Открой свою душу (Spill Your Guts)

      — Клянусь, блять, богом! — ты медленно подалась к двери, ключи в твоей руке дрожали. — Если хоть один из вас, ублюдков, сунется сюда, я вам хуи пооткусываю! — ты предпочла бы разобраться с одним из них, чем сразу с двумя. Может быть, тебе удастся проскочить мимо Маски, но он, скорее всего, поджидал тебя в коридоре. Он хранил молчание, что было для него совершенно нетипично: обычно он вел себя как невыносимый, самодовольный ублюдок, который ни на минуту не затыкался. Ты предположила, что он попытается застать тебя врасплох. Твой взгляд по-прежнему был прикован к мужчинам за окном. — Прямо как в тот раз, Брайан, — ты выплюнула это имя с ядом. Все взгляды обратились на тебя, ты даже физически ощущала, как Тим сверлит тебя глазами, стоя где-то сбоку.       Если тебе и суждено умереть, ты не поддашься отчаянию: это будет не так, как им того хотелось бы. Ты задашь им такую взбучку, что мало не покажется, а потом еще одну — для профилактики.       Худи поднес лицо в маске вплотную к стеклу, ты заметила муку, осыпавшуюся ему на грудь. Сквозь слой муки проступала кровь Эмиля: красные, слипшиеся комки, напоминавшие сплошную полосу струпьев, тянущуюся от шеи до самых ног. Он внимательно вслушивался в твои гневные тирады. Лучше не заставлять его ждать, ведь если ему станет скучно, ты отправишься на тот свет гораздо раньше, чем тебе бы того хотелось.       Губер резво подскочил к дивану, стоявшему под окном, и принялся лаять, радостно виляя хвостом. Маленький идиот.       Маска на лице мужчины не выдавала ровным счетом никаких эмоций, как, впрочем, и язык его тела, однако ты почти физически ощущала то напряжение, что исходило от него.       — Оу-у-у, — ты всё равно решила его подразнить. — Мне так жа-а-аль, что я ушибла твою ма-а-аленькую ручку! — ты надула губы, нарочито выпятив нижнюю губу в сторону мужчины, и заговорила с ним так, словно перед тобой был обиженный щенок: — У-у-у, моя бедная ручка! Я не могу терпеть, когда меня кусает кто-то вдвое меньше меня ростом! — ключи в твоей руке медленно, дюйм за дюймом, подбирались к замочной скважине.       Несмотря на разделявшее вас стекло и маску на лице, ты отчетливо слышала хихиканье Тоби. То ли над тем, насколько жалкими были твои насмешки, то ли над самим Худи. Худи лишь склонил голову набок, подался телом ближе к стеклу и сделал внушительный, размеренный шаг вперёд. Он не собирался терпеть это, они могли ворваться в любую секунду. Тебе нужно было выиграть немного времени.       Раньше твой длинный язык приносил тебе лишь кулак в лицо от Дэна, но теперь он мог подарить те драгоценные секунды, что были необходимы для побега.       — Так вот, — ты цокнула языком, пытаясь говорить так, словно сидела на бранче с друзьями, которых не видела много лет. — А где третий? Если уж мне суждено умереть, дайте мне хотя бы потроллить его за микропенис! — ты медленно вставила ключ в замочную скважину, бросив взгляд на Тима, надеясь, что он поймет: вы оба сейчас рванете наутек. — Ну, в смысле, — ты разразилась злобным смехом, переводя взгляд обратно на парней на балконе, — нельзя же таскать с собой такую пафосно-дерзкую “пушку”, как монтировка, и при этом не быть меньше гребаного арахиса. Серьёзно, монтировка?       Все, кроме тебя, замерли. Ты замедлила поворот ключа, отступая к дверной ручке на тот ничтожный случай, если они еще не заметили твоих манипуляций. Тоби физически не мог замереть полностью из-за своих тиков, а его тело тихонько подрагивало от смеха. Если бы ты могла видеть его лицо, то поспорила бы, что он сейчас плачет от смеха. Его хохот лишь подстегивал тебя к новым едким оскорблениям.       — Что это вообще такое? Дешёвый боевик? Я понимаю, вы хотите казаться крутыми и устрашающими, но, ради бога! — глаза Тима впились в тебя. — Чё за ебучий неудачник.       Ты несла полную чушь, но в ней была доля правды. У его напарников было вполне обычное оружие, а он таскал с собой просто металлическую палку. Металлическую палку — излюбленный атрибут юных художников, придумывающих себе дерзких оригинальных персонажей.       — И где же мистер микропенис? — твои губы скривились в злобном оскале. Ты действительно хотела это знать, но не желала доставлять им удовольствие, показывая, как отчаянно тебе нужно выяснить его местоположение. Ты медленно повернула ключ в замке, мысленно умоляя: пусть только Маски не окажется за дверью. Раскатистый хохот Тоби заглушил тихий щелчок, это наконец отперся замок.       Ты повернула голову лишь самую малость, но достаточно для того, чтобы Тим точно понял: ты смотришь в его сторону. Ты кивнула в сторону двери, вынимая ключ и обхватывая пальцами дверную ручку. Ты предположила, что он пребывает в шоке, увидев людей в твоем окне, ведь он лишь напряженно смотрел на тебя, не делая ни малейшей попытки подойти к двери.       Ты беззвучно прошептала:       — Давай, — переводя взгляд с двери на него. Он же так и стоял, застыв на месте, поджал губы и нахмурился, плотно сведя свои густые брови.       Бам!       Всё произошло быстрее, чем ты могла себе представить.       Ещё мгновение назад Тим широко раскрытыми глазами смотрел на тебя, а двое мужчин всё ещё стояли на своих местах за стеклом. В следующее же мгновение стекло разлетелось вдребезги, и Тим, спотыкаясь, подался вперёд: в его лицо под углом глубоко вонзился топор. Лезвие перерубило один глаз, прошло через переносицу и почти достигло рта. Кровь хлынула из черепа, уцелевший глаз Тима неестественно выкатился из орбиты, уставившись на тебя, полный отчаяния и страха. Он с хрипом выдавил в твою сторону что-то неразборчивое, кровь густыми струями наполнила его рот, искажая последние слова, пока он жалко тянул к тебе руку. Внезапно он отшатнулся назад, и его голова с жутковатым глухим стуком ударилась о столешницу твоего кухонного гарнитура.       Бух.       Его тело рухнуло на пол, наклонившись вперёд, кровь стекала по рукоятке топора на твой светло-бежевый ковёр.       — БЛЯТЬ! — только и смогла ты выкрикнуть в шоке, пока ноги невольно пытались унести тебя прочь от трупа, и от тех мужчин, что убили его, а теперь собирались убить и тебя. Ты дала ему обещание, а теперь он мертв. Ты не могла сдержать всхлип: жалкий, растерянный, полный горя, пока дрожащими пальцами поворачивала дверную ручку. Сейчас было не время оплакивать этого человека, нужно было лишь задвинуть воспоминание о нем в дальний угол сознания, к остальным трупам, в смерти которых ты была виновата. Ты резко обернулась и распахнула дверь.       — Пожалуйста, пусть их здесь не будет, — прошипела ты, словно молитву, вдыхая спертый воздух коридора.       Ш-ш-шрк! Клац.       Сзади донесся тошнотворный влажный звук: неужели Тоби уже вытаскивал топорик из головы несчастного? Ты услышала, как что-то упало на пол, и раздался голос, от которого по спине пробежал холодок.       — Я всё это время был здесь, — слова прозвучали глухо, словно сквозь бульканье. Ты понимала, что нужно бежать, но не могла удержаться и оглянулась через плечо. Сердце бешено колотилось в груди, казалось, ты даже слышишь, как в мозгу замыкают нейроны от осознания происходящего.       Тот, кто еще недавно безвольно обмяк, теперь нетвердо стоял посреди твоей гостиной. Лицо, некогда изуродованное до неузнаваемости, скрывала маска. Густые струйки крови стекали по белому фарфору: из-под подбородка маски, из ноздрей и даже из прорезей для темных глаз.       На Маски была фланелевая рубашка Тима. Маски говорил спокойным голосом Тима. Тим носил эту маску.       — Ох, — только и смогла ты выдохнуть. Ты не знала, что чувствовать, кроме ебаной злости, ебаного ощущения предательства и ебаной растерянности. Для тебя он больше не был Тимом, он стал Маски. Ты видела, как умирал Тим, а теперь этот ублюдок стоял в твоей гостиной. Тим для тебя умер. Маски был тем самым подонком, что размозжил череп Генри. А Тим был тем человеком, которому ты нервно во всем призналась. Ты рассказала ему то, о чем не говорила больше никому. Почему ты это сделала, почему убила Айзека Дженкинса.       Тебе следовало бы предвидеть это предательство. Он и не пытался скрываться: вел себя как жуткий тип, и то, что ты принимала за обычную неловкость в общении, на деле было жаждой убийства. Ты считала его просто чудаковатым, лишенным такта и не умеющим вести себя в обществе. А он, напротив, словно выставлял напоказ свое желание разрушить твою жизнь прямо у тебя на глазах. Ты рвала связи с людьми, которые были тебе куда ближе, взять хоть ту же Джен. Но она тебя не предала. Она не ударила в спину и не бросила умирать в луже собственной крови. Она помогла тебе проломить голову подростку, в жутком порыве детской любви и надежды. Ты не была близка с Тимом, но доверилась ему, решив, что раз вы вместе сбежали, то ему можно верить. Ты раскрыла ему свою жалкую, ничтожную причину, толкнувшую тебя раздробить кому-то череп — любовь. Ты открыла ему душу, а теперь он собирался буквально вырвать твоё сердце.       Ты сорвалась с места, мозг наконец позволил тебе двигаться, осознав, в какое глубокое дерьмо ты вляпалась. На бегу ты услышала хруст стекла: Тоби начал пробираться в твою гостиную.       — Оу-у! Что случилось, Т/И? Вернись, давай поговорим! — донесся до тебя голос Маски, сильно приглушенный и слегка невнятный, пока ты мчалась по коридору. Ты не могла сдержать слез, застилавших глаза. Ты думала, что ему можно доверять, думала, что он погиб из-за тебя, а он имел наглость окликать тебя, чтобы ты и дальше изливала ему душу. Ты чувствовала себя не просто клоуном, ты чувствовала себя целым, блять, цирком.       Смахивая горячие слезы, ты с размаху ударилась о тяжелую металлическую дверь, ведущую на лестницу. Пока она медленно закрывалась за твоей спиной, ты слышала их голоса: они переговаривались между собой, и звуки эхом разносились по коридору.       — Тоби, ты тупой долбоёб! Я ничего не вижу левым глазом! Как мне теперь наслаждаться тем, как я её прикончу?! — ты не могла поверить, что он всё ещё может говорить, ходить и вообще оставаться в живых. В конце концов, Тоби получил удар ключами в шею и отделался лёгким испугом, так неужели было так уж невероятно, что он сейчас разговаривает?       — Я помогу тебе идти, — раздался механический голос, пока ты с грохотом спускалась по лестнице.       — Я справлюсь, просто разделитесь и поймайте эту маленькую сучку! — до твоего слуха донеслись звуки множества шагов, одни были медленными и тяжёлыми. Кто-то с трудом спускался, тяжело ступая и волоча ноги. Может, удар топором по голове всё-таки сказался на нём, и он не до конца восстановился?       — О-она убегает! — ты была уже почти внизу, когда дверь наверху лестницы с треском распахнулась.       Ты рванула на себя дверь в холл, услышав крик Маски:       — Боже! Блядь! Пиздец как больно!       — Мне н-не жа-жаль, — голос Тоби гулким эхом отражался от стен лестничной клетки. Адреналин придавал тебе сил: тяжёлая металлическая дверь казалась невесомой и почти не мешала двигаться дальше.       — Плевать, ты, блядская крыса. Брайан! — тяжёлые шаги устремились за тобой вниз по лестнице, пока ты влетала в холл. Ты услышала грохот, шаги позади на мгновение стихли, а затем раздался громкий, резкий смех. — Заткнись нахуй, Роджерс! Я бы уже вцепился в эту тупую пизду, если бы ты не кинул мне топор в, сука, череп! — тебе не понравилось, что он назвал тебя тупой, хотя так оно и было.       — Уже, — механический голос звучал едва слышно, он был не так близко, как Тоби.       Ты не знала точно, что они задумали, но делать крюк, чтобы добраться до тебя, было бы глупо, когда можно просто пуститься в погоню. Ты понимала: они быстрее и умнее тебя. В этом не было смысла, разве что покрасоваться тем, как жутко хорошо они знают местность, ориентируясь в ней, судя по всему, лучше тебя.       Ты бросила ключи от квартиры на землю и выудила из кармана ключи от машины Эмиля. Пальцы нащупали скользкий корпус электрошокера. С разбегу врезавшись в крутящуюся дверь, ты свободной рукой полезла в карман и вытащила шокер, одновременно толкая стеклянные створки.       Вырвавшись на холодную ночную улицу, ты увидела бордюр и тротуар, освещенные двумя люминесцентными лампами на фасаде дома. Ты не оглядывалась, чтобы проверить, как близко преследователи. Ты сосредоточился лишь на машине Эмиля, припаркованной как попало.       Возникла проблема, и не только в том, что у тебя на хвосте висели те типы. Проблемой был Худи: его высокая фигура опиралась на водительскую дверь машины Эмиля. Казалось, он ждал тебя там целую вечность. Он преграждал единственный реальный путь к спасению, единственный шанс выбраться из этого кошмара. Чтобы уйти, нельзя было полагаться на слабые ноги, нужна была машина. Ты крепче сжала шокер.       Худи склонил голову набок, изображая недоумение, он смотрел на тебя так, словно твой дрожащий, плачущий вид стал для него полной неожиданностью. На тротуаре в лунном свете поблескивали осколки стекла, ты взглянула на окно в конце коридора, по которому только что бежала. Оно было разбито вдребезги. Этот ублюдок выпрыгнул из окна, пролетел целый этаж чтобы обогнать тебя, отрезать путь к машине и сделать вид, будто ничего не случилось.       Тебе была нужна эта машина, и ты не собиралась позволить какому-то мудаку, перепачканному кровью и мукой, остановить тебя. Оскалившись и обнажив зубы, ты издала дикий, звериный крик. Голос сорвался, прозвучав хрипло и надорвано, словно у мальчишки-подростка, бесящегося всех в войсе какой-то игры.       Ты зажала ключи от машины Эмиля между пальцами, сжала кулак, включила шокер и бросилась на врага: кулак, усиленный металлом, был занесен для удара. Худи позволил тебе броситься на него, он лишь оттолкнулся от дверцы машины, выпрямляясь во весь рост и почти лениво наблюдая за тем, как ты, словно дикий зверь, несешься на него.       С диким криком, рвущим связки, ты выбросила кулак вперед. Почти каждый раз, когда ты пыталась ударить кого-то из них, они перехватывали твою руку за запястье. Так случилось и на этот раз: он крепко сжал твою руку, как тебе показалось, пытаясь заставить тебя выронить ключи. Но ты наотрез отказалась расставаться с ключами, которые были твоим единственным шансом на спасение.       — Хорошая попытка, — он повторил те же слова, что произнес в ту ночь в кузове пикапа. От этого у тебя все внутри перевернулось, а кровь закипела от ярости.       Он дал тебе электрошокер, чтобы ты поверила, будто у тебя есть хоть какой-то шанс дать отпор. Чтобы ему было веселее играть с тобой. Ты надеялась, что он считает удар током забавой, ведь это было единственное развлечение, которое ждало его сегодня вечером.       — ХОРОШАЯ ПОПЫТКА! — бросила ты ему прямо в лицо, вонзая электрошокер в его живот и нажимая на кнопку. Ярость из-за предательства Тима бурлила в твоих жилах, словно раскаленная лава.       Было приятно видеть, как мужчина, еще мгновение назад возвышавшийся над тобой, вдруг обмяк и согнулся пополам. Ты продолжала вдавливать шокер в его корпус, а он лишь глухо рычал. Казалось, это раздражало его не больше, чем легкая досада. Он начал оседать на землю, ты опустила руку, подстраиваясь под его позу, чтобы продолжить разряжать в него ток. Ты давила изо всех сил, чувствуя, как металлические зубцы шокера вонзаются в плоть, а его тело сотрясают судороги. Заметив дверцу машины позади его согнувшейся фигуры, ты отпустила шокер. Ты даже не услышала, как он упал на землю.       Мужчина пошатнулся, выпрямился и попытался схватить тебя, но ты оттолкнула его и ухватилась за дверную ручку. Его свободная рука сжимала шокер, который так и остался висеть, вонзившись в тело. Ты распахнула дверь, тяжелый металл ударил мужчину как раз в тот момент, когда он пытался выдернуть зубцы из живота. Пока ты прыгала на водительское сиденье и втыкала ключ в замок зажигания, Худи отшатнулся и рухнул на задницу от удара дверью. Не сводя с него глаз, ты повернула ключ и с силой переключила передачу на задний ход. Нога вдавила педаль газа, и машина с ревом рванула назад.       Худи вскочил на ноги, пока ты выезжала на середину дороги и переключала скорость. Он вырвал шокер из живота, при этом капли крови лениво брызнули в стороны. Лихорадочно выкручивая руль, чтобы выровнять колеса, ты наблюдала, как Худи одной рукой раздавил шокер. Обломки металла наверняка впились в его руку, глубоко уйдя в грубую кожу ладони под перчаткой. По крайней мере, тебе хотелось в это верить: тебе больше нравились эти мужчины, когда они испытывали боль. Они это заслужили.       Руль перестал вращаться, и ты снова вдавила педаль газа в пол. Не было времени восхищаться этой демонстрацией грубой мощи. Шины взвизгнули по асфальту, когда машина рванула с места, впечатав тебя в сиденье. Что-то рядом с тобой тряхнулось и тихо плеснуло. Пока машина набирала скорость, ты бросила взгляд на пассажирское кресло и увидела синий флакон освежителя Febreze. Ты горько усмехнулась, вспомнив Эмиля и то, как он вечно накуривал салон перед работой, потом заливал всё освежителем в надежде, что мама не даст ему по шее, но в итоге от него пахло смесью «морского бриза» и травы. Ты не была с ним так близка, но уже скучала по нему.       С дрожащим выдохом ты посмотрела на дорогу впереди, освещенную бледным светом уличных фонарей. Желтый свет над входами в здания смешивался с белым светом фонарей на тротуаре, окутывая пьяных прохожих золотистым сиянием. Зрелище было красивым, но сегодня было не до любования. Главной задачей было унести ноги и спастись от этой троицы долбоёбов-убийц.       Б А Х !       — Какого хуя?! — взвизгнула ты, когда машину опасно зашатало из стороны в сторону. Тачка Эмиля была старой, буквально убитым корытом, но ты не ожидала, что езда будет настолько жесткой.       Б А Х !       Ты поняла, что дело не в изношенных шинах, лопнувших сами по себе. Взгляд резко метнулся в сторону своего жилого комплекса в зеркале заднего вида. Ты увидела человека в грязновато-бежевой толстовке, перепачканной кровью и мукой: он целился в твою машину из какого-то пистолета.       — Чёрт! — прошипела ты, отчаянно пытаясь выровнять машину и судорожно крутя руль. Старая тачка Эмиля не могла выдержать такого испытания: у нее внезапно лопнули обе задние шины. Удержать управление было невозможно, машину заносило всё сильнее, швыряя тебя из стороны в сторону, словно в лодке на волнах.       Ты совершила немало глупостей в своей жизни, но всё же не была полной идиоткой. Ты убрала ногу с газа и перестала бешено крутить руль. Ты медленно нажала на тормоз, надеясь, что это либо остановит опасное скольжение машины, либо хотя бы снизит риск летального исхода при неизбежном столкновении.       Машина не спешила возвращаться под твой контроль. Более того, казалось, она вот-вот врежется в телеграфный столб. Тебе совсем не хотелось быть внутри, когда кузов сплющится от удара. В панике, пытаясь скрыться от Худи, ты не пристегнулась, а значит, в случае аварии твоя бестолковая голова вылетела бы прямо через лобовое стекло. Ты отчаянно пыталась избежать смерти в эту ночь, поэтому приняла решение: не самое умное, зато такое, которое не привело бы к гибели.       Что-то заставило твою руку потянуться к флакону с освежителем Febreze. То ли смутная мысль о хаотичной самообороне, то ли горько-сладкое воспоминание об Эмиле: желание получить хоть что-то, что напоминало бы о парне, погибшем из-за тебя. Ты схватила флакон с пассажирского сиденья в тот самый момент, когда машина неумолимо неслась к телефонному столбу. Ты продолжала давить на тормоз: если удастся достаточно сбросить скорость, может, удастся избежать того, чтобы асфальт содрал кожу со всего твоего тела.       — Давай же! Давай!       Когда до столба оставались считанные метры, ты убрала ногу с тормоза, свернулась в клубок, как могла, и выбросилась из открытой двери машины. Твёрдый асфальт, по которому ты прокатилась, ударил сначала по боку и левому плечу, после чего тело покатилось и запрыгало, перевернувшись на правый бок. Дорожное покрытие с легкостью порвало плотную ткань водолазки и тут же начало сдирать слои кожи. Машина ехала со скоростью около тридцати километров в час, ты не должна была умереть, но бля, выпрыгивать из неё было ужасно и больно. Еще несколько дней тебе придется выковыривать камешки из содранной кожи.       Тело несколько раз страшно подбросило и прокрутило по земле, от трения кожу обожгло невыносимым жаром. Пока ты катилась, останавливаясь, асфальт рвал ткань водолазки на плечах, спине и боках. Несколько мгновений ты лежала на холодном асфальте: мир кружился, а плоть кричала от боли там, где внезапно исчезла кожа.       — Охуенно! — донесся издалека восторженный крик Маски.       Ты судорожно хватала ртом воздух, распрямляя конечности, при падении легкие полностью опустели. Ты встала на четвереньки, затем поднялась на колени, заставляя свое пульсирующее от боли тело двигаться. Грудь тяжело вздымалась и опадала, пока ты отчаянно пыталась набрать в легкие воздух. Ты поднялась на ноги, и содранная кожа отозвалась мучительной болью.       В окнах домов наверху зажегся свет, но ты знала: они не помогут. Ты была совершенно одна. Весь мир сузился до тебя, их и того парня, который кричал из окна:       — ЭЙ! ЗАТКНИТЕСЬ НАХУЙ! ЛЮДИ СПАТЬ ПЫТАЮТСЯ! — было ясно: кто бы это ни был, он обладал настоящим даром эмпатии.       Уличные фонари освещали три фигуры, движущиеся в твою сторону. Ты тупо пялилась на них, пытаясь перевести дух. Тебе показалось, что Маски опирается на Худи, ковыляя по дороге, словно шустрый пингвин. Тоби знатно проехался по мозгам, да? Но этот псих каким-то чудом уцелел и продолжал двигаться. От этого становилось еще безнадежнее: их ничто не могло остановить, даже, сука, удар топором по голове. Да, они всего лишь люди, невероятно сильные, быстрые и жуткие, но что бы ты с ними ни делала, пытаясь вывести из строя, они всё переносили играючи.       Удручало то, что ты всё еще надеялась сбежать от них. Может, ты была мазохисткой, подсевшей на адреналин? Может, в глубине души считала, что заслуживаешь всех тех страданий, которые они тебе уготовили? Или просто была наивной дурой. Так или иначе, ты собиралась бежать и бороться до тех пор, пока тело не откажет. Какими бы ни были причины для побега, ты оставалась упрямой стервой, движимой одной лишь злостью.       Всё, что у тебя было, это ноющее тело, телефон с, вероятно, треснувшим экраном, зажигалка с Хатсуне Мику и флакон освежителя воздуха Febreze, который ты судорожно сжимала в руке и каким-то чудом не выронила, когда кубарем летела на дорогу. Тяжело дыша и чувствуя, как обжигает горло проходящий сквозь него воздух, ты уставилась на переулок. Ты понятия не имела, куда идешь, но нужно было принимать решение.       Сделав первые шаги к тускло освещенному входу в переулок, ты едва не споткнулась о собственные ноги. Ноги плохо слушались после того, как ты выпрыгнула из движущейся машины. Балансируя и размахивая руками, ты сделала один уверенный шаг, затем другой. Преследователи приближались, времени ковылять, как неуклюжий оленёнок, не было. С хриплым вдохом ты рванула вперёд.       Руки размашисто двигались вдоль открытых боков, а жидкость внутри флакона Febreze тихо плескалась. Впереди почти ничего не было видно, ты надеялась, что не врежешься в стену и ни обо что не споткнешься.       — О-о! Ра-аунд два! Ш-шевелите своими старыми задницами! — со стороны выхода из переулка раздался мальчишеский голос Тоби, он быстро нагнал тебя.       — Я иду так быстро, как только могу, спасибо за блядский топор в мозг, — огрызнулся Маски. — Интересно, чья же это вина?       Ты не могла поверить, что не узнала голос Маски, когда услышала его снова. Впрочем, без маски он говорил как обычный человек, не выкрикивал приказы и не орал в гневе. Словно кто-то щелкнул выключателем.       Ты, спотыкаясь, двинулась вперёд, но понимала, что бежишь не слишком быстро, даже несмотря на выброс адреналина. Полёт на стол в закусочной, а затем прыжок из движущейся машины не проходят бесследно.       — Он просто разволновался, — модулированный голос Худи звучал настолько бесстрастно, насколько позволяло устройство: — Тоби, лови её. Мы будем прямо за тобой, — он говорил тоном родителя, разрешающего ребенку взять печенье из банки.       — Что?! Ни за что! — услышала ты возражение Маски. Его голос гулким эхом отражался от стен переулка. — Это наша добыча, а не только его! — они напоминали братьев, спорящих о том, кто поедет на переднем сиденье.       — Он просто поймает её. Убьём мы её вместе,— эти спокойные слова, предлагающие компромисс, заставили ужасный холодок пробежать по твоей ноющей спине.       — Мо-можно мне пистолет, Б-Брайан? — зашелся в смешке Тоби, пока ты пыталась бежать как можно быстрее.       — Не давай этой мелкому долбоёбу пистолет, Брайан, — должно быть, раньше лунный свет заслоняли облака. В переулке стало светлее: тучи, видимо, рассеялись.       — В прошлый раз, когда он дал тебе пистолет, ты выстрелил мне в грудь пятнадцать раз, а потом в себя, дебил! — было трудно сдержать нервную улыбку при мысли об их неадекватности и о том, что в Тима столько раз стреляли. С твоих губ сорвался тихий смешок. Глядя на переулок впереди и на темное небо над головой, ты подумала: может быть, облака разошлись, чтобы дать тебе всё увидеть, и это было божественное вмешательство.       — Это б-был тик! — спорил Тоби. Звук его кед, шлепающих по неровному асфальту, был самым громким и близким.       — Ой, попизди! — они так свободно показывали тебе эту сторону своей натуры, потому что знали: сегодня ночью ты умрешь. Все трое были у тебя на хвосте, от смерти не уйти. Им было плевать, сколько они о себе выдадут, для них ты была ходячим трупом.       — Хватит спорить, — тебе не хотелось вникать в едва уловимые эмоции, звучавшие в механическом голосе Худи. — Тоби, у тебя есть топоры. Метай.       — Но я...! — ты бросилась бежать, петляя из стороны в сторону и едва не спотыкаясь о собственные ноги. Это была неуклюжая попытка увернуться от летящих в тебя топоров.       — Тоби, — цокнул языком Худи. Ты напряженно вслушивалась, пытаясь уловить любые звуки, кроме топота ног. Например, свист воздуха вокруг вращающегося лезвия.       — С вами, ребя-ребят, скучно. А вот с Т/И ве-весело! — парень произнес твое имя с отвратительным восторгом, словно вы были друзьями, хотя ты прекрасно понимала: для него ты всего лишь игрушка.       — А ты говна кусок, крысомордая тварь! — ты не могла сдержать слова презрения, срывавшиеся с твоих потрескавшихся губ. Ублюдок, убивший Джен, не имел права говорить о тебе в таком тоне. Они обманули тебя, отвратительный маскарад Тима заставил тебя почувствовать себя одинокой и униженной. Ты жалела себя, но гнев перекрывал всё остальное. Ты была ужасна, но они куда хуже.       — Видите?! С ней весело! — ты внимательно прислушивалась к звукам, и отсутствие у него тиков стало тревожным сигналом. Значит, он был предельно сосредоточен и целился. Ты удвоила усилия, стараясь бежать как можно более хаотично.       По итогу тебе пиздец как повезло: ты споткнулась и повалилась вбок, избежав удара топора в спину. Ударившись о шершавую кирпичную стену и тут же оттолкнувшись от нее, ты перепрыгнула через топор, вонзившийся в грязную землю. Ты не была искусной выживальщицей, ты была самой удачливой крысой на свете, и в то же время, самой невезучей.       — Неплохой бросок, придурок! — выкрикнула ты, бросаясь в переулок, освещенный лунным светом.       Это оказался тупик. Длинный проход, заставленный огромными мусорными контейнерами. У тебя была лишь одна идея, помимо того чтобы просто стоять и принять смерть, сохранив хоть каплю достоинства. Впрочем, достоинства у тебя и так было немного, так что какая разница, если потеряешь и остатки?       Рванув к ближайшему открытому контейнеру, ты ухватилась свободной рукой за его край. С усилием подпрыгнув, ты забралась в зловонный, сырой и темный мусорный контейнер. Обнажённое, воспаленное мясо болезненно реагировало на прикосновения неведомых субстанций. Ты уперлась рукой во внутреннюю стенку бака, к ладони тут же прилипло что-то склизкое. Поёжившись от отвращения, ты использовала эту опору, чтобы перебраться в более удобное положение. Встав на колени прямо на мешки с мусором, из одного из которых сочилось что-то невидимое в темноте, ты резко вскинула руку с баллончиком освежителя. Пальцы, скользкие от пота, соскользнули с синего флакона и вцепились в край крышки контейнера. Как можно быстрее и тише ты захлопнула крышку.       — К-куда это ты делась? — игривый голос, от которого к горлу подкатывала тошнота, раздался в переулке. Он просто играл с тобой, так же, как и всё это время.       — Охренеть, — раздался гогот Маски, сопровождаемый тяжелыми, медленными шагами, хрустевшими по грязному покрытию. — Эта ебнутая сама себя загнала в ловушку.       Ты изо всех сил старалась замедлить дыхание и успокоиться, готовясь к своему опрометчивому плану. Тебе уже доводилось двигаться, но от того, как приходилось отдирать ладонь от липкой стенки мусорного контейнера, к горлу подступала тошнота. Хотелось брызнуть освежителем воздуха прямо себе в лицо, чтобы хоть немного перебить вонь. Это вызвало бы лишь жжение в глазах, зато, возможно, ты умерла бы, благоухая чуть приятнее.       Бам!       Глухой, отдающийся звоном в ушах звук наполнил переулок.       — У этого неудачника с микропенисом при себе монтировка, — от насмешливого выкрика Маски тебе едва не захотелось расхохотаться. — Мы с моей монтировкой не в восторге от того, что ты о нас наговорила, жалкая тварь, — твоя колкая реплика, должно быть, сильно его задела: слова он буквально выплевывал, полные яда. Для безумного убийцы он оказался на удивление вспыльчивым.       Молча, ты медленно сняла колпачок с баллончика Febreze, поморщившись от тихого щелчка, с которым он отделился от флакона. Ты положила колпачок на мусор внизу, а свободной рукой потянулась к карману.       Бам!       Звук раздался ближе.       — Знаешь, — Маски цокнул языком, — эта сучка рассказала мне, почему убила того пацана. У неё была своя причина, — он задумчиво усмехнулся.       Глаза жгло от слез, вызванных его словами, и от едкого смрада, поднимавшегося из мусорного бака. Ты закусила губу, залезая в карман и сжимая пальцами зажигалку.       — Своя причина? — в ровном голосе Худи теперь слышалось болезненное веселье.       Ты твердила себе, что они просто несут чушь, пытаясь выманить тебя наружу. Нельзя было выдавать себя вспышкой гнева, хотя хотелось этого до безумия.       — Это была любовь, — процедил Маски, его неровные шаги целенаправленно приближались к твоему контейнеру. Они, вероятно, знали, где ты. Ты хотела взять назад каждое слово, сказанное ему.       — Она сделала это, потому что была влюблена, разве не мило? — проворковал Маски. Ты доверилась ему, и теперь расплачивалась за это.       Бам!       По соседнему с твоим мусорному баку ударили чем-то тяжелым, судя по звуку, монтировкой. Ты не знала, где он её раздобыл. Знала лишь одно: от этого грохота ты едва не подпрыгнула на месте, а сердце заколотилось так, что стук отдавался в ушах. Мусор внизу зашуршал пугающе громко. Сильнее закусив губу, ты вытащила из кармана зажигалку.       — О-о-о-у, — протянул Тоби, и в воздухе разнесся низкий скрежет, смешиваясь со звуком его шагов. Противный звук прошелся по стенке твоего бака, отозвавшись ужасным визгливым эхом. Ты стиснула зубы. — Ка-как мило, — то, чем он проводил по баку, наконец оторвалось от его стенки. Вскоре звук повторился, видимо, он перешел к следующему контейнеру. Они наверняка услышали, как ты дернулась от испуга.       — Она говорила, что это ради ее защиты... Она ведь была той самой девчонкой, да? Той, с которой ты бегала? Той, которую ты бросила умирать? — его там не было, он не видел, как она погибла. Он ничего не знал о Джен. Не имел права говорить о ней. Или судить тебя за содеянное, ведь сам он был ничуть не лучше. Твои пальцы крепче сжали жалкое подобие оружия.       — Т-та, которую я уби-убил? — ужасный скрежет стих, и твои уши наконец-то могли отдохнуть. Кровь стыла в жилах от отвращения: они говорили о ней так буднично. Отвращение росло, хотя ты и не имела права злиться за нее. Ведь всё, что ты сделала, это вселила в нее надежду на любовь, а потом растоптала её своим каблуком. Зубы прокусили нежную кожу губы, и на языке появился привкус металла.       — Бинго, — холодно отозвался Маски, и тут же раздался низкий скрип пластика. Секундная пауза, и скрип повторился, сменившись глухим ударом. Он делал вид, что ищет тебя, хотя они прекрасно знали, где ты прячешься. Мысленно ты бросила им вызов: попробуйте только сунуться.       — В грузовике, — начал Худи, его модулированный голос не скрывал презрения. — Казалось, она плакала, — наблюдение было донельзя очевидным, но от этих слов ты еще крепче сжала зажигалку, а большой палец замер над колесиком. — Должно быть, рыдала из-за того, что погубила любимого человека.       Он говорил так, словно знал тебя. Ты не любила Джен, когда она погибала. Вы обе признавали, что отчасти ненавидели друг друга. Единственной любовью, что оставалась между вами, были отголоски ваших подростковых чувств, пробивавшиеся сквозь взрослые тела. Это не ты стала причиной её смерти. Тоби — вот кто метнул топор, который вонзился ей в спину и пробил лёгкие.       Ты заставила себя перестать терзать зубами собственную губу. Кровь отдавала металлом и ненавистью.       — Она, блять, убивала ради этой девки — и даже не получила ничего взамен! — жестоко рассмеялся Маски. Твои глаза гневно вылезли из орбит, губы обнажили окровавленные зубы в злобном оскале. Они всё упрощали и бросались ложью, вещами, о которых им вообще не следовало бы говорить.       — А о-она назвала меня девс-девственником! Сама такая! — хихикнув, бросил тебе в ответ Тоби.       С Джен всё было совсем не ради того, чтобы что-то от неё получить. Они понятия не имели, о чём говорят. Ты не могла понять, от чего тебя так трясёт, от страха или от ярости. Их слова задевали тебя за живое, но ты твёрдо решила: они заплатят за всё, что наговорили. Эта мысль заставляла тебя ждать и не сдаваться.       Маски рассмеялся:       — Неплохо, — над головой послышался тихий стук: он барабанил пальцами по крышке твоего мусорного бака. — Слушай, Т/И, а ты ведь и правда жалкая, да? — он продолжал барабанить, а ты поудобнее перехватила зажигалку, поднеся её вплотную к баллончику со спреем. — Ха! Не верится, что из всех нас ты доверилась именно мне. Мы думали, ты доверишься Брайану, он мастер по таким делам, знаешь? Раньше любил играть на сцене, — большой палец надавил на колёсико зажигалки, и его ребристый край впился в кожу. — Но ты доверилась именно мне! Мне! До сих пор, блять, поверить не могу! — пальцы поползли вверх по баллончику освежителя воздуха, к самой верхушке, где находился курок, выпускающий сладковатое облако аэрозоля.       Ты застряла в мусорном баке, пока они втаптывали в грязь твоё и без того растоптанное самолюбие, а тебе приходилось просто сидеть и терпеть. И всё ради того, чтобы напоследок бросить им одно последнее, страшное слово.       — Интересно, каково это, — задумчиво произнёс Маски, хватаясь за ручку крышки, и внутрь бака хлынул полоской лунный свет, — знать, что умрёшь такой неудачницей.       Вместе с крышкой бака исчезла и окружавшая тебя темнота. Крышка с грохотом ударилась о кирпичную стену позади тебя, ты стояла на мешках с мусором, крича, с содранной кожей и ногами, покрытыми бог знает чем. Ты направила дрожащие руки на эту дурацкую, грёбаную маску Тима. Щелчок зажигалки, и все взгляды устремились к предметам в твоей руке, наступил тот самый медленный, тягучий миг осознания:       — Ох, блять, — в тот же миг, как ты увидела жгучий желтый свет, пальцы нажали на курок баллончика с освежителем воздуха Febreze.       Ты оскалила зубы на белую маску, не обращая внимания на Худи, стоявшего прямо за ним. Твоя ярость была направлена на Маски. На Тима.       — ТЫ ПАХНЕШЬ, КАК БЛЯДСКИЙ ДЫМОХОД! ДАЙ МНЕ ЭТО ИСПРАВИТЬ, ТЫ, УБЛЮДОК С МИКРОПЕНИСОМ!       Поток желтого и оранжевого пламени брызнул на его маску, распространяясь по его темным волосам, и красиво струясь мимо глазниц, нагревая маску, как будто желая расплавить кожу. Огонь обвился вокруг маски, достигнув его под фальшивым подбородком и обдавая в шею.       Худи, который совершил ошибку, стоя прямо за своим напарником, тоже получил пламенем, которое не погасло, проходя сквозь тело Маски. Пламя прилипло к его капюшону, плечу и мешковатой маске. Тонкая ткань с грустным смайликом начала обгорать, быстро обнажив милое выражение легкой тревоги на его лице. Тебе хотелось впечатлиться его стойкостью, но ничто из того, что он мог сделать, не впечатляло.       Он не заслуживал даже мысленной похвалы. Сладкий запах горящего химиката ударил в нос, а крики агонии Маски наполнили твои уши, что было ещё слаще. Когда он пошатнулся назад, упав на грудь своего напарника, который отчаянно пытался потушить пламя на своем плече.       — ГААААААХ!!! — ты выпрыгнула из мусорного контейнера, приземлившись почти на четвереньки, но удержалась, прежде чем удариться о землю. Ты заставила себя двигаться, оставив горящих мужчин позади.       — ТЫ, ЕБАНАЯ СУКА! — прорычал Маски, и мысленное изображение его лица, тающего на глазах, заставило твою улыбку стать шире. Он, блять, это заслужил. За убийство Генри, за то, что преследовал тебя, за предательство твоего доверия, за то, что тыкал тебя в это носом.       Ты не услышала, как Тоби переместился на своё место в конце переулка, пока сидела в мусорном контейнере. Впрочем, Маски всё это время болтал без умолку и барабанил пальцами по баку, парень вполне мог сменить позицию в тот момент. В Тоби было что-то непривычное — то, как он замер на месте. В руках у него не было топоров: они валялись на асфальте, словно забытые. Ты приближалась, рыча и скаля окровавленные зубы, бросая ему агрессивный вызов. Тоби даже не попытался тебя остановить. Его взгляд был устремлен на ярко-желтые языки пламени, которые эффектно отражались в оранжевых стеклах его защитных очков.       Не желая искушать судьбу, ты не стал поливать его из "огнемёта”, проходя мимо. Он даже не повернул головы, когда ты уходила. Стоило тебе завернуть за угол, как позади раздался тяжелый, грохочущий топот. Слышны были шаги лишь одного человека, перекрывая полные муки крики Маски и его бессвязные проклятия в твой адрес. Ты помчалась по переулку, а в голове пульсировало тошнотворное чувство торжества. Приближаясь к выходу, ты оглянулась через плечо.       С невероятной для его состояния скоростью за тобой бежал Худи. Его плечо всё ещё пылало, а капюшон, опаленный и сбившийся набок, развевался на ветру. Сквозь прожженную, но все еще целую маску был виден лишь один его глаз. Если бы взгляд мог убивать, ты бы уже лежала мёртвой на земле. Его частично опаленная бровь изогнулась, кожа собралась в глубокие складки, а в глазу читалась лютая злоба. Ты никогда прежде не видела такой реакции от этого человека, но твой поступок привел его в ярость, какой ты никак не ожидала.       — Нет! Только не снова! По-пожалуйста! — этот вопль эхом разнесся по переулку, сирен вдалеке слышно не было. В Коридоне процветала преступность, а негласное правило гласило: никаких доносов. Полицию здесь вызывали нечасто, даже когда преступления совершались открыто, прямо на виду у всех.       Продолжая бежать вперёд, ты не сводила глаз с Худи и заметила, что он на мгновение замедлил ход. Он оглянулся через плечо, затем снова устремил на тебя полный ненависти взгляд и продолжил погоню.       — Н-не-нет! Сто-с-стой! — в голосе Тоби слышался ужас, он запинался и путался в словах. Ты не знала, что могло так выбить из колеи этого психопата, но что-то явно его потрясло. — То-только не с-снова! П-по-п-пожалуйста! —тебе стало любопытно, какая у него может быть слабость, но на самом деле тебе было глубоко плевать, что именно его тревожит.       Худи, в свою очередь, резко затормозил. Ты растерялась: в голове промелькнула мысль, что он сейчас выхватит спрятанное оружие и направит его на тебя. Вместо этого он в последний раз бросил на тебя убийственный взгляд, развернулся на каблуках и помчался обратно в переулок, где остались его подельники.       Ситуация сбивала с толку, но ты отмахнулась от этих мыслей. Не было времени пугаться или гадать, какого черта творится в том переулке.       Ты побежала вперёд, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Ты даже не замечала, что плачешь, пока не почувствовала, как слёзы текут по щекам, а нахлынувшие эмоции обрушились на тебя всей тяжестью. Причин было слишком много: облегчение, свобода, радость, отчаяние, страх. Твои чувства напоминали помехи на паршивом телевизоре, мешанину из невнятных символов, слов и мыслей.       Выскочив из переулка, ты оглянулась через плечо. Позади были лишь кирпичные стены и всякий мусор, никаких убийц.       — В-в-вставай! П-пожалуйста! — если бы ты не знала Тоби, пусть и поверхностно, тебе стало бы его жаль. Его завывания были долгими, надрывными и жалкими, было слышно, как рыдания вырываются из его груди. Но это была не твоя проблема.       Ты выбрала случайное направление и побежала по тротуару. Бежала ты неуклюже, но ритмично, то и дело спотыкаясь о собственные ноги, чаще, чем хотелось бы признавать. Впрочем, тебе это даже нравилось. Это напоминало, что у тебя есть тело, пусть плохо слушающееся и пребывающее в легком шоке, но все же тело. Ты была жива, несмотря ни на что. Все остальные погибли. Кроме Салли, его мамы и, возможно, Дага.       Бр-р-р-р-рынь!       В кармане тихо завибрировал телефон. Продолжая бежать, ты взглянула на экран: звонил Салли. Лёгок на помине.       Тебе хотелось ответить, очень хотелось, но ты не могла. Салли заслуживал того, чтобы жить. А значит, тебе больше нельзя было с ним общаться.       Бр-р-р-р-рынь!       Его нахальная улыбка на фото в списке контактов смотрела на тебя радостным, но укоризненным взглядом, пронзая душу и заставляя сердце глухо ныть. Именно из-за тебя его мать попала в больницу, этот груз тяжким бременем лежал на твоей грязной совести. Ты не могла допустить, чтобы из-за тебя погиб и он.       Бр-р-р-р-рынь!       Ты сунула телефон в карман и позволила ему звонить дальше, приглушенно звуча сквозь ткань, его слабая вибрация отдавалась в теле, словно подземные толчки.       Бр-р-р-р-рынь!       Нужно было двигаться дальше. Ты не знала, куда идешь, да и тебе было всё равно. Главное — оказаться как можно дальше от них, этого было бы достаточно для счастья. В последнее время ты всегда старалась искать хоть что-то хорошее даже в самых паршивых ситуациях. Но сейчас не удавалось найти ничего такого, что сияло бы ярко и очевидно. Разве что... Губер, наверное, всё ещё жив. Скорее всего, он выскочил в открытую дверь твоей квартиры и нагадил прямо под дверью соседей. Эта мысль заставила тебя улыбнуться. Вот тебе и светлый момент.       Ты пыталась найти и другие плюсы. Но твоему затуманенному мозгу это давалось с трудом. Плескануть Тиму в лицо огнем было невероятно приятно, и он это вполне заслужил. Радость, которую это принесло, немного пугала, но вряд ли можно было выйти из подобной переделки, сохранив полную душевную невозмутимость. Свежие раны твоей старой травмы были грубо вскрыты скальпелем, вымоченным в сточных водах. Твоя вера в людей и доверие к ним были разбиты вдребезги, словно пиньята: ужасная, кровавая пиньята, набитая плотью и костями.       Ты постоянно оглядывалась, сворачивала на случайные улицы, перелезала через заборы, бежала изо всех сил. Наваливалась усталость: ты почти не спала всю неделю. К тому же, трое мужчин, которых ты когда-то, пусть и полушутя, называла папочками, только что пытались тебя убить, так что чувствовала ты себя паршиво. Нужно было где-то переждать эту ночь. Желательно там, где они не станут искать.       Подходящее место подвернулось само собой, когда ты замедлила бег и перешла на изможденный шаг. Единственной преградой на пути в парк был забор из сетки-рабицы. Ты перебросила через него зажигалку и синюю бутылку, а затем полезла следом. Ноги цеплялись за ячейки сетки, пальцы сжимали приятно холодящий металл. Кряхтя, ты неуклюже перевалилась через верхний край. Ты пыталась не сорваться вниз, но измученное тело не слушалось.       Ты рухнула на мягкую траву, и прохлада росы, казалось, успокаивала твою израненную плоть. Ты с облегчением выдохнула, но понимала, что нельзя оставаться на открытом месте. С тихим стоном ты приподнялась, опираясь на руки и колени, и подхватила детали своего самодельного огнемета.       Впереди виднелся небольшой парк. Детская площадка, пестрящая яркими красными и синими красками. Рядом с пластиково-металлической конструкцией стояли качели. Ты огляделась в поисках укрытия, куда можно было бы забраться. В глаза бросалась одна деталь: туннель для лазания, выполненный в виде зеленой гусеницы с мультяшными глазами и обутыми в ботинки ножками по бокам. Именно там ты и собиралась переночевать.       Опустившись на колени, ты протолкнула зажигалку и баллончик внутрь туннеля. Он был явно маловат для взрослого, но выбирать не приходилось. Ты решила, что справишься. Втиснувшись в пластиковую трубу, ты почувствовала, как кожу покалывает от статического электричества. Подтягиваясь на предплечьях и упираясь ногами в древесную щепу, ты продвигалась всё глубже в туннель.       Пришлось изрядно поизвиваться в неудобной позе и даже потерпеть боль, когда оголенная кожа терлась о шероховатый пластик, но у тебя все получилось. Ты сумела целиком поместиться внутри этой мультяшной гусеницы, легла на живот, раскинув руки перед собой, пальцы слабо сжимали зажигалку и баллончик, на всякий случай. Ты прислонила голову к жесткому пластику: было неудобно, но усталость брала своё.       Ты позволила сну окутать тебя.