Боль заставляет меня контролировать

      Бар «Аврора» в это время пуст, как и ожидалось. Я затягиваюсь сигаретой снова и снова, стараясь выстроить в голове план.       Как напугать Кэсси? Как снова ее поцеловать? Как заставить ее уехать? Как обнять ее?       Мысли путаются, как будто я выпил все спиртное из бара.       Я не спал всю ночь. Каждую секунду я вспоминал ее поцелуй. Ее стоны. Ее прикосновения. Ее голос.       Моя Колибри.       Я сижу в дальнем углу, спиной к стене. Так удобнее просматривать все помещение и замечать каждого, кто хочет закинуть в себя порцию виски перед уходом на ненавистную работу.       Я отслеживанию вход, коридор к черному ходу, барную стойку и все столы. Я вижу все.       За Филом и Джессикой я слежу с особым вниманием.       Я смотрю на его татуировку — летучую мышь на шее. Отвратительно.       Он не знает, что я здесь. Не знает, кто я. Не знает, что его сестра в опасности.       Он не должен знать.       Дверь открывается.       Блондинистые кудри, бледно-голубые глаза и вполне серьезный взгляд человека, который продался за новую жизнь. Настало время платить по счетам, дорогой друг.       Джексон входит, как всегда, слишком шумно для человека, который должен быть незаметным. Оглядывается, щурится в полумраке, находит меня и направляется к столику.       Он изменился. Годы в медицинской академии сделали его собраннее, тише, опаснее. Но я вижу того же мальчишку из приюта. Того, кто дрожал в холодной комнате над автомастерской. Того, кто просил меня о новой жизни.       — Ты выглядишь хреново, — говорит он, садясь напротив.       — Ты выглядишь так же, — парирую я, пожимая его руку.       Он усмехается. Жест короткий, почти нервный. Джексон никогда не умел скрывать эмоции. Это делает его слабым. И полезным.       Я подзываю Фила. Тот подходит, профессионально улыбаясь:       — Кофе? — спрашивает Фил       — Двойной виски, — отвечаю я, не глядя на этого напыщенного придурка. — Ему — то же самое.       Фил кивает, бросает быстрый взгляд на Джексона и уходит.       — Ты сказал, что сделаешь что угодно, если я попрошу, — начинаю я без предисловий.       Джексон замирает. Я вижу, как его пальцы сжимаются на столе.       — Помню.       — Я прошу.       Он смотрит на меня. В его глазах мальчишеский страх и холодная выдержка врача смешались в единое целое.       — Кого нужно убить? — спрашивает Джексон спокойно.       — Никого, — отвечаю я, почти смеясь.       Фил приносит виски. Я жду, пока он отойдет, и продолжаю:       — Сейчас мне нужно сделать одно грязное дело. Кровавое, если честно, — я пожимаю плечами и глотаю полстакана виски одним глотком. — Потом меня нужно будет подстраховать. А потом следить за кое-кем непродолжительное время.       — За кем?       — Не важно. Важно, чтобы ты был внимательным. И осторожным.       Джексон молчит. Пьет виски одним глотком.       — Ты вляпался в какое-то дерьмо, — говорит он.       — Я всегда в дерьме. С той самой ночи в лофте.       — Это связано с твоей куклой? — быстро догадался Джексон. — С Кэсси?       Я смотрю на него. Долго. Так долго, что он отводит взгляд.       — Не произноси ее имя, — говорю я тихо. — Никогда. Помнишь об этом?       — Помню, — кивает он. — Извини.       Мы смотрим друг другу в глаза. Я пытаюсь отыскать в себе того парня, который делил с Джексоном одну сигарету на двоих в пропахшей машинным маслом и дешевым алкоголем комнате над автомастерской.       — Ты уверен, что это нужно? — наконец произносит Тед.       — Я уверен, что если с ней что-то случится, — я наклоняюсь ближе, — я переверну этот город. А заодно и медицинскую академию. Вместе с тобой.       — Ты ее любишь, — говорит он. — Боже, Килл. Ты правда ее до сих пор любишь?       — Это больше, чем любовь, друг мой, — я усмехаюсь и придаюсь воспоминаниям о нашем вчерашнем поцелуе. — Я готов сделать ради нее все, что угодно. Я готов покрыть Ад льдом, если она того захочет. И меня не интересует, кто при этом может пострадать.       Джексон задумался на несколько секунд. А потом до него дошла голая правда:       — Это не любовь, Килл. Это одержимость.       Да ну? Удивил.       — Называй это как угодно, мне насрать, — жестко отрезаю я. — Кэсси — единственное, что имеет значение.       Джексон снова молчит. Думает. Пьет виски. Наконец, кивает.       — Что я должен делать?       — Через несколько минут через черный ход выйдет вон та рыжая, — я киваю на Джессику, которая пьет кофе у барной стойки. — Сделай так, чтобы травматологи и хирурги были очень удивлены тем, почему она все еще жива.       Джексон прослеживает за моим взглядом и сально ухмыляется:       — Симпатичная, — говорит он, прикусывая губу.       — Можешь забрать ее себе, если хочешь. Но, — я останавливаю его ухмылку взглядом, — только после того, как разберешься с ней.       — А камеры?       — Я об этом уже позаботился, — успокаиваю я Джексона, допивая последние капли дерьмового виски.       Он кивает. Медленно. Обдумывая.       — Ты знаешь, что рано или поздно это вскроется? Что кто-то узнает?       — Не узнает.       — Ты не можешь это контролировать.       Я смотрю на него. На парня, который когда-то дрожал от холода и просил у меня новую жизнь. Который сейчас сидит напротив и смотрит на меня так, будто я — монстр.       — Я контролирую все, — говорю я твердо. — Все, что касается ее.       Он откидывается на спинку стула. Смотрит на барную стойку, где Фил все еще натирает бокалы. На дверь. На свои руки.       — Она знает, кто ты? — спрашивает Джексон скорее от скуки, чем из интереса.       — Нет.       — Ты собираешься ей сказать?       — Да. Нет. Не знаю.       — Тогда что ты собираешься делать? Вечно следить за ней из тени?       — Если потребуется.       Джексон качает головой. Но не спорит. Он знает. Знает, что если дело касается Кэсси, то я не отступаю. Что я иду до последнего.       — Ладно, — говорит он. — Я сделаю.       — Я знаю.       — Но, Килл... — он смотрит мне прямо в глаза. — Если это разрушит ее жизнь — я выйду. Даже если ты меня убьешь.       — Я убью тебя, если ты притронешься к Кэсси, Джексон, — угрожаю я вполне серьезно, но с легкой ухмылкой на губах. — Ее жизнь уже разрушена. Я просто пытаюсь собрать куски по новой схеме. И ты мне в этом поможешь, но чуть позже. Сейчас тебе нужно разобраться с рыжей подружкой моей девушки.       Я ляпнул это до того, как мой мозг успел подумать и выдать что-то более адекватное.       — Твоей девушки? — переспрашивает Джексон. — Она сама-то знает, что она твоя девушка?       — Я… — в голову не лезет ни один вариант, который устроил бы нас обоих. — Не твое дело. Просто делай то, что я говорю.       Он молчит. Допивает виски. Встает.       — Напишешь, когда мне ждать рыженькую.       — Напишу.       Он кивает. Направляется к черному ходу, но внезапно останавливается и оборачивается через плечо:       — Килл?       — М?       — Ты заслуживаешь счастья. И она тоже.       Я смотрю на него. На человека, который знает меня лучше, чем кто-либо. Который видел меня в аду и все равно остался.       — Иди уже, Джексон, — говорю я. — Точнее, доктор Бирсон.       Он уходит. Я остаюсь один. Как всегда.       Я смотрю на коридор, где скрылся Джексон. Тед. Мой лучший друг. Человек, который только что подписался на самое страшное, что может сделать врач.       Я достаю телефон. Смотрю на ее фото. На Кэсси. На мою Колибри.       Скоро, любовь моя. Скоро ты испугаешься настолько, что твой страх сам приведет тебя в безопасность.       Я убираю телефон в карман и снова оглядываю бар.       Смех Джессики и шутки Фила раздражают меня. Особенно шутки Фила. Я с силой сжимаю холодную рукоятку ножа в кармане и представляю, как она согревается от горячей крови Хокинса.       Я пытаюсь вслушаться, о чем разговаривает семейство Хокинс, но вместо слов Фила слышу только: «Бла-бла-бла, я крутой бармен, бла-бла-бла.».       Клоун. С дебильной прической.       Фил, наконец-то, оставляет свою сестру в покое и начинает натирать бокалы с таким усердием, как будто вспоминает очередную блондинку в его кровати и представляет, что вместо бокала он держит собственный член.       Мерзкий клоун с мерзкой прической.       Я кривлюсь от внезапного звука сообщения.       Колибри:       Поймай меня, ублюдок.       Ого. Вау. А она смелая. Моя маленькая Колибри.       Борюсь с желанием позвонить ей, чтобы просто услышать ее голос и… проигрываю.       — Неужели в Аду есть сотовая связь? — язвительно спрашивает Кэс, а у меня в голове словно взрываются фейерверки. Ты потрясающая.       — Кэсси, ты ведешь себя неразумно, — я стараюсь говорить спокойно, но не могу сдержать улыбку. Я говорю по телефону с Кассандрой Дор. Может ли этот день стать еще лучше? — Ричи страдал, когда я душил его. Джейк страдал, когда мой нож проворачивался в его горле. Фил будет страдать, когда я вгоню осколок от самой дорогой в его баре бутылки виски в его сердце.       Мои угрозы звучат настолько тупо, что я стараюсь не рассмеяться. Но она должна поверить мне. Я достаю сигарету и закуриваю ее, глядя на протестную наклейку «Курение запрещено».       — Колибри, ты будешь страдать от осознания, что на твоих руках будут уже четыре смерти, — выпаливаю я и замираю. Она плачет.       — Мудак! — кричит Кэсси, словно ей больно, и от этого я и сам ощущаю физическую боль.       — Может, я и мудак, но ты это заслужила. Ты и сама знаешь, — я выпускаю в воздух дым из легких, стараясь правильно подобрать слова.       — Чем я это заслужила? Я ничего плохого не сделала!       Верно. Ты ничего плохого не сделала.       — Кассандра, хватит вести себя, как ребенок. Соберись, блять, — резко бросаю я и тут же виню себя за это. Я не должен кричать на нее. Она имеет право злиться. Она должна злиться.       — Объясни мне, наконец, в чем я перед тобой провинилась?       Думай, Килл! Что ей сказать?       — Ты ослушалась, — выпалил я и сбросил вызов, чтобы не вдаваться в объяснения.       Я смотрю на спину Джесси и в моей голове снова проявляется алгоритм плана, который Джексон воплотит в жизнь. Это ужасный, нелогичный и абсолютно отвратительный план.       Кэсси должна уехать. Любой ценой.

Искуситель:

Я никогда не бросаю слова на ветер.

      Я делаю фото Джессики и отправляю его Колибри.

Искуситель:

Поторопись, Колибри, иначе твоя рыжеволосая подружка будет умирать очень медленно, прямо у тебя на глазах.

У тебя пять минут.

      Я тушу сигарету о барную стойку и иду к Джесси, натягивая на лицо вполне дружелюбную улыбку.

Киллиан:

Пять минут.

Потом уходи.

      Джексон:       Понял       — Джессика? — окликаю я и Джесси поднимает на меня задумчивый взгляд.       — Мы знакомы? — спрашивает Джесси неуверенно, разглядывая мое лицо. Не делай так. Только Кэсси может так смотреть на меня.       — Я… Эм, — я стараюсь подобрать правильную ложь. — Я Джейк. От Кэс. Она… эм… Она ждет тебя у черного входа.       Что, блять, я несу?!       — Что? Кто? Кэсси? — Взвизгивает Джессика и я морщусь от этого ультразвука. — Ты серьезно? Джейк?! О, Боже мой!       — Не кричи, Джессика! — рявкаю я и оглядываю бар, скрывая свое недовольное лицо. — Иди к Кэсси. У черного входа, — напоминаю я и прошу всех существующих и мифических богов помочь мне сплавить этот сгусток криков и радуги с моих глаз.       — Ой, да, — она противно хихикнула, — прости. Я иду.       Серьезно? Ты поверила какому-то левому мужику? Ты идиотка?       Джесси кидает на барную стойку пару десяток, хватает свои вещи и выскакивает наружу, пока я борюсь с желанием догнать ее и переломать ей ноги.       За что? Понятия не имею. Она бесит. И она пыталась свести мою Кэс со своим братом.       Но со всем этим справится Джексон.       Я жду пару минут и выхожу из бара на улицу, вдыхая почти морозный октябрьский воздух. Он охлаждает мою кожу и я нервно потираю безымянный палец, покрытый пластырем.       Надоело скрывать имя моей Колибри. Но я должен.       За несколько шагов пересекаю проезжую часть и встаю напротив бара, выискивая на улицах мою Кэсси с ледяными озерами в глазах.       Я подожду. Я умею ждать.       Кэсси выбегает из бара через несколько минут. Когда она успела пройти мимо меня? Кэс в беспокойстве оглядывает улицу. Ищет свою рыжеволосую подружку с бесячим смехом и не менее бесячим братом.       С бесячим и, возможно, скоро мертвым братом с идиотской прической и такой же идиотской ухмылкой.       Ее голова поворачивается из стороны в сторону, глаза бегают по прохожим, выискивая знакомую рыжую макушку. Она не видит меня. Пока не видит.       А потом находит.       Я чувствую этот момент. Как она замирает. Как воздух застревает в ее легких. Как сердце забывает стучать, а потом начинает биться так быстро, что я слышу это даже сквозь шум улицы.       Она смотрит на меня. Я смотрю на нее.       И в моей голове — ее губы. Ее язык, скользящий по моим губам. Ее пальцы, вцепившиеся в мою рубашку. Ее стоны, которые она дарила мне, как самый ценный подарок.       Вчера.       Она целовала меня вчера.       Она хотела меня вчера.       Она выбрала меня вчера.       Не сегодня.       Я смотрю на нее сейчас. Испуганная, растерянная, но не сломанная. Она не бежит от меня. Она смотрит мне в глаза. Даже когда страх заливает ее лицо, она не отводит взгляд. В ней есть смелость. Та самая, которую я видел вчера, когда она ударила меня. Когда поцеловала. Когда сказала, что я — Змей.       Она пятится назад. Медленно. Не сводит с меня глаз. Как мышка, которая знает, что кот уже выбрал момент. Как колибри, которая пытается увернуться от ядовитых клыков Змея.       Я не двигаюсь. Стою. Смотрю. Жду. И слегка улыбаюсь, вспоминая ее глаза.       Она поворачивается. В лучах солнца она кажется... светом. Тем, кто отражает тьму. Тем, кто не дает ей поглотить всё.       Красный свет и она бежит. Я не двигаюсь. Даю ей фору. Пусть думает, что может убежать. Пусть надеется.       Я медленно иду за ней. Знаю, куда она бежит. Знаю, что она вернется. Знаю, что она не сможет оставить Джессику. Потому что она — Кассандра Дор. Потому что она всегда выбирает других. Потому что она всегда спасает других.       Она сворачивает за угол бара. Я следую за ней.       Через несколько минут все закончится. Она испугается того, что Джексон — Тед — сделал с Джессикой. Она убежит. Она должна убежать от меня. Убежать из этого города. Продолжать жить свою жизнь, в которой нет Киллиана Найфа или хакера Джейка.       Она должна научиться жить без меня.       Хоть это и причинит ей боль.       Боль заставит ее жить.       Ее крик врывается в меня острыми ножами.       — Джесси!       Пара минут. И все закончится.       Я сворачиваю за угол и вижу, как Кэсси склонилась над Джессикой. Джексон действительно постарался, Джесси выглядит ужасно. Почти безобразно. Но я точно знаю, что она жива. Пока что.       — Джесси! Нет-нет-нет! Не уходи! — Кричи Кэсси и от этого я вздрагиваю.       — Колибри, ты от меня никогда не убежишь.       Кэсси дергается и резко поворачивается ко мне. Слезы стекают по ее прекрасному лицу и мне невыносимо думать о том, что она плачет из-за меня.       — Тогда давай решим наш вопрос сейчас.       Кэсси медленно поднимается, стягивает с себя куртку и мне становится жарко от ее вида. Тоненькая майка едва прикрывает ее хрупкое тело, а на ее руке нож. Мой нож. Это будет интересно.       Я достаю свой нож из кармана и делаю шаг в ее сторону.       — Колибри, ты сама во всем виновата, — прошептал я хрипло, отгоняя от себя воспоминания о губах Кэсси.       — Ты так и не соизволил объяснить мне, в чем я виновата, — ее голос дрожал то ли от слез, то ли от страха, то ли от холода. Снять куртку в конце октября и остаться в одной тоненькой майке? Серьезно, Кэс?       — Блять, ты же не такая глупая, какой пытаешься выставить себя сейчас, — резко бросил я в нее, злясь, что она не думает о своем здоровье. — Подумай.       Я делаю еще шаг. И еще.       Кэсси отзеркаливает мои движения. Делает неуверенный шаг назад и… Падает. Прямо на Джессику. Я, с трудом, подавляю в себе желание подбежать к Кэс и помочь ей встать, но вместо этого заставляю свои ноги прирасти к потрескавшемуся асфальту.       Кэсси нахмурилась и резко повернулась на Джессику. Я сделал то же самое.       — Джесси... — прошептала она, роняя нож. Мой нож. Ее нож.       Кэс взяла руку Джессики, убирая с ее лица волосы.       Зачем?       Я наклонился к Кэсси и присел рядом, вдыхая аромат ее волос.       Боже, если я умру прямо сейчас, то я ни о чем не буду жалеть. Это лучшее, что можно почувствовать перед смертью.       — Глупая, глупая Колибри, — прошептал я в ее ухо, едва не касаясь ее губами. — Вот видишь? Опять твои попытки кого-то спасти приводят к страданиям.       Я поднял нож Кэсси, крепко удерживая его в ладонях, чтобы почувствовать остаточное тепло от ее руки.       — Пожалуйста, — взмолилась Кэс, не смотря на меня, — позволь мне помочь ей, вызвать скорую помощь, а потом делай со мной все, что тебе захочется.       Все, что захочется? Что? Я все-таки умер и попал в рай?       Наши глаза встретились. Лед и сталь. Холод и голод. Колибри и Змей.       — Встань, — сказал я достаточно громко, чтобы заглушить собственные мысли.       Кэсси медленно поднялась с колен и оказалась в опасной близости от меня. Я мог увидеть застывшие слезинки в ее глазах. Мог разглядеть трещины на ее губах, которые так и хочется снова попробовать на вкус. Я мог увидеть, как ее рот приоткрывается, чтобы…       Держись, Килл. Просто не думай об этом.       — Тебе выбирать, — прошептал я.       Выбери меня. Пожалуйста. Хоть раз выбери меня.       Я откинул один из ножей к стене, чтобы освободить одну из рук. Чтобы у меня была возможность остановить Кэсси от необдуманных поступков. Или чтобы схватить ее и больше никогда не выпускать из своих объятий. Но лучше…       Я засунул руку в карман и вытащил телефон Кэс. Конечно, мне хочется оставить его себе на некоторое время, чтобы немного усовершенствовать, но пока что приходится довольствоваться отслеживанием перемещений, прослушкой звонков и доступом к сообщениям и всем социальным сетям.       Так ничтожно мало.       — Выбирай быстрее, Колибри, — я наклонился к Кэс и едва прикоснулся к ее щекам губами. — Пока я не передумал.       Или пока я не умер от ощущения твоей нежной кожи на моих губах.       — Либо я беру телефон и помогаю Джесси, либо могу перерезать тебе глотку? — Произнесла она наивно и с легкой надеждой, отчего я разразился смехом.       — Ну, в целом да, — я опустил телефон и направил острие ножа в самого себя, давая Колибри шанс на побег, — только вот ты не сможешь нанести даже подобие царапины.       Да, я беру ее на «слабо».       Я наклонился к Кэсси еще ближе и почувствовал, как острие почти касается меня. Опасно. И совсем не страшно. Почти. Я готов к боли, если это сделает Кэс. Я готов ко всему, чего хочет Кэс.       — Ты не хочешь убить меня. Ты меня просто хочешь, — прошептал я хрипло, убеждая ее и самого себя. — Выбирай, пока не выбрал я.       Я бросил телефон на ее ладонь. В момент, когда наши руки соприкоснулись, из меня почти вырвался стон. Она такая теплая. Такая живая. Такая… Такая моя. Хоть на несколько секунд, но моя.       — А давай ты сделаешь выбор? — предложила Кэсси неожиданно, чем застала меня врасплох. Что?       — Что?       Что?       Я выберу тебя. Я всегда буду выбирать тебя. Если мне предстоит решить — умереть или не дотрагиваться до тебя, то я лучше умру с ощущением твоей кожи на пальцах.       — Маленькая Колибри решила поиграть? — я усмехнулся, глядя на ее почти довольное лицо. — Я тобой все еще восхищаюсь.       Что? Блять, заткнись, Киллиан!       — Ну давай поиграем, — прошептала она томно, а мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди от ее тона и взгляда.       Кто-нибудь, позовите кардиолога! Тут у человека сердце сейчас остановится! Инфаркт в тридцать лет, позор то какой.       — Выбирай, — твердо сказала она, протягивая мне нож и собственную руку.       Что? Когда она успела забрать нож?       — Либо я перерезаю этим ножом твою нежную кожу, либо?..       Что я несу вообще? Я скорее сам проткну себя этим сраным ножом.       Она опустила свой взгляд к моим губам. И я снова чуть не умер.       Нет, Килл. Так неправильно. Возьми, блять, себя в руки! Тебе не пятнадцать! Ты — взрослый мужик, а не пубертатный подросток с прыщами по всему телу, кроме члена.       — Либо возьми мою руку и пойдем поговорим, — произнесла Кэс с легкой улыбкой.       Если бы меня можно было сравнить сейчас с каким-нибудь животным по внешнему виду, то я — долбоеб обыкновенный из семейства долбоебовых. Приятно познакомиться.       Мои брови взметнулись вверх, а из моей груди вырвался смешок. Боже, я так люблю ее.       — Интересный ход, Колибри, — я прикусил губу, подбирая слова, — но ты забыла третий вариант.       К черту все это.       В секундном позыве я схватил запястье Кэсси, нащупывая пульс большим пальцем.       — Ты играешь в опасную игру, — тихо пробормотал я. — Только учти, я всегда забираю свой выигрыш. Рано или поздно.       Я поднес руку Кэс к своим губам, желая ощутить вкус ее кожи. Желая прикоснуться к ней. Желая заполучить всю ее. Это было похоже на наркотик мгновенного действия. Все чувства вдруг усилились в тысячу раз. Я вспомнил ее губы, ее стоны, ее взгляд в тот момент, когда она осознала, что ответила на мой поцелуй.       Я не могу держаться. Больше не могу. Никогда не смогу.       Я впился в ее губы, моментально позабыв о своем плане напугать Кэсси и оттолкнуть от себя. Я хотел ее почувствовать. Еще раз. Хотя бы на миг.       И она ответила на мой поцелуй. Снова. Кусая мои губы до крови. Я не знаю, специально она это сделала или нет, но это сорвало все мои предохранители.       Никогда не отпущу.       — Ненавижу тебя, — прошептала она, прерывая наш поцелуй.       — Врешь, — я победно ухмыльнулся и снова поцеловал ее, впитывая все ее эмоции, чувства и желания.       Я хотел большего. Я нуждался в большем. Я требовал большего.       Она нужна мне. Вся. Каждая ее часть. Но нужен ли я ей так же, как и она мне?       Я отстранился, сдерживая панику в лице:       — Кэсси, ты боишься, что я убью тебя?       — Я…       Кэсси отбросила нож в сторону и прижалась ко мне всем телом. Это и стало ответом.       — Моя маленькая Колибри, — прошептал я в ее губы. — Я хочу, чтобы ты чувствовала каждый момент, когда могла бы умереть, но не умерла.       Пожалуйста, убегай от меня. Убеги от боли. От ужаса. С Джейком у тебя не будет счастливой жизни. С Джейком ты будешь медленно умирать.       А я буду умирать без тебя.       Я толкнул Кэсси к стене, сцепляя руки Колибри над ее головой. Я больше не мог чувствовать ее прикосновения на своей коже. Больше не мог сдерживаться. Больше не мог не хотеть ее.       — Ты дрожишь, Колибри, — прошептал я, проскальзывая губами по ее коже вниз до шеи. — Это страх или ты уже представляешь, как я буду прерывать твое дыхание твоими же оргазмами?       Вместо ответа Кэсси сама поцеловала меня. Сама. Не ответила на мой поцелуй, а сама этого захотела. Я застонал от этого осознания. Она хотела меня так же сильно, как и я ее. Надеюсь.       — Ты целуешься, как будто хочешь меня убить, — пробормотал я на грани контроля, вжимаясь в ее тело.       — Может, и хочу, — прошипела Кэс и подалась ко мне.       Я заметил это. Я все замечаю.       Что бы сейчас не сказала Кэсси — это все ложь. Она хочет меня. Меня. Грязную крысу из детского дома. Хакера, который никогда не играл по правилам. Тень. Убийцу. Защитника. Монстра. Киллиана Найфа.       — Опять врешь, — констатировал я и подхватил ее за бедра, прижимая к себе все ближе. Она ощущает меня. Я вижу это по тому, как расширяются ее глаза, как сбивается дыхание. Я хочу, чтобы она запомнила этот момент. Чтобы он врезался в ее память, как ее имя врезалось в мою кожу.       Я целую ее снова. Без жалости. Без контроля. Только голод. Только борьба. Семнадцать лет голода. Семнадцать лет я смотрел на нее издалека, не смея коснуться. А теперь она здесь. В моих руках. Стремится ко мне.       Мои руки скользят под ее майкой. Пальцы оставляют на ее коже следы, как раскаленная проволока. Она — моя. Я хочу выжечь на ней свое имя. Хочу, чтобы каждый, кто посмотрит на нее, знал, что она принадлежит мне.       Только… Это должно быть не так. Это не должно происходить вот так.       Боже, Килл. Что ты делаешь? Девушка твоей мечты готова сорвать с тебя штаны!       Я отстраняюсь. Не отшвыриваю ее. Просто останавливаюсь, будто кто-то нажал паузу. Чувствую ее неровное горячее дыхание на своих губах. Если я продолжу, то не смогу остановиться. Я возьму ее прямо здесь. На асфальте. В грязи. В крови Джесси. И мне будет плевать.       Это должно произойти не так.       — Ты поняла, что только что произошло? — прошептал я прямо в ее губы. Правда, я и сам не понимаю, что происходит. Я должен был остановиться.       Я готов оторвать собственные руки за это, но я отпускаю ее. Резко. Чтобы у меня не было желания или даже мысли о том, чтобы привязать ее к себе.       — Колибри, запомни, что ты меня чертовски хочешь, — сказал я твердо, восстанавливая дыхание. — Обсудим это, когда момент будет подходящим.       Что?! Блять, я серьезно сейчас это ляпнул? Джейк может так говорить, а Киллиан и Змей — нет.       — Ну уж нет, давай сейчас! — Злобно прокричала Кэсси, отталкивая меня. — Откуда ты меня знаешь? Почему ты меня преследуешь? Что я тебе сделала? Ты расскажешь мне все прямо сейчас.       — Или что? — усмехнулся я и скрестил руки на груди, чтобы вернуть себе хотя бы часть контроля над собственным телом.       — Или рассказывай, — потребовала Кэсси, тоже скрещивая руки на груди, — или убей уже меня наконец.       — Опять выбор? — я склонил голову чуть вбок и шагнул к ней.       Боги, дайте мне сил не сорваться прямо сейчас.       — А как насчет третьего варианта? — я указал на Джесси.       — Ты позволишь мне помочь ей?       — Джесси не сделала мне ничего плохого, — я пожал плечами и снова шагнул к Кэсси. Ноги сами несли меня к моей Колибри.       — Что ты хочешь взамен?       Ох, зря ты это. Не стоило предлагать ничего взамен. Стоило только попросить отпустить твою милую рыжую подружку.       — Начинаешь понимать правила, молодец. — Я усмехнулся, чувствуя вкус обладания Кэсси где-то в сердце. — Я позволю тебе позвонить в скорую, сопроводить ее до больницы и убедиться, что больше ей ничего не угрожает, если…       Я подошел к Кэсси и мои руки сами потянулись к ней. Я приобнял ее за талию, мысленно прощаясь. Это должен быть наш последний разговор. Она должна уехать. Она не должна вот так трогать мои руки. Она не должна вот так смотреть на меня. Она не должна вот так прикасаться к моей шее своими тонкими пальцами.       — Если что, Искуситель? — прошептала она мне прямо в рот, слегка касаясь меня своими губами.       Нет.       НЕТ!       Я должен держаться.       Я должен уйти от нее подальше.       Должен…       Нихуя я никому не должен. Кассандра Дор будет моей.       — Если ты признаешься мне, что ты меня хочешь, — я мягко сжал ее тонкую шею в своих пальцах. Моя. — Только признайся не словами.       — Я хочу тебя только убить, Искуситель.       Я не могу описать словами то, что потом произошло.       Это было похоже на выстрелы. На фейерверки. На цунами.       Это было объединение всех стихий. Слияние Луны и Солнца. Симбиоз света и тени.       Змей и Колибри.       Я чувствовал ее повсюду. Ее руки обжигали и лечили. Ее губы шептали, кусали и целовали меня так отчаянно, словно я был последним глотком воздуха в ее жизни.       Мы существовали единым целым. Разрушающие и восстанавливающие друг друга. Она ломала мой контроль, а я ломал ее убежденность в том, что ей не место рядом со мной.       Больше не отпущу.       Когда она расстегнула пряжку моего ремня, я словно попал в Ад, поднялся на небеса, глотнул лавы и утонул на дне океана одновременно. Те остатки контроля, которые пищали в моей голове, что нужно остановиться, затихли. Затих весь мир. Я слышал только ее дыхание. Чувствовал только ее кожу. Ощущал только ее запах.       Она была моим миром. Она всегда будет моим миром.       Кэсси положила мою руку на свой живот так, чтобы кончиками пальцев я касался пояса ее джинс.       — Кэсси, — прошептал я, прося ее о большем.       — Мой Искуситель…       Пожалуйста, убейте меня, чтобы это было последнее, что я слышал и чувствовал в своей жизни. Ни одно ощущение в мире не сравнится с этим.       Я смотрел в ледяные глаза любви всей моей жизни, пока она сама тянула мою руку к себе между ног.       Тепло.       Жарко.       Я горю.       Я сгораю от нее. От моей Колибри. От такой смелой и такой прекрасной девушки, ради которой я сожгу весь мир, если она позволит мне находится рядом с собой еще хотя бы минуту.       Если она захочет находиться рядом со мной еще одну гребаную минуту.       — Боже, Кэс, ты такая… — прошептал я низким и хриплым голосом, нащупывая ее клитор.       — ... готовая, — перебила она меня, — заверши уже дело или я тебя действительно убью.       — Не убьешь, — я усмехнулся и сделал то, о чем мечтал лет с пятнадцати.       Я ввел в нее два пальца, ощущая ее жар и возбуждение.       Очень горячо.       Я медленно — очень медленно — начал двигать пальцами внутри нее. Недостаточно для того, чтобы у меня сорвало все шестеренки, но достаточно для того, чтобы впитывать в себя звуки ее стонов. Чтобы запоминать ее слегка приоткрытый рот. Чтобы чувствовать, как она сжимается вокруг моих пальцев.       — Третий вариант, Колибри, — я не понимал, что имею ввиду, но я не мог остановиться.       — Пожалуйста… — простонала она мне в губы.       — Пожалуйста, что?       — Пожалуйста, — просьба была похожа на всхлип, — сделай хоть что-нибудь.       — Конкретика, Кэсси.       Согласен. Нужно сделать хоть что-нибудь. Иначе мой пресловутый контроль все испортит.       Борясь с желанием задержаться в ней хоть еще на секунду, я вытащил пальцы и облизнул их. Медленно. Ощущая сладость садов Эдема.       — Не распробовал, — я качнул головой, — в следующий раз сядешь мне на лицо.       Я застегнул ремень, разгладил невидимые складки на футболке и пригладил растрепавшиеся от пальцев Кэс волосы. А Кэсси все еще наблюдала за мной. Если бы взглядом можно было убивать, то она бы уже сделала это.       Моя злобная маленькая Колибри. Ты действительно думаешь, что я теперь смогу оставить тебя неудовлетворенной?       Я мельком глянул на Джесси, все еще лежащую в луже собственной крови на асфальте позади нас. Точно. Совсем забыл про нее.       — Звони в скорую, — сказал я Кэсси, отдавая ей ее телефон. — Увидимся, Колибри.       Я быстрыми шагами зашагал из переулка.       Мне нужно время, чтобы все исправить. Кэсси нужно время, чтобы в очередной раз кого-нибудь спасти.       Я свернул на главную улицу, прошел несколько кварталов до парка и, наконец-то, смог успокоить свое сердце.       Она целовала меня. Она сама запустила мою руку в свои джинсы. Она хочет своего Змея.       Я сел на уличную скамейку и оглядел дорожки и другие скамейки. Кроме пожилой пары и парня с небольшой собачкой на поводке в парке никого не было. Отлично. Здесь мне никто не помешает.       Я достаю свой телефон и удаленно подключаюсь к архиву видеозаписей с камеры наружного наблюдения около «Авроры». Проматываю на момент, когда Джексон вырубает Джесси. А он действительно постарался. На секунду мне стало жаль Джесси и ее зубы в особенности. Удаляю весь таймкод с участием Джексона и перехожу к самому желанному.       К моей Кэсси.       Я сохраню себе это видео. Оно останется в моей памяти. В памяти моего телефона. Я буду пересматривать его по ночам.       Это видео — доказательство того, что мне не показалось.       Колибри сделала выбор. И она выбрала Змея.