31
13 декабря 2025 г., 12:00
Гарри обводит друзей взглядом, бросая им немой вызов — ну, пусть только кто-нибудь скажет «не ходи». Но никто не говорит.
Более того, Невилл шумно выдыхает и выдавливает:
— Ес-если ты идёшь… я т-тоже с тобой.
— И я, — голос Гермионы предательски дрожит.
Тео выглядит так, будто вот-вот рухнет в обморок, но всё же кивает.
— Я… — он прокашливается. — Я тоже пойду.
Рон же просто смотрит Гарри в глаза. Его голубые глаза похолодели, словно лёд. Он коротко кивает, губы сжаты в узкую белую полоску.
Гарри снова смотрит на друзей, и его охватывает странная смесь — тёплое чувство и леденящий ужас. Если с ними что-то случится, он не уверен, сможет ли сдержать себя и свою магию… Но по какому праву он может им запрещать? Эта борьба принадлежит им не меньше, чем ему.
— Блейз, Дафна, — Гарри поворачивается к ним.
Оба вздрагивают, отрываясь от созерцания пола. Блейз нервно сглатывает, а глаза Дафны становятся огромными. Гарри их не винит — он и сам чувствует нечто подобное.
Гарри облизывает пересохшие губы и продолжает:
— Вы двое — единственные, у кого есть шанс выжить, если Тёмный Лорд действительно вернётся. Было бы безумием идти с нами.
Он видит, как они с облегчением переглядываются, и добавляет:
— Если мы не вернёмся через час, найдите Снейпа и скажите ему, куда мы направились. Не думаю, что он на стороне Сам-Знаешь-Кого, но даже если так, готов поспорить — он не станет просто стоять и смотреть, как пятеро учеников погибнут.
— Ты хоть раз с ним разговаривал? — бурчит Блейз.
Дафна бьёт его локтем, он вздыхает, но кивает вместе с ней.
Гарри обводит друзей взглядом, доставая мантию-невидимку. Гермиона смертельно бледна, но челюсть её сжата. Невилл выглядит бледным, однако в глазах — решительный блеск. Рон отвечает ему дрожащей ухмылкой, а лицо Тео застыло, словно вырезано из дерева. Дафна смотрит так, будто хочет придушить Гарри взглядом, а Блейз отводит глаза.
Гарри хочет, чтобы они не чувствовали вины. Так эти двое слизеринцев останутся в безопасности. Только этого он и хочет — чтобы его друзья были в безопасности.
Из сумки высовывается Мерлин.
— Мы наконец-то подожжём Квиррелла? — спрашивает она.
Гарри смеётся, хотя смех выходит слабым.
— Надеюсь, что да, — тихо шипит он в ответ.
Вчетвером они пробираются на третий этаж. Мантия-невидимка с трудом накрывает всех, так что Тео предпочёл остаться без неё.
Вспомнив, как тот был в своей стихии во время проводов Норберты, Гарри даже не пытается возражать.
До коридора они добираются без особых приключений. Лишь раз материализовался Пивз, отчего сердце Гарри подскочило к самому горлу. Но Тео бросил на проказливого духа один-единственный взгляд своими мёртвыми глазами — и тот умчался прочь с такой скоростью, на какую только были способны его призрачные ноги.
Дверь в комнату Пушка закрыта, но не заперта. Гарри поворачивает ручку, чувствует, как та поддаётся, и обводит взглядом друзей.
В глубине души он надеется, что они передумают в последний момент, — тогда не придётся за них тревожиться. Но на их лицах читается решимость. Всех, кроме Тео, разумеется: тот застыл, будто изваяние. В общем, как всегда.
Похоже, отступать некуда. Гарри глубоко вздыхает, крепче сжимает свою магию (он не хочет повторения истории с «сожжением древесной коры») и распахивает дверь.
Он был готов усыплять Пушка, но зря волновался. Огромный трёхголовый пёс лежит посреди комнаты, оглушительно храпя. В углу зачарованная арфа наигрывает тихую колыбельную.
— Ладно, — тихо выдыхает Гарри, пока Тео бесшумно притворяет дверь. — Что дальше?
Гермиона выползает из-под мантии-невидимки и приближается к спящему зверю. Гарри складывает мантию и убирает в сумку, нервно наблюдая, как она отодвигает одну из массивных лап, открывая люк в полу. Она приседает, пытаясь приподнять крышку, но та не поддаётся, пока Рон не присоединяется к ней. Вместе они откидывают тяжёлый люк, к которому уже подходят Невилл, Тео и Гарри.
Гарри заглядывает в чёрную бездну под ногами, и сердце его начинает отчаянно колотиться. Они и вправду это делают.
— И… что теперь? — вырывается шёпотом у Невилла.
Пятеро замирают на мгновение, пока Гарри не создаёт тонкую светящуюся ленту и не отправляет её вглубь. Они следят, как она опускается всё ниже, пока та не вспыхивает короткой вспышкой, освещая клубящуюся массу чего-то зелёного.
— О… — тихо выдыхает Невилл. — Можно просто прыгнуть.
— Что? — недоверчиво шепчет Гермиона и вдруг замирает. — Ребята… — произносит она таким тоном, что у Гарри сжимается сердце. — Музыка прекратилась.
Гарри не колеблется. Даже не смотрит, проснулся ли Пушок. Он просто прыгает. В иной ситуации он пропустил бы других вперёд, но сейчас понимает: его друзья справятся. А подталкивать их было бы лишь опаснее.
К тому же сердце ёкнуло от догадки: будь он на их месте, они ждали бы именно его. Нравится ему это или нет, «просто Гарри» он или нет — сейчас он главный. Они пойдут за ним.
Как и ожидалось, едва он приземляется на упругие лианы и откатывается в сторону, рядом раздаются новые звуки приземления.
— Все целы? — спрашивает Гарри, приоткрывая сумку, чтобы проверить Мерлин. Та высовывает язык, и он с облегчением закрывает её.
— Ага, — рассеянно бормочет Невилл, разглядывая лианы, что медленно шевелятся вокруг него.
— Это было ужасно, — выдавливает Гермиона.
Тео кивает, на его лице застыла гримаса отвращения.
— Эти клыки… я их никогда не забуду, — содрогается Рон.
Гарри сбрасывает с ноги одну лиану, но на её месте тут же появляются три новые. Они зелёные, покрытые листьями, и чем дольше Гарри находится среди них, тем активнее они становятся.
— Э-э, — произносит он. — Невилл? Что это, собственно, такое?
— Серьёзно, Гарри? — раздражённо бросает Гермиона. Она странно обмякла и лежит без движения, и лианы, кажется, не знают, что с ней делать.
— Гермиона, ты же знаешь, травология не моя сильная сторона, — оправдывается Гарри.
Гермиона лишь хмыкает. Гарри поворачивается к Невиллу, полагая, что если кто и знает, так это он.
— Дьявольские силки, — невозмутимо сообщает Невилл, нежно перебирая пальцами ползущую лиану. Растения уже почти полностью оплели его, но он выглядит скорее заинтересованным, чем обеспокоенным. — Думаю, вам стоит создать ещё света, если не хотите, чтобы нас задушили. Я бы предложил расслабиться, но не уверен, что у вас получится.
Он прав — от этих слов Гарри невольно напрягается. С Мерлин всё понятно, но безмозглые лианы? Чем туже они сжимаются, тем труднее сохранять спокойствие.
— Ладно, — голос Гарри срывается, предательски выдавая нарастающую панику.
— Мои любимые растения, — одобрительно шипит голосок из сумки.
— Не торопись, Гарри, — нервно говорит Рон, следя за лианой, что подбирается к его горлу. Тео медленно достаёт нож, и Гарри замечает, как некоторые из лиан тут же отползают прочь.
Гарри не уверен, сколько именно света потребуется, но считает, что перестраховаться не помешает. Пытаясь не поддаваться нарастающей панике, он игнорирует удушающие объятия лиан, закрывает глаза и выкручивает свою магию на полную.
— Чёрт возьми, Гарри! Чёрт побери! — ругается Рон, заслоняя глаза рукой.
— Прости, — говорит Гарри, поднимаясь и отряхивая листья с брюк. Хотя на самом деле он ни о чём не жалеет — лианы отступили так стремительно, что теперь карабкаются по стенам комнаты. Значит, он добился именно того, чего хотел.
— Предупреждай в следующий раз, когда соберёшься устроить тут второе солнце! — Рон всё ещё негодует.
— Это было не солнце, — поправляет Тео с непривычным благоговением в голосе. — Скорее… живая молния.
— Ладно, — Гарри чувствует себя неловко. — Двигаемся дальше, а?
Гермиона уже направляется к единственной двери в комнате. Гарри не уверен, что хочет видеть, что ждёт их дальше, но… какой у них выбор? Он оборачивается, дожидаясь Невилла.
— Пока, — шепчет тот всё ещё съёжившемуся растению, прежде чем присоединиться к остальным.
В следующей комнате Гарри зажмуривается от внезапной яркости, а потом щурится ещё сильнее, пытаясь осознать, что перед ним.
Тысячи летающих… штук заполняют воздух. Гарри прищуривается. Птицы? Снитчи?
Что бы это ни было, он уверен — они из металла, потому что оглушительный гул, отражающийся от высоких каменных стен и колонн, буквально бьёт по ушам. Гарри замечает пару старомодных мётел, безобидно парящих в центре зала. На противоположной стороне — затейливая деревянная дверь с вычурной ручкой.
— Что нам делать? — кричит Гермиона, затыкая уши ладонями. Гарри смотрит на неё, потом на дверь. — Гарри, не надо…
Да, идея глупая. Но он всё равно делает это.
Гарри бросается вперёд, прикрыв голову руками. Через мгновение он замедляет шаг. Смотрит наверх. Ничего. Металлические штуки носятся вокруг, но совершенно не обращают на него внимания.
— Всё безопасно! — кричит он, подзывая остальных.
Несмотря на его заверения, Гермиона, Невилл и Рон бросаются к нему так же стремительно, как и он сам. Лишь Тео подходит неспешно, ловко подбрасывая в руке нож.
— Чт-что это т-такое? — тревожно спрашивает Невилл, следя за порхающими созданиями.
Рон пытается открыть дверь, затем швыряет в неё заклинание «Алохомора», обнаружив, что та заперта. Ничего не происходит.
— Хочешь попробовать, приятель? — Рон отступает, давая ему место.
Гарри хватается за свою магию, сосредотачивается, но ничего не выходит. Он чувствует нечто, с чем пытается взаимодействовать, хмурит брови, цепляется за это магией. В последний момент она соскальзывает, и в конце концов он сдаётся, тяжело дыша.
— Я бы, наверное, справился, будь у нас больше времени, — говорит Гарри, вытирая пот со лба.
— Мы могли бы попробовать поймать один из тех ключей, — замечает Тео, указывая ножом на летающие штуки.
Гарри прищуривается и понимает, что тот прав. Комната полна тысяч порхающих ключей всевозможных форм и размеров.
— Это займёт вечность! — стонет Гермиона.
— Нужен большой, старомодный ключ — вероятно, серебряный, в тон ручке, — говорит Рон, переводя взгляд с дверной ручки на рой ключей.
Гарри прикрывает глаза рукой, вглядываясь в мельтешащую какофонию.
— Другого выхода нет, — заявляет он. Протягивает руку, и одна из мётел послушно влетает ему в ладонь. Пальцы смыкаются на рукоятке, и что-то в нём успокаивается. Это он умеет.
— Хочешь, чтобы кто-то поднялся с тобой? — беспокойно поглядывая на метлу, спрашивает Гермиона.
— Дайте мне секунду, — Гарри закидывает ногу через древко. — Сначала попробую один. Не хочу волноваться, что врежусь в кого-то.
Остальные согласно кивают — Гермиона и Невилл с видимым облегчением — и Гарри взмывает в воздух. Набирая высоту, он замечает, как ключи расступаются перед ним. По крайней мере, это лучше, чем если бы они облепили его со всех сторон. Гарри вглядывается в мельтешащую стаю, прищурившись. Большой, старомодный, серебряный… Вот! Тот самый, с погнутым крылом, будто его только что вырвали из замочной скважины.
Метла, на которой он летит, и рядом не стоит с его «Нимбусом 2000», но если Оливер Вуд и научил его чему-то, так это тому, что он чертовски хорош в роли ловца.
Он наклоняется вперёд, заставляя метлу лететь всё быстрее. Ключ оказывает достойное сопротивление, и другие ключи даже пытаются прикрыть его, выстраиваясь в оборонительную позицию, но в конечном счёте они не могут тягаться с Гарри.
Сжимая трофей в руке, Гарри мягко приземляется перед дверью и протягивает ключ Рону, который смотрит на него с нескрываемым восхищением.
— Просто преступление, что тебя не отобрали в Слизерин, приятель. Мы бы доминировали в квиддиче, — говорит Рон, вставляя ключ в замок и проворачивая его со щелчком.
— Не повезло вам, — усмехается Гарри. Эйфория от полёта, от занятия тем, в чём он действительно хорош, ещё не отпустила его.
— Можем поторопиться? Время на исходе, — сухо напоминает Тео.
— Ага, поболтаете о квиддиче потом, — отмахивается Гермиона, закатывая глаза и решительно шагая в следующую комнату.
Остальные четверо следуют за ней, и дверь с зловещим грохотом захлопывается за Невиллом. Комната темнее предыдущей, глазам Гарри требуется время, чтобы привыкнуть к полумраку. Когда он наконец различает очертания, у него перехватывает дыхание.
— Шахматная доска, — выдыхает Рон. — Должно быть, ловушка профессора Макгонагалл. Это будет непросто.
Тео оглядывает комнату, прищурившись. Гарри догадывается, что тот думает о том же, о чём и он сам: сначала растения, потом полёт, теперь шахматы? Защитные механизмы подобраны… подозрительно удачно. Но Рон уже загорелся, и Гарри более чем счастлив позволить ему взять на себя инициативу.
— Что нам здесь делать? — вслух размышляет Гермиона.
— Разве не очевидно? — Рон указывает на двери на противоположном конце доски.
Он подходит к гигантской фигуре белого коня и осторожно касается её бока. Каменный конь внезапно оживает, вздымаясь над ними, и Гарри инстинктивно отступает.
Надо отдать Рону должное — он держится молодцом.
— Здравствуйте, — говорит он, глядя на ожившую статую. — Нам нужно присоединиться к игре, чтобы пройти?
Огромный конь бьёт копытом о каменную плиту, фыркает и кивает тяжёлой головой.
— Чёрт, — с неподдельным восхищением выдыхает Тео. — Макгонагалл и вправду могущественная волшебница.
Невилл лишь молча кивает, глаза его стали размером с блюдца.
— Ладно, — Рон поворачивается к остальным. — Тео и Гермиона, займите места ладей.
Они без возражений выполняют указание. Когда Тео и Гермиона касаются фигур, напоминающих замковые башни, те оживают и съезжают с доски, освобождая клетки. Тео замирает с каменным лицом, будто и сам высечен из слоновой кости, а Гермиона слегка дрожит на своём новом месте.
Гарри морщится — он понимает их тревогу. Он доверяет Рону, действительно доверяет, но… Гарри наслышан о мастерстве Макгонагалл и сомневается, что сможет уничтожить всю каменную доску, не задев друзей.
— Невилл, ты, э-э, займёшь место королевы, — распоряжается Рон, пробегая взглядом по шахматному полю.
Невилл смотрит на него, будто тот предложил прыгнуть в пропасть, но безмолвно занимает указанную позицию.
— Гарри, ты будешь королём.
— Эм, почему именно я? — Гарри чувствует, как досада на мгновение пересиливает страх.
— Потому что ты можешь исцелить себя, если мы проиграем, — говорит Рон, не отрывая от него взгляда.
Гарри щурится. Он подозревает, что это не единственная причина, но всё же занимает место королевской фигуры. Довод действительно веский, хотя ему не хочется думать о том, что кому-то вообще потребуется исцеление.
— Исцелить? — переспрашивает Гермиона.
— Это волшебные шахматы, Гермиона, — поясняет Тео. — Сейчас увидишь.
— Я займу место коня, — объявляет Рон, возвращаясь к той самой каменной лошади. Он перекидывает ногу через её спину, та подрагивает ушами, но в остальном сохраняет стоическое спокойствие.
— Белые ходят первыми, — бормочет Рон, и с этими словами одна из белых пешек движется на две клетки вперёд.
Рон сглатывает.
— Что ж, — говорит он. — Давайте играть.
