыл, будто всё ещё переваривая слова Филча. Гарри отчётливо видит тот самый миг, когда до того доходит суть, — его лицо вытягивается с таким неподдельным возмущением, что в иной ситуации Гарри бы фыркнул.
— В Лес? — выдыхает Малфой. — Ночью? Вы, наверное, шутите! Там же полно тварей! Или вы не в курсе, что там водятся оборотни?
На сей раз Гарри действительно приходится сдерживать смех — и, видимо, не слишком успешно, потому что Малфой резко оборачивается к нему, сверкая глазами.
— Малфой, — говорит Гарри, указывая на явно не полную луну. — Сомневаюсь, что в лесу ночью шляются случайные волшебники.
— Кроме нас, — угрюмо бурчит Невилл, скрестив руки на груди.
— Оборотни всегда опасны, Поттер, — шипит Малфой.
Ах. Да, конечно. Им сейчас действительно приходится это обсуждать. Почему бы и нет? Гарри делает глубокий вдох, сдерживая вспышку раздражения. Малфой просто невежда. Вот и всё. Невежда, которого можно попытаться образумить, если правильно подойти.
— Ты лично знаком с каким-нибудь оборотнем? — спрашивает Гарри.
— Конечно нет! — Малфой смотрит на него так, будто тот не в себе.
— А я да, — рассеянно бросает Гермиона, не отрывая взгляда от леса.
Гарри уставился на Гермиону, которая, похоже, даже не осознаёт, что только что выдала. Невилл толкает её локтем.
— А… Упс, — вырывается у Гермионы, и на её лице проступает вина.
Невилл тихо стонет.
— Погодите-ка, что? — переспрашивает Малфой, ошеломлённо глядя то на одного, то на другого.
Гарри не может оторвать от неё взгляд. Ремус. Она говорит о Ремусе. Должно быть, так. Но…
— Откуда ты знаешь? — не унимается Гарри. — Вы же почти не общались.
— Гарри, — устало вздыхает Гермиона. — Мы все знаем.
Гарри бросает взгляд на Невилла, и тот виновато пожимает плечами, кивая.
— Что знаете? — вновь переспрашивает Малфой, теряясь.
— Как? — снова спрашивает Гарри, поворачиваясь к Гермионе. Может, ему и стоит тревожиться о самом факте, но сейчас он просто ошарашен. Он же был так осторожен!
— Ты-ты не о-особо скрытен, — тихо говорит Невилл, словно читая его мысли. — Ты в-всегда так переживаешь перед полнолунием.
— Превращение даётся им нелегко, — бормочет Гарри.
— Ты просто ярый защитник прав оборотней, — подхватывает Гермиона.
— Потому что они обычные люди, просто с недугом! — горячо парирует Гарри, бросая сердитый взгляд на всё ещё ничего не понимающего Малфоя.
— Д-даже когда мы во-вообще не говорим об о-оборотнях!
— Права оборотней — это права человека! — восклицает Гарри.
— Ты всегда в курсе, в какой фазе луна, — замечает Гермиона.
— Словно это так сложно, — фыркает Гарри.
Гермиона лишь закатывает глаза.
— Тебе п-пришлось уехать домой на ка-каникулы позже, и когда мы спросили п-почему, ты б-буквально сослался на луну.
— Я думал, вы решите, что это шутка! — возмущается Гарри.
Гермиона смотрит на него без тени улыбки. Гарри держит её взгляд.
— Мужчина был весь в шрамах, и его буквально зовут Ремус, — замечает Гермиона.
— Тео и Рон разгадали это с самого п-первого раза, как ты з-завёл речь о том, чтобы оборотень преподавал, — добавляет Невилл, и в его голосе слышится неподдельное восхищение.
Чёрт. Это и впрямь впечатляет.
— Пожалуйста, — вмешивается Малфой. — Пожалуйста, пусть кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит.
— А ты будешь вести себя как последний засранец по отношению к оборотням? — оборачивается к Малфою Гарри.
— Они. Опасные. Твари, — произносит Малфой, и растерянность на его лице сменяется привычной надменностью.
Терпение Гарри лопается.
— Оборотень держал меня на руках, когда у меня была паническая атака две недели назад! — взрывается он. — Ты же там был!
Малфой замирает, часто моргая, но Гарри ещё не закончил. Он даже не начал по-настоящему.
— Он узнал, что я живу у ужасных магглов-родственников, и бросил всё, чтобы приютить меня, получив меньше суток на подготовку! Он видел, как я разговариваю с Мерлин, и даже бровью не повёл! Просто поздоровался с ней и принял её так же легко, как принял меня! А потом целый месяц знакомил меня с миром волшебников, горячим шоколадом и тем, каково это — когда в твоей жизни есть взрослый, которому ты небезразличен! Опасные твари? Я бы в любой день предпочёл разгневанного Ремуса моему дяде!
Гарри сжимает кулаки, пытаясь совладать и с гневом, и с магией, что клокочет в нём. Дышать стало труднее, а в глазах поплыли красные круги.
Малфой несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот.
— Поттер… — наконец выдавливает он. — Я…
— Ну ладненько! — раздаётся вдруг голос Хагрида, и он хлопает в ладоши. Все вздрагивают. (Как этому здоровяку удаётся подкрадываться так бесшумно — загадка, но Хагрид полон сюрпризов.) — Выдвигаемся!
— Эм, Хагрид? — осторожно начинает Гермиона. — А чем именно мы будем заниматься?
— И насколько это опасно? — нервно добавляет Малфой.
Хагрид лишь пожимает плечами.
— Не стану врать. Безопасным это дело не назовёшь, но что за жизнь без небольшого риска?
Хагрид замечает выражение лица Малфоя и смягчается.
— Если будете слушаться и делать всё как надо, ничего страшного не случится. Идите за мной, — говорит он и ведёт группу к опушке леса.
Гарри вглядывается в тёмную чащу и сжимает в узде свою магию ещё крепче. Внутренний голос нашёптывает, что, как бы Хагрид ни был уверен в своих словах… дело пахнет жареным. Он отчаянно скучает по Мерлин.
Хагрид поднимает фонарь, направляя луч на… нечто.
— Ч-что это? — выдыхает Невилл, с ужасом глядя на мерцающую лужу серебристой жидкости.
— Это, — мрачно произносит Хагрид, — кровь единорога.
Лес внезапно сгущается, становится зловещим. Гарри явственно чувствует, как узловатые ветви деревьев и кустов тянутся к ним, готовые в любой момент схватить и поглотить.
— Где-то там, — Хагрид широко жестикулирует вглубь чащи, — раненый единорог. Уже второй за последние недели. К предыдущему я не успел, в среду нашёл его мёртвым. Посмотрим, сможем ли мы найти этого, пока не поздно… Хотя не обольщайтесь. Возможно, придётся прикончить беднягу, чтобы прекратить его мучения.
— А если то, что ранило единорога, найдёт нас раньше, чем мы найдём единорога? — спрашивает Малфой, и в его голосе проскальзывает дрожь.
Хагрид качает головой, с обнадёживающей улыбкой глядя на бледного мальчика.
— В этом лесу вас ничто не тронет, пока вы со мной или с Клыком и не сходите с тропы.
Осознание происходящего медленно накатывает на них, пока они идут за Хагридом. Гарри сглатывает, видя на лицах троих спутников — двоих друзей и одного «коллеги» — то же самое опасение, что чувствует сам. Они и впрямь будут бродить по лесу ночью.
— Смотрите сюда, — говорит Хагрид через пару минут после входа в лес. Он приседает и указывает на ещё одно пятно крови единорога. — Её повсюду полно. Должно быть, он бродит тут с прошлой ночи как минимум, — Хагрид снова поднимает голову и тяжело вздыхает. — Нам придётся разделиться на две группы.
— Что? — вскрикивает Малфой.
Гарри, как ни неохотно он это признаёт, чувствует то же самое. О чём Хагрид только думает?
— Двое со мной, двое с Клыком, — объявляет Хагрид, довольно кивая.
— Я с Клыком! — тут же заявляет Малфой, вцепившись в загривок пса.
Хвост Клыка радостно виляет, а Хагрид широко улыбается Малфою.
— По рукам.
Хагрид поворачивается к остальным, зажигая второй фонарь, который достаёт из своего пальто. Он протягивает его Невиллу.
— Невилл, ты пойдёшь с Драко по той тропе. Гарри и Гермиона — со мной. Если найдёте единорога — выпустите зелёные искры. Попадёте в беду — красные. Все знают, как это делается?
Гарри лёгким движением магии выпускает в воздух разноцветные искры — их вырывается даже больше, чем он планировал. Его магия сейчас явно перевозбуждена. Малфой и Гермиона тут же достают палочки и тоже выпускают искры, и даже Невиллу удаётся высечь пару жалких искорок.
— Ладно, ладно. Помните: не сходите с тропы, не отставайте от Клыка, и сначала искры, потом вопросы. Пошли!
С каждым шагом вглубь лес становится всё мрачнее и теснее. Гарри изо всех сил сдерживает свою магию — каждый шорох или скрип ветвей заставляет его вздрагивать и с трудом удерживаться от того, чтобы не выпустить настоящие искры, которые наверняка превратят тёмный лес сначала в очень яркий, а потом — в мёртвый.
Время от времени свет фонаря Хагрида выхватывает из тьмы серебристые капли крови. Каждая новая лужица лишь укрепляет Гарри в мысли, что им должно невероятно повезти, чтобы найти единорога живым.
— Хагрид, — нарушает молчание Гарри. — Ты знаешь, почему наказание назначили именно с тобой?
В конце концов, размышляет Гарри, наказание это весьма необычное. Хотя он понимает, что спрашивает в основном затем, чтобы разрядить гнетущую, удушливую тишину, что всё сгущается вокруг.
— Ну конечно! Я сам попросил!
— Что? — ошеломлённо переспрашивает Гермиона.
— Ага! — довольным тоном отзывается Хагрид. — Я решил, что вы угодили в эту переделку из-за меня, вот и попросил Минерву лично, чтобы ваше наказание было моей заботой. Подумал, почему бы не превратить его в некое подобие приключения?
Гарри и Гермиона смотрят друг на друга, хлопая ресницами.
— Это было… очень мило с твоей стороны, — наконец выдыхает Гермиона. — Спасибо за… э-э… инициативу?
— Э-э, да! — тут же подхватывает Гарри, после того как Гермиона бьёт его локтем. По крайней мере, жест душевный.
На компанию снова опускается молчание.
В отчаянной попытке возобновить беседу, Гарри задаёт первый пришедший на ум вопрос:
— А оборотень может убить единорога? Ну, в превращённом виде.
Вообще-то Гарри давно хотел это выяснить: он не решается спрашивать Ремуса про оборотней, чтобы лишний раз не заставлять его думать о своей… особенности.
Хагрид качает головой.
— Слишком они быстрые. Честно, мало кто из существ способен одолеть единорога. Слишком уж они магические твари. Не зря же их волос используют для сердцевины палочек. Я знаю, что в нашем лесу есть стадо, но ни разу не видел, чтобы кого-то из них ранили.
С этой сомнительной мыслью троица снова погружается в молчание. Гермиона начинает мелко дрожать, и Гарри импульсивно хватает её за руку. Она с благодарностью смотрит на него и сжимает его пальцы.
— Вы как, в порядке? — беспокоится Хагрид, и на его лице проступает тревога. — В ночном лесу, конечно, жутковато, но я здешние тропинки наизусть знаю. Ничего страшного… Быстро за это дерево!
Хватка Гермионы превращается в стальные тиски, и только это удерживает Гарри от того, чтобы поджечь Хагрида, когда тот практически подхватывает их обоих и усаживает в укрытии за огромным деревом прямо у тропы.
Убедившись, что они надёжно спрятаны, Хагрид отстёгивает гигантский арбалет за спиной и заряжает его огромным болтом. Гарри и Гермиона прижимаются к шершавой коре дерева и друг к другу, затаив дыхание.
Вот и закончилось их «ничего страшного».
Гарри вслушивается и различает знакомый сухой шелест — будто чешуя скользит по жухлой траве. Возможно, сам по себе звук показался бы ему даже успокаивающим, но сейчас в нём есть что-то неправильное, чужеродное, отчего по спине Гарри бегут мурашки.
Шорох удаляется, и Хагрид расслабляется.
— Всё, — говорит он. — Ушло.
— Хагрид, что это было? — испуганно выдыхает Гермиона.
— Не знаю. А это значит — в лесу завёлся кто-то чужой.
Гарри даже не находит в себе сил удивиться.
