Боль заставляет меня контролировать

28 лет

Колвилль.

      Жара сегодня будто намеренно пытается меня добить.       Воздух густой, тяжелый. Он давит на грудную клетку, будто кто-то положил туда раскаленный камень и медленно прижимает ладонью. Дышать можно, но каждый вдох дается с усилием.       Жара сегодня не просто удушающая. Она проникает в каждую клеточку тела.       Я сижу в простой серой футболке и тонких льняных штанах, но это почти ничего не меняет. Ткань уже давно прилипла к спине. Пот медленно скользит вдоль позвоночника, собирается под лопатками и исчезает в поясе брюк.       Даже тень не помогает.       Столик под навесом, но воздух здесь все равно неподвижный. Будто город забыл, что такое ветер.       На столе передо мной стакан ледяной минералки. Стекло покрыто холодными каплями, они лениво стекают по поверхности и собираются маленькой лужицей на дереве.       Я делаю глоток.       Лед тихо ударяется о стекло. Холодная вода проходит по горлу, на секунду создавая иллюзию спасения.       Но это длится недолго.       Через несколько секунд жара снова возвращается. Она лежит на коже, на плечах, в легких.       И кажется, что сам воздух стал слишком плотным, чтобы им нормально дышать.       Единственное, что могло бы заставить меня сегодня выйти из подвала — она.       Я сижу достаточно далеко.       Далеко, чтобы Кэсси не видела меня.       И достаточно близко, чтобы я видел каждое движение ее пальцев.       Она рисует.       Скетчбук лежит у нее на коленях, карандаш быстро скользит по бумаге. Иногда она замирает, хмурится, стирает линию большим пальцем… и тогда кусает губу.       Черт.       Она делает это так сосредоточенно, будто вообще не замечает собственного тела. Нижняя губа медленно исчезает между зубами, и я на секунду перестаю дышать.       Я отвожу взгляд.       Не потому что хочу.       Потому что иначе начинаю думать о вещах, о которых мне лучше не думать рядом с ней.       Кэсси пьет клубничный лимонад.       Я вижу, как она тянется к стакану, не отрывая глаз от скетчбука. Соломинка касается ее губ. На мгновение они становятся розовыми от сиропа.       Я снова смотрю на ее руки. Она делает эскиз для обложки. Вчера она целый час обсуждала это с издательством. Подростковый роман. Первая любовь. Два человека, которые смотрят друг на друга так, будто в мире больше никого нет.       Светлая история.       Кэсси сказала, что хочет нарисовать «что-то очень нежное».       Она — самое нежное, что есть в моем мире.       Я опускаю взгляд на руку.       На безымянном пальце тонкие линии татуировки.       «Кэсси» и замочная скважина.       Она всегда была и будет моим ключом.       Я провожу по буквам большим пальцем. Иногда кажется, что кожа под ними пульсирует. Будто это не просто чернила.       Будто это якорь.       Телефон внезапно вибрирует на столе.       Я делаю глоток минералки и машинально смотрю на экран.       И в ту же секунду воздух ломается в горле. Я резко вдыхаю, и вода идет не туда.       Кашель накрывает сразу болезненным и резким ударом в солнечное сплетение. Минералка обжигает трахею, грудную клетку сжимает так, что я на секунду действительно думаю, что сейчас задохнусь.       Я пытаюсь вдохнуть, но вместо этого снова кашляю.       И вдруг чувствую удар по спине.       Еще один.       Ладонь бьет резко, уверенно.       Воздух возвращается в легкие. Я хрипло втягиваю его, кашляю последний раз и выпрямляюсь.       — Спасибо, — говорю автоматически, кивая.       Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто только что спас мне жизнь. И застываю.       Кэсси.       Она стоит слишком близко.       Настолько близко, что я вижу крошечные светлые веснушки на переносице. Несколько светлых прядей выбились из ее высокого пучка и прилипли к шее от жары.       Я вдруг понимаю, что не знаю, что делать с руками.       И с дыханием.       И с собой.       Она смотрит на меня секунду, будто проверяет:       — Все нормально? — тихо спрашивает она.       Ее голос.       Боже.       Это не просто беспокойство за какого-то левого мужика в летнем кафе, которому она помогла. Она действительно испугалась за незнакомца.       Я киваю. Молчаливо.       И дело не в том, что я не знаю, что сказать. Я хочу сказать многое, но слова застряли в горле, как эта пресловутая минералка-убийца.       Кэсси немного мнется рядом. Ее пальцы на мгновение касаются края стола, будто она собирается сказать что-то еще.       Но не говорит.       Она еще секунду стоит рядом, словно не решаясь уйти.       Проверяет, дышу ли я нормально.       Только когда я киваю второй раз, она отступает.       Просто кивает и разворачивается.       Я смотрю, как она возвращается к своему столику.       Как садится.       Как снова берет карандаш.       Как наклоняется над скетчбуком, будто мир только что не остановился на несколько секунд.       Я наблюдаю за ней еще пару мгновений, а потом поднимаюсь и почти бегом ухожу из кафе, пока не сделал какую-нибудь глупость.       Жаркий воздух улицы сразу накрывает меня с головой, как только я выхожу из тени. Асфальт нагрелся так, что от него поднимается сухой горячий запах пыли, бензина и Ада.       Город гудит.       Машины лениво ползут по дороге, где-то воет сирена, кто-то смеется за соседним столиком. Обычная жизнь.       Я иду быстро. Почти слишком быстро. Будто пытаюсь убежать не от кафе, а от того, что только что произошло.       Двенадцать лет я держу дистанцию.       Двенадцать лет я наблюдаю из тени.       Двенадцать лет я убеждаю сам себя, что так правильно.       И сегодня она стояла в полуметре от меня.       Ее ладонь на моей спине. Ее испуганные глаза. Ее готовность помочь. Ее тонкий голос, похожий на перезвон колокольчиков.       Иди дальше, идиот.       Чем дальше я от нее, тем легче дышать.       И тем труднее жить.       Я сворачиваю в узкую улицу. Здесь тише. Старые дома стоят вплотную друг к другу, окна открыты, из одного доносится запах жареного чеснока, из другого — музыка, в третьем кто-то кричит.       Пот снова начинает стекать по позвоночнику.       Футболка окончательно прилипает к спине.       В легких давно закончился воздух.       Мозги превратились в метроном, отстукивающий «Кэсси, Кэсси, Кэсси…».       Я прохожу еще квартал, потом еще один, и только когда город начинает редеть, позволяю себе немного замедлиться.       Старый, кирпичный, ничем не примечательный дом появляется в конце улицы. Никто никогда не смотрит на него дважды. Никто его не замечает.       Никто и не подумает, что здесь живет один из самых разыскиваемых в стране кибер-преступников.       Именно поэтому я выбрал его.       Я спускаюсь по узкой лестнице вниз. Прохладные каменные ступени забирают на себя сухость и жару. С каждым шагом мои легкие вспоминают, как дышать.       Внизу маленький коридор с низким потолком. Чтобы комфортно передвигаться, мне приходится немного склонять голову, чтобы не удариться лбом о канализационные трубы. Стены видели свежую краску только в момент строительства. Сейчас остались потрескавшиеся кирпичи, куски штукатурки, грязь и рисунки с неприличными словами.       Мечта эстета.       Проходя по коридору, от меня не ускользает ирония Вселенной.       С Фредом и мамой я жил, как отброс общества.       В детском доме я был отбросом общества.       В небольшой комнате над автомастерской Колвилля я был отбросом общества.       Спустя несколько лет, когда я только начал что-то из себя представлять и мог попытаться познакомиться с Кэсси, мир решил выпнуть меня на мое место. В холодный сырой подвал на окраине города.       Когда я стану человеком, достойным существовать рядом с Кэсси?       Наверное, только после моей смерти.       Третья дверь слева по коридору. Отличается от всех остальных дверей только новой замочной скважиной и хитрым замком. Чтобы открыть его, нужно повернуть ключ на два с половиной оборота, толкнуть дверь, сделать еще оборот и потянуть на себя. Тогда я могу попасть в квартиру.       Комнату.       Помещение.       Я не знаю, как правильно назвать это пространство.       Место, где я выживаю.       Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь.       Замок щелкает тихо, почти деликатно — единственная вещь в этом месте, которая работает идеально. Несколько секунд я просто стою, прислонившись лбом к прохладному дереву, и позволяю телу медленно остывать после уличной жары.       Здесь всегда прохладнее.       Подвальный воздух влажный, тяжелый, но хотя бы не горячий. Он пахнет кирпичом, старой штукатуркой и слабым металлическим оттенком проводки. Для кого-то этот запах был бы невыносимым. Для меня тут пахнет домом.       Помещение небольшое. Одна комната и узкая ниша, которую я упрямо называю кухней. Потолок низкий, трубы тянутся вдоль стен, иногда по ним лениво ползут капли конденсата. Я потратил почти месяц, чтобы привести это место в порядок. Теперь здесь хотя бы чисто.       У дальней стены стоит старый диван, накрытый темным пледом. Он пережил, вероятно, несколько поколений жильцов и пару разводов, но пружины еще держатся. Рядом узкий металлический стол, на котором аккуратно разложены инструменты: отвертки, набор микросхем, паяльник.       Над столом закреплена лампа холодного света. Под ней два монитора. Один большой, второй чуть меньше, размером с планшет. Кабели аккуратно уходят в системный блок под столом. Корпус открыт. Проще и быстрее менять железо, когда все на виду.       На другой стене стоит узкий шкаф. В нем всего несколько футболок, пара худи, куртка и аккуратно сложенные коробки с электроникой. Минимум вещей. Чем меньше у тебя есть, тем меньше можно потерять.       Я снимаю футболку и бросаю ее на спинку стула. Ткань влажная и неприятно липкая. Кожа на груди еще горячая после улицы, но подвальная прохлада постепенно начинает делать свое дело.       Я иду к маленькой раковине в углу, открываю кран и подставляю ладони под холодную воду. Она почти ледяная.       Идеально.       Я умываюсь, проводя мокрыми руками по лицу и затылку. Капли стекают по шее и позвоночнику, смывая остатки уличной жары. Из зеркала на меня смотрит не Киллиан и не Джейк. Просто беглец, испугавшийся самого себя из-за прикосновения любви всей своей жизни.       Я никогда и не думал, что я буду так реагировать на ее ладони.       А что будет, когда она обнимет меня?       А что будет, когда я почувствую ее губы?       А как звучат ее стоны?..       Кэсси была рядом со мной.       Слишком близко.       Слишком настоящая.       Если для того, чтобы почувствовать ее прикосновение еще раз, мне все таки придется умереть из-за минералки, то я согласен на это.       Стоп.       Не думай об этом.       Я пытаюсь выбросить из головы Кэсси и сосредоточиться на Ханне.       Только когда дыхание окончательно выравнивается, я возвращаюсь к столу и вспоминаю, с чего вообще все началось.       Почему она ко мне прикоснулась. Почему я закашлялся.       Сообщение.       — Ханна, — говорю я стенам, ища в них поддержки.       Мы не общались несколько лет не потому что не могли, а потому что я решил, что так будет лучше для нее. Мой большой палец зависает над уведомлением. Сердце начинает биться чуть быстрее, чем должно.       Я не должен следить за переписками сестры, но это единственное, кроме Кэсси, что удерживает меня в адекватном состоянии. Я должен знать, что с ней все в порядке.       Ханна:       Я больше не могу, Эми

Эми:

Ханна?

Не стоит

      Ханна:       Я снова вижу его       Сегодня он стоял еще ближе       Думаю.       Много думаю.       Но не понимаю.

Эми:

Ханна, тебе нужна помощь

Это…

Тебе кажется

Тебя никто не преследует

      Преследует?!       Мою сестру кто-то преследует?

      Ханна:       Мне кажется, он скоро заберет меня       Как это было в легенде

Эми:

Человек без лица не заберет тебя

Это всего-лишь выдумка для детей

      Ханна:       Но я вижу его       И я виновата в смерти Дженнифер       Я физически ощущаю, как шестеренки в моей голове начинают крутиться с десятикратным ускорением.       Ханна в панике?       Ее преследуют?       Она кого-то видит?       Что еще за «Человек без лица»?       Кто такая Дженнифер?       Слишком много вопросов вокруг одной мысли.       Ханна уверена, что кто-то за ней придет и заберет.       А что, если помочь этому кому-то? Заодно и себе.       Я смотрю на экран уже минут пятнадцать.       Переписка Ханны с Эми открыта на втором мониторе. Слова «Человек без лица» повторяются еще несколько раз. Я перечитываю сообщения снова и снова, будто между строк может появиться что-то еще.       Городская легенда?       Я открываю браузер и ввожу название. Форумы. Статьи. Пара старых блогов.       Детская страшилка.       Идеально.       Я несколько секунд смотрю на экран, пока в голове медленно складывается схема. Шестеренки встают на место.       Ханна верит. Эми не верит. Нужен третий человек. Нужен тот, кто все сделает. Тот, кто хочет помочь.       Я открываю профиль Ричи.       Друг Ханны. Иногда они гуляют вместе. Иногда он пишет ей по ночам. Я не уверен, знает ли Томас об этом.       Ричи из тех людей, которые очень хотят быть героями.       Такими людьми легко управлять.       Я не пишу ему напрямую. Это было бы слишком очевидно.       Я подкидываю ему пару идей через таргетированную рекламу. Примитивное действие, которое способно навести хаос во всем мире, если уметь пользоваться этим инструментом.       Пара фальшивых объявлений, несколько реклам, всплывающие окна…       И Ричи готов будет стать героем. Спасителем. Через призму злодея, конечно.       Докажи ей, что это не просто легенда.       Шестеренки в голове вращаются ровно и спокойно.       Теперь остается только дождаться, когда Ричи решит стать героем.       А герои, как правило, делают именно то, что от них ожидают.

***

Дасквуд.

Эми:

Ханна?

Мы можем встретиться?

Через двадцать минут около дома Майкла Хэнсона?

      Ханна:       Я приду       Еще немного. Еще совсем чуть-чуть.       По точкам геолокации видно, что телефон Ричи находится рядом с квартирой Эми. Что-то случилось. Я не верю в совпадения.       Эми попросила встретиться около дома отца девушки, которую они убили десять лет назад.       Кажется, сегодня настанет момент, когда я пройду точку невозврата.       Эти двадцать минут, по ощущениям, шли двадцать лет. Я измерял шагами номер 13 мотеля миссис Уолтер, постоянно выглядывая в окно, как будто наблюдая за кем-то.       Но на самом деле я просто ждал.       Чего? Не знаю. Но нужно было дождаться.       И я дождался. Видеозвонок от Ханны.       — Ханна? — На экране было ее бледное испуганное лицо. И я только сейчас понял, что не включил модулятор голоса и даже не догадался накинуть капюшон или какую-нибудь маску. Браво, самый разыскиваемый хакер в стране. Идеально прячешься, нечего добавить.       — Джейк? Вау, ты… Я… Прости, что… — Ханна запиналась, пытаясь собрать все свои мысли в кучу. — Просто я тут одна и… Мне страшно.       — Откуда у тебя мой номер?       Не о том думаешь, идиот!       — Я… Да, прости, — Ханна нервно улыбнулась и начала оглядываться по сторонам. Подозревает? — Я запомнила его тогда. Недавно купила новый номер.       Я знаю.       — Где ты? — Я перевожу тему. — Что за дом?       — Я около дома Ма… — начала Ханна, но не успела договорить. Телефон закрутился в ее руках. Я слышал ее испуганный крик. Звуки борьбы. Шаги Ричи. Рычание двигателя. Хруст гравия под колесами машины.       И тишина. Наконец-то.

***

Три дня спустя.

      Отправлять номер Кэсси Томасу с телефона Ханны слишком рискованно, но я не придумал ничего умнее. Или логичнее.       Я смотрю на заветные цифры на экране через удаленный доступ, но никак не могу решиться. Я добился того, что Ричи будет удерживать Ханну взаперти некоторое время, и он вполне может отпустить ее, когда посчитает нужным.       Но я же не просто так это все затеял.       «Отправить».       В эту самую секунду Томас видит номер Кэсси, отправленный с телефона его девушки и не понимает, что происходит.       А если он пойдет с номером в полицию?       А если он начнет обвинять Кэс?       А если он найдет ее и что-то ей сделает?       Черт.       Паника.       Лихорадочно ввожу код доступа к телефону Томаса и стираю нахер это сообщение. Нужно действовать более деликатно. Тоньше. Я могу, например, свести их через форум. Или через фестиваль Пайн-Глейд. Или через…       Томас:       Привет

Кэсси:

Знакомы?

      Понятно. Сегодня лотерейные билеты не покупаю, удача не на моей стороне.       Ладно. Я принимаю эту ветку игры. Действуем до конца, пока не дойдем до финальных титров.       Я откинулся на спинку стула, массируя уставшие от света мониторов глаза. Во рту пересохло так, будто я глотал пыль из-под колес грузовика.       Твою мать. Твою мать, твою мать, твою...       Если я и идиот, то пусть другие об этом не знают. Нужно думать.       Руки на секунду сжимаются в кулаки. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Я вскочил бы и забегал по комнате, если бы ноги слушались. Но они не слушаются. Тело приросло к стулу, пока мозг лихорадочно перебирает варианты.       Что теперь? Что, если Томас сразу попрет в полицию? Что, если он начнет угрожать Кэсси? Что, если она испугается и спрячется там, куда он не сможет дотянуться?       Стоп.       Дыши.       Вдох. Четыре. Выдох. Восемь.       Снова и снова.       Пока сердце вспоминает, как стучать. Пока голова вспоминает, как думать.       Я откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Ладно. Томас написал Кэс. Что дальше? Томас — парень неглупый, но предсказуемый. Он не пойдет в полицию с номером от Ханны, потому что самого сообщения уже нет. Он написал Кэс. С вопросами. С претензиями. С глупой надеждой, что она что-то знает.       А Кэсси...       Я смотрю во второй монитор, где открыт аккаунт Кэсси. Да, я смотрю ее переписки. И нет, я не одержимый. Я всего лишь хакер с нездоровой привязанностью и могу себе позволить немного поиграть.       Она втянута.       Я втянул ее. Свою куклу. В свою темную игру.       Мысль приходит неожиданно, и от нее по спине пробегает холодок, не имеющий ничего общего со страхом. Я подсунул ей головоломку. Загадку, от которой у нее загорятся глаза. Комиссару, который любит разгадывать чужие секреты.       А если испугается? Если побежит к взрослым, в полицию, к папочке с его связями?       Тогда... тогда придется вмешаться. Ликвидировать угрозу. Как всегда.       У комиссаров всегда есть преимущество перед остальными игроками. Я могу дать ей весь мир, но начну с информации. С файлов Ханны. С переписок.       С иллюзии игры.       — Игра началась, детектив, — прошептал я в темноту.       Я борюсь с желанием подключиться к камере Кэсси, чтобы увидеть ее лицо, когда она начнет читать переписки. Она получила доступ к приватному чату около трех минут назад, но уже проверила телефон на вирусы и почти нажала кнопку удаления аккаунта.       Умница. Паникерша, но умница.

???:

Ну… И как тебе?

      Тупой вопрос, Килл. Очень тупой.       Кэсси:       Понятия не имею, о чем ты       Она ответила.       Она мне ответила.       Она мне написала.       Она на самом деле мне пишет.       Она не заблокировала, а ответила.       Стоп. Хватит вести себя, как подросток в пубертате. Будь, блять, загадочным хакером!

???:

Чат Джесси и Дэна.

Это моя заслуга. Благодаря мне тебе удалось читать, что они пишут.

      Кэсси:       Ты что, хакер?!       Я едва не падаю со стула от смеха. Я даже мог услышать этот взвизг и увидеть эти распахнутые от удивления глаза.       Милая Кэсси, я не просто хакер. Я — лучший в своем деле, абсолютно лишенный принципов и морали и по уши влюбленный в тебя хакер. Но тебе об этом знать не обязательно.

???:

Хакер…

Это так меня называют?

      Кэсси:       Это я тебя так называю       Сжать бы тебя в своих объятиях и не отпускать до конца жизни.

???:

Меня обзывали и словами похуже.

Ты - очень интересный человек.

Важно, чтобы тебе было известно то, что неизвестно другим.

      Кэсси:       Что ты имеешь ввиду?

???:

Давай не будем обращать внимания на условности.

      Кэсси:       Ты вообще понимаешь, насколько подозрительно себя ведешь?       Вот она. Моя Кэсси. Мой Комиссар.       Сразу начала проверять теорию о подозреваемых.       Но ты не догадываешься, что подозревать меня не стоит. Нужно только слушать. Ведь это я все контролирую.

***

      Она подключилась. Ее лицо заполнило экран, и у меня перехватило дыхание. Так близко. Я мог разглядеть каждую веснушку на ее носу, каждую ресницу. Она улыбалась, ее глаза блестели. Она была в своей комнате, в безопасности. В том мире, куда мне нет пути.       Я сидел в полной темноте, моя камера была выключена. Я сказал, что у меня глючит. Мой голос, пропущенный через фильтр, звучал чужим и плоским в моих же наушниках. Я был Джейком. Случайным знакомым из сети, который вызвался помочь искать пропавшую Ханну.       — Джейк, привет! Ты там? Слышишь меня? — голос Кэсси пробивался в наушники колокольчиками. На секунду я вообще забыл, что нужно что-то ответить. Я готов был вечность слушать ее «Джейк» в надежде, что однажды она скажет «Килл» или «Киллиан» или «Я твоя». Да, я много об этом думаю.       — Да, слышу, — я откашлялся, стараясь убрать дрожь в голосе. — Привет. Какие новости?       — Ничего нового, — она безразлично пожала плечами и слегка вздохнула. Ее губы приоткрылись для вдоха, а я с силой отвернулся от монитора, чтобы не сорваться из Дасквуда в Колвилль прямо сейчас. — Полиция разводит руками. Томас в истерике. А я… я чувствую себя беспомощной. Просто сижу и жду.       Она говорила о поисках, о Ханне, но ее взгляд был рассеянным. Я видел, что она уже устала от поисков, от угроз Ричи, от недопонимания. Ей нужна была передышка. И я дам ей ее.       Я дам ей все, что нужно.       Даже если однажды она потребует мое сердце на своей ладони и мою голову у ее ног.       — Отвлекись, — предложил я. — Подумай о чем-то другом. О чем-то хорошем.       — О чем хорошем? — Вздохнула она, поморщив нос.       Блядство.       Держись, Килл.       — Ну… о путешествиях. Куда бы ты хотела поехать?       Она задумалась, и ее лицо озарилось:       — А знаешь, куда бы я по-настоящему хотела? На необитаемый остров. Представляешь? Полная тишина. Только солнце, океан и ты.       И я? Мне не послышалось? Она так сказала?       Она хочет на необитаемый остров со мной?       Если и будет идеальный момент для смерти, то вот он. Я готов умереть от счастья.       — Нам с тобой там будет одиноко.       — Не одиноко! — она покачала головой, и ее волосы рассыпались по плечам золотым водопадом. — Там наверняка есть жизнь. Маленькая. Например… колибри. Представляешь? Крошечные, яркие колибри, которые живут в цветах и никого не боятся.       Я сейчас переживаю инфаркт, но очень замедленный, почти не ощутимый.       Колибри. Моя Колибри.       Пока она говорила, ее руки двигались. Она взяла карандаш и лист бумаги, лежавший на столе, и начала рисовать. Я видел, как ее пальцы выводили плавные линии. Я не мог оторвать глаз.       — Они такие быстрые и свободные, — продолжила Кэс, не поднимая глаза на камеру. — Как будто они знают какой-то секрет, какой-то… способ просто быть счастливыми. Без всяких причин.       Она закончила рисунок и подняла его к камере. Это была колибри. Маленькая, изящная, с длинным клювом, порхающая над цветком. Она нарисовала ее за несколько секунд, но в каждой линии была жизнь.       — Вот, — сказала она, улыбаясь так невинно. — Примерно такая. Красивая, правда?       — Да… — мой голос дал легкую трещину, и я поправил фильтр. — Да. Очень..       Я смотрел на этот рисунок, и во мне бушевала буря. Она нарисовала себя. Свою суть. Ту самую, что я видел в ней с самого начала. И она показывала это мне. Не Киллиану-монстру. А Джейку-невидимке. Вымышленному другу.       В этот момент я понял всю глубину своего безумия. Я создал эту ситуацию. Я свел ее с Томасом. Я заставил ее волноваться, искать, рисковать. И все для чего? Чтобы сидеть здесь, в вонючей темноте, и смотреть, как она рисует птицу, и слушать, как она мечтает о свободе, которую я хочу у нее отнять?       Она положила рисунок и снова посмотрела в камеру. Прямо на меня.       Эти ледяные озера, которые сводили меня с ума больше десяти лет, сейчас смотрели по-новому. Более открыто. Более… заинтересованно?       — Спасибо, Джейк, — наконец прошептала она. — Я давно ни с кем так нормально не разговаривала. Все только про Ханну, про эту жуть… — Кэсси чуть повела плечом и отвернулась от камеры, смахивая слезинку. Мое сердце сейчас разорвется.       — Не плачь, Кэсси, — выдавил я. — У тебя все будет хорошо.       — Надеюсь, — Кэс мотнула головой и улыбнулась, словно ничего не произошло. Потрясающая. — Ладно, мне пора. Мама зовет ужинать. Еще поболтаем?       — Конечно, — кивнул я. — Еще поболтаем.       Она помахала рукой и отключилась. Экран погас, погрузив комнату в кромешную тьму. Я сидел неподвижно, смотря в черноту, где секунду назад было ее лицо.       Пахло бензином, пылью и ложью. А передо мной на столе лежал распечатанный план похищения и поисков Ханны. Карта, переписки, улики, которые должны появиться в нужный момент. Все это было неважно.       Важен был только образ птицы, которую она нарисовала. Птицы, которая была ей. И которая никогда не будет свободной. Потому что я был ее тюрьмой. И этот разговор, самый нормальный и человеческий в моей жизни, был всего лишь еще одним витком проволоки на ее клетке.

***

      Я мысленно отрывал пальцы Ричи от его тела и почти слышал его крики агонии. Как он смеет разговаривать с ней? Как он смеет звонить ей? Как он смеет думать о ней?       — Кэс? Ты все еще здесь? — Спросил Ричи обеспокоенно, а я почти проломил стену кулаком.       — Да, я… Включишь камеру? — Слабым и почти жалобным голосом попросила Кэсси.       Что? Камеру? Кэс, зачем опять?.. Позвони лучше мне, похвастайся новой татуировкой.       — Да, подожди секунду, — согласился Ричи.       Я наблюдал за ними через аккаунт Кэсси, но руки чесались заглянуть к Ричи лично, чтобы объяснить ему, что Кэсси занята уже почти двадцать лет.       — А ты, как всегда, не будешь включать камеру, мисс Таинственность? — Ричи как-то по тупому прищурился, изображая флирт. Хочется изобразить на его лице стейк. Слабой прожарки. С кровью.       — А ты, как всегда, безумно проницательный, мистер Покедова, — парировала Кэсси. Моя умница.       — Кэс, я хотел сказать… — запинаясь, начал Ричи.       Заткнись! Что бы ты ни хотел сказать, для твоего здоровья и жизни будет лучше, если ты промолчишь.       — Что такое? — голос моей Кэсси звучал обеспокоенно. Она беспокоится за него? Блять. Это плохо.       — Я хотел…       Нихуя ты не хотел, механик. Я сам решу, с кем Кэсси будет говорить и кому сочувствовать. Я набираю номер Кэс, поправляя настройки модулятора.       — Алло? — ответила Кэсси и, сама того не зная, дала мне доступ к ее камере. Да, я так тоже могу. Нет, мне не стыдно.       Собираюсь с мыслями, делаю глубокие вдохи, чтобы не сказать ничего лишнего, и, наконец, выдавливаю из себя:       — Где ты была?       Она улыбнулась?       Она улыбнулась.       Улыбнулась мне.       — Была занята, — Кэсси немного пожала плечами и закусила губу, отчего я чуть ли не взвыл. — Пропала всего на пару часов.       — Ты была не в сети, — почти ровным голосом ответил я. — Несколько часов.       — Сеанс тату, — ответила она спокойно, прохаживаясь по комнате. Ее монитор был отвернут от окна, так что мне оставалось только слушать перезвон колокольчиков, в народе именуемый «голос». — Долго. Больно. Потом решила позвонить Ричи. Узнать, как он.       Я с силой сжал челюсть. Сука. Ричи.       — Ты часто ему звонишь, — прозвучало обвинительно, но уже так насрать. Мои эмоции немного начали брать верх над моим самоконтролем.       — Иногда, — прощебетала она. — Мы друзья. Разве это запрещено?       Да.       Да!       Запрещено!       Рядом с тобой могу быть только я!       — Я волновался, — выпалил я. — Ты исчезла.       — Но ты же нашел меня, — услышал я тихий ответ и мое сердце сжалось. — Значит, все хорошо.       Не плачь, Киллиан. У тебя все будет хорошо.       Голос малышки Кэсси возник в моей голове непроизвольно, но он помог мне немного прийти в себя.       — Просто будь осторожнее, — попросил я мягко. — И предупреждай.       — Хорошо, — сжалась Кэс и вернулась к экрану ноутбука. Прямо к камере.       Она улыбалась.       А я почти сгорал от любви.       — Кстати, — вдруг встрепенулась она. — Я сделала тату.       — Ты сказала, — кивнул я быстро, завороженно рассматривая ее новую татуировку на запястье. — Но не сказала какое.       — По моему эскизу, — призналась она. — Ничего из салонного каталога.       — Конечно, — тихо усмехнулся я, вспоминая тот самый рисунок. — Ты не выбираешь ничего нормального.       Надеюсь, себе в партнеры ты выберешь ненормального хакера.       — Хочешь угадать?       — Нет, — слишком быстро сказал я. Блять.       — Почему?       — Потому что ты все равно сделала не то, что ожидают, — ответил я после секундной паузы.       Пиздани умную фразу и люди к тебе потянутся?       Так не работает, Килл!       — Ладно, тогда я скажу, — улыбнулась Кэс.       От этой улыбки я готов сжечь свой компьютер, себя и весь мир, лишь бы увидеть ее снова. Ее глаза буквально светились от счастья, а мое сердце трепетало, как крылья…       — Колибри, — проболтался я. Вот черт.       — Что?.. — я и видел, и слышал, как Кэсси замерла.       Думай, Килл! Думай!       — Колибри, — повторил я спокойно. — Маленькая. Быстрая. Почти невидимая. Выживает там, где другим не хватает воздуха.       — Откуда ты… — начала говорить Кэс и замерла. Она догадалась? Она подозревает? Мне пиздец.       Видимо, да.       — Карибы, — произнесла она медленно. — Гавайи. Южная Америка.       — Ты говорила, — подхватил я, медленно выдыхая.       — Я не думала, что ты запомнишь, — Кэсси смущенно улыбнулась и снова отошла от камеры ноутбука. Видимо, опять к окну.       — Я запоминаю все, что ты говоришь, — признался я.       Между нами повисла пауза. Не тяжелая. Опасная.       — Значит, угадал? — спросил я, стараясь реабилитироваться.       — Да, — выдохнула она. — Колибри.       — Где?       — На запястье, — ответила Кэс, возвращаясь к камере ноутбука, где я снова ее увидел, — чтобы она всегда была рядом.       — Тебе идет, — хмыкнул я, рассматривая тату, но тут же поправил сам себя. — Даже если я ее не вижу.       Она прикусила губу, словно старалась удержать в себе какой-то вопрос.       Я тоже хочу прикусить эту чертову губу.       — Ты ревнуешь? — спросила она вдруг.       Да.       — Я беспокоюсь, — явно соврал я. — Это разные вещи.       — Конечно, — она усмехнулась, скрывая довольную интонацию.       Внутри я сиял.

***

      Я хотел ее увидеть.       Хотел посмотреть в ее глаза цвета замерзшего озера. Почувствовать запах клубники. Услышать ее голос-колокольчик.       Я. Хотел. Ее. Рядом.       План созрел в один из дней. Если все получится, то я ее увижу. Если не получится, то все равно я останусь доволен, потому что она меня слушается.       Я и сам мог бы приехать к ней, но мысль, что придется даже на пару часов оставить Ричи, Ханну и Дасквуд в целом без контроля, мне противна.       Кэс хотела отвлечься? Я дам ей эту возможность. Пусть неизвестный для нее писатель предложит ей иллюстрировать свою книгу и пригласит в самое пафосное место в Дасквуде. Разумеется, я не буду говорить с ней напрямую, но я увижу ее.       Надеюсь, я увижу ее.       Я сидел за столиком в тени, лицом к основному залу. Так правильно. Так меня никто не видит, но я вижу всех.       «Черный лебедь» был выбран не случайно. Дорого. Пафосно. Люди в костюмах за тысячу долларов, которые смотрят на всех остальных как на мусор. Идеальное место, чтобы раствориться. Здесь слишком заняты собой, чтобы замечать тени.       Она вошла, и у меня перехватило дыхание.       Платье. Красное, облегающее, с открытыми плечами. Волосы рассыпаны по спине золотым водопадом. Она оглядывалась по сторонам, немного растерянная, немного не в своей тарелке.       — Кассандра… — прошептал я себе под нос и сжал бокал так, что он чуть не треснул.       Спокойно, Килл. Ты здесь не для этого. Ты здесь, чтобы увидеть ее. Просто увидеть.       Она села за столик в центре зала. Хороший обзор. Я мог видеть каждое ее движение, каждый взгляд, каждое прикосновение пальцев к бокалу. Она сидела, ждала, пила скотч в одиночестве, и это разрывало мне сердце.       Я здесь. Я рядом. Ты просто не видишь меня.       Она достала телефон. Я видел, как ее пальцы забегали по экрану, и через секунду мой собственный телефон завибрировал.       Кэсси:       Я все еще жива, если вдруг ты волнуешься.

Джейк:

Как проходит встреча?

Мне не нравится, что ты в Дасквуде совсем одна.

      Я отправил сообщение и снова поднял глаза. Она читала, улыбалась и от этой улыбки внутри меня все переворачивалось.       Кэсси:       Встреча проходит весьма интересно       Я не одна, а в компании крепкого и загадочного мужчины       Правда, он не особо разговорчив.       Я нахмурился. Какого мужчины? Я быстро оглядел зал — никого рядом с ней. Только одиночка за соседним столиком, но он сидел ко мне спиной и вообще не смотрел в ее сторону. Она его имеет ввиду?

Джейк:

Ты специально меня злишь?

      Кэсси:       Знакомься, это мистер Скотч.       Фотография стакана с виски. Я выдохнул. Самая невыносимая и прекрасная женщина в мире.       Она отложила телефон и начала оглядываться по сторонам. Я видел, как ее взгляд скользит по залу, задерживается на людях, оценивает, изучает. Юный детектив даже в отпуске не перестает быть комиссаром.       Ее взгляд упал на меня.       На долю секунды.       Я замер и сердце забыло, что должно хоть иногда стучать.       Потом она отвела глаза, и я снова смог дышать.       Кэсси:       Джейк, пообещай не портить мне вечер.

Джейк:

Хорошо.

А ты пообещай, что больше никогда не поедешь в Дасквуд.

Даже если кто-то пригласит тебя на коктейль.

      Даже если это будет гребаный Фил, чертов простой бармен, Хокинс.       Кэсси:       Обещаю       Пока меня интересует молчаливый и, скорее всего, симпатичный одиночка

Джейк:

...

      Я отключил телефон и убрал в карман. Она издевается. Она специально меня провоцирует. Или... или она действительно ищет кого-то?       Я снова посмотрел на нее. Она разглядывала зал, и ее взгляд снова упал на меня. На этот раз дольше. Изучающе.       Не надо, Кэсси.       Не смотри на меня.       Я не выдержу.       Она встала и направилась в сторону дамской комнаты. Ее походка была слегка нетвердой. Видимо, скотч делал свое дело. Она лавировала между столиками, задевала гостей, извинялась, и от этого зрелища у меня внутри все пело.       Живая. Настоящая. Моя.       Когда она скрылась в коридоре, я встал и медленно пошел за ней. Не чтобы следить. Чтобы быть рядом. На случай, если ей понадобится помощь.       Я остановился в тени у стены, делая вид, что изучаю телефон. Краем глаза я видел, как она вышла из туалета, остановилась, поправляя макияж перед зеркалом в коридоре, потом снова уткнулась в телефон, проверяя сообщения.       Такая милая.       Такая… Колибри.       Она подняла глаза и увидела меня.       Наши взгляды встретились.       Секунда.       Две.       Три.       Она смотрела на меня — пьяная, теплая, живая — и я видел, как ее зрачки расширяются, пытаясь сфокусироваться. Она не узнавала. Просто рассматривала незнакомца в тени.       Ее взгляд скользнул по моему лицу, задержался на секунду, потом опустился ниже. На мои руки. На пальцы. Туда, где под пластырем пряталась татуировка с ее именем.       Я резко отвернулся и быстро пошел прочь, скрываясь в темноте коридора.       Не сейчас. Не так. Она не должна увидеть.       Я вернулся за свой столик, заказал еще виски и заставил себя дышать ровно. Руки дрожали. В голове пульсировало одно слово.       Она вернулась в зал через несколько минут. Я видел, как она оглядывается, ищет кого-то — меня? — но я уже был в тени, невидимый, как всегда.       А потом я увидел это.       Она подошла к столику, где сидел тот самый одиночка. Тот, кого я даже не рассматривал как угрозу. Тот, кто сидел ко мне спиной весь вечер.       Она подошла к нему. Протянула руку. И я услышал:       — Дэн?       Мир рухнул.       Дэн. Ее новый друг. Тот самый Дэн, который меня очень сильно недолюбливает. Тот самый, кто ждал здесь Джесси. Тот самый, которого больше не должно быть в жизни Кэсси.       Они разговаривали. Я не слышал слов, но видел, как он смотрит на нее. Как его взгляд задерживается на ее плечах, на ее губах, на ее глазах. Как он улыбается.       Убери руки. Убери взгляд. Убери себя из ее жизни.       Я сжимал бокал так, что стекло начало трещать под пальцами. Пришлось поставить на стол и спрятать руки под столешницу, чтобы никто не видел, как они дрожат.       Они сели вместе. За одним столом. Рядом.       Я смотрел, как она смеется над его шутками. Как касается его руки. Как наклоняется ближе, когда говорит что-то важное.       Они просто друзья.       Просто друзья.       У нее есть друзья.       Но внутри уже закипала та самая тьма, которую я так долго держал на цепи.       Кэсси:       Я жива. Я в безопасности, честно.       Я посмотрел на телефон. Она написала. Она помнит обо мне. Даже сейчас, сидя с ним, она думает обо мне.

Джейк:

Надеюсь,

Что ты хорошо проводишь время.

      Я отключил телефон и убрал в карман. Не хотел видеть ее ответ. Не хотел читать, как она счастлива с ним.       Я смотрел.       Час. Два. Они пили, смеялись, говорили о чем-то серьезном. Я видел, как она накрыла его руку своей ладонью. Как переплела пальцы. Как наклонилась к его лицу.       — Колибри, что же ты творишь? — словно ожидая ответ, шептал я в их сторону.       Я впился ногтями в ладони, чувствуя, как кожа рвется, но боль не помогала. Ничего не помогало. Она что-то шептала ему. Ее губы касались его губ. Почти касались.       Остановись.       Я встал. Сам не заметил, как. Просто оказался на ногах, готовый подойти, разорвать, уничтожить. Но заставил себя сесть обратно.       Не здесь. Не сейчас. Ты — тень. Ты не существуешь для нее.       А потом это случилось.       Она поцеловала его.       Не просто коснулась. Не просто проверяла. Она целовала его — жадно, глубоко, страстно. Ее пальцы в его волосах. Его руки на ее талии. Они слились в одно целое, и я смотрел на это, не в силах отвести взгляд.       Внутри меня что-то умерло.       И тут же родилось заново. Холодное. Черное. Беспощадное.       — Ну что ж, Дэн, — прошептал я, глядя, как он сжимает ее в объятиях. — Раз ты без тормозов и смеешь забирать чужих девушек, то твои собственные тормоза я заберу себе. — Я допил виски одним глотком. — Или перережу их к чертям.       Они закончили поцелуй. Она что-то говорила ему, улыбалась, касалась его лица. А он смотрел на нее с такой благодарностью, с таким облегчением, будто она спасла ему жизнь.       Она спасла. А я разрушу. Перережу.       Если умрет, то я не буду особо переживать.       Если выживет, то скину все на Человека без лица. Только нужно сделать все очень аккуратно.       Потом они просто сидели, разговаривали, смеялись. Друзья. Просто друзья, которые только что выяснили, что не созданы друг для друга.       Я видел это по их глазам. По тому, как изменились их взгляды. Как исчезло напряжение. Как появилась легкость.       Она не уйдет с ним. Она не будет его.       Это должно было успокоить меня.       Но не успокоило.       Она подняла глаза и посмотрела прямо на меня.       На секунду — всего на секунду — мне показалось, что она видит. Что сквозь темноту, сквозь расстояние, сквозь все маски она видит меня.       Но она просто скользнула взглядом дальше, и я снова стал тенью.       Я сидел в этом чертовом ресторане до самого закрытия. Смотрел, как она прощается с Дэном. Как садится в такси, которое я заказал для нее за час до этого — трезвый водитель, безопасный маршрут, полный контроль.       Она даже не знала.       Никто не знал.       Когда она уехала, я остался сидеть в пустом зале, глядя на пустой стул, где два часа назад сидела моя жизнь.       Я допил виски, оставил щедрые чаевые и вышел в ночь.       Впереди была Ханна. Впереди был план. Впереди была она.       А позади остался Дэн, который даже не подозревал, что только что подписал себе смертный приговор.       Не сегодня. Не завтра. Но когда-нибудь.       Я вернул контроль.

***

      Вход в рудник озарил луч моего фонаря. Я вошел так, как должен был войти добрый самаритянин. С распахнутыми глазами, с тревогой в голосе, которую мне пришлось изображать, сжимая в кармане рукоять ножа.       — Эй! Там кто есть? — мой голос прозвучал громко, эхом разнесясь по подземелью. — Я видел дым! С тобой все в порядке?       Ричи вздрогнул, как заяц на мушке, и чуть не уронил канистру. Его лицо, искаженное паникой, обратилось ко мне. Он увидел не угрозу, а спасение. Видел обычного парня, немногим старше себя, который пришел просто помочь.       — Ты не… Не Кассандра… — прохрипел он.       Я подошел ближе, свет фонаря выхватил Ханну. Она забилась, увидев меня, ее глаза расширились от нового ужаса. Она узнала меня. Но Ричи был слеп.       — Спокойно, Ричи, — я сказал, кладя ему на плечо руку. Рука не дрогнула. — Сейчас разберемся. Кэс не придет. Ты ждал ее?       — Да… — закивал Ричи — Я жду ее. Ханна… Она не ранена.       Я сделал вид, что осматриваю Ханну, а потом снова возвращаю взгляд на Ричи:       — Ханна напугана, — мягко заметил я. — Просто отпусти ее. Потом решим, что делать.       Я подошел к Ханне, снова посмотрел ей в глаза и сказал единственное, что могло бы спасти ее на данный момент:       — Беги отсюда и никому не говори, что видела меня.       Ханна медленно кивнула и очень несмелой походкой пошла к туннелям, уходя в темноту.       — Теперь ты… — я повернулся к Ричи, но…       Он сломался. Прямо на моих глазах. Его тело обмякло, и он начал рыдать, бормоча что-то невнятное про то, как все пошло не так, как он только хотел напугать ее, а теперь все кончено.       Я слушал. Кивал. Делал вид, что понимаю. А сам видел перед собой лишь слабака. Ничтожество.       И тогда он это сказал. Сквозь слезы, всхлипывая, как ребенок.       — А еще эта Кэсси… она во всем виновата!       Воздух вокруг меня застыл. Звуки шахты — капли воды, скрип дерева — пропали. Остался только свист в моих ушах.       — Что? — мой голос остался на удивление спокойным.       — Кэсси! — всхлипнул он. — Она… она во всем разбирается. Всегда такая умная. И я… я видел ее. Она такая… красивая. Я думал, если я вытащу Ханну, может… может я с Кэсси… она бы меня заметила…       Что-то во мне щелкнуло. Не ярость. Не гнев. Нечто большее. Абсолютная, всепоглощающая тишина. Белый шум чистой, беспримесной одержимости. Этот червь. Это ничтожество. Оно посмело поднять на нее глаза. Оно посмело вплетать ее имя в свою грязную, убогую маленькую драму. Оно посмело желать ее.       Я посмотрел на канистру с бензином. На старые, сухие балки.       — Пожар… — сказал я тихо, глядя прямо на Ричи. — Ты знаешь? Это отличная идея.       Он перестал плакать, смотря на меня с тупым непониманием:       — Что?       Я двинулся к нему. Быстро. Молниеносно. Моя рука вынырнула из кармана с ножом. Я не стал убивать. Я ударил его рукояткой по виску. Точно, расчетливо. Он рухнул на землю с глухим стоном.       Я поднял канистру и пошел по шахте, щедро поливая бензином пол, стены, балки. Запах ударил в нос, едкий и обещающий очищение. Я вернулся к Ричи, достал из его кармана зажигалку.       — Ты прав, Ричи, — прошептал я, поднося огонь к пропитанной бензином тряпке. — Кэсси прекрасна. Она — самая удивительная женщина в мире. Все богатства мира должны лежать у ее ног. Я поклоняюсь ей, как святыне. Она — моя богиня. Она — мой грех и моя исповедь. И она не для тебя. Она только для меня. Она принадлежит мне уже двадцать лет.       Я швырнул тряпку. Огонь с сухим треском побежал по полу, взвился по стенам, как живой зверь. Жара моментально стала невыносимой.       Я перекинул бесчувственное тело Ричи через плечо, как мешок с картошкой. Я развернулся и побежал к выходу, таща за собой свою добычу. Огонь пожирал рудник позади меня, пожирал все улики, пожирал прошлое.       Я не спасал Ричи. Я оберегал свое. Я выносил из ада того, кто посмел думать о Кэсси. Чтобы поговорить с ним. Обстоятельно. Чтобы выжечь из его памяти само ее имя.       Я не буду убивать его, потому что Кэсси расстроится.       Я сломаю его. Кэсси в этом случае тоже расстроится, если узнает, но Ричи даже и думать не будет о том, чтобы посмотреть в ее сторону.       Чтобы касаться ее.       Чтобы даже думать о ней.       Она принадлежит мне.       И это единственное, что имеет значение.