32
16 декабря 2025 г., 12:00
Шахматная доска завалена щебнем и пылью. Гарри сомневается, что когда-нибудь снова сможет смотреть на шахматные фигуры без содрогания.
Тем не менее, Рону удалось сохранить всех в целости — с удивительно малым количеством по-настоящему опасных моментов. Малым, да, но всё же достаточным, чтобы Гарри при каждом ходе Рона чувствовал, будто вот-вот рухнет в обморок.
Большую часть партии Гарри простоял на месте, с тревогой наблюдая, как Рон руководит остальными. Теперь на доске остались лишь последние фигуры, и игра явно близится к развязке.
Сейчас их ход, и Рон уже несколько минут изучает позицию, негромко бормоча что-то себе под нос. Он бледен, лоб покрыт испариной, а волосы запорошила белая каменная пыль.
— Почти всё, — наконец объявляет Рон. — После нашего хода они заберут ещё одну фигуру, и Невилл сможет поставить мат королю.
Гарри чуть не падает — кажется, уже в десятый раз за эту игру, — но на сей раз от облегчения. Это, бесспорно, самое ужасное испытание, и он более чем готов с ним покончить.
Но Рон не успевает договорить. Он поворачивается к Тео — тот стоит, слегка дрожа, но взгляд держит твёрдо.
— Тео, — говорит Рон, — ты следил за игрой. Я ничего не упустил?
Тео сглатывает и через мгновение качает головой.
— Нет. Ничего.
Рон дрожащей рукой вытирает лоб и решительно кивает.
— Хорошо. Просто хотел перестраховаться. На этом всё.
Гарри в растерянности переводит взгляд с одного на другого. Таким мрачным он Тео ещё не видел. Что происходит? Что вообще…
Рон шагает вперёд, затем ещё раз — и вот он уже прямо перед вражеской королевой. У Гарри подкашиваются ноги.
Нет.
— Рон! — вырывается у Гермионы.
Рон поворачивается к Гарри, и на его лице мелькает слабая улыбка — как раз в тот миг, когда белая королева обрушивает на него свою тяжёлую каменную руку. Он бесформенной кучей оседает на пол, и Гарри из последних сил сдерживает взбесившуюся магию, что рвётся изнутри.
В нарастающем звоне в ушах едва слышен сдавленный, надрывный всхлип Невилла. Рядом с ним по лицу Гермионы ручьями текут слёзы, но оба остаются на своих местах. Гарри цепенеет. Он слишком занят тщетной попыткой разглядеть, дышит ли ещё Рон, чтобы отреагировать как-то иначе. Только и может, что тупо смотреть на распластанное тело. Ноги будто вросли в пол.
Тео бросает на Рона короткий взгляд и снова поворачивается к Невиллу.
— Ты слышал его, — говорит Тео. Гарри привык к тому, что в голосе Тео редко проскальзывают эмоции, но сейчас он звучал абсолютно пусто. — Объявляй мат королю.
Невилл выглядит так, будто его вот-вот вырвет, но он, пошатываясь, делает несколько шагов вперёд. Останавливается перед статуей. С ужасным скрежетом король опускает на него свой каменный взор. Сердце Гарри замирает в горле — на мгновение ему кажется, что статуя нарушит правила и обрушится на Невилла. Но нет. Она просто замерла в ожидании. Невилл нерешительно протягивает руку и слегка толкает фигуру. Король с тяжёлым грохотом опрокидывается навзничь. С его головы слетает массивная каменная корона.
Ещё не смолк грохот катящейся короны, как Тео уже на коленях рядом с Роном. Одной рукой он приподнимает его безвольную кисть, другой ищет пульс. Гарри слышит, как корона с глухим стуком подскакивает ещё раз, прежде чем ему самому удаётся рухнуть на колени рядом с Тео. Рядом с Роном.
Подбегают Гермиона и Невилл. На их лицах — одно и то же отчаянное желание ухватиться за Рона, поднять его…
— Не трогайте его! — вырывается у Гарри. Он переводит взгляд на Тео. — Он живой?
Тео кивает, убирая пальцы с запястья Рона.
— Без сознания. Всё в порядке.
— Крови нет? — Гарри уже запускает пальцы в рыжие волосы Рона, ища следы влаги. Крови действительно нет, и он украдкой смахивает пару предательских слёз. Это ещё не значит, что с Роном всё в порядке, до этого далеко… но уже что-то.
— Кажется… нет, — всхлипывает Гермиона, но тут же делает глубокий вдох и говорит уже спокойнее: — Нам нужно двигаться дальше.
Гарри резко вскидывает голову, и Гермиона отшатывается, широко раскрыв глаза.
— Мы его не оставим, — шипит Гарри. Он почти не узнаёт собственный голос — тот тонет в нарастающем гуле в ушах.
Гермиона открывает рот, но тут же закрывает. Лицо её бескровно, однако в глазах вспыхивает знакомый решительный огонёк.
— Ты не можешь его исцелить, — вступает Тео.
Это не вопрос, но Гарри всё равно бросает:
— Нет, — голос прозвучал сдавленно и тихо.
Взгляд Тео становится пристальным, в его необычно ярких глазах мелькает что-то нечитаемое.
Его рука, всё ещё лежащая на запястье Рона, на мгновение сжимается, а затем отстраняется.
Гарри закрывает глаза, заставляя себя успокоиться. Дышать. Ему нужно просто дышать. Тео пытается помочь — все они пытаются помочь. Сделав усилие, он говорит более ровным тоном:
— Я никогда не исцелял людей. Тем более — травмы головы.
Тео плавно поднимается и отступает от Рона.
— Нам нужно остановить Тёмного Лорда. Мы вернёмся за ним, или Снейп с остальными его найдут.
— Он может умереть, пока нас нет! — голос Гарри снова срывается в панику.
Гермиона кладёт руку ему на плечо, сжимает. Но на её лице — то же напряжение и тревога, когда она смотрит на бесчувственного Рона.
— Я останусь с ним, — тихо говорит Невилл. Его бледное лицо неожиданно приобретает уверенность.
Гарри лишь кивает в ответ. Большего он не может — ком в горле душит всё остальное. Вся ярость и ужас, что бушевали в нём, уходят, оставляя после себя лишь пустую холодную яму в животе.
Хотя Гарри и знает, что Рон остаётся в надёжных руках, он ещё минуту сидит на коленях, пытаясь совладать с дыханием — и с магией, что бушует в груди с каждой секундой всё яростнее.
Невилл остаётся. Значит, Рон в безопасности. Будет в безопасности — как Дафна и Блейз. Не как сам Рон. Не как Гермиона или Тео.
Гарри не хочет делать это в одиночку. Он вообще не хочет этого делать. Может, стоит оставить всех друзей подальше от опасности — но как убедить их остаться?
Он не знает. Не знает…
Гермиона, видимо устав ждать, помогает ему подняться и направляет к теперь уже открытому проходу. Тео следует позади. Гарри не сопротивляется и не оглядывается на Рона и Невилла. Тео — тоже.
Гарри уже идёт сам, когда они достигают дверей. Он проталкивается через них с новой решимостью, горящей в груди. Больше никто не пострадает. Жертва Рона не будет напрасной. Он уже полностью прошёл дверь, когда до него доносится запах, от которого его чуть не выворачивает.
— О боже, — выдыхает Гермиона. Гарри невольно с ней согласен.
Перед ними на каменном полу распластался горный тролль — куда крупнее того, с которым они сталкивались раньше. Гарри даже не приглядывается, дышит он или нет.
— Рада, что нам не пришлось с ним сражаться, — наконец говорит Гермиона.
— Ага, — соглашается Гарри, хотя в глубине души считает, что было бы неплохо выпустить пар. Он отмахивается от этой мысли и решительно проходит мимо чудовища. — Продолжим. Если Хагрид был прав, впереди нас ждут лишь ловушки Снейпа и Дамблдора.
Друзья следуют за ним по пятам, когда они вступают в следующий проём. Длинный каменный коридор приводит их в зал — более тёмный и тесный, чем предыдущие, отчего Гарри мгновенно охватывает клаустрофобия. Комната пуста, если не считать стола, на котором выстроились в ряд семь склянок с зельями.
Все они разной формы и размера, бутылочки непрозрачные. В дальнем конце комнаты — проход, полностью перекрытый чёрным пламенем. Когда они переступают порог, позади них взмывает тёмное лиловое пламя.
Огонь пугает его так сильно, что Гарри приходится заталкивать свою магию ещё глубже, чем прежде. В груди начинает ныть, как тогда в лесу, но сейчас не до этого. Впереди — новая загадка.
Гермиона и Тео уже стоят у стола, изучая оставленный там свиток. Гермиона выглядит облегчённой, а Тео — настороженным. Гарри чувствует, как сам непроизвольно хмурится, и спешит к ним.
— Это просто логическая головоломка, — улыбается Гермиона. — С логикой у меня проблем не бывает.
Стоп, что?
— Но это же предпоследняя защита! — протестует Гарри. — До сих пор мы видели растение из программы первого курса, летающие ключи, гигантские шахматы… — голос его на мгновение срывается при воспоминании о Роне, но довод остаётся в силе, — …тролля, и теперь какую-то загадку? Тролль и так был уже без сознания! Что вообще происходит?
Гермиона смотрит на него с удивлением, а на лице Тео застывает мрачная тень.
— Это и вправду подозрительно, — задумчиво соглашается Гермиона. — Возвращаемся?
Тео поворачивается к Гарри, и тот даже не удивляется, что решение снова ложится на него, хотя это ему и не нравится. Гарри ненавидит, что последнее слово всегда остаётся за ним, — но собственный ответ ненавидит ещё больше.
— Нет, — сквозь зубы говорит Гарри. — Я не могу повернуть назад.
Оба кивают, словно иного и не ожидали.
— Итак, — возвращается к загадке Гермиона, — самая маленькая склянка проведёт нас вперёд, а вот эта лиловая — вернёт назад.
Гарри смотрит на лиловую склянку, прикидывая, как бы убедить Тео и Гермиону принять её. Что бы это ни было, он придумает. А пока подходит к самой маленькой бутылочке. Поднимает её, слегка встряхивает — и мгновенно чувствует облегчение. Ему не придётся никого уговаривать — эта склянка сделает всё за него.
— Тут хватит всего на один глоток. Только для одного, — объявляет Гарри.
Тео поднимает другую бутылочку.
— А это просто крапивное вино, верно? — уточняет он у Гермионы.
Та кивает, озадаченная. Тео разворачивается и швыряет склянку в стену. Стекло с треском разбивается, разбрызгивая бледно-розовую жидкость.
Выражение лица Тео остаётся бесстрастным, когда он поворачивается к Гарри.
— Это должен быть ты, — говорит Тео. — Только у тебя есть шанс против него.
Гермиона и Гарри смотрят на Тео в ошеломлённом молчании. Гарри знал, что его решение не обрадует Тео, но…
Нет. Неважно. Ведь Гарри получил то, чего хотел.
— Верно, — говорит он. — Возвращайтесь. Доставьте Рона в больничное крыло, а потом найдите Снейпа, если он ещё не выдвинулся.
На мгновение ему кажется, что они станут спорить, сколь бы бессмысленно это ни было. Но вместо этого Гермиона бросается к Гарри и крепко обнимает его.
— Осторожнее там, — шепчет она.
Гарри похлопывает её по спине и молча кивает — не доверяет своему голосу. Когда Гермиона наконец отпускает его, он кивает Тео. Тот хмурится, будто лимон проглотил. Что ж, Гарри научился распознавать эту хмурость. Готов поспорить, любой другой счёл бы его лицо абсолютно бесстрастным.
— Будем считать, «до дна», — говорит Гарри, выдёргивает пробку и залпом выпивает зелье.
Сначала ничего. Потом его пробирает дрожь — будто кровь действительно превратилась в лёд. Гарри бросает друзьям дрожащую ухмылку.
— Что ж. Увидимся, — говорит он, в последний раз глядя на их встревоженные лица, прежде чем развернуться и шагнуть прямо в пламя.
