Наследие Вольтури

Туманное утро окутало маленькую шотландскую деревушку сырым саваном. Воздух был тяжёл от запаха влажной земли, дыма из труб и… чего-то ещё. Чего-то зловещего. Аро, остановившийся здесь на пути в Италию, почувствовал это задолго до того, как увидел площадь. Он чувствовал вибрацию — дикую, необузданную, пульсирующую страхом и болью. Это не было похоже на обычные человеческие эмоции. Это было сильнее. Ярче. Как вспышка молнии в сером небе. Его любопытство, вечный спутник его бесконечной жизни, было возбуждено. Он двинулся на этот зов, невидимый для обычных людей, словно акула, почуявшая каплю крови в океане. Площадь была запружена народом. Мужики с вилами и косами, бабы, закрывавшие передниками лица, но не отворачивавшие глаз, дети, выглядывавшие из-за взрослых спин. И в центре — два высоких столба, к которым были привязаны двое детей. Близнецы. Мальчик и девочка. Лет тринадцати. Какой-то священник с искажённым фанатизмом лицом выкрикивал проклятия. Факел коснулся хвороста. Огонь с треском взметнулся вверх. И тут Аро увидел. Пламя у ног девочки вдруг замерло, упёрлось в невидимую стену. Лицо её побагровело от напряжения. Она не кричала. Она сосредоточилась. Из неё исходила грубая, неотёсанная, но невероятно мощная сила телекинеза, пытающаяся сдержать, оттолкнуть смерть. А от мальчика исходила… тишина. Абсолютная, всепоглощающая. Визг толпы, треск огня — всё это звучало приглушённо, будто из-за толстого стекла. Он глушил звук. Гасил его своей волей. Аро замер, заворожённый. Это был дар. Чистый, природный, врождённый. Драгоценные алмазы, которые слепые крестьяне пытались уничтожить, приняв за булыжники. Пламя, подпитываемое свежим хворостом, взяло верх над слабым барьером девочки. Она вскрикнула от боли. Огонь рванулся вверх. Толпа, уверенная, что дело сделано, под давлением внезапно хлынувшего ливня начала расходиться, крестясь и бросая испуганные взгляды на дымящиеся угли. Вскоре площадь опустела. Остались лишь два обугленных столба, пепел, да тихий, прерывистый стон. Аро вышел из тени. Его взгляд скользнул по тому, что осталось от костров. Его острый слух уловил звук — хриплый, хватающий воздух звук живого существа, заглянувшего в пасть смерти. Люди, в своей слепой ярости, даже не удосужились убедиться, что дело сделано. Они оставили их здесь — обгорелые, полумертвые. Он медленно подошел к тому месту, где горела девочка. Дождь прибил пепел, обнажив почерневшие ноги, неестественно вывернутые руки. Но… ее грудь слабо вздымалась. И сила. Та самая дикая сила не исчезла. Она сжалась внутри нее, в клубок ярости и боли, создавая невидимый кокон, который и спас ее от мгновенной смерти. Его взгляд скользнул к мальчику. Тот лежал без движения. Абсолютная тишина, которую он сам генерировал, теперь была обращена внутрь. Он заглушил сам себя, ушел в глухую оборону. Он был похож на статую, покрытую пеплом. Великое спокойствие снизошло на Аро. Это был холодный, расчетливый восторг коллекционера. Они не просто выжили. Они проявили себя в момент крайности. Они доказали свою ценность. Он наклонился к девочке first. Его движения были безжалостно точны. — Тише, дитя, — произнес он, и его голос звучал как мягкий, гипнотический приказ. — Боль уйдет. Она станет лишь воспоминанием. Твоя сила спасла тебя. А я сохраню тебя. Я сделаю тебя сильнее, чем ты можешь представить. Его взгляд стал тяжелым, глубоким, по-настоящему сверхъестественным. — Смотри на меня, — скомандовал он. Ее мутный, затуманенный болью взгляд сфокусировался на его глазах. Он увидел в их глубине тот самый огонь, что сдерживал пламя. Искру дара. Он наклонился. Это не было порывом голода. Это был ритуал. Тщательно спланированное действие. Его укус был быстрым и точным. Яд, бегущий по его венам, жгучий и ледяной одновременно, заполнил ее. Ее тело затряслось в немом крике, глаза закатились. Прежняя боль от ожогов померкла перед этой, новой, преображающей агонией. Она горела изнутри. Аро отступил, наблюдая с клиническим интересом. Затем он повернулся к мальчику. Тот был без сознания, что делало процесс проще. Укус в шею. Впрыскивание яда. Тело мальчика выгнулось, издав хриплый, беззвучный стон — его дар на мгновение умер вместе с ним, чтобы родиться вновь. Аро отнес их обеих в заброшенный амбар на окраине деревни. Он наблюдал за тем, как их обгорелая, покрытая волдырями кожа светлела, становясь фарфорово-бледной. Как раны затягивались, исчезая без следа, оставляя после себя лишь идеальную, холодную мраморную поверхность. Как их черты заострялись, становясь сверхъестественно прекрасными. Первой очнулась девочка. Ее глаза открылись. Они больше не были глазами человека. Они сияли мягким алым светом. Она вдохнула — первый вдох своей новой жизни — и весь мир обрушился на нее. Шепот мыслей каждого человека в радиусе мили. Пение птицы за три дома. Шуршание мыши под полом. Запахи — пепел, кровь, дождь, земля — ударили в ноздри с невыносимой силой. Она застонала, закрывая лицо руками. И в тот же миг все звуки… исчезли. Сделались приглушенными, далекими, будто кто-то повернул регулятор громкости мира. Она открыла глаза. Ее брат сидел напротив, смотря на нее. Его глаза были теперь угольно-черными, глубокими. Он поднял руку, словно пытаясь осязать невидимую стену, которую он возвел вокруг них обоих, чтобы защитить ее. Аро наблюдал, удовлетворенно улыбаясь. — Джейн, — прошептала девочка, впервые пробуя свой новый, чистый, звенящий голос. Она смотрела на свои прекрасные, бледные руки. — Алек, — отозвался мальчик, и его голос был тихим, но невероятно властным. Барьер тишины дрогнул. Аро сделал шаг вперед, и они оба посмотрели на него. В их взгляде не было благодарности. Было смятение. Ужас. Голод. И пробужденная, колоссальная сила, ждущая своего применения. — Джейн. Алек, — произнес Аро, и его голос был полон торжествующей гордости. — Добро пожаловать в вечность. Ваши старые жизни закончились в пламени. Ваши новые жизни начинаются сегодня. Вы более не жертвы. Вы — оружие. Мое оружие. И я научу вас, как быть им в совершенстве. Он протянул им руки, и после мгновения колебания они взяли их. Руки были холодными, как мрамор, и сильными, как сталь. Он повел их прочь из амбара, прочь из деревни, в ночь. Двое perfect, смертоносных существ, чей дар, усиленный бессмертием, должен был стать легендой и кошмаром для всех, кто посмеет встать на пути Вольтури. Пепел их старой жизни остался позади. Впереди была только вечность.