33
19 декабря 2025 г., 12:00
Гарри содрогается, пробираясь сквозь стену пламени, но ничего не происходит. Едва он оказывается по ту сторону, как его осеняет ужасная догадка. Дрожащими руками он торопливо раскрывает сумку.
— Мерлин! Мерлин, ты в порядке?
Змея поднимает на него взгляд.
— Да, — шипит она, высовывая раздвоенный язычок. — Я сейчас выползу.
Верная своему слову, она начинает высовываться наружу.
Гарри прижимает ладонь к её мордочке, заталкивая обратно.
— Нет, — шипит он в ответ.
Мерлин раздражённо облизывает его руку.
— Так мы сохраним элемент неожиданности, — шепчет Гарри.
Мерлин бросает на него сердитый взгляд, но всё же скрывается в сумке.
Убедившись, что подруга в безопасности, Гарри накидывает мантию-невидимку. Сумку оставляет приоткрытой — пусть Мерлин сможет выбраться, если что. Глубоко вздохнув, он бросает взгляд вглубь тёмного коридора, на мгновение сосредотачивается на своей магии, мысленно желая друзьям оставаться в безопасности… и начинает движение.
Коридор оказывается ещё мрачнее предыдущего. Так и подмывает послать вперёд светящиеся ленточки, но он сдерживается. Крадётся бесшумно, прижимаясь к стенам, преодолевая путь шаг за шагом. С каждой секундой тошнота накатывает сильнее. Гарри не знает, что ждёт в конце этого коридора, но…
Он не хочет этого делать. Совершенно не хочет.
Но кроме него здесь никого нет.
Гарри делает следующий шаг.
Коридор выводит его в просторное помещение. Каменный подиум посередине и скамьи вдоль стен — похоже, когда-то здесь был класс. Больше в комнате ничего нет.
Ну. Почти ничего.
Пространство залито трепещущим светом факелов, но Гарри всё равно требуется мгновение, чтобы осмыслить картину: Квиррелл, как они и предполагали, застыл посреди комнаты перед самым что ни на есть Зеркалом Еиналеж.
Гарри поражён, как тяжело снова видеть это зеркало. Приходится вцепиться в свою магию, чтобы та не ринулась на проклятую штуковину, хотя Квиррелл стоит прямо здесь. Казалось бы, магия должна бушевать именно из-за профессора-убийцы? Верно?
Кстати, о вышеупомянутом убийце — Квиррелл что-то бормочет себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать слова. Гарри крадётся ближе, стараясь понять, чем занят этот человек.
— Зеркало… вот ключ, я уверен… только Дамблдору могло прийти в голову нечто столь… — бормочет Квиррелл, не отрывая взгляда от таинственного стекла.
Гарри испытывает головокружительное облегчение. Значит, Квиррелл ещё не завладел камнем. И, что ещё лучше, наконец-то избавился от этого дурацкого притворного заикания.
…Похоже, все эти стрессы основательно исказили его чувство приоритетов.
Гарри всё ещё не понимает, чем занят профессор, и, едва дыша, подбирается всё ближе. Пока всё идёт хорошо — он не Тео, но при необходимости умеет двигаться бесшумно. Однако в следующий миг его взгляд цепляется за затылок, скрытый тюрбаном Квиррелла.
Ситуация в лесу повторилась — только раз в десять хуже. Волна боли в шраме накатывает с такой силой, что Гарри рушится на пол, судорожно хватаясь за голову.
Боль отступает почти так же стремительно, сменяясь глухой пульсацией, но урон уже нанесён. Ему казалось, что он двигался бесшумно, но, судя по испытанной агонии, неудивительно, что Квиррелл резко оборачивается. Взмах палочки — и порыв ветра снизу грубо срывает мантию-невидимку, швыряя её по направлению к профессору. Гарри успевает перехватить её, прежде чем она оказывается в протянутой руке Квиррелла, и заталкивает обратно в сумку, под защиту.
С колотящимся сердцем он поднимает взгляд на ухмыляющегося профессора.
— Я гадал, появишься ли ты, Поттер, — голос Квиррелла, не только лишённый прежнего заикания, звучал холодно и остро, куда страшнее, чем Гарри мог предположить. — Вечно крутишься тут со своей смешной свитой и дурацким везением, суёшь нос, куда не следует.
Как это обычно и бывает, когда Гарри испытывает боль и сталкивается с задирой, страх начинает медленно переходить в гнев.
— Кто бы говорил, — бросает Гарри, поднимаясь на ноги.
— Ты, кажется, не особо удивлён, что я здесь, — замечает Квиррелл, едва заметно приподнимая бровь.
— Я знаю, как звучит настоящее заикание, — парирует Гарри. — Тебе надо подтянуть актёрское мастерство.
Магия яростно бьётся в его груди, и меж её всплесков и боли, всё ещё отдающей в висках, не до самоконтроля. Наверное, не самое разумное — злить этого человека, но, чёрт возьми. Эта пародия на заикание была сущим кошмаром.
Квиррелл, кажется, даже не моргнул. Он лишь лениво взмахнул палочкой — и сердце Гарри снова замирает, когда из пустоты появляются верёвки, туго опутывая его с головы до ног.
Что ж. Всего лишь верёвки. Это… всё равно скверно, но не так ужасно, как он боялся. Хотя…
Гарри изо всех сил отводит глаза от сумки. Выберется ли Мерлин? Хуже всего, если Квиррелл заметит змею — а случайный взгляд станет прямой уликой. Остаётся надеяться на лучшее.
— Возможно, — произносит Квиррелл, и Гарри требуется мгновение, чтобы сообразить, что это ответ на его колкость. — Но даже так, мне нужно было обмануть всего одного человека — Дамблдора, и вот мы здесь. А теперь, если ты не против, мне нужно разобраться с зеркалом.
С этими словами профессор снова поворачивается к Гарри спиной.
Гарри ненавидит это, ненавидит свою беспомощность. Так и хочется спалить эти верёвки дотла — он знает, что смог бы, легко, — но раскрывать свои карты пока нельзя. Да и… не уверен он, сумеет ли укротить огонь так же ловко, как в лесу.
Значит, в ход пойдёт план «Б» — от слова «бушующий». А пока Гарри потихоньку, украдкой, подбирается поближе к зеркалу.
— Ты что делаешь? — шипит Мерлин так тихо, что могла бы и промолчать.
К счастью, она шепчет не тише, чем на уроках в начальной школе, так что Гарри отлично слышит.
Почти не шевеля губами, Гарри шипит в ответ:
— Квиррелл, кажется, не может разгадать зеркало. Хочу проверить, получится ли у меня — вдруг даст подсказку?
План так себе. Но другого пока нет. А лишняя информация не повредит.
— Ладно, — шипит Мерлин. — Осторожней, Гарри. Я люблю тебя.
Гарри не отвечает — всё его внимание сосредоточено на том, чтобы не споткнуться. Он подбирается ближе, ещё ближе, и… чёрт! Концентрация теряется — и он падает.
Гарри зажмуривается, сдерживая слёзы ярости. Он был так близко! Ко всему прочему, раскалывается голова. Затаив дыхание, он ждёт реакции Квиррелла, но…
Тот даже не оборачивается, продолжая изучать зеркало. С пола бормотание профессора слышно гораздо отчётливее.
— Я вижу, как передаю Камень своему господину… но где же он? Может, стоит разбить зеркало?
Всё, решено. Гарри не может позволить этому человеку продолжать. Рано или поздно тот разгадает загадку. Единственное, что приходит в голову, — отвлечь Квиррелла от зеркала, переключив его внимание на себя.
Что ж.
Гарри выдавливает насмешливый смешок, и, как он и надеялся, Квиррелл снова поворачивается к нему.
Пересохшими губами Гарри бросает:
— Подумать только: вся твоя осторожная подготовка, вся эта беготня — и ты всё равно проиграешь. Что твой господин на это скажет?
По лицу Квиррелла пробегает судорога страха, мгновенно сменяясь ледяной яростью.
Гарри хватается за это как за спасательный круг.
— Боже! Видишь? Ты до смерти его боишься! Зачем тогда идёшь за ним? Это же безумие!
Говоря это, Гарри отчаянно — и как можно незаметнее — пытается ослабить верёвки.
Возможно, придётся смириться с потерями и выпустить магию, если ничего не выйдет. А Гарри очень не хочет идти на такой риск. Но, судя по тому, как ноет грудь, как тяжело сдерживать свою магию… выбора у него, возможно, и не останется.
Квиррелл усмехается.
— Ты не поймёшь, Поттер. Будь ты постарше, не води Дамблдор за ручку и не сражайся за тебя — возможно, тогда не судил бы так поспешно.
Гарри старается не выдать недоумения на лице. О чём это Квиррелл? Думает, что Дамблдор поддерживал его метлу все те месяцы назад? Как-то оберегал его в лесу? Должно быть, да — иначе он не был бы так уверен, что Гарри не знает, как выглядит настоящая сила.
Если уж Гарри что и знает наверняка — так это сила, — мелькает у него в голове, пока он борется и с верёвками, и с магией, что так и рвётся наружу.
Квиррелл не унимается:
— Я встретил Тёмного Лорда в прошлом году, во время своих путешествий. Я был слаб, — в глазах Квиррелла вспыхивает лихорадочный блеск. — Сначала сомневался, не верил. Но Тёмный Лорд открыл мне глаза: нет никаких «добра» и «зла». Есть лишь сила и те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней. Он сделал меня сильным. Способным на то, о чём я никогда не смел и мечтать.
От этих слов Гарри охватывает незнакомая ярость, и он изо всех сил сдерживает рвущуюся наружу магию.
— Чушь, — сквозь зубы бросает Гарри, — собачья.
— Прошу прощения? — Квиррелл ошарашен.
Гарри фыркает.
— Ты не стремишься к силе. Ты просто хочешь, чтобы кто-то держал тебя за ручку и вручил тебе награду «самый услужливый прихвостень». Ты… ты стал ещё более жалким!
Квиррелл задерживает на Гарри долгий взгляд, затем снова усмехается.
— Пф. Да что ты можешь знать о настоящей силе?
Он вновь поворачивается к зеркалу, а Гарри с лёгким стуком опускает голову на пол, чувствуя, как ярость уходит так же внезапно, как и накатила. Что ж, это почти подтверждает его догадку: Квиррелл ничего не знает о магии Гарри. Не то чтобы это сейчас сильно помогало — Гарри не способен сейчас даже на заклинание левитации, не рискуя устроить огненный шторм.
Гарри слышит, как Мерлин в сумке шипит, что застряла, и думает, что, возможно, так даже лучше. По крайней мере, там она будет в безопасности, если всё полетит к чертям.
Квиррелл снова бормочет что-то, и сердце Гарри замирает, когда он различает:
— Как это работает? Господин, помоги мне!
Неужели… неужели Волдеморт здесь?
— Используй мальчишку, — раздаётся высокий, хриплый голос.
О да. Волдеморт определённо здесь.
Его голос, кажется, исходит от самого Квиррелла, и в этот момент Гарри чувствует, что грудь вот-вот разорвётся, если он не выпустит магию. Он стискивает зубы, зажмуривается и изо всех сил сдерживает бушующую внутри энергию. Чувствует себя избитым. Голова кружится — то ли от боли в шраме, то ли от осознания, что убийца его родителей находится здесь, совсем рядом.
Квиррелл щёлкает пальцами, и верёвки исчезают. С трудом Гарри поднимается на ноги, одной рукой прижимаясь к пылающему шраму, другой — к сумке. Надо быть готовым затолкнуть Мерлин обратно, если та вздумает высунуться.
— Иди сюда, Поттер, — приказывает Квиррелл.
Сердце Гарри бешено колотится, но он, пошатываясь, приближается к зеркалу, хотя каждый инстинкт кричит бежать, звать на помощь, делать что угодно. Он замирает перед зеркальной гладью, скользит взглядом по знакомой надписи — и наконец смотрит вглубь.
Сначала видит лишь своё отражение: тёмные волосы, прилипшие ко лбу от пота, бледную, почти прозрачную кожу. Шрам пылает на лбу, яростный и яркий. Единственная мысль — выглядит он просто ужасно.
Потом он встречает собственный зелёный взгляд — и отражение вдруг озорно ухмыляется. Двойник поднимает сияющий кроваво-красный камень, подмигивает ему. Затем прикладывает палец к губам: «Тш-ш!» — и опускает камень прямо в сумку.
— Что? Гарри, что это? — доносится приглушённый шёпот Мерлин из её укрытия.
До Гарри наконец доходит, что произошло. И что ни говори о Дамблдоре — старик хитёр.
— Спрячь его! — шепчет он, глядя на отражение, которое показывает ему большой палец.
— Как? — доносится испуганный шёпот Мерлин.
— Не знаю! Сделай что угодно! Они не должны получить камень, — Гарри не отрывает взгляда от двойника, который теперь строит ему рожицы.
— Ну? — ледяным тоном спрашивает Квиррелл. — Что ты видишь?
Неужели всего пять месяцев назад Дамблдор стоял на этом же месте, задавая тот же вопрос?
— Я вижу… свою семью, друзей. Мы все в безопасности, счастливы и вместе, — пытается Гарри придать голосу мечтательные нотки, но вряд ли выходит убедительно.
— Прочь с дороги! — рычит Квиррелл.
Гарри отскакивает в сторону, продолжая пятиться к выходу. Он изо всех сил старается не смотреть на тюрбан, не спуская глаз с профессора, но Квиррелл поворачивает голову — и взгляд Гарри сам собой скользит по ненавистному предмету.
На мгновение ему кажется, что на этот раз боли не будет, но тут же новая волна огня в шраме швыряет его на пол.
— Он лжёт… — раздаётся тот ужасный голос.
— Иди… к чёрту, — выдавливает Гарри, когда боль чуть отступает.
— Поттер, говори правду! — требует Квиррелл. — Что ты видел?
— Дай мне… поговорить с ним… лицом к лицу…
Квиррелл бледнеет, а Гарри кряхтит от новой волны боли — его магия снова рвётся наружу. Он ещё никогда не сдерживал её с таким трудом, и между болью, страхом и яростью не уверен, сколько ещё продержится, прежде чем потеряет сознание.
— Господин, вы ещё недостаточно сильны!
— Для этого… у меня хватит сил… — раздаётся хриплый голос.
Сквозь пелену боли Гарри видит, как Квиррелл начинает разматывать тюрбан. Пот струится по его лицу, и, если подозрения верны, нужно срочно найти выход для магии. Гарри на секунду задумывается, какова вероятность, что спонтанно появится дерево.
Вероятность ничтожна.
Слои ткани, из которых состоит тюрбан Квиррелла, падают на пол — и в тот же миг Гарри теряет контроль.
Магия вырывается из него с такой силой, что Гарри не понимает, как ещё стоит на ногах. Он осознаёт: нет никакой надежды снова её обуздать. И пока неведомая мощь, похожая на целое море, бушует в его жилах, Гарри принимает мгновенное решение.
Его приоритеты — он сам, Мерлин и Хогвартс в целом. С неведомой прежде скоростью он выхватывает палочку из чехла и направляет всю свою магию на Квиррелла — как тогда, с троллем. Только на этот раз не нужно произносить заклинание. Он сомневается, что магия послушалась бы его, даже попытайся он её контролировать.
И каждый страх, который Гарри когда-либо лелеял о своей магии, о потере контроля, обо всём этом — в одно мгновение каждый из этих страхов находит ужасное подтверждение.
Хотя у Гарри есть лишь доля секунды, чтобы встретиться взглядом с Квирреллом, прежде чем того поглощает ослепительно-белое пламя, начинающееся у его ног, — он никогда, даже через миллион лет, не забудет это выражение лица, застывший ужас в глазах… и этот запах.
Пока Гарри застыл в сиянии собственной магии, его сознание цепенеет, выхватывая обрывки воспоминаний: зелёные пластмассовые солдатики, змеевидные ленты света, Мерлин, разевающая пасть в зевке.
Прямо перед тем, как голова Квиррелла исчезает в пасти гигантской огненной змеи, Гарри замечает нечто, отделяющееся от него. Оно взмывает вверх, кружит по залу, словно призрачный голубь, и растворяется в потолке.
Исполинская змея, выполнив свою задачу, свернулась перед зеркалом. Гарри встречает взгляд своего огненного создания и кивает. Великан-змея отвечает тем же, а затем рассыпается на осколки белого пламени, которые сворачиваются в клочья пара.
Гарри замирает на несколько мгновений, просто дыша.
А потом кричит. Кричит от ярости, страха, боли и оттого, как несправедливо устроен мир.
Переводя дух, он бросает взгляд на зеркало и снова встречает глаза своего отражения. Двойник криво усмехается, а затем многозначительно смотрит на его сжатые кулаки.
Гарри не медлит. Он бросается к зеркалу и бьёт по нему снова и снова, выпуская порции сырой магии, которые залечивают кости в его руках по мере того, как те ломаются. Когда зрение наконец проясняется, от стекла зеркала не остаётся ничего, кроме тонкого слоя блестящей пыли, укрывшей пол комнаты.
Гарри тяжело дышит, проводит окровавленной рукой по волосам. Ладонь возвращается, усыпанная мелкими стеклянными осколками. Он опускается на пол, подтягивает колени к груди и начинает дрожать. Мерлин выползает из сумки и обвивается вокруг него, а Гарри закрывает глаза. Ему хочется, чтобы всё уже закончилось. Но нет. Ещё не сейчас.
— Камень в безопасности? — выдыхает он.
— Ну… — Мерлин медлит с ответом.
Гарри в панике широко раскрывает глаза, уставившись на неё.
— Волдеморт не сможет его заполучить, — поспешно успокаивает его змея. — Но… мне пришлось кое-что сделать с ним. А ты сам сказал — делать всё, что смогу.
Гарри смотрит на неё. Он не понимает… о чём это она? Мерлин нервно щёлкает язычком под его пристальным взглядом. В её тёмно-красные, светящиеся глаза.
— Мерлин, — начинает Гарри. — Какого чёрта?
— Зато мне не придётся питаться твоей магией месяцами. Годами, даже! — торопливо говорит змея.
— Ладно, — выдыхает Гарри, ложась и пристраивая голову на её кольцах.
Потому что — что ему ещё остаётся? Что он вообще может сделать?
— Ладно, — повторяет он, закрывая глаза.
Он просто… даст им отдохнуть. Всего на минутку.
